<<
>>

Заключение: расширяющийся спектр политических взглядов и возможностей

Огромные просторы Севера, населенные коренными народами, мало понятны, но крайне важны для нашего общего экологического благополучия в XXI в. Хорошо, чтобы политики и чиновники всех уровней признавали важность знаний и инициатив представителей коренных народов не только с точки зрения обеспечения базовых человеческих прав, но и с позиции использования опыта и знаний коренных жителей, которыми они готовы поделиться.

Важный урок, который можно почерпнуть из динамики регионализации и перецен- трализации в Российской Федерации, состоит в том, что большинство лидеров коренных народов готовы работать в рамках политической системы, если у них есть представительство и голос. Крупные коренные народы Сибири, обладающие своими республиками, такие, как Саха, Тува, Хакасия и Бурятия, имеют несколько больше возможностей заботиться об окружающей среде. Иностранным дипломатам и местным негосударственным организациям (НГО) следует придер живаться принципов, лежащих в основе российского федерализма, несмотря на риск того, что чиновники могут обвинить их во вмешательстве во внутренние дела. А самое важное - наблюдатели со стороны никогда не должны заранее предполагать наличие сепаратистских настроений, если жители сами не выражают таковых.

Коренные народы, не имеющие своего официального территориального образования, находятся в уязвимом положении, недавние слияния территорий нанесли им особо ощутимый ущерб. Международные защитники прав человека и их коллеги в России могут подробно объяснить, почему хозяйство таких коренных народов, как эвенки или юкагиры, станет эффективнее, и им понадобится меньше субсидий, если им будет позволено самостоятельно распоряжаться собственной землей, реками и лесами. Именно это имела в виду Элинор Остром, получившая в 2009 г. Нобелевскую премию по экономике, в работе которой обсуждается дифференцированный подход к управлению местными общинами в глобальном контексте [Dolsak and Ostrom (eds.) 2003].

Уход от местного управления территориями коренных народов либо через административную перецентрализацию, либо посредством экономического давления - это непродуктивная тенденция, привлекающая растущее международное внимание. Российским властям и активистам следует обратить на это внимание и предотвратить планируемые территориальные укрупнения.

Малые коренные народы обращаются на разные политические уровни с тем, чтобы не помешать любым инициативам развития и «модернизации», а добиться большего рационального контроля над своими столь привлекательными для многих ресурсами. Рассуждения о том, что «природа мстит», можно часто услышать на просторах сибирского Севера, и они имеют под собой почву. Юкагирский лидер Вячеслав Шадрин говорит о том, о чем давно предупреждали местные старейшины: «Люди делают много неправильного, убивают много животных, рубят много лесов, уничтожают растения, загрязняют реки и озера, забывая, что их дом - природа, и не уважая старые традиции, - и природа возвращает им их плохие дела» [Shoumatoff 2008: 239]182. Малые коренные народы видят вину не только представителей других народов, включая русских, сибиряков и саха, но также всех урбанизированных, разучившихся ходить пешком, коренных жителей, забывших традиционные ценности, такие как «никогда не бери больше, чем тебе нужно», свои молитвы и жертвы, которые они приносили богам через духа огня.

Встречаются и фаталистические настроения, однако общественная деятельность развивается во многих направлениях. Коренные жители не пренебрегают контактами на любых уровнях. В 2008 г. из США вернулась женщина-саха, которая привезла тестовые наборы для измерения загрязнения воды в некоторых из многочисленных республиканских озер, поскольку нет надежды на местные власти, которые, судя по всему, боятся признать свою неспособность обеспечить охрану здоровья населения. Между тем Министерство охраны природы Республики Саха опубликовало несколько отчетов, доступных в Интернете, с результатами собственных усилий по мониторингу, однако их качество снизилось.

Проблемы включают сбор данных, секретность, но, прежде всего, недостаток систематического стремления снизить или исправить путем устойчивого природопользования вред окружающей среде. Представители коренных народов Сибири в разных регионах за пределами Саха имеют опыт плодотворного сотрудничества с экологическими организациями, такими как «Священная земля», «Фонд устойчивого развития Алтая», «Природа Тихого океана», «Культурное выживание». Примеры такого сотрудничества имеют важное значение, поскольку история взаимоотношений борцов за права коренных народов и экологических активистов полна напряженности и неумения согласовать повестку дня.183 Учитывая скромные материальные возможности НГО, трудности при регистрации (особенно для тех, кто получает иностранное финансирование), и потенциальные возможности эксплуатации, политики и активисты коренных народов должны сотрудничать с теми экологическими организациями, которые открыты к работе с коренным населением на равной основе. Особенно актуальные задачи - воспрепятствовать осуществлению плохо спланированных сибирских суперпроектов, таких как плотины ГЭС.

