<<
>>

Древность человека.

Знание человеку не дается даром; за него, обыкновенно, платятся лишениями и усиленным трудом. Может быть, поэтому-то люди так охотно уживаются с раз установившимися, хотя бы и совершенно ложными взглядами и так неохотно принимаются за поверку и переработку их.

Недавно, да и теперь еще, все христианские народы, из которых многие стоят во главе современного культурного движения, полагали, что мир и человек сотворены за 5508 лет до Р. Хр. Эта цифра, в глазах • большинства их, окружается таким ореолом святости, что всякое критическое отношение к ней кажется им равносильным великому греху. Между тем, другие народы оценивают древность человека совершенно иначе: древние индусы полагали, что человек существует не менее 10.000—12.000 лет, египтяне—более 30.000, китайцы—129.000 лет, а вавилоняне заходили еще дальше, приписывая своим десяти древнейшим патриархам период жизни, в общем равнявшийся 432.000 лет. Такие противоречия лишь, сравнительно, в недавнее время вызвали научную критику, которая и установила, что ни одна из подобных дат не имеет достаточного основания и поэтому не может быть принята за более верную; при этом наименее близкою к истине является христианская дата, так как положительно установлено, что до сотворения христианского мира, в цивилизованных государствах Азии и Африки существовали развитые религиозные культы, писанные документы, искусства и различные виды промышленности. Вместе с тем и вавилонская дата, не поддаваясь точному учету, является совершенно необоснованною, хотя она странным образом совпадает с позднейшими научными изысканиями, удостоверяющими, что древность человеческой жизни действительно громадна. Представители астрономии, геологии, зоологии, археологии и других естественно-исторических и .исторических наук одинаково ревностно ищут оснований для хронологических вычислений как явлений жизни природы, так и явлений жизни человека.

В Европе найдены остатки человеческой культуры в межледниковых и ледниковых отложениях.

Кроль, на основании астрономических вычислений, определил, что в северном полушарии последняя ледниковая эпоха, современная существо-

х) Топ и нар. «Антропология», стр. 16 и 179.

ванию человека, началась около 240.000 и кончилась около 80.000 лет до христианской эры, имея в это время периоды более мягкой и даже тропической температуры.

Уоллес, Дрэпер, Балль и др. ученые присоединились к гипотезе Кроля ¦и, освободив ее от некоторых ошибок и неточностей, придали ей большую прочность и несколько большую широту.

В то же время геолог Ч. Ляйэлль, изучая опускание и поднятие разных частей европейского материка, пришел к заключению, что продолжительность четвертичной эпохи, когда существовал человек, должна быть более 100.000 лет.

Археолог Г. Мортилье, специально посвятивший свои труды изучению первобытных древностей, путем детального изучения различных хронологических выкладок, убедился, что человек существует от 230 до 240 тысяч лет.

Сетон-Карра исчисляет древность палеолитических орудий, найденных в Индии, в 250.000 лет.

Бурмейстер, руководясь наблюдениями над скоростью отложения наносов в долине реки Нила и залеганием в них разного рода культурных остатков, определил, что в Нижнем Египте человек существовал в течение лет. Пользуясь таким же методом вычислений, Беннет-Даулер вычислил древность человеческих остатков, отложенных в наносах дельты Миссисипи, в 57.000 лет.

Число подобных попыток—выразить древность человека в определенном количестве лет—очень велико. Однако, более строгие мыслители ни одну из них не признают за вполне удачную, поэтому и советуют •относиться к ним с крайнею осторожностью и даже недоверием. Вполне присоединяясь к их строгому суду, мы с своей стороны прибавим, что осторожность и недоверие, в данном случае, отнюдь не следует понимать, как отрицание возможности более верных вычислений. Уроки прошлого ясно говорят нам, что невозможное для одних поколений становится возможным для других и очень простым и естественным для третьих.

В виду этих-то уроков, необходимо не только не пренебрегать попытками, в большинстве случаев, весьма серьезных и остроумных мыслителей, но и тщательно изучать их труды, стараясь выяснить основы ошибок и пытаясь заменить эти основы другими, пока истина не будет достигнута.

С последнею целью мы остановимся и рассмотрим здесь несколько более характерных и типичных доказательств древности человека.

Изучая законы изменения формы земной орбиты, астрономы убедились в существовании ее изменений и вычислили, что наиболее вытянутую форму эта орбита имела приблизительно за 2.500.000 и 850.000 лет, а также между 240.000 и 80.000 лет до начала христианской эры; при этом допускают, что следствием удлинения орбиты является охлаждение климата, а следствием последняго—оледенения на земле. Если же это верно, то последняя ледниковая эпоха, в северном полушарии, когда жил там палеолитический человек, должна начаться за 240.000 и кончиться за 80.000 лет до нашей эры. Однако, эта дата для ледника и жизни палеолитического человека не признается достаточно обоснованною и, следовательно, верною.

Помимо астрономических, имеются довольно разнообразные попытки геологические. Основанием одних из них служит простое арифметическое отношение объема эррозии или отложения в одну единицу времени к объему эррозии или отложения в течение всего времени; основанием других— скорость движения местного подъема или опускания земной коры и ледников. В обоих случаях требуется, чтобы явления, от начала до конца,

совершались одинаково равномерно, чего, оперируя с огромными количествами времени, совершенно нельзя допустить.

Во Франции, в местечке Э-ле-Бен, находятся известковые скалы, которые в ледниковую эпоху были покрыты и отшлифованы ледниками. Одни из этих скал до сих пор лежат под слоем щебня, предохраняемые от всяких внешних влияний; другие оставались открытыми со времени отступления ледника и, наконец, третьи искусственно обнажены римлянами около 1.500 лет тому назад. Поверхность первых остается гладко отшлифованною; на поверхности вторых образовались эррозиальные борозды, в 11/2 аршина глубиною; такие же борозды появились и на поверхности третьих, но глубиною всего лишь в i/ю дюйма.

Отсюда, с некоторыми поправками, сделали вывод, что, если на образование борозды глубиною в i/ю дюйма требуется 1.500 лет, то на образование борозды в 11/2 аршина должно потребоваться 430.000 лет.

В данном примере, в основу заключения положено два условия: 1) что в период образования глубоких борозд на поверхности скал действовали? атмосферные и другие влияния совершенно так же, как и в период образования малых борозд, и 2) что порода скал, в отношении состава и плотности, совершенно однородна.

Первое условие требует, чтобы в продолжение 430.000 лет были одинаковыми и климат и атмосферные осадки. Между тем, при отступлении, ледника, температура несомненно была ниже современной.

Известковая порода, в отношении плотности, является крайне непостоянною, а поэтому действия одних и тех же агентов на разные слои ее должны выразиться весьма разнообразно.

Следовательно, вычисления, сделанные в Э-ле-Бене, не имеют правильных оснований и поэтому не могут считаться верными.

В известковых пещерах нередко наблюдается просачивание воды, падающей с потолка в форме капель, осаждающих на полу частицы углекислой извести, называемые сталагмитами. В некогда обитаемых пещерах сталагмиты покрывают бытовые памятники. Это дало повод искать в сталагмитах масштаба времени, по которому можно было бы судить о древности погребенных под ними памятников.

