<<
>>

9. Априорность культур. 

  Продолжая мысль, процитированную здесь в начале данной главы, Мальмер строит красивый афоризм: “Без дефиниции нет типа, без типа нет типологии, без типологии нет археологии” (JS: 881).
Если под археологией разуметь и археологические материалы, а под типологией - и работу по выявлению дискретностей в этих материалах, то более справедливым будет обратное утверждение: без археологии нет типологии, без типологии нет типа, без типа нет дефиниции.

Схожим образом решается и вопрос о культурах. “Названия и понятия культур в целом, - пишет Мальмер, - это ведь только вспомогательные средства в наших попытках исследовать жизненные отношения первобытных людей, и не достоверно, что они (эти средства - Л.К.) всегда целесообразны, когда речь идет о пограничных случаях” (JS: 747).

Соответственно этому своему убеждению он спокойно отступает от рассмотрения материала по культурам. В частности так обстоит у него дело с аналогиями в керамике шведско-норвежской культуры боевого топора. “Диспозиция, - как констатирует он сам, - направлена в первую голову не на культуры или культурные группы. Членение в большей мере чисто географическое: сообщается, какие феномены автор зарегистрировал внутри данных границ” (JS: 824). Границы не избраны произвольно, в значительной мере - в соответствии с современной политической картой. Таким образом, связанные между собой и тождественные явления рассматриваются в разных разделах (повторяясь), а несвязанные оказываются в одном контексте.

Мальмер сильно упирает на то, что в отношении культур археологи обычно путают факты с гипотезами.

“Предположим, например, что мы спрашиваем: «Каковы известные нам факты относительно среднего неолита в южной Скандинавии?» Большинство археологов, вероятно, ответит: «Главный факт - это то, что имеются три культуры: воронковидных кубков, ямочной керамики и боевого топора».

Охарактеризовав их образ жизни и хозяйство, возможно, заспорят: а это гипотезы или факты? «На деле же ... всё вышесказанное, даже само

существование этих трёх культур - это только серии более или менее правдоподобных гипотез, никоим образом не фактов. Ибо в распоряжении археологии нет иных фактов, кроме физических свойств артефактов и кроме обстоятельств, при которых последние были открыты...»” (Maimer 1967: 373).

Далее Мальмер так раскрывает своё понимание этой проблемы:

“Центральные понятия археологии - это типологический элемент, тип и культура... Типологический элемент может быть определён только будучи выражен в известных количествах. Тип может быть определён только перечислением типологических элементов, обусловливающих принадлежность к этому типу, возможно, с добавлением перечня типологических элементов, исключающих такую атрибуцию. При том же подходе наиболее практическое понятие культуры можно получить перечислением типов, обусловливающих принадлежность к данной культуре, возможно, с добавлением перечня типов, исключающих такую атрибуцию” (Ibid., 373-374).

Но так как ареалы типов, продолжает Мальмер, обычно не вполне совпадают, то от того, какой тип (или какие типы) мы положим в основу определения культуры, будут зависеть и границы культуры, и её определение. Сколько возможных вариантов выбора определяющих типов или наборов типов, столько и определений данной культуры. “Которое же из них, в таком случае, верное?” (Ibid., 376). Выбор типов - дело субъективное, поэтому границы и определения культур произвольны. Культура - нс только гипотеза, но ещё и неверифицируемая гипотеза.

“Вопросы вроде: была ли культура воронковидных кубков земледельческой? или: были ли люди культуры боевого топора пришельцами? - могут очень легко оказаться бессмысленными.

Их во многих случаях можно уподобить математическим задачам, у которых нет рационального решения, просто потому что задача неверно сформулирована” (Ibid., 377).

И заключение:

“Само но себе не является ошибкой определять культуру по одному типу, хотя результаты скорее окажутся более интересными, если ряд типов включён в определение.

Что важно, это чтобы были сформулированы разные определения и чтобы интерпретации, вытекающие из них, подверглись затем сравнению друг с другом” (Ibid.).

В вопросе о культурах Мальмер снова оказывается под гипнозом своей абсолютизации требования резких границ. Ход его рассуждения таков. Понятие отвечает правилам логики, если оно имеет резкие границы. Понятие реально, если оно адекватно отражает какое-то жизненное явление. Но как быть, если это жизненное явление не имеет резких границ, если границы расплывчаты (а именно так обычно обстоит дело с типами и культурами)? В таком случае понятие оказывается либо корректным в отношении логики, либо реальным. Чем-то надо жертвовать. Мальмер сознательно жертвует реальностью в угоду логике. Vivat justicia, pereat mundus. Он надеется, что эти оторванные от реальности понятия, произвольно сформированные, но очень удобные в обращении (как рамки для измерений), где-то потом найдут путь к отражению реальности через “сравнение друг с другом”.

