<<
>>

Возрастные группы строительной древесины

Важность проблемы возрастных групп древесины при дендроанализе достаточно очевидна. Поэтому при изучении восточноевропейской средневековой древесины в лаборатории ИА РАН, например, регулярно ведется общий учет возрастного распределения образцов.

Все они подразделяются на шесть возрастных групп: 1) возраст дерева до ‘50 лет, 2) 51 — 100, 3) 101 — 150, 4) 151 — 200, 5) 201 — 250 и 6) свыше 250 лет. Распределение образцов по этим группам в определенной мере коррелирует с локализацией памятников, социальной значимостью и функцией городов и поселков или же их различными типами.

Обращаясь к коллекциям археологической древесины, имеющим не менее 100 образцов — а таких оказалось 22 — удалось установить, что дерево 1 возрастной группы в целом преобладает, хотя ее доля сильно

колеблется, представляя от 17 до 81% всех изученных стволов. Различаются и показатели группы молодого дерева для каждого из трех основных географических регионов Восточной Европы — западного, северо- западного и северного (Черных Н. Б. 1972, е. 96). В западных областях изучаемой территории (Белоруссия, Прибалтика) обнаруживается самое большое количество молодой по возрасту древесины от 26 до 81%, а в среднем — около 60 %. По мере продвижения на север и восток ее доля постепенно уменьшается и возрастает доля более старших групп дерева. Памятники северо-западных областей содержат образцы молодой древесины уже в пределах 32—77%, а п среднем около 52%. В северной группе восточноевропейских памятников дерево 1 возрастной группы насчитывает от 31 до 59% (в среднем около 45%).

Намечается достаточно очевидная связь возрастного состава строительной древесины с некоторыми группами поселений. Например, в крупных городах — политических центрах княжеств — Новгороде, Пскове, Твери, Смоленске, Полоцке, Витебске, Белоозере, — дерево первой и наиболее молодой возрастной категории составляет 47% всех срубленных стволов.

В более мелких торгово-ремесленные центрах — Торопце, Мсти- славле, Берестье, Тарту, Торжке, Русе, Ладоге — доля молодых стволов увеличивается до 60%. Еще большей — до 64% — она оказывается среди построек сравнительно небольших поселений IX—X вв.: Арайшу, Рюрикова городища, Староладожского (Земляного) городища. И наконец, совершенно иной предстает картина и средневековых крепостных и монастырских комплексах XIV—XVII вв. — Орешке, Кореле, Ивангоро- де, Кирилло-Белозерском монастыре: процент молодого дерева, использовавшегося для рядовых строений этих памятников резко падает до 27%.

Употребление дерева различного возраста может быть поставлено в связь не только с региональной принадлежностью памятника или его типом, но и сопоставлено с определенным хронологическим периодом. Нами изучались материалы западного и северо-западного регионов Восточной Европы, поскольку и количество образцов и число поселений из этих областей наиболее представительно. Целью сопоставлений было изучение динамики в использовании строительного дерева по определенным хронологическим периодам.

Гистограммы распределения строительного дерева по возрастным группам с VIII по XVI вв. (рис. 2) показывают, что подобные материалы практически отсутствуют в XI веке. Возможно, это объяснятся тем, что в верхних слоях ранних (догородских) поселений пригодного для дендроанализа дерева практически нет, а в нижних горизонтах древнерусских

По вертикальной оси — количество образцов.

По горизонтальной оси — возраст стволов: а — до 50 лет, b — 51—100, с — 101—150, d — 151—200, е — 201—250, f — более 250 лет.

городов оно еще не появляется в достаточном для исследования количестве. Исключение составляет лишь Новгород, однако даже здесь в материалах Ильинского и Кировского раскопов, которые обрабатывались нами, дерева из построек XI в.

также почти нет.

Гистограммы показывают, что в обоих :mix регионах на протяжении VIII—X вв. традиция заготовки бревен для построек складывается одинаково. В основном рубился лес первых трех возрастных категорий при явном количественном преобладании первой. Но уже с XII века единообразие картины нарушается. В городах западного региона подмеченная традиция сохраняется, тогда как на Северо-западе Восточной Европы начинают употреблять для строительства более старые деревья. Только с XV в. в городах запада также гораздо чаще идет в дело многолетняя древесина, и таким образом, картина использования строительного дерева в обоих регионах вновь приобретает черты сходства.