Таким способом Вивиан вычислил, что, для отложения слоя сталагмитов в Кентской пещере (в Англии), покрывшего остатки вымерших животных мамонтовой фауны и кремневые орудия человека, обитавшего в ледниковую эпоху, потребовалось времени 364.000 лет. Однако, решительно невозможно допустить, чтобы в продолжение такого громадного периода времени образование сталагмита шло одинаково равномерно. Напротив, под влиянием известных перемен климата, землетрясений и других агентов, образование это должно было итти крайне неравномерно и даже временами прекращаться совсем. Помимо этого, вычисления объемов осадка, как в определенную единицу времени, так и в целом, представляются делом не совсем легким, почему, например, Давкинс, остановившись на.

более крупном указателе годового осадка, высказал мнение, что сталагмитовые слои Кентской пещеры могли образоваться всего лишь в несколько тысяч лет.

В общем, все это указывает, что подобные вычисления, при настоящих условиях знания, не могут считаться удовлетворительными.

Россия является страною обширнейших равнин и больших тихих рек; поэтому, для русских исследователей особенно важно познакомиться с попытками точных хронологических вычислений, сделанных при условиях,, наиболее обычных для России, каковыми представляются вычисления, осно

ванные на скорости аллювиальных (водных) и субаэральных (воздушных) отложений.

Розиер, в своем обширном труде «Description de l’figypte» (Hist, nat, t. II, p. 494), определяет среднюю скорость осадка в дельте Нила в 2 дюйма 3 линии в одно столетие. Ляйэлль, поверяя вывод Розиера, мог сделать лишь небольшую поправку, полагая, что нарастание аллювиальной почвы дельты шло со скоростью 2 дюймов 6 линий. Но Бурмейстер, делая вычисления для всего Нижнего Египта, увеличил эту цифру до 3 дюймов *6 линий.

При искусственных разрезах, произведенных в долине Нила, были найдены изделия человеческих рук на разных глубинах, из которых наибольшая достигала 200 фут, почему Бурмейстер и определил возраст человека Нижнего Египта в 72.000 лет, а кирпичи, найденные Линат-Беем в буровой скважине, близ дельты Нила, на глубине 72 футов, должны иметь возраст почти в 25.000 лет. «Но,—говорит Ляйэлль,—если буровые скважины Линат-Бея сделаны в таком месте, где рукав реки был засыпан в то время, когда вершина дельты была несколько южнее или далее от моря, нежели теперь, то вышеупомянутые кирпичи могут быть относительно очень новыми».

Повидимому, более точные вычисления для речных отложений сделаны в Швейцарии.

В Женевское озеро, близ Вильнева, впадает поток Тиньер, образуя ^небольшую дельту и ежегодно покрывая ее отложениями гравия и песка. В результате дельта получила форму сплющенного конуса. При проведении через дельту железной дороги, сделан разрез в 1.000 фут длины и 32 фута глубины.

В этом разрезе установлена полная правильность строения дельты, указывающая, что рост ее происходит все время равномерно под одно- юбразным действием одной и той же причины.

В разрезе, на различных глубинах, открыты три культурных слоя, отличавшихся темною окраскою. Первый слой имел 5 дюймов толщины и залегал на глубине 4 футов под современною поверхностью конуса; в нем найдены памятники римской эпохи. Второй слой достигал 6 дюймов толщины и находился на глубине 10 футов; в нем оказались памятники бронзовой эпохи. Наконец, третий слой, в 6—7 дюймов толщины, залегал на глубине 19 футов и содержал один человеческий скелет и разные бытовые отбросы неолитической эпохи.

Морло, оценив древности памятников римской эпохи в 16—18 веков, вычислил древность памятников бронзовой эпохи в 3—4 тысячи лет и древность памятников неолитической эпохи в 5—7 тысяч лет.

Второе вычисление сделано Тройоном для определения древности остатков свайных построек, открытых в торфяном болоте близ Эвердюна, на Невшательском озере. Эвердюн основан римлянами в IV веке, на самом берегу озера, но с тех пор, благодаря новым отложениям, берег озера прирос настолько, что город отделился от озера полосою суши в 2.500 футов ширины. Допуская, что зарастание берега совершалось равномерно и в сторону открытых свайных построек, Тройон сделал заключение, что, -если для образования прибрежной полосы суши, шириною в 2.500 футов, требовалось времени 15 столетий, то для более широкой береговой полосы, образовавшейся между берегом и. свайными постройками, относящимися к бронзовой эпохе, должно потребоваться не менее 3.500 лет.

Пользуясь совершенно таким же методом, Гильерон определил древность свайных построек неолитической эпохи, открытых у Тьельского моста, между Биеннским и Невшательским озерами, в 6.750 лет. Мае-

штабом для вычислений послужил прирост берега Биеннского озера, совершившийся в 71/2 веков и отмеченный монастырем Св. Иоанна, основанным, в начале XII века на самом берегу озера.

Результаты последних двух вычислений особенно важны потому, что они совпадают с результатами первого вычисления; но все же основания их, даже по собственному признанию исследователей, являются весьма недостаточными.

В России подобных попыток не было сделано, хотя по многим признакам страна имеет для этого особенно благоприятные условия. Благодаря равнинности, аллювиальные отложения русских рек повсюду отличаются покойным и постоянным характером, и в естественных разрезах берегов не раз встречались культурные слои и не только в один, но и в два яруса. При внимательном отношении к подобным явлениям, вероятно, не замедлили бы явиться и датирующие памятники. Нужно полагать, что с развитием интереса к изучению древностей такие попытки и у нас будут сделаны.

Русских исследователей более интересовали почвенные отложения, в особенности чернозем южно-русских степей.

В конце 60-х годов XIX века ботаник Рупрехт пришел к заключению, что чернозем «дает ключ к абсолютному определению времени древних периодов» и указал на курганы, как опорные пункты, на которых точные вычисления вполне возможны.

Позже другой изследователь, производя археологические раскопки в Харьковской и Екатеринославской губерниях, пришел совершенно самостоятельно к тем же выводам [24]). Сравнивая толщи слоя чернозема, залегавшего под насыпями курганов, со слоем чернозема соседних полей, он выяснил, что чернозем поля значительно толще чернозема, засыпанного' курганами, а это убеждало, что за время существования курганов рост чернозема постоянно увеличивался и что разность толщи чернозема открытого целинного поля должна дать точные цифры роста чорнозема, если только время прекращения роста подкурганного слоя чернозема будет верно датировано.

С целью проверки таких положений, был произведен ряд тщательных промеров подкурганного чернозема и чернозема открытого поля, шагах в пятидесяти от кургана. В девственной ковыльной степи окрестностей ж. д. станции Юзовки измерения дали следующие цифры: для толщи подкурганного чернозема—39 см., а для толщи чернозема открытого поля—76 см. Оценивая максимальный возраст курганов, содержавших древнейшие погребения с окрашенными костяками, в 6.000 лет, приходилось заключить, что возраст чернозема равен приблизительно 12.000 лет, а нарастание его выражается 6 миллиметрами в столетие.

Верстах в пяти к северу от описанных курганов, близ хут. Пески, выполнена вторая группа измерений для курганов той же древности на местности, которую лишь недавно стали распахивать, при чем получено для подкурганного чернозема—33 см., а для чернозема открытого поля— 66 см. Прирост здесь совершался медленнее, а именно: в одно столетие на 5 мм., но задержка роста чернозема на этой местности имелась и в до- курганную эпоху развития, почему общий возраст его оказывается равным предшествующему и может быть оценен также в 6 тысяч лет; кроме того, это явление указывало, что рост чернозема совершался пропорционально первоначальной скорости его развития.

