<<
>>

3.3. Характеристика погребального обряда населения раннескифского времени

Фиксируя различные показатели погребального обряда, кото­рый существовал у представителей бийкенской культуры Горного Алтая, необходимо остановиться на целом ряде особенностей, по­зволяющих сравнить их с данными подобного рода явлений ранне­скифского времени на сопредельных BEIENQRABEAEOARCBD4EQAQ4BE8ERQ-, а также с мате­риалами захоронений следующего пазырыкского периода.

Для это­го вначале охарактеризуем погребальную практику «бийкенцев», опираясь на наиболее общие черты, выявленные в ходе анализа всего доступного материала (Кирюшин, Тишкин, 1997).

Чаще всего для умершего человека на уровне спланированно­го древнего горизонта сооружалась одна погребальная камера в виде своеобразно оформленного каменного ящика, на земляное дно которого и укладывалось тело усопшего: скорченно на левый бок, головой на запад или северо-запад. Для того чтобы плиты ящика не завалились, их со всех сторон подпирали большими камнями. Во­круг такой конструкции на определенном расстоянии устанавлива­лась крепида или кольцо-стенка, маркирующая периметр кургана. Пространство между кольцевой выкладкой и ящиком не просто забрасывалось камнями, а последовательно выкладывалось. Данное оформление обеспечивало своеобразный («плоский») вид кургана. В некоторых случаях после завершения строительства такого объ­екта имела место и хаотичная холмообразная наброска. Довольно часто в исследуемых курганах кольцевая выкладка не была зафик­сирована. Возможно, что в этом частично выразились издержки проведенных раскопок по существующей методике. Исследования каменных сооружений со сложными конструктивными особенно­стями должны вестись с послойным снятием камней насыпи. Одна­ко не исключено, что такBDgENQ- выкладки попросту отсутствовали или их практически очень трудно было выделить на фоне единообраз­ной массы камней даже при внимательной разборке. Поэтому от­сутствие рассматриваемого показателя как одна из черт погребаль­ного комплекса имеет право на выделение и, вероятнее всего, она отражает ситуацию относительно ранних и более поздних этапов выражения определенных традиций погребального обряда населе­ния Горного Алтай в раннескифское время.

Наблюдения, полученные при раскопках курганных могиль­ников изучаемого отрезка времени, где более половины исследо­ванных погребений оказалось со следами разрушений, предпола­гают бPgQ7BDUENQ- подробный анализ вопроса планировки исследованных археологических комплексов. Зафиксированные объекты на из­вестных памятниках располагаются в основном на террасах, кото­рые с двух-трех сторон ограничены горами. Ряды и группы курга­нов раннескифского времени отражают хронологические различия между объектами и родственные отношения между погребенными людьми. Кроме того, на памятниках зафиксированы сооружения из камней ритуального и поминального характера, находящиеся или в отведенном для этого месте, или пристроенные к кургану, или воз­двигнутые в межкурганном пространстве. Эти объекты представляли собой простые выкладки из камней в виде невысокой насыпи или отдельной площадки. Рядом с ними найдены каменные стелы. Среди камней наброски- курганов и на «поминальниках» обнаружены части зернотерок, кости животных, следы огня, немногочисленные фраг­менты керамики. Останавливаясь на планиграфии изучаемых архео­логических памятников, необходимо отметить определенный поря­док в расположении курганов на всей территории могильного поля: микроцепочками по 2-3 объекта, ориентированными по линии ЮЗ- СВ, и небольшими (до 5 объектов) компактными группами. Подоб­ная картина наблюдается на большинстве курганных могильников, где обнаружены погребальные сооружения, относимые к ранне­скифскому времени (Марсадолов, 1981, с. 11-12; Суразаков, 1990б, с. 56-67; Тишкин, 1996, с. 45-47; Кирюшин, Тишкин, 1997; Сураза- ков, Тишкин, 2003; и др.).