Высокомерное отношение к экологии в советском духе проявилось в катастрофе на Саяно-Шушенской плотине в 2009 г., километровом открытом котловане от разработок алмазов в Мирном и незащищенных нефте- и газопроводах в условиях вечной мерзлоты, - все это сегодня не дает покоя сибирским народам. Постсоветская общественная деятельность то ослабевает, то нарастает в зависимости от превратностей местных политических возможностей. Иностранцы могут помочь только в сотрудничестве с местными российскими и коренными сибирскими лидерами. С другой стороны, сегодня, после аварии на плотине Саяно-Шушенской ГЭС, ликвидация последствий которой требует миллиардов рублей, местные чиновники могут с несколько большим интересом отнестись к инициативам, направленным на предупреждение катастрофических антропогенных затоплений, разрушающих деревни и поселки.

Международные и региональные организации могут совместными усилиями мобилизовать людей на поддержку экологически продуманных проектов, таких как повышения территориального статуса Эвенкии и мониторинг состояния трубопроводов в районе реки Лены.

Ученые и активисты могли бы вместе предложить способы уменьшения угроз, исходящих от открытия Северного морского пути, возможно, с помощью обращений к заинтересованным правительствам России и Норвегии. Европейские компании, вовлеченные в грузоперевозки, как немецкая группа «Белуга», могли бы консультироваться с лидерами коренных народов по поводу строительства портов и дорог в районах проживания коренного населения. Московские чиновники в свою очередь привлекая иностранных инвесторов, редко говорят об этих землях как о территориях коренных народов, поскольку не воспринимают их в таком качестве.

Такие форумы, как НГО в ООН и «Много сильных голосов» - коалиция островных и северных коренных народов - предоставляют группам коренного населения площадки для выражения разнообразных последствий индустриального развития и климатических изменений. Граждане США могли бы помочь, побуждая свое правительство принять на себя инициативу в переговорах о климатических изменениях, участвовать в торговле квотами выброса углерода и подписать Международный закон Морского договора [См.: Kibben 2010; Stern 2010: 35-37; Kolbert 2009: 39-45].

Активисты и просветители могут противопоставить оппозиции в конгрессе серьезные аргументы относительно науки о климатических изменениях и их значении для индустриального развития. Жи тели Сибири скептически относятся к заманчивым перспективам получения большего количества энергии из метана, упрощения мировой торговли и сообщения по Северному морскому пути, роста биоразнообразия с наступлением зоны тайги на север, более умеренные температуры среди зимы и развитие сельского хозяйства, - перспективам, обсуждаемым некоторыми архитекторами освоения территорий. Коренные жители боятся возвращения давно дремлющих заболеваний, включая сибирскую язву у животных и оспу у людей; роста наводнений, лесных пожаров и прорывов нефтепроводов. Они тоскуют о потере ареалов традиционной охоты, рыбной ловли, разведения скота, лошадей и оленей во все большем количестве мест, со все более угрожающей скоростью.

Однако, если лед, расколотый на Северном морском пути, позволит северным коренным народам получить более теплый прием в международных организациях, - это могло бы стать действительно заманчивой перспективой климатических изменений.

Две наиболее авторитетные международные площадки, на которых голос коренных народов имеет моральный и политический вес, - Арктический совет и Северный форум, одним из основателей которого был М.Е. Николаев, бывший президент Республики Саха. Арктический совет был создан в 1991 г., когда северные государства, включая Советский Союз и Соединенные Штаты, подписали Стратегию охраны окружающей среды Арктики, в которой важная роль была отведена правам коренных народов, как неотъемлемой части защиты экологии. Независимый отчет 2009 г. о климатических изменениях и безопасности вполне обоснованно подчеркивал значение «плохо используемого ресурса» коренных наблюдателей и традиционных знаний, и рекомендовал прислушиваться к «голосу коренных народов в качестве важнейшего фактора принятия решений по арктическим проблемам и спорным вопросам» [Yalowitz, Collins, Virginia 2009;. Agyeman and Ogneva-Himmelberger (eds.) 2009; Cherrington 2008; Martello 2008: 351-376].

Для этого предлагалось усилить поддержку Арктического совета со стороны ведущих держав, таких как Соединенные Штаты.

Говоря о значении коренных народов в своем выступлении перед Конгрессом российских этнологов и антропологов (Оренбург, 2 5

июля 2009 г.), Валерий Тишков отметил, что в категорию подлинно коренных народов, живущих постоянно на своих землях входит «ничтожная часть населения Земли», и что эта часть «обладает определенными особыми правами, государственными и международными механизмами защиты. В России этой категории населения посвящены специальные законы о “коренных малочисленных народах”» [Тишков. Три Карты 2009; Малькова, Тишков (ред.) 2009; 2010. Т. 1;

Т. 2; Novikova 2008: 12-38; Murashko 2002; Новикова и Тишков 2002; Тишков 2003].

Он подчеркнул, что их малая численность (около четверти миллиона) растет, в особенности поскольку «рост включает в себя тех, кто хотел бы получить государственную поддержку».

