<<
>>

Заключение

Почему дело Карпатской Руси имело успех, а предложение считать бывших восточных немцев этнической группой в общем осмеивается или в лучшем случае воспринимается как научное измышление? Обе предполагаемые общины могут быть интерпретированы в рамках конструктивистской перспективы как демонстрирующие вариативность и гибкость коллективных идентификаций, но здесь трудно точно определить какую-либо общую логику.

Можно было бы поверхностно утверждать (что часто делают весси с обвинительным тоном), что восточные немцы, проголосовавшие за (вос)соединение, на самом деле были мотивированы исключительно или преимущественно перспективой стать такими же богатыми, как и западные, прежде всего, благодаря переходу на их валюту. Некоторые из тех, кто называют себя русинами, а не украинцами, могут быть мотивированы перспективой получения дополнительных специальных ресурсов от руководителей культуры и/или перспективой коммерческой прибыли от маркетинга своей культуры для туристов (так же как и идентичность осси становится рыночной для туристов через Трабант [см. Comaroff/Comaroff 2009]). Но вряд ли такой прагматической мотивацией можно объяснить все чувства, что были вовлечены, включая чувства поражения или предательства, когда ожидания не реализовались.

Случай карпато-русин можно понять только в контексте многовековой истории, которая в итоге привела к разной степени дифференциации от других восточных славян в некоторых самоидентификациях. Это стало возможным под влиянием их нахождения в составе Венгерского и Польского государств, а затем более решительно - под влиянием североамериканской диаспоры, начиная с конца XIX в. В наше время успех движения русин в большой степени обязан искусному сочетанию активизма и научной деятельности Пола Роберта Магочия. Он шел по следам строителей наций XIX в. и многое сделал, чтобы создать «чувство мы» среди тех, кто не имел его прежде.

Политическая либерализация и давление в вопросе признания меньшинств со стороны таких высоких инстанций, как Европейский союз также сыграли роль в пользу движения.

В отличие от этого, хотя ГДР и считалась репрессивным государством, она не репрессировала своих граждан как немцев. Госпожа Меркель смогла достичь высокого поста в объединенной Германии. Несмотря на рессентиментные чувства, осси сознают, что в сравнении с поляками и чехами, они имели существенные привилегии, прежде всего, так как они получили гораздо более ранний доступ к ресурсам Европейского союза. В настоящее время самая главная «этническая» проблема в Германии не воспринимается как противостояние востока и запада, а как вопрос, как интегрировать неэтнических «немцев» по всей стране.

Таким образом, в последнее время существует пропасть между использованием термина «этническая группа» антропологами, принимающими этот термин в гибких границах, и обычными гражданами. Хорошо образованной интеллигенции (Bildungsburger) и, скорее всего, большинству ученых, включая антропологов, предложение считать осси «этнической группой» покажется почти нелепым. Если турки, поляки, рома (цыгане) и сорбы должным образом подходят под классификацию «этнических групп» в Германии, тогда не должны ли быть осси чем-то другим? Кажется, сорока лет особого социалистического развития никак не могло быть достаточно, чтобы создать ощущение «геополитической сферы», к которой Магочий прибегает в случае с Карпатской Русью, после отказа от его более ранней аксиомы долговечной примордиальной сущности. Но как долго должна такая геополитическая формация длиться, чтобы создать подобную «мы группу». Образование в Габсбургской империи провинции Галиция в 1772 г. было полностью искусственным, политически мотивированным шагом в первом разделе Польши. Менее чем через 150 лет она исчезла с карты так же внезапно, оставив сложное наследие: большие сообщества имеющих национальное сознание украинцев и поляков, а также небольшое сообщество, которое позже уточнило свою идентичность как лемки.

Это правда, что некоторые граждане данной Габсбургской провинции и их потомки, включая многих евреев, стали считать себя галицийцами: и сейчас их можно исследовать в диаспоре в Нью-Йорке или Тель-Авиве, «где галлицийские “мы группы” сохранили “фантомную” идентичность, все еще отзывающуюся эхом среди интеллектуалов в львовских кофейнях» [Wolff 2010]. Но в этом случае, даже 150 лет политического единства оказалось явно недостаточным для успешного возникновения и распространения новой коллективной идентичности на обсуждаемой территории.