Теперь перейдем к тем особенностям изучаемых захоронений, которые пока не зафиксированы повсеместно на рассматриваемой территории. Наверняка ряд таких выделяемых признаков при даль­нейших исследованиях перейдет в разряд обычных черт отмечен­ного погребального обряда. При раскопках курганов обнаружены «балбалы». Это наиболее раннее использование вкопанных плоских камней в землю в качестве имитации коновязей.

Такое оформление, особенно при установке их за кольцевой выкладкой у могил заби­тых жертвенных лошадей, подтверждает в совокупности с другими фактами реализацию комплекса погребения в рамках подобия су­ществовавших жилищ и планировки стойбищ.

Определенное значение в рассматриваемом комплексе играли выделявшиеся на поверхности бийкенских курганов стелы- обелиски и «оленные» камни. Наличие их в археологических па­мятниках раннескифского времени Горного Алтая уже не редкость, а отражение определенной черты погребально-поминальной прак­тики (Кирюшин, Тишкин, 1997, с. 57-58; Тишкин, Леонова, 2003).

Среди зафиксированных погребальных камер количество ям, в которых был уложен умерший человек, невелико, поэтому пока трудно сказать: является ли это особенностью погребального обря­да или традиционной чертой, имевшей место на всем протяжении сущDUEQQRCBDIEPgQyBDAEPQQ4BE8- населения, оставившего своеобразные памятники. Однако одну особенность, связанную с сооружением могильных ям, стоит отметить. На могильнике Бийке обнаружено погребение в подбое, закрытом большой плитой (курган №7). Сам факт наличия подобного погребения в Горном Алтае, датируемого по совокупно­сти всех признаков раскопанного комплекса курганов могильника Бийке раннескифским временем, - большая редкость. Подбойные захоронения немногочисленны и для пазырыкской эпохи этого ре­гиона (Могильников, 1994, с. 35-39). По времени существования наиболее близки погребения женщин в подбое, найденные на мо­гильниках Карбан-1 (Демин, Гельмель, 1992, с. 28-30), Машенка-1 (Демин, Шульга, 1995, с. 98-101; Шульга, 1998) и некоторых дру­гих объектах. Они имеют очень много схожего между соxBD4EOQ-, но отличаются от захоронения в кургане №7 могильника Бийке. Раз­личия связаны, скорее всего, с причинами относительно хроноло­гического характера. Это дает возможность предполагать то, что могила с подбоем на Бийке сооружена раньше, чем остальные из­вестные нам в Горном Алтае подобные конструкции. Возможно, раскопанное погребение является действительно показателем ка­ких-то брачных связей с другими племенами (Могильников, 1992, с.

38-39), например, с «майэмирцами», у которых данный вид по­гребальной камеры был довольно широко распространен (Шульга, 2000в). Однако не исключена и попытка предохранить захоронение человека от осквернения или, в данном случае, имеет место отра­жение своеобразных религиозных представлений древних людей относительно умерших.

Особое место в погребальных сооружениях курганных мо­гильников исследуемой эпохи занимает оформление захоронения лошади и отдельных частей ее туши. Как правило, в то время с по­гребением человека укладывалась одна лошадь, лишь в нескольких случаях их обнаружено две (курган №10 на Бийке, курган №5 на Карбане-1, на могильнике Черный Ануй-1 и др.), и единственный пока раз - когда три (Ак-Алаха-11). Убитое животное помещали в отдельную погребальную камеру, которая представляла собой яму, иногда обложенную каменными блоками, или конструкцию (в виде кольца или ящика), примыкавшую с восточной (юго-восточной, северо-восточной) или южной стороны к каменному ящику с по­гребением человека. Имеются зафиксированные остатки лошади без четко выделенного сооружения, но на том же месте, что ос­тальные. Животные, как правило, располагались так же, как и чело­век, на уровне спланированного древнего горизонта, однако иногда зафиксирована подсыпка в погребальной камере, предназначенной для лошади. Последнее, вероятно, было сделано для того, чтобы с убитого жертвенного животного кровь не растекалась, а быстро впитывалась в рыхлую землю. Ориентированы лошади в ту же сто­рону, что и человек. Положения животных различаются: на правом боку с подогнутыми ногами, на левом боку с вытянутыми ногами и на животе с подогнутыми ногами. Вероятно, на ряде могильников, в частности на Бийке и Семисарте-1, имела мNQRBBEIEPg- имитация целой лошади в виде сделанного чучела из шкуры и костей или наличие последних в могиле олицетворялось с идеей воскрешения целого коня в ином мире. Подобные факты в изучаемый нами период вре­мени уже отмечались (Кирюшин, Тишкин, 1997). На большинстве исследованных захоронениях лошадей из курганов раннескифского времени Горного Алтая имеются нарушения черепов животных или отмечено отсутствие такой части скелета животного.