Приведенные вычисления имеют особенную ценность в том отношении, что получены на площадях девственного и едва тронутого культурою чернозема.

В окрестностях г. Бахмута, на площадях сильно выпаханных, отношение столь же древнего подкурганного чернозема к чернозему открытого поля получилось совершенно другое, а именно, как 40 см. к 62 см. Ненормальность такого отношения удалось установить промером толщи чернозема на меже, расположенной шагах в 400 от курганов, где толща чернозема достигала 78 см. .Так как межа, повидимому, никогда не распахивалась, то толща слоя занятой ею почвы должна соответствовать общей толще почвы всего поля, до начала его распахивания, а это устанавливает то же отношение подкурганного чернозема к чернозему открытого поля, какое получено в девственной степи, определяя прирост чернозема в 1 столетие на 6 мм.

В д. Переездной, верстах в 20 от г. Бахмута, тем же исследователем были открыты обильные остатки стоянки и мастерской кремневых орудий неолитической эпохи. Эти остатки залегали одинаково как в черноземе поля, так и в черноземе, подстилающем насыпь кургана. Следя за расположением их, легко было установить, что главная масса их залегает на границе лёсса и чернозема, то внедряясь в первый, то разсеиваясь во втором. Очевидно, обитатель этой стоянки был свидетелем первого отложения чернозема в степи, а, следовательно, имеет с нею равный возраст 1).

Необходимо однако заметить, что большим препятствием точности вычислений служит неясность деления чернозема и подстилающаго его лёсса. Это препятствие местами бывает настолько велико, что вычисления становятся прямо невозможными. Поля, подверженные многолетнему распахиванию, также не годятся для точных измерений.

Несмотря, однако, на все недостатки, произведенные попытки положительно выяснили, что чернозем должен иметь большое значение, если не в деле абсолютных, то, по крайней мере, в деле относительных вычислений древности, а это далеко не маловажно.

Попытка определения абсолютного летоисчисления на основании движения ледников сделана проф. Армашевским. «О продолжительности пребывания ледникового покрова на территории России,—говорит он,—можно судить отчасти по тому, что для перенесения валунов из Скандинавии и Финляндии до южных границ распространения ледника, отстоящих иногда более чем на 1.000 верст, требовалось, по крайней мере, 10.000 лет, так как средняя годовая скорость движения ледникового покрова к югу едва ли превосходила 50 сажен».

Расчет представлен очень схематично, без указания как конечных пунктов движения ледника, так и основания вычисления годовой ,скорости

Многие геологи полагают, что исходным пунктом русских ледников служила северо-восточная Швеция, т.-е. Лапландские горы, приблизительно у истоков р. Торнео. Конечным же пунктом их распространения в России является г. Кременчуг. Расстояние от истоков р. Торнео до Кременчуга равно 2.150 верстам.

Скорость движения ледников весьма разнообразна: она находится в прямой зависимости от наклона русла или плоскости течения, массы льда и окружающей температуры. Расстояния, проходимые ледниками в 1 год, варьируют между несколькими миллиметрами и 300 метрами; в среднем же—между 40—100 метрами.

Проф. Армашевский остановился на большем указателе средней скорости, выразив его в круглой русской мере—50 сажен. Допуская, что эта цыфра, действительно, более других соответствует скорости движения, находим, что русские ледники, двигаясь от истоков Торнео к Кременчугу, только для одного своего рейса должны потребовать 21.500 лет. Сокращая это время сообразно высшей скорости, какая известна в движении современных ледников, получаем цифру в 7.000 лет, и хотя эта цифра, скорее всего, гораздо менее действительной, все же она ярко рисует, с какими громадными периодами времени должно оперировать, чтобы обнять всю жизнь человека и все сопровождающие ее перемены в окружающих физических условиях. В одну четвертичную эпоху, в продолжение которой существование человека положительно доказано, совершилось большое число весьма крупных событий, требовавших большого количества времени.

Но в современной науке все чаще и чаще раздаются голоса в доказательство существования человека в предшествовавшую третичную эпоху, и если этот вопрос получит утвердительное решение, то придется увеличить возраст человека на такой длинный ряд веков, о котором затруднительно составить хотя бы какое-нибудь числовое представление. В этих случаях речь может итти только об относительной хронологии времени.

Определением относительной хронологии древних органических остатков, в том числе и человека, специально занимается геология. Мы позволим остановиться и хотя бы вкратце познакомиться с историей земли, установленной на основании этой хронологии.

Геология все наслоения земли делит на группы (groupes, Gruppen); группы делит на системы (systemes, Systeme); системы—на отделы (sections, Abtheilungen); отделы—на ярусы (etages, Etagen), подразделяющиеся на под ярусы (sous-etages, Unter- Etagen), или на свиты и комплексы слоев (assises, Schichtencomplexen).

Соответственно группам, системам, ярусам и геологическое время разделено на эры (eres, Aeren), периоды (periodes, Perioden), эпохи (epoques, Epochen) и века (ages, Zeitalter).

Древнейшая группа названа архейскою (ар^аТо;—первобытный, первоначальный); из последующих, первая названа палеозойскою (itaXaio;—старый, CSov—животное), вторая—мезозойскою ({хеоо^—средний) и последняя— кайнозойскою (xawk—новый).

Архейская группа слагается из двух систем: лаврентьевской и гуронской. В состав их входят первозданные кристаллические породы. Как известно, земля некогда была огненножидким шаром, со временем остывшим и покрывшимся твердою корою. Повидимому, громадные массы архейского гранита и были первою оболочкою земли. Позже, под влиянием осевшей воды, появились слоистые образования гнейсов, сланцев, известняков, мраморов, антрацитов, графитов и друг., с богатейшими включениями драгоценных камней, золота, платины, серебра, меди и железа.

Толща всех архейских отложений оценивается в 30.000 метров; отсюда можно заключить, какие необъятные периоды времени потребовались для отложения всех этих толщ. По мнению геологов, архейская эра длилась больше времени, чем все остальные в сложности.

До сих пор, в архейских образованиях, ни разу не удалось найти никаких органических остатков, почему их иногда называют азойскими, т. е. безжизненными (а—без, Copov—животное). Но последнее не совсем верно, так как существуют положительные признаки, что вся растительная и животная жизнь получила начало, именно, в образованиях архейской группы.

За архейской следует палеозойская группа; она делится на пять систем: 1) кембрийскую, 2) силурийскую, 3) девонскую, 4) каменноугольную и 5) пермскую. Пласты палеозойской группы слагаются почти исключительно из водных осадков, каковы: пески, песчаники, глины, различные сланцы, мергеля, известняки, доломиты и друг. Эти пласты нередко прорезываются лавой и друг, продуктами частых и сильных вулканических извержений; содержат много золота, серебра, меди, но особенно богаты каменньш углем, антрацитом, нефтью, каменною солью и гипсом. Всю толщу наслоений оценивают в 15.000—25.000 метров. Палеозойская эра продолжалась чрезвычайно долго: за ее время успела смениться вся фауна,

, так что ни одна животная форма не пережила всей эры; суша неоднократно заливалась морем, и моря вытеснялись сушею; климат преобладал теплый и довольно равномерный, но к концу эры заметно стало холоднее, местами же появились ледники.