Но зачем сравнивать понятия? Вероятно, чтобы выбрать более близкое к истине. А где критерий достоверности? Его Мальмер не даёт. Нет у него такого критерия. Надежда повисает в воздухе.

Конкретные археологические культуры - это гипотезы или факты? Вот как раз неверная постановка вопроса! Это и то, и другое: факты, установленные археологами на основе объективной регистрации, и гипотезы, которые должны эти факты систематизировать. Классификационные гипотезы. Культуры скрытно содержатся в фактах и открываются через гипотезы.

мер признаёт дискретный характер изменения этих физических свойств и обстоятельств.

Очевидно, что если всё это факты, то и отношения между ними (формальные (сходства и несходства), пространственные, контактные и др.) тоже факты, объективно регистрируемые вместе с первыми.

Другое дело наши представления об обеих категориях фактов. Ведь представления о первой категории фактов вполне могут оказаться ошибочными из-за мизерности сохранившейся информации, неточной регистрации, подсознательного субъективного искажения и т.п.

Но многократное повторение работ, связанное с ростом информации, улучшением качества регистрации, критикой субъективизма, совершенствованием формальных методов контроля над ним и т.п., приводит к устранению колебаний, к стабилизации представлений, которые практически достигают уровня простой констатации фактов. Представления, так сказать, совпадают с фактами. Но абсолютного совпадения чаще нет. Шанс на дальнейшее уточнение, пусть очень слабый, обычно всё же остается, гарантировать, что достигнута абсолютная истина, мы можем редко. Мы можем лишь сказать, что шанс на дальнейшее исправление столь незначителен, что практически с ним можно не считаться.

То же самое происходит и с представлениями о второй категории фактов. Практика новых открытий является пробным камнем выдвинутых классификационных гипотез. Если новые открытия дают большей частью те же сочетания типов и на тех же территориях, которые предусмотрены гипотетическими понятиями культур, то эта гипотетичность всё более и более слабеет, и данные археологические культуры практически также достигают уровня констатации фактов. Несомненно, все три культуры, о которых говорит Мальмер, уже достигли этого уровня - отсюда общее согласие об их наличии. Да и сам Мальмер на практике вынужден считаться с наличием этих трёх культур.

10. Культуры без чётких границ. Что же касается границ культур, то они в реальности действительно большей частью остаются расплывчатыми, и возникает проблема, как адекватно отобразить такие культуры в понятиях, которые бы подчинялись правилам формальной логики. Проблема эта вовсе не является неразрешимой.

Прежде всего, необходимо отказаться от уверенности в том, что логичными являются только понятия с резко очерченным объемом - количественно определённые. В науке есть много логических операций, в которых количественная определённость нс требуется и понятия вроде 'ночь’, 'день’, 'лето’, 'зима’, 'детство’, 'старость’, 'нация’, 'поселение’, 'археологическая культура’ правомерно фигурируют без резко очерченных границ: анализ противоположностей, отделение существенного от несущественного в содержании понятий и т.п.

Во-вторых, не стоит забывать о возможности условного нарезания временных границ в тех случаях, когда требуется количественная определённость. Надо лишь, чтобы эти границы сохранялись во всех взаимосвязанных операциях с данными понятиями, но не абсолютизировались и не идеализировались. Обычно свобода в нарезании таких границ не слишком велика, так как узкие пределы, в которых возможен этот произвол, обусловлены зоной реальных несовпадений типов, конституирующих культуру: странно было бы залезать искусственной границей в область прочного совпадения этих типов, где нет места для сомнений в атрибуции любого комплекса к данной культуре.

В-третьих, резонно было бы учесть перспективу замены одного понятия археологической культуры системой взаимосвязанных, взаимно координированных и субординированных понятий, способной в целом отразить разные стороны столь сложного явления действительности, как археологическая культура - и его дискретность, и его расплывчатость (Клейн 19706, 1991а: 190-208, 342-395). Ядром системы окажется понятие, отражающее зону прочного, постоянного сочетания типов, - у этой зоны достаточно резкие, статистически определимые границы. Другие понятия отобразят “переходную” зону взаимодействия этого сочетания с другими, отобразят её общие границы и разные стороны убывания взаимной коррелированности типов - все эти рубежи также поддаются статистическому определению.