Первое, веро­ятно, связано с традиционным способом забоя жертвенного живот­ного, а второе можно трактовать как обозначение туши в виде за­упокойной пищи, хотя и возможно, что голова лошади использова­лась для исполнения каких-то поминально-культовых обрядов, тем более, что зафиксировано несколько фактов отдельногBD4- захороне­ния только такой части тела животного в УШ-У1 вв. до н.э., иногда и с остатками узды (Ефремов, 1995, с. 90-93; Маргулан и др, 1966, с. 321-313; и др.). В Усть-Куюмском могильнике, скорее всего, от­ражен способ забоя лошади путем перерезания горла и дальнейшего отделения головы в районе шеи (Марсадолов, 1981, с. 13-16, рис. 2). Явно с целью положения заупокойной пищи в погребальных соору­жениях ряда курганов (например, на памятнике Бийке) фиксируются костные остатки части туши животного (Тишкин, 1996).

Таким образом, на курганных могильниках раннескифского вре­мени Горного Алтая нашло отражение наиболее раннее формирование различных вариантов погребаEOwRMBD0EPgQzBD4- обряда человека «с конем», глав­ным образом связанных с ведением такого типа хозяйства и образа жизни, когда лошади являлись основой существования людей.

Кроме конских костей, в курганах были встречены остатки та­ких животных, как овцы. Последние найдены в отдельно соору­женной из камня камере (Семисарт-1, курган №1), обнаруживались вместе с конем или рядом с частью туши такого животного (Бийке, курган №19). При раскопках кургана №5 могильника Карбан-1 в насыпе зафиксированы кости ноги козленка в сочленении от копы­та до плеча. Эти свидетельства отражают складывание такой тра­диции, как жертвоприношение и положение заупокойной- пищи не только в виде разных частей туши лошади, но и других животных, разводимых в хозяйстве того населения, которое оставило исследо­ванные памятники. Данные обстоятельства являются особенностью исследуемого погребального комплекса раннескифской эпохи Гор­ного Алтая и требуют специального рассмотрения, как и предыду­щие показатели отмеченной погребально-поминальной практики (Тишкин, Леонова, 2003).

Что касается месторасположения курганов бийкенской куль­туры, то они базируются в районах бассейна Катуни (среднее и нижнее течение) в основном в Центральном Алтае и на сопредель­ных с ним территориях. Курганные могильники находятся Dg- на ле­вом, и на правом берегу самой крупной реки Горного Алтая, как правило, близ впадения в нее притоков, на террасах и в долинах. Если посмотреть, где обнаружены другие памятники, из тех, что мы представляем, то таким образом будут замечены пути проник­новения или перемещения какой-то части населения в обозначен­ную эпоху. Исходя из известных материалов такая миграция про­исходила в северном и северо-западном направлении по Катуни, Песчаной, Аную, Чарышу и другим рекам и имела место в относи­тельно более поздние этапы существования исследуемой культуры, что находит реальное отражение в памятниках майэмирской и бы- стрянской культур. Есть еще одно направление контактов «бийкен- цев» - юго-западное. Такой факт подтверждается наличием таQ8- схожих памятников. Однако этих материалов пока недостаточно для полного утверждения высказанного положения, так как можно предполагать и обратный процесс. Необходимо обратить внимание и на определенное количество памятников раннескифского време­ни в долине р. Чуи, т.е. к юго-востоку от основной массы изучен­ных курганных могильников. На наш взгляд, это является отраже­нием первоначального пути проникновения на территорию Горного Алтая носителей той культуры, на основе которой формируются в дальнейшем традиции, зафиксированные в исследуемых памятни­ках на Катуни.