За время палеозойской эры, материки мало-по-малу покрылись громадными лесами древовидных папоротников, хвощей, сигиллярий, лепидодендронов, а к концу эры—небольшим количеством хвойных деревьев и саговых пальм. В то же время явились первые представители сухопутной фауны; разного рода пресмыкающиеся, голые гады — предки высших позвоночных, громадные лауки, скорпионы, тысяченожки, термиты, сверчки, саранча, кузнечики и друг. Море изобиловало моллюсками, кораллами, граптолитами, морскими ежами и лилиями, среди которых плавали ракообразные и носились ганоидные и панцырные рыбы. Земля и море совершенно ожили, но воздух не получил еще своих пернатых .гостей.

Палеозойская эра сменилась мезозойской. В состав группы ее наслоений входят системы: 1) триасовая, 2) юрская и 3) меловая. Горные породы—почти исключительно осадочные, среди которых господствовали песчаники, рухляки, сланцы, известняки, доломиты, гипс, мел и друг.; кроме того, триасовая система отличается богатыми залежами каменной соли. Вся мощность слоев измеряется в 1.000 метров; она—гораздо менее, чем у предшествующих; но если судить по толще слоев о продолжительности потребного для их образования времени, то должно сказать о последнем,, что оно и в данном случае было громадно.

В мезозойскую эру совершились резкие изменения в очертаниях моря и суши, но климат, повидимому, был теплый. Органический мир продолжал прогрессировать в своем развитии. В первую половину эры на суше повсюду господствовали бесцветковые растения: хвощи, древовидные папоротники, хвойные, цикадовые и друг.; но во второй половине флора обогащается новыми видами; среди цикадовых и саговых пальм, достигших наивысшего развития, явились цветковые: дуб, клен, ива и друг.

Фауна мезозойской эры богата и разнообразна. Это было время могучего господства всевозможных рептилий и гадов; многие из них достигали громадных размеров и чудовищных форм. Белодоны, телеозавры, па- рейзавры, бронтозавры, динозавры, игуанодоны оспаривали друг у друга права на существование, боролись и гибли, уступая место более совершенным организмам. Только что. появившиеся млекопитающие еще не играли роли. В воздухе царили летающие ящеры, хотя на ряду с ними кое-где показались и пернатые птицы. В водах несли ужас и опустошение ихтиозавры, плезиозавры и им подобные чудовища; с ними вступают в соперничество ненасытные акулы, а во время этой борьбы появляются более совершенные костистые рыбы, раки и краббы; в отряде же моллюсков получили огромное развитие аммониты и белемниты.

Последняя, кайнозойская группа отложений для нас имеет особенное значение. С появлением вопроса о третичному человеке, от археолога требуется основательное знание всех систем этой группы; их всего три: 1) третичная, 2) четвертичная и 3) современная.

Третичная система подразделяется на четыре отдела: эоценовый, оли- гоценовый, миоценовый и плиоценовый. Первым двум отделам присваивается название палеогенных (тшХаю^—древний, yevoq— род) и вторым двум— название неогенных (veoс—новый и угчос—род).

В состав третичных отложений входят нуммулитовые и раковистые известняки, пески, гравий, глины, пресноводные рухляки, гипс; из полезных ископаемых наиболее заслуживают внимания слои бурого угля. Общая толща этих слоев исчисляется, приблизительно, в 1.000 метров. И только к концу периода Европа получила очертания, близкие к современным.

В то время климат был жаркий, подтропический и лишь в плиоценовую эпоху стал заметно холоднее, предвещая явление ледниковой эпохи.

Флора и фауна третичного периода представляют особенный интерес в изучении эволюции со временных видов. В это время явились коллективные виды, от которых получили начало все наши современные животные и растения. Изменяясь, природа обогащалась новыми все более и более совершенными представителями. Ляйэлль первый установил, что, чем новее отложения, тем они больше содержат современных видов. В лесах Европы повсюду появляются клен, бук, .лавр, платан, тропическая пальма, секвойя и фиговое дерево. Среди растений находят пищу и приют сухопутные моллюски: Helix, Bulimus, Clausilia и друг. Жуки, клопы, муравьи, мухи, бабочки, пчелы и множество других насекомых оживляют пейзажи,, а в воздухе носятся орлы, совы, попугаи, голуби, фламинго и др.

Среди сухопутных начинают решительно господствовать млекопитающие. Получив начало в мезозойской эре в виде нескольких ничтожных, низкоорганизованных форм, они в третичный период достигают цветущего состояния. Слоны, мастодонты, динотерии, олени, верблюды, гиппопотамы, антрокотерии, палеотерии, волки, медведи, гиены, кошки, махайродусы, обезьяны и им под. населяли цветущую землю. Многие из этих видов вымерли, не дожив до наших дней, но многие, видоизменяясь, живут еще и в настоящее время. Из последних особенного внимания заслуживают обезьяны.

Вопрос о существовании обезьян в третичный период долгое время служил предметом ожесточенных споров. Знаменитый зоолог Кювье сказал: «ископаемых обезьян нет». Многие изречение Кювье сочли непреложным законом и, когда последовали открытия, не. хотели этому верить.

В настоящее время положительно выяснено, что обезьяны уже существовали в эоценовую эпоху и принадлежали тогда к низшему семейству лемуров, или полуобезьян. Позже появились представители высших семейств. Повидимому, все третичные обезьяны Старого света принадлежали к отряду узконосых, который и теперь остается на тех же местах. В миоценовых отложениях Европы распространены остатки Pliopithecus’a; во Франции открыты остатки Dryopithecus’a, который ростом не уступал человеку, и, по мнению Полига, при хождении мог держаться прямо, подобно горилле; в Индии найдена челюсть Palaeopithecus’a или Anthropo- pithecus’a (плиоценового шимпанзе), близко подходящая к челюсти человека. Дюбуа нашел на острове Яве остатки обезьяны, названной им Pithecanthropus erectus, которую он считает переходным видом между человеком и обезьяной. Pithecanthropus ходил на двух ногах прямо, как человек; его череп гораздо более развит, чем черепа современных высших- обезьян. Остатки же самого человека, до сих пор, еще нигде не найдены,,

хотя многие авторитетные ученые утверждают, что найдены изделия человека, в виде искусственно обработанных кремней.

Третичный период сменился четвертичным, его называют также дилювиальным, ледниковым, постплиоценовым, плейстоценовым и антропологическим. Отложения четвертичного периода состоят, преимущественно, из рыхлых обломочных пород: гравия, песка, глины, со включениями залежей торфа. Наиболее характерным явлением периода представляются огромные ледники, покрывавшие всю Скандинавию, Финляндию, большую часть России, Северную Германию, Швейцарию, Шотландию, Северную Америку и др. менее значительные области. Достигнув наибольшего напряжения, ледники отступали, но затем вновь увеличивались и вновь покрывали оставленные области; и так повторялось до четырех раз.

Двигаясь, ледники дробили и растирали в порошок поверхностные пласты, твердые частицы увлекали с собою и разбрасывали их далеко от месторождения. Ручьи и потоки, обыкновенно обильно вытекающие из-под льдов, также принимали деятельное участие в разбрасывании обработанного льдами горного материала. По отступлении каждого ледника, ложе его оказывалось покрытым мореною, или слоем продуктов разрушения поверхностной почвы, произведенного движением ледника.

