<<
>>

О. М. КУДРЯВЦЕВА К ВОПРОСУ ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПОНЯТИЯ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВРЕМЕННОЙ СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


Понятие «археологическая культура» (АК) возникло в ходе эмпирического исследования и освоения археологических источников. Но в современной советской археологии познание выходит за пределы эмпирического уровня и, как следствие, происходит теоретизация научного знания, в том числе в понимании некоторых фундаментальных понятий, в частности «археологической культуры».

Интенсивные эмпирические исследования 30—70-х годов привели к тому, что остро стала ощущаться необходимость создания понятийного аппарата археологии, разработанного с позиций логико-методологических требований, предъявляемых к научным понятиям: выяснения их природы, соотношение их объема и содержания, а также логических правил их определения (Захарук, 1981а, с. 259).
Многочисленные дискуссии по проблемам АК нашли свое отражение в целом ряде публикаций, анализ которых позволяет выделить общее в определении понятия АК и выявить спорные проблемы.
Как известно, познавательная ценность понятий состоит в том, что с их помощью выделяют существенное, общее, при этом отвлекаются от индивидуального, частного. Выделяя с помощью понятий общее в пазличных ппелметах и явлениях, мы не только обозначаем эти поея-
меты и явления одним именем, но и фиксируем однозначно их существенные свойства.
При рассмотрении определений АК следует помнить, что образование любого понятия предполагает отвлечение от временного фактора, точнее— рассмотрение воспроизводимого предмета как бы существующего в определенный момент времени, поскольку лишь этим путем оказывается возможным выделение наиболее устойчивых и существенных в аспекте исследования признаков (Маркарян, 1969, с. 118).
В 1966 г. В. С. Сорокин писал: «Что такое археологическая культура? Пользуясь этим термином постоянно, археологи тем не менее не имеют его общепринятого определения. Одни трактуют его расширительно, объединяя под одинаковыми названиями памятники, имеющие подчас незначительное сходство, но генетически связанные между собой; другие, напротив, сужают его значение, относя к различным культурам памятники, имеющие незначительные внешние различия» (Сорокин, 1966, с. 5). К настоящему времени ситуация мало в чем изменилась.
Общепринято, что понятие АК отражает сходный пространственно- временной археологический комплекс. Из анализа существующих определений видно, что АК включает памятники одного времени. Место АК в пространстве вызывает споры, суть которых заключается в том, что одни авторы признают строго очерченную территорию (Смирнов, 1964, с. 4), другие же полагают, что эта территория может быть сплошной или «чересполосной» с четкими или «размытыми границами, что зависит от конкретных исторических обстоятельств» (Каменецкий, 1970, с. 22, 23).
Что же представляет собой археологический материал, вводимый под определение АК? В существующих определениях он называется по-разному:
своеобразными чертами материальной культуры (Смирнов, 1964, с. 4);
определенным сочетанием элементов (Артамонов, 1971, с. 16); местными особенностями (Монгайт, 1970, с 282); совокупностью связанных между собой объектов материальной культуры (Массон, 1976, с. 3);
системностью, совокупностью специфических видов ископаемых объектов (артефактов) (Хлобыстина, 1981, с.
105);
комплексом традиций, нашедших свое материальное выражение в тех результатах материального и духовного производства, которые смогли стать археологическими источниками (Аникович, 1981, с. 20); общими типами находок (Телегин, 1981, с. 59); объективно существующим сходством материальных и нематериальных признаков, образующих сложную, внутренне связанную систему (Каменецкий, 1970, с. 29);
общностью вещественных комплексов (Захарук, 1983, с. 400); комплексом разнообразных динамических стереотипов (Черных, 1982, с. 8) и т. д.
Поскольку перечисленные обобщения характеризуют недостаточно полно археологический материал, вводимый в определения, постольку зачастую в пояснениях к своему определению АК археологи вынуж
дены перечислять конкретные категории археологического материала, называя их признаками АК. Очевидно, это следствие специфики эпох и материала изучаемых памятников, а также неразработанности понятия.
Ясно одно: для выделения какого-либо комплекса в отдельную АК должны быть сходными определенные категории археологического материала. А. П. Смирнов считал, что для этой задачи могут использоваться только категории вещей, имеющих узкий ареал распространения. На первое место он ставил лепную керамику, изготовлявшуюся приемами, унаследованными по традиции от прошлого, и орнаментировавшуюся узорами, имевшими определенное значение для данного племени. Далее следует погребальный обряд при учете всех деталей его особенностей и устройства погребальных сооружений. И, наконец, украшения, имеющие узкий ареал распространения. По всей видимости, массовость керамики, украшений, погребальных памятников объясняет использование этих элементов в качестве признаков АК. Эти признаки А. П. Смирнов считал необходимыми при определении АК, ограничивая, однако, данный комплекс хронологически: с эпохи бронзы и раннего железного века.