Комментировать эти наблюдения достаточно сложно, хотя они и представляют несомненный интерес. Не исключено, что основная причина

подмеченной динамики коренится в системе организации строительного дела в разные периоды истории — от VIII до XVI—XVII веков. Вполне вероятно, что для ранних поселений VIII—IX вв. заготовка строительного дерева велась лишь в окрестных лесах, причем вырубалась вся или почти вся пригодная для строительства древесина. В последующие времена в связи с активизацией городской жизни и ростом городов, а также истощением лесных ресурсов в ближайших окрестностях крупных населенных нунктов потребовалась уже иная организация строительного дела. Это, скорее всего, вело к увеличению спроса на более качественную древесину. Кстати, сходные наблюдения были сделаны Т. Бартолином при изучении дерева построек средневекового Лунда для периода 1000—1200 годов (Bartholin Т. 1978).

Проблема последнего или «внешнего» кольца

Сохранность археологической древесины и ее структуры зависит, как мы уже говорили, от био-геохимических условий слоя, в котором она залегала в течение сотен, а то и тысяч лет. К заметным искажениям бревен могли приводить не только плотницкая обработка их в древности, но и деформация в процессе пребывания в земле. Позднейшие нарушения и искажения древесных структур могут являться результатом неправильного хранения образцов.

При естественной деформации бревна чаще всего повреждается заболонь или наружная часть ствола. При этом в большей или меньшей степени нарушенными оказываются внешние кольца — особо важные при дендрохронологическом исследовании. Иногда они гибнут при обработке ствола в процессе строительных работ, скажем, при подтескс его на брус или распиловке на доски.

Б. Баннистер, например, предлагает три способа выявления наружных колец. Первый состоит в обнаружении на поверхности ствола (в нашем случае образца дерева) коры или ее клеток. Он считает, внешнее кольцо последним, если на протяжении всей окружности среза оно не имеет никаких повреждений. Другой способ состоит в поиске на внешней поверхности бревна следов жучков-короедов, которые паразитируют только на стволах уже мертвых деревьев. Их присутствие свидетельствует о том, что прошел по крайней мере год после того, как дерево было повалено и за это время личинки успели достичь определенной стадии развития. В-третьих, о наличии внешнего кольца может свидетельствовать особая структура и окраска наружных частей ствола, появляющаяся в том случае, если ошкуренные бревна быстро шли в строительство; тог

да на них активно воздействуют воздух, атмосферные осадки, дымы и т. д. (Bannister В. 1962).

Если присутствие внешнего кольца не вызывает сомнений, то дата рубки ствола может быть установлена в пределах одного года: от весны года «X» до весны года «Х+1», поскольку вегетационный период деревьев начинается с ранней весны и заканчивается ранней осенью того же года. Подобный способ определения года рубки по классификации Д. Эпштейна, М. Бейли и X. Эггера (Eckslein D., Baillie М., Egger Н. 1984) именуется типом А. Однако порой проводится датировка и более узким отрезком времени (тип А-1). Это становится возможным в том случае, когда наружное кольцо сформировалось не полностью, т. е. отсутствует слой поздней (летней) древесины.

Для дуба, например, достаточно выявить слой ранних сосудов, чтобы сделать вывод о том, что дерево было срублено и определенные месяцы. Так, Б. Беккер (Becker В. 1983) установил, что дубовые бревна колодца в Шмидене близ Штутгарта были срублены в мае-июне 1231 г. до н. э.

В тех случаях, когда заболонь на стволе разрушена частично или даже полностью, западноевропейскими учеными разработана специальная система расчета числа утерянных колец, правда, применимая только к дубу (т. н. типы В-D для определения последнего кольца и даты гибели дерева). Для подсчетов к границе ядра и заболони у стволов с возрастом не менее 100 лет прибавляются 20—25 колец. Для хвойных пород в случаях разрушения заболонных частей ствола устанавливается дата последнего из сохранившихся колец, которая и является «terminus post queim.

<< | >>
Источник: Н. Б. ЧЕРНЫX. Дендрохронология и археология. 1996

Еще по теме Возрастные группы строительной древесины:

  1. Революция
  2. Возрастные группы строительной древесины
  3. Принципы построения дсидрошкал
  4. Синхронизация кривых и формирование дендрошкал
  5. Даты построек
  6. Орешек
  7. Ладога
  8. Торжок
  9. Витебск
  10. Глава 16 КЛАССИФИКАЦИЯ ВИДОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  11. Глава 7а Дж.-К. Дэвис РЕЛИГИЯ И ГОСУДАРСТВО
  12. 1.5.6 Критерии оценки изменения природной среды
  13. 6.2. Тексты и материалы отдельных расследований, подготовленных по проекту «Развитие журналистского расследования в СМИ Кыргызстана». Обобщенный контент-анализ выполненных работ.
  14. 3.2. ПРИРОДНО-РЕСУРСНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
  15. БИБЛИОГРАФИЯ