Флора и фауна четвертичного периода имела крайне пестрый характер: виды полярных, умеренных и теплых стран то живут почти совместно/ то далеко расходятся, стремясь занять соответствующие области.

Фауна характеризуется крупными млекопитающими. В Европе водятся слоны разных видов, мамонты, носороги, пещерные медведи, гиены, два вида диких быков, дикая лошадь, олени и множество других видов, существующих до настоящего времени; имеются даже обезьяны. Среди этой, богатой и сильной фауны выступает и человек.

Такова история земли. Она учит о непрерывном прогрессе развития организмов, завершенном, к настоящему времени, явлением человека, обладающего сильным разумом и стремящегося к достижению мировой справедливости; но в то же время история земли учит, что для достижения актов прогресса требуются не чудеса творения, а лишь одно время. И времени, с момента образования земли, протекло так много, что, пред его целым, время жизни человека кажется коротким мгновением. А между тем на глазах человека, уже в послеледниковую эпоху, в природе совершились крупные перемены: Европа покрывалась почти сплошным лесом, затем обширные области получили характер степи, и снова покрылись лесами. «Мальта и Сицилия отделились от Африки, образовался Суэзский перешеек, суша, бывшая на месте Эгейского моря, покрылась водою, и Черное море вступило в сообщение с Средиземным; кроме того, Каспийское море соединилось с Черным, но вскоре отделилось от него и затем уменьшилось до такой степени, что в настоящее время его уровень лежит на 25 метров ниже уровня Черного моря. За пределами Европы, разорвалось сообщение между Северо-Восточной Азией и Северо-Западной Америкой, а также, может быть, происходили значительные перемещения суши и моря в области островов, окаймляющих азиатский материк с востока. В уровне моря происходили также значительные колебания в рассматриваемый промежуток времени; так, на севере море занимало гораздо более высокое положение, чем теперь, и находят скопление дилювиальных раковин на высоте 300 метров над современным морским уровнем» *).

!) М. Н е й м а й р. «История земли», т. II, стр. 360 и 361.

На все это, конечно, требовалось много веков и тысячелетий.

Для облегчения ориентировки в истории минувшей жизни земли человека прилагаем таблицу геологических групп и систем, установленную в 1881 году на Болонском геологическом конгрессе:

л

I.

II.

III.

IV.

с

с

сх

С—

Архейская.

Палеозойская.

Мезозойская.

Кайнозойская.

1. Лавреньтьев-

3. Кембрийская.

8. Триасо

11: Третичная.

ская.

вая.

33

S

2. Гуронская.

4. Силурийская.

9. Юрская.

12. Четвертичная.

г»

5. Девонская.

10. Меловая.

13. Современная.

и

6. Каменноуголь

К

ная.

и

7. Пермская.

История развития знания археологических памятников.

С переходом в историческую эпоху, цивилизованные народы основательно забыли о своем минувшем быте, забыли о несовершенных орудиях труда своих предков и, если случайно находили их, то считали произведениями богов, небесных сил и т. п.; даже в тех случаях, когда доисторкческие предметы удерживались, в виде пережитков, в новом быте, то и тогда их окружали густым мистическим туманом, который не могли рассеять ни сообщения с народами первобытного состояния, работавшими или удовлетворявшими свои нужды теми же предметами, ни формы доисторических предметов, иногда совершенно схожие с обычными в новом быте народа.

Каменным орудиям все цивилизованные народы Азии и Европы приписывали божественное происхождение, полагая, что они падали с небес.

Бог индийцев Индра называется каменовержцем, а воинственные небожители Маруты—стреляющими камнями. Боги славян и германцев также сражались каменными орудиями; отсюда и связь орудий с молнией и громом, обычными аттрибутами богов. В России их называют «громовые стрелы», в Германии — Donnerkeile, Blitzsteine, во Франции — pierres de tonnerre, в Англии—thunderstones, в Испании—piedras de гауо, в Италии— saette о fulmini, в Голландии—donderbeitels, в Дании—tordensteen, в Норвегии—tonderkile, в Швеции—tborsviggar, у римлян — lapides fulminis, у греков—xepaovia, aoxpoirsXexeia; точно такие же названия они имели и у многих народов Старого света [25]).

Не менее наивными объяснениями сопровождались и другие памятники доисторического быта. Даже в начале новых веков в Западной Европе говорилось, что урны с пеплом, составляющие памятники доисто-

рических погребений, растут в земле, как грибы, особенно во время весенних дождей. В таком роде писал король Фердинанд к Отто из Нейдека в 1546 году, в таком же роде высказывались в своих сочинениях и некоторые ученые не только XVI—XVII, но даже до начала XVIII века.

При таком полном забвении действительного значения памятников доисторического быта и суеверном отношении к ним, неудивительно столь же суеверное отношение и к памятникам, составлявшим пережитки. Такие пережитки обычно удерживались в религиозных или церковных обрядах, где и получали вполне мистическое значение.

В Книге Иисуса Навина (V, 2) говорится, что Иегова приказал Иисусу сделать три каменных ножа и обрезать ими во второй раз сынов израилевых.

В переводе той же книги Семидесятью Толковниками (Кн. И. Н., XXIV, 29 и 30) читается следующее повествование, не дошедшее до нас в первоначальном еврейском тексте: «Ка! ехгТ e$ir]xav [asx’ аохоо sic то [j.vy][xsTov sv ugt; samp;a^av aoxov exeT, xac jxa^aipoct; ток; irexpiva?, sv oalt;; Trspiete[j-e xobc olooc TopocifjX ev oxe eS^yayev aoxooc, s? Агртгтои xa$a aovexa?s Корю; xai exsT sioiv sox; xyjc o^p-spov vjjxspac». «И в могилу, в которую опустили тело его (Иисуса Навина), положили каменные ножи, которыми он обрезал детей израилевых в Галгалах, после вывода их из Египта по повелению Иеговы, и они (эти ножи) там до настоящего времени».

По свидетельству Геродота (кн. II, гл. 86) и Диодора Сицилийского (кн. I, 11), египетские бальзамировщики мумий делали вскрытие трупов, кремневыми или вообще каменными ножами.

По Титу Ливию (I, 24), у римлян, начальник общества фециалов, называемый «pater patratus», при заключении мира, закалывал жертвенного поросенка кремневым ножем.

В приведенных примерах видно, что каменные орудия употребляются вовсе не потому, что они были практически лучше употребительных в те времена металлических орудий, а исключительно по мистическому отношению к этим пережиткам забытой доисторической старины. Отсюда один шаг до употребления таких предметов в виде амулетов, в виде целебных средств. И, действительно, этруски носили мелкие наконечники кремневых стрел на шее. До какой степени высоко ими ценились такие предметы, можно судить по тому, что их находили в качестве центральных украшений в драгоценнейших золотых ожерельях *). У египтян, фригийцев и греков существовали каменные ножи и топоры с вырезанными на, них иероглифами, рисунками божественных эмблем и посвящениями. Подобные вещи, с очевидною профилактивною целью, многие народы, обладавшие богатою металлическою утварью, полагали с покойниками.

В роскошном куль-обском погребении скифского царя, близ Керчи, у ног покойника лежала груда осколков кремня.

Гр. А. С. Уваров нашел несколько каменных орудий в курганах Ростово-Суздальской земли, относящихся к позднему историческому времени, и отнес их, совершенно правильно, к разряду амулетов [26]).

