<<
>>

Н.Н.Крадин Институт истории, археологии и этнографии ДВО РАН, г.Владивосток, Россия АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРы, ЭТНИЧЕСКИЕ общности и проблема границы

Понятие археологическая культура (далее АК) является одним из ключевых концептов отечественной археологии. над его разработкой трудились многие выдающиеся отечественные археологи (историографию вопроса см.: Ганжа, 1988; Кудрявцева, 1988; Клейн, 1991; Ковалевская, 1995). иногда зарубежные (в первую очередь американские) археологи пеняют на то, что российские ученые используют устаревшую чайлдовскую терминологию. однако дело не только в названии (кстати, термин АК по прежнему используется в Европе; его также нетрудно найти и в произведениях заокеанских коллег [Фаган, ДеКорс, 2007: 550]).
Можно перестать употреблять термин и заменить его чем-то более политкорректным. но менталитет так просто заменить нельзя.

Ключевой вопрос понятия АК — это его природа. существующие точки зрения можно свести в две большие группы. Первая позиция предполагает, что АК есть материальное выражение реальных общественных групп и народов. сторонников этой точки зрения есть смысл назвать онтологистами. их среди археологов подавляющее большинство. согласно другой точке зрения, АК — это аналитическая категория, предназначенная для описания типологически близких между собой групп памятников. Иными словами, это интеллектуальная абстракция, продукт мышления исследователя. В известном смысле, это «идеальный тип» в том значении, как использовал данный термин М.Вебер. Наиболее последовательно данная точка зрения была разработана в трудах Л.С.Клейна и его учеников (Клейн 1978; 1991). Сторонников этого подхода можно назвать эпистемологистами.

Для онтологистов АК соответствовала конкретным этническим общностям (для примера, см.: Генинг, 1988). Эпистемологисты занимали более осторожную позицию. Согласно эпистемологистам, прежде чем выходить на уровень исторических и этногенетических реконструкций, археологу необходимо разобраться с собственно археологическими источниковедческими вопросами. Однако ни для кого не было сомнением, что эти этнические общности существовали реально. Фактически едва ли не до конца 1960-х было принято считать, что этнические коллективы являются объективным отражением культурных норм языка, традиций, происхождения, занимаемых территорий. Этническая принадлежность считалась имманентной характеристикой.

С тех пор многое изменилось. Мы живем в другой стране. В зарубежной науке прошла постмодернистская революция. на первый план в социальных науках вышли новые темы — гендер, расы, этничность, национализм, мир- системы. Не обошли эти изменения и археологию. Указанная выше новая тематика быстро вошла в лексикон археологических публикаций (Jones, 1997; Nelson, 1997; Diaz-Andreu et all., 2005; Insoll, 2007; Kardulias, Hall, 2008 etc.). Старый добрый процессуализм (более знакомый отечественным археологам как «новая» археология) оказался в значительной мере потесненным постпроцессуализмом (Hodder, 1991). Однако отечественную археологическую науку эти изменения затронули пока очень мало.

В свете данных трансформаций вопрос о применимости археологических источников к изучению этнических процессов следует рассматривать вообще в другой плоскости. Для этого необходимо обратиться к кругу наиболее актуальных и активно обсуждаемых вопросов в современных общественных науках проблематике этничности и национализма. Эта тематика активно стала разрабатываться с начала 1980-х гг. Интерес к ней были спровоцирован следствием глобализационных процессов.

Наиболее важную роль в осмыслении национализма сыграли работы Э. Геллнера, Э. Хоббсбаума, Б. Андерсона. Особенное место в оценке археологических и исторических процессов занимает книга британского антрополога Б. Андерсона «Воображаемые сообщества» (2001).

Согласно Андерсону формирование наций не было обусловлено естественными демографическими и этногенетическими процессами. Нация — это идеологически сконструированное сообщество. На закате средневековья наций не существовало. Существовали, в основном, монархии, в которые в форме различных владений были включены разные народы, этнические и диалектные группы. В Европе предпосылками складывания национальных идеологий послужил кризис латыни и книгопечатание на национальных языках. Это способствовало к формированию общегосударственных языков и увеличению дистанции между разными народами. Далее введение школьного образования на местных языках, пропаганда, милитаризм, переписывание истории привели к тому, что постепенно из воображаемых этнических сообществ появились реальные национальные государства.