Имеется в виду, что многие используют свою идентичность, чтобы получить материальные преимущества. Должна признать, что подобные манипуляции, иногда называемые «ситуативной» или «выгодной» идентичностью, вполне могут иметь место, в самом деле, подобная проблема существует также в США и Канаде с членством в списке коренных народов. С другой стороны, нужно заметить, что предполагаемые преимущества очень невелики, особенно в России. Политика идентичностей, безусловно, не настолько пронизана коррупцией, чтобы отказаться от минимальных сохраняющихся программ государственной поддержки, существующих в России для коренных народов, особенно учитывая, что на региональном уровне существует множество проблем, не связанных с коренными группами. Вопросы членства в коренных группах уводят нас в сторону от более серьезных проблем землепользования, и прочих, не столь малочисленных коренных народов, не попадающих в компетенцию специальных законов, чьи права (в рамках национальных республик и округов) часто на практике сокращаются. Люди и народы, испытавшие некоторый уровень суверенитета, испытывают особенное психологическое и политическое давление, когда обещанные им было права оказываются под угрозой в результате процессов перецентрализации, идущих на федеральном уровне [О перецентрализации см.: Chebankova 2008: 989-009]184.

Другая концептуальная и одновременно практическая проблема - это вопрос, насколько далеко в глубь времени следует заглядывать для определения истинной коренной идентичности. В Оренбурге В.А. Тишков пояснял: «В российском законодательстве присутствует формула “территория традиционного природопользования”, но она означает категорию публичного, а не имущественного права, хотя аборигенные общины хотели бы заменить слово “территория” на слово “земля” и объявить о своем исконном праве на владение». В этой цитате указано то, что я считаю краеугольным камнем правовых проблем коренного населения, а именно, что законодательство

о земле- и природопользовании использовалось в постсоветских условиях жестких экономических монополий и захватов земли в качестве предлога для того, чтобы лишить коренные народы имущественных прав. Эту слишком хорошо знакомую ситуацию, иногда называемую «неоколониализмом», Дэвид Мэйбери-Льюис, ныне по койный гарвардский антрополог и основатель общественной организации «Культурное выживание», положил в основу своего определения коренного народа: «Коренными народами называются народы, завоеванные населением этнически или культурно отличающимся от них и включенные в состав государств, которые относятся к ним как к чужакам, часто более низкого статуса» [Maybury-Lewis ; Dean and Levi (eds.) 2003:324; Donahoe 2009:21-46; Donahoe, Habeck, Halemba, Santha 2008: 993-1020; Fondahl 1998; Fondahl 2003: 28-31].

Таким образом, Мэйбери-Льюис отличает наследство грубых ге- гемонических стратегий от более мирных процессов перемещения населения, описанных В.А. Тишковым, который считает, что «все народы сложились из разнородных племенных групп, что они есть результат миграционных перемещений и популяционных контактов» [Тишков 2009:9].

Одним словом, политика, экономика и экологические изменения на Российском Севере, включая Дальний Восток, неразрывно связаны с защитой прав коренного населения и вопросами местного землепользования, если не землевладения. Преследуя быструю экономическую выгоду и пренебрегая долгосрочными политическими и экологическими проблемами, многие московские политики и разработчики упускают возможную пользу от участия и опыта коренных народов. Иностранцы могут лишь косвенно влиять на эти холодные выкладки, и все же они способны, по крайней мере, помочь коренным народам донести свою озабоченность происходящими изменениями. Возвращаясь к теме антропогенных климатических изменений, можно сказать, что некоторые представители сибирских народов оказались в роли «канареек в шахте» (или журавлей в тайге), предупреждая нас об ущербе хрупкой, часто невосстановимой, северной природе и многочисленных последствиях для человека. Как сказала мне в апреле 2008 г. бабушка - саха Екатерина Павлова, перечислив катастрофические последствия разработки алмазов, угля и нефти: «Все взаимосвязано. Все, что у нас в атмосфере происходит из того, что мы делаем на земле. Наши предки это знали».

Авторизованный перевод с англ. В. Комарова

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Заключение: расширяющийся спектр политических взглядов и возможностей:

  1. 4.3. Цивилизационная идентичность и будущее России
  2. 4.3. Цивилизационная идентичность и будущее России
  3. Заключение: расширяющийся спектр политических взглядов и возможностей
  4. ВЗГЛЯД В будущее
  5. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  6. Гл а в а 36 АЛЬТЕРНАТИВЫ СОВРЕМЕННОГО РАЗВИТИЯЧЕЛОВЕЧЕСТВА И КОНЦЕПЦИИ УСТОЙЧИВОГО,УПРАВЛЯЕМОГО РАЗВИТИЯ И НООСФЕРЫ
  7. ГЛАВА I. ЗАРУБЕЖНЫЕ ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИИ ПРАКТИКА ДОШКОЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ XX в.
  8. 5  .1. Основные направления реализации общественно-географических идей
  9. §1 Усиление роли международных экономических организаций