Одиночные экземпляры кремневых стрел и каменных топоров нередко случается находить в русских городищах и селищах, не имевших никакого отношения к каменной культуре; и это неудивительно, так как даже современные крестьяне имеют в своем распоряжении значительное количество этих предметов, употребляя их для лечения больных и разного рода суеверных манипуляций. О существовании же их у старинных и древних русских людей свидетельствуют проповеди и наставления духовных лиц; таковы увещания мниха Афанасия Иерусалимского и наставления попа Сильвестра в его Домострое. Подобное происходило и в Западной Европе: так, например, известна кремневая стрелка, обделанная в золотую оправу наподобие медальона, принадлежавшая шотландской леди, жившей в 50-х годах XIX века.

Итак, всюду исторические народы порвали связь и забыли о доисторической культуре своих предков, и, казалось, прошлое все гуще и гуще покрывается туманом забвения и никогда не будет освещено для потомков.

К счастью род людской время от времени получает отдельных лиц с пытливым, свободным от предрассудков разумом, стремящимся все осмыслить и понять. Эти лица являются истинными двигателями культуры и благодетелями людского, в общем весьма инертного, рода. Благодаря таким-то лицам и был рассеян туман, покрывавший наше прошлое, дорогое для нас своими положительными и отрицательными, часто очень горькими, опытами и заветами.

Первые попытки к разъяснению доисторической жизни предков можно проследить в глубокой древности. Ассиро-вавилоняне, египтяне, индусы стремились осмыслить жизнь человека с момента его появления на земле. С этой целью они наблюдали и изучали 'содержимое различных пластов земли и пришли к заключению о жизни человека до потопа и после потопа, т.-е. до появления некоторых пластов земли, отложившихся на дне вод и вследствие этого изобилующих остатками водных животных, и после отложения этих слоев *).

Древние китайцы интересовались началом каменного периода и относили его ко второму мифическому императору Шин-Нунг, хотя позднейшие ученые Китая смотрели на это, как на нестоющую внимания басню и держались мнения о небесном происхождении каменных орудий.

Гезиод, древнейший из европейских писателей, живший приблизительно за 900 лет до Р. Хр., положительно утверждал, что железо было введено в культуру человека позже, чем медь и олово. Верность такого суждения в настоящее время подтверждена как археологией, так и лингвистикой, доказавшей, что понятие «ковать металл» греками выражалось

невые орудия и другие, добытые в курганах, вещи хранятся в Историческом Музее в Москве.

В связи с описанным случаем мною узнано, что в Рузском уезде, Московской губернии, в с. Никольском, существует до сих пор поверие, по которому колдуна следует хоронить с громовыми стрелами (кремневыми орудиями) и глиняным гор- шечком с ядом для колдовства. Очень возможно, что курганный покойник, сопровождавшийся кремневыми орудиями, был также колдуном или кудесником. Автор.

х) Ф. JI е н о р м а н. «Руководство к древней истории Востока до персидских войн». Киев, 1878 г., т. I, стр. 355: «Интерес к археологии у них (ассирийцев) был весьма значителен, и мы знаем, действительно, что ниневийские и вавилонские цари позднейших времен деятельно разыскивали в возобновляемых ими храмах надписи их древних основателей; так, на призме Набонагида, хранящейся в Британском музее, мы встречаем перевод надписи Сагарактиаса, которую он (Набонагид) нашел в фундаменте великаго храма Сиппары».

словом «уа1хг6ш», означающим собственно «делаю из меди, кую», так как «yahtoc,» значит «медь».

Римский цезарь Август, по свидетельству Светония, имел музей, в котором хранились кости больших третичных и постплиоценовых вымерших животных, а также и каменные орудия, считавшиеся за остатки героев. Все это не могло не отразиться на правильности суждений о прошедшем и, действительно, отразилось на воззрениях лучших мыслителей того времени.

Лукреций, свободомыслящий римский поэт I века до Р. Хр., в своей поэме «De rerum natura» говорит:

| «Arma antiqua manus, ungues, dentesque fuerunt,

I Et lapides et item silvarum fragmina rami, i Posterius ferri vis est aerisque reperta;

Sed prior aeris erat quam ferri cognitus usus».

«Древним оружием служили руки, когти и зубы, а также камни и обломки кустов или деревьев; затем появились железо и бронза, но бронза появилась раньше; употребление железа стало известно лишь позже».

Составленная Лукрецием схема культурного развития доисторического человека, судя по данным современных наук, является верною, а это не могло быть случайным явлением и, очевидно, обусловливалось фактическими материалами доисторической археологии, сосредоточенными в музеях и собраниях разных любителей старины, в роде цезаря Августа.

С падении римской империи и вместе образованности в Европе надолго остановилось стремление к познанию доисторических судеб человека. Прошли века, совершились великие открытия новых земель, народы Европы познакомились с множеством новых племен, находившихся в первобытной стадии культурного развития, бытовая утварь которых была совершенно похожа на доисторическую утварь европейцев, так часто попадавшуюся на глаза и хорошо известную и простолюдинам, и людям науки. Но, чтобы сблизить и обобщить однородные явления чужих и своих стран, потребовалось еще несколько веков. Так инертен и слаб ум человеческий, и так трудно даются ему ассоциации идей.

Первые проблески здравого суждения о доисторических вещах, в новейшее время, относятся к XVI в. Georgius Agricola в 1546 и Albinus в 1589 годах дали впервые правильное объяснение погребальным урнам с остатками доисторических трупосожжений.

Позже польский врач Jonston Jac. Mallen, в своей «Historia sepul- cralis Sarmatiae», изданной в 1679 году, а также и другие ученые присоединились к этому взгляду. Но один из чешских ученых того времени, именно Богуслав Бальбин, отнесся критически к здравым суждениям и, в конце XVII века, писал в своем «Miscellanea historica regni Bohemiae»» о древних погребальных урнах: «Я думаю, что глина или ил сами собою принимают в земле форму сосудов, как сама природа того желает».

Врач Михаил Меркати (Michailis Mercati, «Metallotheca»), умерший в 1593 году, первым высказал сомнение в принадлежности каменных орудий к произведениям неба, пытаясь объяснить их как примитивные каменные орудия древних людей. Однако, эта здравая мысль в продолжение всего XVII века нисколько не подвинулась вперед, и развитие ее принадлежит уже XVIII веку *).

х) Bullet, de la Societe prehistorique de France, t. I, p. 184. Орудия Ватиканского музея XVI века, по рисункам Меркатора, изданным в 1717 г. Кремневые стрелы и -скребок.              v

Эстерлинг (J. Oesterling), в сочинении: «De urnis sepulchralibus et armis lapideis veterum Cattarum», изданном в 1714 году, с полною уверенностью высказался о существовании каменного периода. «Если найдется кто-нибудь, говорит он, который бы вздумал отрицать существование такого оружия у германцев, то пусть он отправится к жителям Луизианы и другим дикарям Северной Америки, которые до сих пор пользуются острыми камнями вместо ножей и оружия».

В 1724 году иезуит Лафито (Lafitau) обнародовал обширный труд: «Moeurs des sauvages americains, comparees aux moeurs des premiers temps», где проводит параллели между обычаями и культурой современных дикарей и древних народов.