Рассматривая возможность использования других категорий археологического материала для определения АК, А. П. Смирнов указывал, что орудия труда в какой-то мере могут служить определяющим мерилом, но это возможно только при большом материале, тщательном учете и картографировании его; жилище часто неполноценный материал; оружие не имеет особенностей, которые позволили бы установить культурную принадлежность; отбрасываются также украшения, не характеризующие племенную принадлежность, бусы, стекло (1964, с. 3—10).
Отнесение комплекса археологического материала по перечисленным признакам к той или иной АК основано на визуальном наблюдении, поэтому разные исследователи зачастую выделяют свой комплекс признаков АК, в результате чего можно говорить лишь об АК в понимании отдельных исследователей (Захарук, 1973, с. 8).
Л. С. Клейн, рассматривая перечень признаков, предложенный А. П. Смирновым, отметил, что в основе определения АК оставлены только те элементы, которые непременно должны иметь этническое значение (1970, с. 43). Но, выдвигая свою корреляционнэ-синтети- ческую версию, Л. С. Клейн вряд ли оригинален, поскольку за основу берет те же важнейшие категории археологического материала (керамику, способ погребения, облик жилища и поселения, оружие и украшения) (Там же, с. 50).
И. С. Каменецкий расширительно понимает круг признаков АК. Для него это не только категории археологического материала. По его концепции: 1) АК является объективной реальностью; 2) различия между общностями людей навеем протяжении человеческой истории проявляются в комплексе, называемом материальной культурой; 3) обычно археологическая культура представлена серией памятников и, следовательно, занимает определенную территорию; 4) АК живет во времени; 5) автор выделяет материальные черты АК, считая ими все вещественные находки, которые обычно поступают в коллекции, а так
же и те, которые не поступают из-за своей громоздкости; 6) к числу признаков АК относятся «нематериальные» черты: всевозможные подсчеты, процентное соотношение признаков, взаимное расположение жилищ, погребений, выводы, к которым приходят археологи в процессе изучения материала; 7) облик АК меняется с течением времени; 8) АК нельзя рассматривать как простую сумму разнообразных признаков (1970, с. 24—28).
Такое разнообразие признаков породило точку зрения, высказанную М. И. Артамоновым, по которой не существует списка обязательных признаков, различающего археологические культуры. «В любой АК имеются элементы, общие с другими археологическими культурами. Какому-нибудь отдельному признаку, сколь бы специфичным он ни казался, всегда можно отыскать аналогии в других культурах, но постоянное сочетание отдельных признаков за пределами данной археологической культуры представляет собой исключительно редкое явление» Артамонов, 1971, с. 19).
В целом археологи редко выходят в определениях АК за пределы эмпирического уровня познания, и АК служит в качестве классификационной единицы археологического материала. Не случайно Ю. Н. Захарук подчеркивал, что существенной слабостью имеющихся определений АК является то, что в них за общими, нерасчлененными характеристиками осталось нераскрытым главное — ее структура (1981, с. 19). Большинство же существующих определений АК восходят к данному в свое время А. Я. Брюсовым, который под АК понимал единство археологических памятников, относящихся к определенному промежутку времени, на сплошной и очерченной территории. Это сходство выражается в близком сходстве типов орудий труда, оружия и украшений, обнаруженных в этих памятниках, в сходстве типов построек и погребальных обрядов, в своеобразном изменении их форм с течением времени (1952, с. 20).
Как правило, под АК подразумевается некая социальная общность, по в определение А К это понятие обычно не вводится, хотя признается, что творцом предметного мира, а значит, и АК, является общество прошлого. Поэтому в определениях, авторы которых пытаются сформулировать историко-социологическое содержание АК, последнее раскрывается как:
общность, выделенная на основании присущих ей особенностей (Артамонов, 1969, с. 6);
группа родственных племен, говоривших на диалектах одного языка (Захарук, 1964, с. 39);
определенные социальные группировки (Аникович, 1981, с. 20); этнически единая группа населения, постоянно связанного между собой в хозяйственном, родственном и военном отношениях неопределенном этапе общественно-экономического развития (Генинг, 1962, с. 38), и, наконец, встречаем конкретное название этой общности — этнос на определенном этапе социально-экономического развития (Генинг, 1976, с. 30).