В своё время появились лингвисты, отрицавшие существование языков на том основании, что на карге нет абсолютного совпадения всех изоглосс. Теоретически эти экстравагантные спекуляции могли быть сколь угодно изощрёнными и изящными, но на практике все признают всё же наличие конкретных языков, хотя и спорят иногда об их границах в тех или иных пределах расхождения. Науку, которая не замечает конкретных языков, как и такую, которая не замечает конкретных культур, мы должны признать слепой (за исключением тех случаев, когда сознательное отвлечение от их конкретности само становится исследовательским приёмом).

Итак, типы и культуры - это факты археологии, а наши представления о них - не просто факты и не просто гипотезы, а гипотезы, приближающиеся к фактам по асимптоте.

Примитивный, механистический, догматически-консерва- тивный материализм готов преувеличить степень близости гипотезы в каждый данный момент к уровню реальных фактов, готов и вовсе игнорировать, что асимптота даже своей верхней ветвью нс совпадает вполне с линией этого уровня.

Рационализм Мальмера абсолютизирует удалённость гипотезы в каждый данный момент и всей асимптоты вообще от уровня фактов. Оба течения фиксируют исследование как статический момент.

Наиболее толковые из материалистов-диалектиков (а среди них были и такие) акцентировали внимание на динамике исследования, на движении гипотезы по этой асимптоте и реалистично оценивали ход верхней ветви асимптоты как теоретически свободный, но практически во многих случаях совпадающий с уровнем фактов. Степень близости этой ветви к уровню фактов определяется характером фактов (полнота сохранившейся вообще части информации). Быстрота движения гипотезы по асимптоте - методикой исследований. Обе установки, фиксирующие статику исследования, - и механистический материализм, и рационализм Мальмера - не ускоряют это движение. Чтобы ускорить движение, его надо осознать.

11. Культура и идеология. Последняя монография Мальмера “Неолит Южной Швеции” (Maimer 2002) имеет подзаголовок “TRB, GRK, and STR”. Это сокращённые обозначения культур: культуры воронковидных кубков, культуры ямочной керамики и культуры боевого топора. Книга завершается маленькой главкой “Понятие археологической культуры” (с. 183-184). В этой главке Мальмер констатирует, что скандинавские археологи ныне избегают термина культура и вместо него предпочитают употреблять термин традиция. Мальмер сожалеет об этом: термин культура нужен в археологии.

Но вот как он это доказывает. Сопоставляя понятия 'культуры’ и 'традиции’, он исходит из странного представления, что термин традиция означает “кратковременное поведение”, тогда как культура - долговременное, устойчивое (с. 183). До сих пор археологи исходили как раз из долговременности традиции, противопоставляя её горизонту - кратковременному, но широко распространённому комплексу находок (см., например, Rouse 1972). Кратковременная традиция - это молодой старик или долгий миг. Культура отличается от традиции не временем существования, а широтой охвата. Термином “традиция” археологи обычно обозначают длительное употребление какого-то типа, стилистического элемента, технического приёма. Когда несколько традиций вместе проходят сквозь ряд этапов существования некой культуры

или нескольких культур, американские археологи говорят о ко- традиции. В сущности, археологическая культура - это котради- ция, охватывающая все сферы жизни. В любой дефиниции археологической культуры участвует устойчивое сочетание типов.

Но именно этого Мальмср не может принять, потому что его культура определяется одним типом, произвольно выбранным.

<< | >>
Источник: Л.С.Клейн. ФОРМУЛА МОНТЕЛИУСА (шведский рационализм в археологии Мальмера). 2010

Еще по теме 9. Априорность культур. :

  1. II. ЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВСЯКОЙ МЕТОДОЛОГИИ 54.
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. буддииская космология и традиционная китаИская культура
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ КУЛЬТУРЫ. КУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ. МЕНТАЛИТЕТ
  6. 13.1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА: ГОРИЗОНТЫ НОВОЙ ЛОГИКИ
  7. ПРОБЛЕМА СИМВОЛА В СВЕТЕ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ
  8. АА.Никишенков ЭДВАРД Э.ЭВАНС-ПРИЧАРД В ИСТОРИИ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  9. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  10. 2. Вещи и отношения.