Пример Российской Федерации полностью отличается от тех, что были приведены выше. Мне кажется, что глубочайшие исторические основы «первой Руси» ставят ее в удобную позицию, чтобы предложить привлекательное «гражданское» решение для головоломок коллективной идентичности. Как я понимаю его работы, Валерий Тишков считает, что федеральное государство должно стремиться обеспечить всем своим гражданам (россиянам) равные возможности переработать их «чувство мы» так же, как у граждан, которые являются этнически русскими. Даже группы, чьи границы по каким-либо причинам оспариваются, аналогично «четвертой Руси», достойны таких возможностей в рамках своего гражданства. Современное го сударство может не суметь реализовать это стремление, но давайте не забывать, что современная Германия гораздо дальше от такого идеала, так как большое количество ее постоянных жителей не имеют гражданства.

В завершение мне бы хотелось взглянуть за пределы гражданского патриотизма, на новые формы интернационализма. Европейский союз - самый большой из существующих экспериментов такого типа. Возможно ли, что Российская Федерация однажды станет ее членом? Я предпочел бы видеть в будущем новый Евразийский Союз, который предположительно имел бы свою столицу в России. Он был бы основан не на недавних идеологических искажениях «евразийства», а на единстве всех жителей целого континента, от Атлантического до Тихого океана, во всем их калейдоскопическом разнообразии.

Возможно, к этому времени мы не увидим необходимости втискивать граждан в контейнеры, снабженные этикетками «этнический» или «национальный», и современный конструктивизм будет отправлен в мусорную корзину вслед за советской теорией этноса.

Авторизованный пер. с англ. Э. Гучиновой и М. Багдасарян References

Anderson В. 1983. Imagined Communities: reflections on the origin and spread of nationalism. Fondon: Verso.

Barth, F. (ed.) 1969. Ethnic Groups and Boundaries: the social organization of culture difference. Bergen: Universitetsforlaget.

Berdahl, D. 1999. (N)Ostalgie for the present: memory, longing, and East German things. Ethnos 64(2).

Best, P. and S. St^pien (eds.). 2009. Does a Fourth Rus’ Exist? Concerning cultural identity in the Carpathian region. Przemysl-Higganum: PWIN.

Bierschenk, T. 2010. Fur einen Ethnologen eine klare Sache: naturlich sind Ossis eine Ethnie. Pressemitteilung, 21. April 2010. Mainz:Johannes Gutenberg- Universitat. [Press Release]

Comaroff. J. F. andj. Comaroff 2009. Ethnicity, Inc. Chicago: University of Chicago Press.

Elwert, G. 1989. Nationalizmus und Ethnizitat: uber die Bildung von Wir Gruppen. Kolner Zeitschrift fur Soziologie und Sozialpsychologie 3.

Gellner, E. 1983. Nations and Nationalism. Oxford: Blackwell.

Hann, C. 1985. A Village Without Solidarity: Polish peasants in years of crisis. New Haven: Yale University Press.

Hobsbawm, E. and T. Ranger (eds.). 1983. The Invention of Tradition. Cambridge: Cambridge University Press.

Howard, M. 1995. An East German ethnicity? Understanding the new division of unified Germany. German Politics and Society 13 (4).

Magocsi, P.R. 1978. The shaping of a national identity: subcarpathian Rus’, 1848-1948. Cambridge, MA.: Harvard Univ. Press.

Magocsi, PR. 1999. Of the making of nationalities - there is no end. New York: Columbia Univ. Press.

Magocsi, PR. 2009. The fourth Rus’: a new reality in a new Europe. In: Best, P. and S. St^pien (eds.). Does a fourth Rus’ Exist? Concerning cultural identity in the Carpathian region. Przemysl-Hiyganum: PWIN.

Magocsi, PR. and I. Pop (eds.). 2005. Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Toronto: Univ. ofToronto Press.

Sarrazin, T. 2010. Deutschland schafft sich ab: wie wir unser Land aufs Spiel setzen. Munchen: Dt. Verl.-Anst.

Schlee, G. 2006. Wie Feindbilder entstehen: eine Theorie religioser und ethnischer Konflikte. Munchen: Beck.

Tishkov, V. 2002. The diaspora as a historical phenomenon. Anthropology and Archeology of Eurasia 41 (1).

Tishkov, V. 2009. What are Russia and the Russian people? Russian Politics and Law 47 (2).

Wolff, L. 2010. The Idea of Galicia. History and Fantasy in Habsburg Political Culture.

Stanford: Stanford University Press.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Заключение:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение
  12. III. Умозаключение