Ю. Н. Захарук подчеркивал в одной из своих работ, что сложность установления историко-социологического содержания АК объяс
няется тем, что сама постановка вопроса страдает методологическими ошибками и АК рассматривается обобщенно, вследствие чего вопросам структуры АК не уделялось должного внимания (1981, с. 22).
Таким образом, в современной советской археологии выделяются две группы определений АК: водной АК формулируется и рассматривается как классификационное понятие; в другой — определения включают также историко-социологические характеристики общности, отраженной в АК. Нет ли в этом противоречия? Если АК выделяется эмпирически, при систематизации археологического материала (как это следует из структуры системы археологического знания, приведенной В. Ф. Генингом— 1982, с. 44, 45), то введение понятия «этнос» в ее определение будет отражать уже следующий, теоретический, уровень познания, поскольку социальную интерпретацию археологических комплексов автор рассматривает на теоретическом уровне археологического познания. Если согласиться с определением АК, предложенным В. Ф. Генингом (1976, с. 30), значит, признать, что оно должно включать в себя и теоретическое, и эмпирическое знание. Если не соглашаться, то, значит, для обоих этих уровней познания должно существовать два различных определения АК: с одной стороны, АК рассматривать как классификационную единицу, а с другой — как определенную социально-историческую категорию.
Видимость данного противоречия привела В. М. Массона к выводу о том, что под АК следует понимать реально существующую совокупность связанных между собой объектов материальной культуры, определенным образом ограниченных в пространстве и времени. Выяснение причин сближения этой объективно существующей совокупности лежит за пределами данного уровня исследования, относясь уже к сфере исторического истолкования (1976, с. 3).
В философии признано, что подобно эмпирической и теоретической стадиям в процессе научного исследования, в структуре языка науки так же различают эмпирические и теоретические термины и утверждения. Однако такое различие имеет относительный характер. Не существует абсолютного критерия, руководствуясь которым можно было бы тот или иной научный термин отнести либо к эмпирической, либо к теоретической области. Следовательно, неправомерно говорить о существовании языка наблюдения и опыта, термины и предложения которого описывают наблюдательные свойства и отношения вещей, обособленного от теоретического языка, термины которого обозначают ненаблюдаемые свойства предметов и явлений (Рузавин, 1978, с. 79).
Так же и в археологии «объект исследования представлен единством эмпирического и теоретического уровней познания. При рассмотрении АК на эмпирическом уровне познания мы имеем делос объектом, который вводит в археологию как научную систему сохранившийся предметный мир, рассматриваемый в качестве компонента всеобщего объекта древних обществ. Исследование АК в непосредственно чувственно воспринимаемой форме дает возможность познать объект ограниченно, в пределах тех предметных остатков, которые зафиксированы в процессе исследования эмпирическими методами. Чтобы понять социальную сущность артефактов, а значит и АК, необходимо подняться
на теоретический уровень познания, когда предметный мир будет рассмотрен в системе целого, где он выступает во взаимодействии и связи с другими компонентами — человеком, его знаниями и деятельностью, компонентами, необходимыми и достаточными для функционирования целостной социальной системы. Именно такая целостность — общество — будет являться на теоретическом уровне познания в археологии объектом исследования. Но данный объект — общество — несомненно гораздо шире по содержанию, чем объект эмпирического уровня — предметный мир, сохранившаяся часть этого мира. Поэтому объект познания археологии теоретического уровня включает как составной органический элемент и объект познания эмпирического уровня» (Генинг, 1983, с. 151, 152). Именно по этой причине понятие АК должно включать в себя и теоретическое, и эмпирическое знание об обществе прошлого.
Как видим, в определениях АК существует разнобой, причину которого исследователи видят в том, что не выделены признаки АК, без которых нельзя говорить об АК. Считают, что это следствие неразработанности основных понятий в археологии, невысокого уровня развития археологии вообще (Клейн и др., 1970, с. 299); полагают, что наличие нескольких определений АК не так страшно для оценки объективной сущности предмета (Монгайт, 1967, с. 70). Этот же разнобой породил мнение о том, что вряд ли целесообразны стремления отыскать какую-то общую формулу для определения АК, пригодную для любых периодов и любых территорий.