Таким образом, в результате картирования курганных могиль­ников BDEEOAQ5BDoENQQ9BEEEOgQй культуры раннескифского времени Горного Ал­тая ясно, что основным регионом локализации интересующих нас племен в то время был Центральный Алтай и сопредельные к нему территории. Причем район среднего течения Катуни и ее притоков в указанный период имел достаточно высокую плотность населе­ния, о чем свидетельствует количество выявленных к настоящему времени бийкенских памятников. Кроме этого, наметились пути продвижения некоторых групп людей в другие регионы, отмечены свидетельства взаимопроникновения и контактов с соседними пле­менами (Кирюшин, Тишкин, 1997).

Весь спектр рассматриваемых общих и особенных признаков погAENQQxBDAEOwRMBD0EPgQzBD4- обряда раскопанных захоронений позволяет с уве­ренностью говорить о том, что мы на территории Алтая имеем дело со своеобразной культурой, которая отличается от известных и хо­рошо изученных. Теперь постараемся сравнить полученные данные с материалами этой же эпохи на сопредельных регионах.

На наш взгляд, наибольшая вероятность существования базы для формирования погребального обряда, зафиксированного в представленных курганных могильниках, находилась в северо­западных районах Монголии вблизи с границей Тувы и Алтая, а затем при дальнейшем распространении носителей такой культуры приняло то содержание, которое мы нAQxBDsETgQ0BDAENQQ8- в разных регионах Азии. Поэтому при поиске истоков обрядовости раннескифского времени перспективно изучение археологических объектов в ука­занном районе. Хотя в этом плане проведены немногочисленные исследования, все же не приходится сильно сомневаться в общно­сти исследуемых нами памятников и тех, что имеются на террито­рии Северо-Западной Монголии. Устройство и погребальный обряд их таков: в центре, под курганом, находится каменный ящик или сооружение, напоминающее цисту, из больших плоских камней, в которых на уровне древнего горизонта или в очень неглубокой яме был уложен человек на правом или левом боку с подогнутыми но­гами, ориентированный на запад или северо-запад; курганы имеют крепиду, ограду или более сложное устройстyBD4- (Волков, 1965, с. 10-13; 1967, с. 46-47). Высказанные предложения могут быть подтверждены и тем, что на имеющихся материалах из Монголии хорошо прослеживается преемственность памятников от эпохи бронзы к эпохе раннего железа (Новгородова, 1989, с. 236-237), в то время как на Алтае такая ситуация не фиксируется. По мнению Э.А. Новгородовой, обилие памятников переходного периода в Монголии связано с значительным ростом населения благодаря возможному притоку (Там же). Данный факт предполагает проник­новение какой-то части людей в Горный Алтай и другие близле­жащие территории (Тува, Казахстан и др.), где фиксируются общие черты погребального обряда известных по раскопкам курганов.

