<<
>>

Вторая Германия

Противоположный пример - бывшая Германская Демократическая Республика, граждане которой в 1990 г. проголосовали за «воссоединение» с Федеративной республикой. Социалистическая республика прекратила свое существование в одну ночь.

Если после краха социалистической власти в Советском Союзе, Югославии и Чехословакии, число новых стран на карте возросло, то в случае с Германией произошло обратное. Однако обе части этого нового государства развивались довольно разными путями более четырех десятилетий, во время которых Берлинская стена стала символом их насильственного разделения. Восточные немцы в большинстве своем про голосовали за единение, но могли ли они действительно выковывать общую идентичность с капиталистическими западными немцами, которых они были обучены критиковать, и более того осуждать и презирать?

Спустя двадцать лет дебаты об идентичности продолжают медленно кипеть, время от времени выплескиваясь в СМИ. Как хорошо известно, экономика ГДР была демонтирована, чтобы выстлать дорогу для западных компаний, что привело к массовой безработице. Много граждан потеряли работу по политическим причинам, особенно в университетах и в Академии наук, которая была закрыта. Молодые люди, столкнувшись с мрачными перспективами дома, отреагировали, мигрировав в Западную Германию или в соседние страны. В результате, численность населения в «новых федеральных землях» резко упала; сейчас - это пожилое население с низкой квалификацией (так как вероятность эмиграции выше для тех, кто преуспевают в учебе или приобретают профессиональную квалификацию). Эти люди видят, что в итоге приватизационной политики и других мер, предпринятых после воссоединения, произошло существенное перераспределение богатства и власти в пользу западных немцев, весси (Wessis). Там, где новые рабочие места создавались и создаются на Востоке, наиболее привлекательные позиции, скорее всего, получают именно весси.

Неудивительно, что это приводит к недовольству местного населения. В результате этого некоторые пожалели, что они проголосовали за воссоединение в 1990 г. Даже среди тех, кто был слишком молод, чтобы помнить какой была жизнь в ГДР, присутствует некий местный патриотизм (Lokalpatriotismus), выражающийся в предпочтении местных продуктов питания и в ностальгии» («Ostalgie») по материальной культуре старого режима (пример - культ автомобиля Трабант). Эта «(н)остальгияне» должна пониматься как общее стремление восстановить гедеэровские условия жизни. Она, скорее, является знаком неудовлетворенности осси (Ossi) тем, что в новом объединенном государстве доминируют весси [Berdahl 1999].

В целях этой статьи интересно продолжить исследование идентификаций осси и весси с позиций теории этничности. Девиз 1989 г. «мы - один народ» подразумевал простую историю восстановления того, что было разорвано после Второй мировой войны. Однако Германия возникла как политическое целое (нация-государство) только во второй половине XIX столетия; его границы до 1945 г. радикально отличались от тех границ, в которых немцам было предложено «воссоединиться». В большинстве значений слова «культура», граждане Федеративной республики в 1990 г. имели гораздо больше общего с немецкоговорящим населением Австрии или Швейцарии, чем с гражданами ГДР. Важно также отметить, что в самой ГДР, возник шей из зоны советской оккупации, было мало внутренней согласованности культурного характера. Между консервативными Тюрингией и Саксонией на юге и Мекленбург-Передней Померанией на Балтийском побережье были значительные различия в лингвистическом и религиозном отношении. Вкратце, идентичности осси и весси возникли только из-за новых политических барьеров, наложенных в 1940-х гг., а не из-за давних символов различия, в том числе и по происхождению. Правда, в некоторых шутках об осси как о племени подтрунивалось над распространенным саксонским диалектом, на котором также говорил бессменный секретарь Коммунистической партии ГДР Вальтер Ульбрихт.

Но что объединило осси и идентифицировало их как таковых - это просто опыт четырех десятилетий социализма в ГДР.

Термин племя давно политически неприемлем для многих западных антропологов. Они чувствуют себя более комфортно с термином «этническая группа», особенно после того, как в сборнике под редакцией Фредерика Барта (1969) была показана гибкость и процессуаль- ность этнической идентификации. Согласно тому, что быстро стало новой ортодоксией, этнические группы вовсе не были резко отделенными «сферами» культурного различия, воображаемыми И.Г. Герде- ром в XVIII в. (и позже далеким эхом отозвавшимися в советской теории этноса). Скорее они постоянно модифицировались, поскольку люди пересекали этнические границы, и «содержимое» этнической идентичности менялось во времени. Ситуативное установление различий означает подчеркивание различных характеристик, согласно контексту. Легко было предоставить примеры, в которых этнические группы сливались, расщеплялись или систематически фальсифицировали генеалогии, чтобы сохранить фикцию общего предка. Что осталось после всей этой деконструкции, так это субъективная идентификация с коллективом: чувство принадлежности к «мы группе», выражаясь словами покойного немецкого антрополога Георга Элвер- та [Elwert 1989].