Эккард (Eccardus), профессор истории в Брауншвейге, умерший в году, в сочинении: «De origine Germanorum», вышедшем в свет в 1750 году, в параграфе XLII говорит: «Lapideis armis apud omnes. successere аегеа», т.-е. «у всех народов бронзовое оружие следовало за каменным».

В то же время в России Петр Великий, умерший в 1725 году, заинтересовавшись естественно-историческими и археологическими раритетами, стягивал в Петербург со всех концов Российской империи разного рода памятники древних народов, в особенности волжских болгар и обитателей Сибири. В 1701 году Петр объясняет французскому путешественнику де-Бруину причину скопления слоновых костей на берегу р. Дона, близ с. Костенки, Воронежской губернии, полагая, что кости принадлежат боевым слонам армии Александра Македонского, которая, по уверению некоторых историков, доходила до той местности. Впоследствии здесь была открыта одна из богатейших русских палеолитических стоянок.

Между тем в 1730 году во Франции разыгралось замечательное событие, показавшее, что не только составление правильных суждений о сравнительно простых вещах, но и усвоение их не всегда доступно даже и для развитых умов. В этом году Магюдель (Mahudel) сделал доклад в Парижской Королевской Академии письменности и изящной литературы на тему: «Sur les pretendues pierres de foudre», т.-е. «о стрелах, называемых громовыми», по поводу которого члены Академии выразили докладчику неодобрение за то, что он не доказал невозможности образования таких стрел в громовых тучах под влиянием молнии.

Легко понять, какое гнетущее впечатление произвел такой суд авторитетного ученого учреждения на лиц, изучавших первобытные доисторические памятники, едва прозревавших их настоящее назначение.

В 1730 году, Гмелин, член Русской Академии Наук, совершенно верно ' определил каменные орудия, найденные при рытье Ладожского канала, отнеся их к искусственным произведениям человека, но, вероятно, под впечатлением критики Парижской Академии, высказывался о них очень осторожно или даже боязливо. Интересны заключительные слова его заметки

о              ладожских каменных орудиях: «Sub quarta denique classe comprehendo eoslapides,—говорит Гмелин,—qui rerum artificiaiium simulacra aut modulos cavitatum earum exacte referunt. Haec classis nova est, sed necessaria esse videtur ob varios lapides, quibus hoc praedicatum competit. Cum anno aquaeductum Ladogaensem in iserem, jussu Celsissimi Comitis de Munich, varii lapides oblati sunt, in terra quae effodiebatur, copiose reperti, qui argillae induratae substantiam habent et ita figurati sunt, ac si vel torno fabrefacti fuissent, vel in cavitate rerum tornatilium formati». То-есть: «К четвертому, наконец, разряду я отношу те камни, которые представляют из себя искусственно изготовленные предметы или же болванки для

изготовления форм для таковых. Этот разряд—новый, но, мне кажется, его необходимо установить, вследствие разнообразия камней, подходящих под это определение. Когда я в 1731 году, по приказанию сиятельнейшего князя графа Миниха, обозревал Ладожский канал, 4го .мне показывали разные камни, в большом количестве найденные при его прорытии в земле, состоявшие из отвердевшей глины и имевшие такую форму, которая указывала, что или они были выточены на станке мастера, или же вылеплены в формах, приготовленных по точеным оригиналам». Очевидно, в искусственности этих каменных предметов Гмелин не сомневался.

В 1758 году французский ученый Гоге (Goguet), в сочинении: «L’ori- gine des lois, des arts et des sciences et de leurs progres chez les anciens peuples depuis le deluge», говорит: «toute l’antiquite s’accorde a dire qu’il a ete un temps ou le monde etait prive de I’usage des metaux» и далее: «L’usage du cuivre a precede celui du fer». To-есть: «все древности свидетельствуют, что было время, когда люди не имели металлов, а* из металлов ранее узнали медь, чем железо».

В конце XVIII века каждый из цивилизованных народов Европы выдвинул лиц, более или менее успешно занявшихся изучением местных древностей. Но работы их имели частный характер и касались преимущественно предметов позднего доисторического или даже исторического быта. Таковы в России работы Палласа, Лепехина, Зуева, Рычкова; таковы же работы чехов: Иосифа Биненберка, Иосифа Добровского и многих других западных ученых.

Из приведенного видно, что XVIII век только проз^^ваamp;смысл доисторической археологии, но мало дал положительного знания. Значение XVIII века для нашей науки важнее по совершившемуся в это время общему великому философскому движению, выразившемуся в объединении научных методов исследования, чистых опытах, основанных на детальном и всестороннем изучении вещей. Это-то движение впоследствии и дало толчок к развитию старых и созданию новых наук, а в том числе созданию самостоятельной науки первобытной археологии, которая в XIX веке получила такую тщательную обработку и обогатилась столь обширною литературою, что является затруднительным следить не только за всеми, но и за выдающимися моментами ее развития. В конце столетия в трудах по первобытной археологии приняли дружное участие не только все народы Европы, но и цивилизованные народы Америки, Азии и Африки. Возникла целая сеть университетских кафедр, специальных высших школ и самостоятельных ученых учреждений, в виде археологических институтов. Создались многочисленные музеи и общества, мобилизованные целыми армиями специалистов и любителей археологии, направленные к приобретению и детальному изучению местных и общенародных древностей. Астрономы, геологи, палеонтологи, зоологи, ботаники, историки—все дружно отозвались на запросы новой науки, и много лиц в этой работе успели стяжать себе почетные, вечные имена в истории человеческой культуры. Результатом их усилий явились сотни периодических изданий и множество самостоятельных печатных трудов по первобытной археологии, извлекших из глубоких недр земли, из-под вековых наносов и мусора, остатки древнейших стоянок, селений, городов и представивших пред нашими глазами новые миры со своими народами и своеобразными культурами, о существовании которых раньше и не подозревалось.

.Первыми в этом движении приняли участие датские и шведские ученые. Незначительные размеры их государств, как целых объектов исследования, и особенно счастливое скопление первобытных доисторических памятников

Археология.              6

помогли местным ученым ранее других выступить с обобщениями и законами классификации этих памятников.

Томсен (Thomsen), директор музеев этнографии и археологии в Копенгагене, прежде всех разделил собранные доисторические памятники на три группы, отнеся древнейшие к каменному, средние к бронзовому и поздние к железному векам *),

Затем Нильсон (Nilsson), профессор зоологии Лундского университета, Форхгаммер (Forchhammer), датский геолог, Стеенструп (Steenstrup) и B'opco (Worsaae) примкнули и развили взгляды Томсена. В 1848 году из трех последних была составлена Датской Академией Наук особая комиссия, направленная для изучения доисторических кухонных отбросов, так называемых Kjokkenmodding’oB. Пользуясь основательным знанием ботаники, зоологии, гидрографии и этнографии, они успели поставить дело археологических исследований на строго научную почву, а впоследствии, расширив район исследований, попытались затронуть вопрос о расах, заселявших страну в глубокой древности, осветить их нравы, обычаи, развитие искусства, земледелия, торговых сношений и т. п. [27]).