Высказанные соображения по поводу того, на какой основе и где начинает формироваться исследуемый в Горном Алтае погре­бальный обряд раннескифской эпохи, ранее предполагали Н.А. Бо- ковенко (1986, с. 21), А.С. Суразаков (1988г, с. 169) и некоторые другие. Исходя из логики всех этих рассуждений наиболее схожи­ми должны быть погребальные комплексы в Туве. Именно так оно в принципе и есть. В этом плане обратимся к основным характери­стикам, сделанным А.Д. Грачом (1980, с. 24-30) для алды-бельской культуры на основе 14 могильников, где было раскопано 36 курга­нов (127 погребений). Конструкции погребальных сооружений на­званной общности имеют следующие признаки: 1) курганы распо­лагаются на могильниках особняком, парами по линии Ю-С или по три, примыкая друг o- другу; 2) каменная курганная насыпь округлая или подовальная и в большинстве случаев имеет по периметру кре- пиду; 3) как правило, алды-бельские погребения одиночные, совер­шались в каменных ящиках подпрямоугольной формы, составлен­ных из вертикально врытых плит (дно грунтовое), при этом отмече­ны случаи употребления деревянных распорок и нащельников из мелких плит; 4) в одном кургане обнаружено от 1 до 7 и более отдельных погребений вокруг одного (главного), погребения детей иногда вынесены за пределы крепиды; 5) положения погребенных скорченные, обычно на левом (реже на правом) боку, ориентация головой на запад (преобладает) и северо-запад; 6) вблизи уровня древнего горизонта, у края могильной ямы центрального захороне­ния помещали уздечные наборы, D0EPg- сопроводительных захоронений ни в одном рядовом кургане встречено не было. К этому стоит доба­вить наличие «царского» кургана Аржан, имеющего своеобразные погребальные комплексы. В общем, можно на данных анализа по­гребального обряда говорить не только о близости культурных тра­диций населения Горного Алтая и Тувы в раннескифское время, но и об их единой основе (Савинов, 1994, 2002).

Существование культур такого плана было эпохальным явлени­ем для огромной территории Евразии. Об этом уже не раз упоминали исследователи, делая определенный анализ (М.П. Грязнов, А.Д. Грач и др.). М.П. Грязнов считал, что в сложившихся формах общая скифо-сакска8- культура появилась в разных частях Великого пояса степей почти одновременно в VIII в до н.э. Население Горного Ал­тая, находясь почти в центре такого формирования, наряду с собст­венным развитием, естественно, испытывало ряд влияний из дру­гих регионов в результате контактов. В то же время имел место и обратный процесс воздействия, т.е. шло взаимопроникновение культурных традиций (Грязнов, 1992). Последнее обстоятельство довольно хорошо просматривается при анализе и сравнении алтай­ских и восточно-казахстанских материалов. Аналогии зафиксиро­ванным погребально-поминальным конструкциям бийкенской ар­хеологической культуры можно отметить на территории Западного Казахстана (см., например, Баландина, Астафьев, 1996), Южного Урала (Савельев, 2003, с. 16) и даже ИPQQ0BD4EQQRCBDAEPQQw- (Бонгард-Левин, Деопик, Деревянко и др., 1986, с.185-187, рис. 48)

В завершении обзора необходимо затронуть вопрос о соотно­шении бийкенской и майэмирской культур Алтая. Несмотря на то, что ранее на протяжении нескольких десятилетий все памятники раннескифского времени относились к майэмирской культуре (майэмирскому этапу), тем не менее современный уровень иссле­дований позволяет довольно четко разграничить два указанных культурно-исторических образования в Горном Алтае (Кирюшин, Тишкин, 1997; Шульга, 2000в, 2001; Марсадолов, 2000а; Тишкин, 2003а; и др.), памятники которых занимают разные территории, но отражают имевшиеся контакты разного плана и DUENAQ4BD0ESwQ5- характер происходивших эпохальных процессов. Такая локализации двух разных групп погребальных объектов была отмечена Л.С. Марса- доловым (1985, с. 11).