В Новом Свете национализм возник как следствие политической мобилизации масс местными лидерами и борьбы за независимость против Испанской короны. В результате из вчерашних переселенцев из Европы, насильно вывезенного из Африки негритянского населения и коренных американских жителей сформировались аргентинцы, боливийцы, бразильцы, мексиканцы, уругвайцы и т.д. Можно представить, сколько сложностей у археологов, которые занимаются изучением материальной культуры эпохи колониализма (Voss, 2008). Впрочем, их коллегам, занимающимся дописьменными культурами, едва ли проще.

Работа Андерсона стала предметом бурных дискуссий и явилась основой для формирования такого направления как конструктивизм. Становление конструктивизма подтолкнуло к мобилизации противников этой точки зрения, которые считают, что нации сформировались из реально существующих народов. Это направление назывется примордиализмом. Нетрудно заметить, что здесь можно проследить известное сходство с двумя противоположными точками зрения на природу АК и соотношение АК и так называемых этносов.

Для историков и археологов конструктивизм значим тем, что он раскрывает одно существенное заблуждение. Люди начинают принимать за реальность схемы, которые были созданы для описания реальности. Отсюда следует важный вывод, который необходимо помнить в ходе любого археологического и/или исторического исследования. Любые этнонимы представляют собой конструкты. Эти конструкты были созданы современниками для описания народов в соответствии с их собственными представлениями.

В качестве примера можно сослаться на правила представления кочевых народов в китайских летописях (Крадин, 2002; Di Cosmo, 2002). Китай представлялся ханьцам «Срединным государством», центром мироздания, окруженным со всех сторон варварскими народами. Недобродетельные кочевники, не обладающие качествами благородного человека (цзюньцзы), это силы Тьмы — инь. В китайской астрологической системе им даже была отведена планета Меркурий (чэнь-син), которая ассоциировалась с севером, зимой, с военными действиями. Номады предстают в описаниях китайских хронистов неотесанными и жадными варварами, имеющими «лицо человека и сердце дикого зверя». Они едят сырое мясо и с пренебрежением относятся к старикам, не заплетают волосы по китайскому обычаю и запахивают халаты на противоположную сторону. Наконец, они женятся даже на своих собственных матерях (!) и вдовах братьев.

Конструктами являются не только этнонимы, но и выделяемые археологами АК.

Археолог не столько выделяет границы АК, сколько создает их. После этого он сам и его коллеги начинают верить в реальность, объективность выделенной культуры. Следующим шагом обычно является наделение АК чертами этнической группы. Границы наносятся на карты. Так создаются народы. Среди археологов широко распространено мнение, что каждый настоящий археолог в своей жизни должен открыть АК. Для некоторых открытые (точнее созданные) АК становятся знаменем всей жизни. Если с течением времени накапливается новый материал, позволяющий сконструировать другие, более корректные на данный момент аналитические категории, они ревностно встают на стражу утвержденных раз и навсегда принципов. Другие, дабы закрепиться на археологическом пространстве, находят свой памятник, объявляют его отдельной культурой и таким образом легитимизируют профессиональную идентичность.

обычно среди наиболее важных признаков народа называют территорию, язык, схожие обычаи и культуру. однако в конце 1960-х гг. норвежский антрополог Ф. Барт высказал точку зрения, согласно которой этничность имеет ситуационный характер. только в очень редком случае антрополог имеет дело с изолированной группой (условно говоря, «племенем на острове»). в реальности любая группа связана различными социальными отношениями с другими коллективами. При этом не различия между группами ведут к установлению границ, а создание границ устанавливает различия. «Между этническими единицами также поддерживаются границы, а следовательно, можно определить природу непрерывности и сохранности таких единиц. этнические границы поддерживаются с помощью ограниченного набора культурных признаков. Поэтому устойчивость этнических единиц зависит от устойчивости этих культурных различий» (Барт, 2006: 48).