К северным ученым примкнули швейцарские. В 1853 году Фердинанд Келлер открыл и обследовал остатки первых свайных построек, располагавшихся близ берега Цюрихского озера. Это послужило толчком к поискам таких построек в разных местностях, результатом чего явились открытия подобных остатков во всех значительных озерах Швейцарии, Бельгии, Франции, Австрии, Германии, Моравии и друг., а также родственных сооружений в болотах Англии, в поемных долинах рек Северной Италии и России, где им даны названия, в первой—кранножей, во второй— террамар и в третьей—плотинных жилищ. Другой швейцарец Морло (Morlot), профессор ^ геологии Лозанской Академии, в своей прекрасной сжатой работе: «Etudes geologico-archeologiques en Danemark et en Suisse», изданной в 1860 году, широко популяризировал классификацию Томсена и его последователей.

В то же время велась еще более энергичная, еще более остроумная и важная работа во Франции, установившая существование человека вместе с вымершими животными мамонтовой фауны и давшая несколько опытов классификации древнейших памятников каменного периода.

В 1828 году Турналь (Tournal.) напечатал в «Annales des sciences naturelles» (XV, p. 348) об открытии в пещере Биз человеческих костей и глиняной посуды вместе с остатками вымерших и еще живущих видов животных.

Годом позже Кристоль (de Christol) в своей брошюре: «Notice sur les ossements humains des cavernes du Gard» опубликовал об открытии им в пещере, около Пондра, в одном и том же слое глины, костей человека, гиены, носорога и обломков глиняной посуды.

Далее подобные открытия были сделаны Э. Дюма в пещере Сувиньярг, доктором Питором—в Фозане, Эд. Ларте—в пещере Ориньячlt;, Габр. де-Мортилье—в пещерах Мустье и Мадлен и т. д.

В то же время знаменитому французу Буше-де-Перту (Boucher de

Perthes) в целом ряде сочинений J) удалось доказать современность человека мамонту, ископаемому носорогу, пещерному медведю и пещерной гиене, по совместному залеганию остатков их в дилювиальных пластах долины р. Соммы.

Все эти грандиозные открытия в конец поколебали основы многовекового рутинного убеждения о происхождении и продолжительности существования человека. Темные ретроградные умы дружно восстали в защиту своих ложных старых доктрин, но принуждены были преклониться пред истиною фактов, и к концу XIX века во Франции путь к свободному восприятию научных истин о человеке был окончательно расчищен.

Ближайшая соседка Франции, Бельгия, следовала по стопам первой. Шмерлинг (Schmerling) нашел в пещерах Льежа человеческие кости вместе с костями мамонта, носорога и вымерших плотоядных видов и опубликовал описание их в своей объемистой работе: «Recherches sur les osse- ments fossiles decouverts dans les cavernes de la province de Liege», 1833.

В одной} из льежских пещер, именно Энгинской, удалось найти череп старика, залегавший в нетронутой брекчии под зубом вымершего носорога.

Весьма энергично и много работали в этом направлении и английские ученые. Особенно же выдались труды Лёббока, Ляйэлля и Дарвина.

Ляйэлль, в «Геологических доказательствах древности человека», опубликовал целый ряд интереснейших наблюдений и исследований, указавших на возраст человека во много раз больший, чем библейский, считавшийся ранее абсолютно верным.

Дарвин не работал в области археологии, но его теория происхождения человека от какого-либо высшего типа (Primates) вымерших антропоморфных форм имела громадное влияние на развитие первобытной археологии, побуждая ее к энергичным поискам древнейшего человека и его прототипа, не стесняясь возрастом их существования.

Что касается развития доисторической археологии в Германии и Австрии, то до 70-х годов прошлого столетия оба эти государства ограничивались подражательными работами, заимствуя метод и теорию у датских, скандинавских и французских ученых. С семидесятых годов Германия, гордая успехами политической жизни, стремится завладеть первенством и в научной области. С этою целью германские археологи задорно вступают в полемику со своими учителями—датчанами и французами—и ведут ее с заметным пристрастием. Из наиболее видных имен, потрудившихся в области германской первобытной археологии, можно указать на Вирхова, составлявшего повсюду оппозицию смелым, но вполне основательным попыткам заглянуть как можно дальше в глубь прошедшего человечества; Шлимана, более счастливого, нежели ученого исследователя Гиссарлика, Микен и Тиринфа; Дерпфельда, сподвижника Шлимана и продолжателя его работ; Линденшмидта, Шмидта и некоторых других.

В Австрии являются особенно ценными труды чешских ученых: Пича (J. L. Pic), Л. Нидерле и Г. Обермайера. Из венгерских археологов выделяются: J. HampeJ и Dr. Fr. Romer.

Не очень быстро шло развитие первобытной археологии и в России. Причиною такого явления служила, помимо недостатка научных сил, обширность территории. Среди исследователей первобытных древностей выделяются: гр. А. С. Уваров, профессор геологии А. А. Иностранцев, академик И. С. Поляков, В. В. Хвойко, профессор А. А. Штукенберг, профессор

г) Boucher de Per the s. «De la creation», essai sur l’origine et la progression des gtres», 1838.—«Antiquites celtiques et antediluviennes», Paris, 1847—64.—«Del’homme antediiuvien et de ses oeuvres». Paris, 1860.

e*

В.              Б. Антонович, Г. О. Оссовский, С. К. Кузнецов, Н. Ф. Кащенко, Н. И. Криштафович, Ф. К. Волков и А. А. Спицын.

В составе польских археологов почетное место занимают гр.Завиша Эразм Майевский и др.

Недостаточно проявили деятельность ученые южных славянских государств, где не видно еще ни одного выдающегося имени.

Энергичнее работали финские археологи, среди которых особенно выделились своими трудами: Аспелин (I. R. Aspelin), Хакман (Hackman), Айлио Ailio) и Тальгрен (Tallgren).

За Европою в разработке первобытной археологии следовала Америка и другие страны.

Таково, в общих чертах, в настоящее время состояние первобытной археологии. В заключение остается отметить, что в конце XIX века выразилось повсюду стремление к исследованию главных очагов древних культур, каковыми являются страны Месопотамии, Египта, Эгейского архипелага и др. Это стремление к настоящему времени увенчалось такими открытиями, которые поколебали все представления о ходе так называемой всемирной истории, удостоверяя существование за установленными пределами ее таких высокоразвитых культур и таких сложных международных отношений, о которых раньше не могло быть никакой речи.

В то же время сделаны энергичные поиски остатков древнейшего человека, давшие также изумительные результаты, освещению которых и посвящается настоящий труд.

<< | >>
Источник: Городцов В.А.. Археология. Том 1. Каменный период. 1923

Еще по теме Древность человека.:

  1. 2.3. Эпоха поздней Древности
  2. Социальная философия и философия человека^
  3. 3. Типологии человека в философской антропологии
  4. Война вытекает из самой природы человека
  5. § 1. Генезис понятия сущности человека
  6. § 4. Поздний Фуко 0 человеке И этике
  7. 2. II ЕР ВЫ її ПУТЬ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВ РА1ІПЕЙ ДРЕВНОСТИ
  8. 1. ПОЛУОСТРОВ ИНДОСТАН В ДРЕВНОСТИ 52
  9. «ЧЕЛОВЕК УМЕЛЫЙ» ЛУИСА ЛИКИ И ЕГО РОДОСЛОВНАЯ
  10. ЧЕЛОВЕК ИЗ КЕННЕВИКА И ПРОБЛЕМА АЙНОВ
  11. Доказательства происхождения человека
  12. Древность стачек: возмущения в древности; плебс на Авен- тинском холме.
  13. Древность человека.