Как уже неоднократно было сказано, объекты бийкенской культуры локализуются в основном в Центральном Алтае и в со­предельных к нему районах. Памятники майэмирской культуры располагаются на территории Западного, Северо-Западного Алтая и Предалтайской равнины. Основными показателями майэмирской культуры являются следующие характеристики: расположение кур­ганов микроцепочками, погребальная камера в виде могильной ямы (порой довольно глубокой) с подбоем и каменным заслоном DgEOwQ4- с каменным ящиком; наличие кольцевых выкладок по периметру насыпи или отсутствие каменной наброски; совместное захороне­ние человека с лошадью, овцой или с уздой (в севером или северо­восточном секторе могилы); погребенные лежали вытянуто на спи­не, головой на север или северо-запад. Имеются и определенные особенности исследованных объектов (Тишкин, 2003). Взаимодей­ствие между населением указанных культур, несмотря на довольно четкую границу по западным хребтам Алтая (Кирюшин, Тишкин, 1997), проявилось в зафиксированных типах погребений и вещевых комплексах на территории распространения рассмотренных групп памятников не только в контактных зонах, но и в «центрах». Уста­новленные соотношения позволяют детально объяснить выявлен­ные ранее осоDEENQQ9BD0EPgRBBEIEOA- отдельных объектов, миграционные пути, этнокультурные процессы и многое другое. В частности, можно отметить миграционную волну «майэмирцев» через Горный Алтай в Туву. Анализ материалов по бийкенской и майэмирской культу­рам Алтая позволил выделить особенности сооружения погребаль­ных конструкций, поминальных объектов, традиций ориентации и положения умершего человека, сопроводительного захоронения лошади и т.д., а также реконструировать тенденции этнокультурно­го развития региона в конце IX - 2-3-й четверти VI вв. до н.э.

<< | >>
Источник: А.А. Тишкин, П.К. Дашковский. СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА И СИСТЕМА МИРОВОЗЗРЕНИЙ НАСЕЛЕНИЯ АЛТАЯ СКИФСКОЙ ЭПОХИ МОНОГРАФИЯ. 2003

Еще по теме 3.3. Характеристика погребального обряда населения раннескифского времени:

  1. Источники, используемые в книге
  2. ГЛАВА V РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБРЯДЫ И ВЕРОВАНИЯ
  3. Н.Н. Серегин Алтайский государственный университет, г.Барнаул, Россия ПРОБЛЕМА ВыдЕЛЕНИЯ ЛОКАЛЬНЫХ ВАРИАНТОВ тюркской культуры саяно-алтая
  4. А.В. Харинский Иркутский государственный технический университет, г. Иркутск, Россия КУРУМЧИНСКАЯ КУЛЬТУРА: МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ
  5. А.М. Илюшин г. Кемерово, Россия погребальный обряд как символический ЯЗыК КУЛЬТУРы СРЕдНЕВЕКОВОГО НАСЕЛЕНИЯ кузнецкой котловины
  6. 3. «Чужой» погребальный обряд глазами славян
  7. Карельские грунтовые могильники XII—XIV вв. Погребальный обряд
  8. Хронология могил и погребальный обряд
  9. II. Научная и учебная литература
  10. Глава 2. Комплексная характеристика электоральной культуры населения города
  11. МОДУЛЬ 3. ОСНОВНЫЕ КАТЕГОРИИ НАХОДОК. ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД И ЭТНОГРАФИЯ. МЕТОДИКА ПОЛЕВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ.
  12. 1.1. Этнокультурная ситуация на территории Горного Алтая в I тыс. до н.э.: некоторые итоги реконструкций и перспективы исследования
  13. 3.1. Классификация погребальных сооружений
  14. 3.3. Характеристика погребального обряда населения раннескифского времени
  15. 3.4. Особенности погребально-поминальной практики у кочевников пазырыкского периода
  16. 5.1. Материалы о мировоззренческих представлениях носителей бийкенской культуры
  17. Приложение II ОПИСАНИЕ ТИПОВ ПОГРЕБАЛЬНЫХ СООРУЖЕНИЙ НАСЕЛЕНИЯ ГОРНОГО АЛТАЯ VI-II вв. до н.э.
  18. Приложение IV СТАТИСТИКА И ПОЛОВОЗРАСТНОЙ АНАЛИЗ Описание базы данных (стандарт документирования машиночитаемых данных по древней истории Алтая)