Сторонники подобной точки зрения утверждают, что трудно согласиться с учеными, считающими, что научное понятие всегда однозначно и во всех случаях имеет определенное содержание и объем. Они указывают, что, признавая динамичность и внутреннюю противоречивость явлений, в том числе и явлений исторической действительности, мы тем самым должны признать, что отражающие их научные понятия могут нести в себе одновременно несколько неодинаковых содержаний (Косарев, 1981, с. 4).
Но подобные взгляды навряд ли могут быть приемлемы, ибо конкретное содержание научных понятий так или иначе связано с отражением определенных практически ценных свойств и связей предметов действительности. Эти существенные свойства и связи есть ни что иное, как всеобщее, которое отражает не общий признак многих вещей, а такое их свойство, в силу которого они оказываются сторонами, моментами некоторой целостности, некоторой единой системы, выражает единство разных явлений как их взаимосвязь (Давыдова, 1964, с. 324).
В определениях же понятия АК четко прослеживается тенденция поиска общих признаков, что в силу специфики изучаемых эпох, определяющих характер археологического материала, оказывается чрезвычайно сложным. Интуитивное выделение общих признаков ведет к неоднозначности, поскольку указание на предметы одного и того же класса у разных исследователей связывается с различными обобщениями, в результате чего на одной и той же эмпирической базе появляются разные определения АК.

Это еще раз подтверждает то, что субъективность содержания научных понятий, в том числе и понятия АК, в значительной степени определяется характером тех логических операций, приемов мышления, непосредственным продуктом которых является понятие как отражение действительности в ее общих, существенных чертах (Готт, 1982, с. 82).
Достижение однозначности понятия АК, очевидно, возможно на пути изучения сторон, моментов конкретной социальной целостности, фиксируемой в археологических материалах. Большинство археологов склоняется к мнению, что АК фиксирует остатки культуры одного древнего этноса, который выступает в историческом процессе как социальная целостность (Генинг, 1976, с. 15; 1983, с. 32, 33; Захарук, 1980, с. 256; 1981, с. 23). Признавая тот факт, что археологические источники несут на себе этническую нагрузку, необходимо в данном направлении вести поиски теоретических доказательств того, что за группами однотипных памятников действительно стоят отдельные этносы. Кроме того, в данном направлении археологических исследований необходимо изучение и обобщение практического опыта археологов по выделению и изучению АК. Сопоставление его с уже имеющимися теоретическими работами по проблемам АК, возможно, позволит приблизиться к решению вопроса обоснования в частной науке конкретной категории научного исследования.
Артамонов М. И. Этнос и археология.— В кн.: Теоретические основы советской археологии. Л., 1969, с. 3—6.
Артамонов М. И. Археологическая культура и этнос.— В кн.: Проблемы истории феодальной России. Л., 1971, с. 16—32.
Аникович М. В. О содержании понятия «археологическая культура».— В кн.: Методологические аспекты археологических и этнографических исследований в Западной Сибири. Томск, 1981, с. 18—21.
Брюсов А. #. Очерки по истории племен Европейской части СССР в неолитическую эпоху.— М. : Изд-во АН СССР, 1952.— 263 с.
Генинг В. Ф. Узловые проблемы изучения пьяноборской культуры.— ВАУ, J962, вып. 4, с. 5—51.
Генинг В. Ф. Проблема соотношения археологической культуры и этноса.— В кн.: Вопросы этнографии Удмуртии. Ижевск, 1976, с. 3—37.
Генинг В. Ф. Структура системы археологического знания : К вопр. о методол. анализе уровней знания в археологии.— В кн.: Методологические и методические вопросы археологии. Киев, 1982, с. 5—47.
Генинг В. Ф. Объект и предмет науки в археологии.— Киев : Наук, думка, 1983.— 224 с.
Готт В. С. О понятийном аппарате современной науки.— ВФ, 1982, № 8, с. 80—88.
Давыдова Г. А. Вопрос о природе понятия в «Философских тетрадях» В. И. Ленина.— В кн.: Диалектика — теория познания. Ист.-филос. очерки. М.,              1964,
с. 295-330.
Захарук Ю. Н. Проблеми археолопчноГ культур и.— Археолопя, 1964, 17, с. 12—42.
Захарук 10. И. Проблемные ситуации в археологии.— СА, 1973, №4, с. 3—15.
Захарук Ю. Н. Об одной концепции археологической культуры.— В кн.: Первобытная археология — поиски и находки. Киев, 1981 а, с. 256—259.