На этом фоне было только делом времени, чтобы западные представители общественных наук стали рассматривать осси как «этническую группу». Первым сформулировал вопрос таким образом американский политолог Марк Говард [Howard 1995]. Он предположил, что бывшие восточные немцы действительно были этнической группой, так как они явно разделяли сильное чувство принадлежности к «мы группе» в противовес доминирующим весси. В немецком государстве, руководимом христианскими демократами и с неохотой воспринимающем какую-либо версию «мульти-культурализма», это вызывало противоречия. Действительно, ГДР осуществляла последовательную политику, направленную на поддержку своего небольшого славянского меньшинства (сорбов); и датское меньшинство в земле Шлезвиг-Гольштейн долго пользовалось особой правовой защитой.

Но подавляющее большинство постоянного населения Германии, которое не были немцами по рождению, такого признания не имели. В наши дни их рассматривают всех вместе, как «людей с миграционным происхождением». В отличие от этого, осси все еще были несомненно немцами; и их притязания называться немцами были сильнее, чем притязания большей части «российских немцев», которые в результате западногерманской политики по предоставлению гражданства смогли на основе ius sanguinis (права крови) в эти годы иммигрировать в богатое государство, с которым большинство имели только незначительные связи. В то время как этих «этнических» немцев из Казахстана в народе называли «русскими», предложение Говарда, что осси представляют собой этническую группу, было провокацией, как для людей на улице, так и для ученых.

Этот вопрос снова всплыл на широко освещенном прессой судебном процессе в Штутгарте (Западная Германия) весной 2010 г. Дело было возбуждено женщиной из Восточной Германии, чье заявление на работу было отклонено западным работодателем. Случайно она смогла увидеть, что ее потенциальный работодатель в заметках интервью небрежно приписал «ossi». На основе этого свидетельства она подала на него в суд, ссылаясь на этническую дискриминацию. Дело было отклонено трудовым трибуналом. В своих проницательных комментариях по этому делу Томас Биршенк (2010) раскритиковал как судью, так и адвоката, представляющего осси, за то, что они полагались на старое «гердеровское» понятие этнической группы, вместо того чтобы обратить внимание на конструктивистскую парадигму, предложенную антропологами в последние десятилетия. Для Биршенка, как и для Говарда, осси действительно отвечали всем критериям, так как они были наделены многочисленными «маркерами идентичности», и в общем имели сильное «чувство мы», в отличие от весси, основанное на воспринимаемой дискриминации.

Но эта тема недолго оставалась в центре внимания. Она ушла в тень через несколько месяцев после общественного скандала, связанного с публикацией книги, в которой известный политик (и ведущий член социал-демократической партии) изложил катастрофический прогноз будущего страны из-за чрезмерного числа иммигрантов, которые не могут или не желают вести себя подобно немцам [Sarrazin 2010]. Пока я пишу эти строки, данные «интеграционные дебаты», как они были эвфемистически названы, продолжают пестреть в заголовках газет. Несмотря на то что структурные различия между Востоком и Западом не были существенно сглажены, сам факт того, что Ангела Меркель является осси, делает проблематизацию «интеграции осси» неактуальной.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Вторая Германия:

  1. 15.3. Вторая мировая война
  2. СТАТЬЯ ВТОРАЯ ДИЛЕТАНТЫ-РОМАНТИКИ 39
  3. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  4. Фашистская Германия.
  5. Фашистская Германия.
  6. Вторая Германия
  7. 1. Начало Второй мировой войны: причины, характер. Международная деятельность политического руководства СССР в 1939—1941 годах.
  8. 3. Итоги и уроки Второй мировой войны.
  9. Вопрос 74. Окончательный разгром Германии. Освобождение Европы
  10. Расстановка сил в регионе в период второй мировой войны
  11. ГЛАВА 4 ГОЛ 1945-Й. Лальний Восток. Квантунский финал Второй мировой
  12. ГЛАВА 8 Германия: путь к третьему рейху
  13. Вторая мировая война
  14. ТЕМА 2. ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ ПЕРЕДЕЛЫ МИРА
  15. Лекция втораяК ИСТОКАМ КУЛЬТУРЫ
  16. 4.4. В преддверии Второй мировой войны. Вторая мировая и Великая Отечественная война советского народа
  17. ГЛАВА 2 КАЙЗЕРОВСКАЯ ГЕРМАНИЯ: ДОСТИЖЕНИЯ И ПРОМАХИ
  18. ГЛАВА 28 ИСПЫТАНИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  19. ГЛАВА 53 ЗАПАДНАЯ ГЕРМАНИЯ: ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ
  20. ГЛАВА ВТОРАЯ 1914