иными словами, этническая идентичность непостоянна и зависит от наличия или отсутствия культурной границы с соседней этнической группой. различные отличительные маркеры, которые приписывают той или иной этнической группе (одежда, язык, обычаи и т.д.), в одних ситуациях могут послужить символами идентичности, в других случаях их значимость может быть не настолько велика. так, саамы арктического побережья норвегии по своей культуре практически ничем не отличаются от норвежцев. занимаются теми же видами хозяйственной деятельности, носят ту же одежду, живут в таких же домах, даже публично говорят на диалекте норвежского языка. их идентичность имеет скрытый характер, что обусловлено наличием негативных этнических стереотипов восприятия саамов со стороны титульной нации — норвежцев (Эйдхейм, 2006: 51-52). По этой причине бессмысленно пытаться установить этническую принадлежность группы на основе разделяемых ей культурных признаков.

Казалось бы, если невозможно выявить особые этнические черты отдельных групп, то с археологическими интерпретациями ситуация просто безнадежна. однако это далеко не так. там где есть границы, маркерами границы могут выступать различные культурные символы, символизирующие принадлежность к группе (Ми11ег-8сЬееззе1, Бшше1з1ег, 2006; Сш!а, 2007). однако вероятность их актуализации ситуативна и может зависеть от самых разнообразных факторов. Причем это не значит, что символика идентичности и ее проявление в археологических источниках не поддается осмыслению. Это задача конкретно-исторических интерпретаций, наличия репрезентативных категорий источников и исследовательской удачи.

Литература

Андерсон Б. воображаемые сообщества. размышления об истоках и распространении национализма. — М.: КАнон-пресс-Ц, 2001.

Ганжа А.И. историография проблемы «археологической культуры» в отечественной науке: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. — Казань, 1988.

Генинг В.Ф. Этническая история Западного Приуралья на рубеже нашей эры (пьяноборская эпоха III в. до н.э. — II в. н.э.). — М.: наука, 1988.

Клейн Л.С. Археологические источники. — Л.: изд-во ЛГУ, 1978.

Клейн Л.С. Археологическая типология. — Л.: Ан сср, 1991.

Ковалевская В.Б. Археологическая культура — практика, теория, компьютер. — М.: изд-во нПБо «Фонд археологии», 1995.

Крадин Н.Н. империя Хунну. — 2-е изд. — М.: Логос, 2002.

Кудрявцева О.М. Проблема выделения археологических культур: (на примере археологических культур эпохи бронзы юга Восточной Европы): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. — М., 1988.

Фаган Б., ДеКорс К. Археология. В начале. — М.: Тохносфера, 2007.

Эйдхейм Х. Когда этническая идентичность становится социальным сиг- матом? Этнические группы и социальные границы / Отв. ред. Ф. Барт. — М.:

2006.

Baxter J.E. The Archaeology of Childhood: Children, Gender, and Material Culture. — Oxford etc.: Altamira Press, 2005.

Curta F. Some remarks on ethnicity in medieval archaeology. // Early Medieval Europe — 2007. — 15(2). — р. 159-185.

Diaz-Andreu M., S. Lucy, S. Babic, and D. N. Edwards (eds.). The Archaeology of Identity: Approaches to Gender, Age, Status, Ethnicity, and Religion. New York: Routledge, 2005.

Di Cosmo N. Ancient China and Its Enemies: The Rise of Nomadic Power in East Asia. — Cambridge: Cambridge University Press, 2002.

Hodder I. Reading the Past. 2nd. Ed. — Cambridge: Cambridge University Press, 1991.

Insoll T. (ed.) The Archaeology of Identities: A Reader. — New York: Routledge, 2007.

Jones S. The Archaeology of Ethnicity. — London: Routledge, 1997.

Kardulias N., Hall T. Archaeology and world-systems analysis. // World Archaeology — 2008. — 40(4). — р. 572 583.

Muller-Scheessel N., Burmeister S. Soziale Gruppen — kulturelle Grenzen: Die Interpretation sozialer Identitaten in der Prahistorischen Archaologie. Munchen etc.: Waxmann Munster, 2006.

Nelson S. Gender in Archaeology: Analyzing Power and Prestige. — London etc.: AltaMira, 1997.