Захарук Ю. Н. Методологические проблемы археологической науки : Автореф. дне. ... д-ра ист. наук.— М., 1981.— 29 с.
Захарук Ю. Н. Идея развития в археологии.— В кн.: Материалистическая диалектика как общая теория развития : Пробл. развития в совр. науках. М., 1983, с. 387-415.

Каменецкий И. С. Археологическая культура — ее определение и интерпретация.—СА, 1970, № 2, с. 18—36.
Клейн Л. С. Проблема определения археологической культуры.— Там же, с. 37—51.
КлейнЛ. С., Миняев С. С., Пиотровский Ю. 10., Хейфиц О. И. Дискуссия о понятии «археологическая культура» в проблемном археологическом семинаре ЛГУ.— Там же, с. 298—302.
Косарев М. Ф. Некоторые методологические проблемы западносибирской археологии.— В кн.: Методологические аспекты археологических и этнографических исследований Западной Сибири. Томск, 1981, с. 4—10.
Массон В. М. Культура в понятийном аппарате археологии.— В кн.: Южная Сибирь в скифо-сарматскую эпоху. Кемерово, 1976, с. 3—7. -
Маркарян Э. С. Очерки теории культуры.— Ереван : Изд-во АН АрмССР, 1969.— 228 с.
Монгайт А. Л. Археологические культуры и этнические общности : К вопросу о методике ист.-археол. исслед.— НАА, 1967, № 1, с. 53—69.
Монгайт А. Л. Культура археологическая.— В кн.: БСЭ, 1970, т. 2. М., с. 282.
Рузавин Г. И. Научная теория. Логико-методологический анализ.— М. : Мысль, 1978.— 244 с.
Смирнов А. П. К вопросу об археологической культуре.— СА, 1964, № 4, с. 3-10.
Сорокин В. С. Андроновская культура. Памятники западных районов. Вып. 1.— САИ, 1966, В 3—2, с. 3—17. />Телегин Д. Я. Племена неолитической эпохи.— В кн.: История Украинской ССР. Киев, 1980. Т. 1, с. 55—61.
Хлобыстина М. Д. К социальной интерпретации археологической культуры (по материалам погребальных комплексов).— В кн.: Методологические аспекты археологических и этнографических исследований Западной Сибири. Томск, 1981, с. 105—108.
Черных Е. Н. Проявление рационального и иррационального в археологической культуре (к постановке проблемы).— СА, 1982, № 4, с. 8—20.
<< | >>
Источник: В.Ф. Генинг. АРХЕОЛОГИЯ И МЕТОДЫ ИСТОРИЧЕСКИХ РЕКОНСТРУКЦИЙ. 1985

Еще по теме О. М. КУДРЯВЦЕВА К ВОПРОСУ ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПОНЯТИЯ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВРЕМЕННОЙ СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ:

  1. А. И. ГАНЖА О ПОНЯТИИ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ 40—60-х ГОДОВ
  2. Инешин Е.М. Иркутский государственный технический университет, г Иркутск, Россия. О ПРАКТИКЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПОНЯТИЯ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕдОВАНИЯХ
  3. Н.Н.Крадин Институт истории, археологии и этнографии ДВО РАН, г.Владивосток, Россия АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРы, ЭТНИЧЕСКИЕ общности и проблема границы
  4. КУЛЬТУРА СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА И ТЕНДЕНЦИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
  5. ЛЕКЦИЯ 14. СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА И СОВРЕМЕННАЯ РОССИЯ
  6. Археологические исследования российских археологов на Карельском перешейке и в Северо-Западном Приладожье (1970-1990-е гг.)
  7. Определение простых памятников археологии.
  8. К ВОПРОСУ ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПОНЯТИЯ «ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ» (НА МАТЕРИАЛЕ РАБОТЫ Л.А. ТИХОМИРОВА «МОНАРХИЧЕСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ») К.Р. Еськевич
  9. ГЛАВА 2. СПЕЦИФИКА ИЗУЧЕНИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ДЕРЕВЯННЫХ ПРЕДМЕТОВ В ХОДЕ РАСКОПОК АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ И В ПРОЦЕССЕ КАМЕРАЛЬНЫХ РАБОТ
  10. Указатель археологических культур и этнических названи
  11. В. Е. ЕРЕМЕНКО » Археологическая карта милоградской культуры
  12. В. Ф. ГЕНИНГ ЗАМЕТКИ К ПОСТРОЕНИЮ ТЕОРИИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (АК)