Voss B. The archaeology of ethnogenesis: race and sexuality in colonial San Francisco. — Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 2008.

 

<< | >>
Источник: А.В. Харинский. Социогенез в Северной Азии: материалы 3-й научно-практической конференции (Иркутск, 29 марта — 1 апреля, 2009 г.) — иркутск: изд-во ирГту. — 241 с     . 2009

Еще по теме Н.Н.Крадин Институт истории, археологии и этнографии ДВО РАН, г.Владивосток, Россия АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРы, ЭТНИЧЕСКИЕ общности и проблема границы:

  1. Н.А. Клюев, Я.Е. Пискарева Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, Владивосток, Россия ОТКРЫТИЕ РИТУАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА В ПРИМОРЬЕ
  2. А.В. Гарковик Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, г. Владивосток, Россия НЕУТИЛИТАРНЫЕ АРТЕФАКТЫ В КОМПЛЕКСАХ ПОЗДНЕГО НЕОЛИТА — РАННЕГО ПАЛЕОМЕТАЛЛА ПРИМОРЬЯ И ИХ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ РЕКОНСТРУКЦИИ ДРЕВНИХ СОЦИУМОВ
  3. П.В. Мартынов Институт археологии и этнографии СО РАН, г. Новосибирск, Россия НЕОЛИТ ТИБЕТА: ОСОБЕННОСТИ ГЕНЕЗИСА И ЭВОЛЮЦИИ КУЛЬТУР
  4. А.В. Табарев Институт археологии и этнографии СО РАН, г. Новосибирск, Россия СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ И ЗАСЕЛЕНИЕ АМЕРИКАНСКОГО КОНТИНЕНТА: СОВРЕМЕННОЕ состояние проблемы и новые подходы
  5. А.А. Кубан Институт археологии и этнографии, г. Новосибирск, Россия ПРЕСТИЖНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ДРЕВНИХ СООБЩЕСТВ СЕВЕРНОЙ АЗИИ И ТИХООКЕАНСКОГО БАССЕЙНА
  6. Б.Б. дашибалов Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, г.Улан-Удэ, Россия КУЛЬТУРА ХОРИ (КУРыКАН) И ХУННУ: К ВОПРОСУ О дунхусских корнях
  7. Инешин Е.М. Иркутский государственный технический университет, г Иркутск, Россия. О ПРАКТИКЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПОНЯТИЯ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕдОВАНИЯХ
  8. А. И. ГАНЖА О ПОНЯТИИ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ 40—60-х ГОДОВ
  9. Керейтов, P. X.. Ногайцы. Особенности этнической истории и бытовой культуры : монография /науч. ред. Ю. Ю. Клычников ; Карачаево-Черкесский институт гуманитарных исследований. - Ставрополь : Сервисшкола, 2009
  10. О. М. КУДРЯВЦЕВА К ВОПРОСУ ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПОНЯТИЯ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВРЕМЕННОЙ СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ
  11. Указатель археологических культур и этнических названи
  12. О.И. Горюнова, А.Г. Новиков Иркутская лаборатория археологии и палеоэкологии ИАЭТ СО РАН — ИГУ; 2Иркутский государственный университет, г.Иркутск, Россия ОБРАЗ ЗМЕИ В ИЗОБРАЖЕНИЯХ БРОНЗОВОГО ВЕКА ПРИБАЙКАЛЬЯ
  13. С.В.Данилов Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, г.Улан-Удэ, Россия СТАЦИОНАРНЫЕ ГОРОДИЩА И ПОСЕЛЕНИЯ ХУННУ (К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ ПОСЕЛЕНЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ)
  14. Е.М.данченко Омский государственный педагогический университет, Г. Омск, Россия. ОБ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ
  15. А.А. Тишкин, В.В. Горбунов, Н.Н. Серегин Алтайский государственный университет, г.Барнаул, Россия МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ЗЕРКАЛА КАК ПОКАЗАТЕЛИ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР АЛТАЯ ПОЗДНЕЙ ДРЕВНОСТИ И СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (ХРОНОЛОГИЯ И ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ КОНТАКТЫ)1