<<
>>

Златом кипящая мягкая рухлядь (Судьб

Мангазеи)

«Лета 7105 (1597) году Юрье Долгушин устьцылемец, да литовский полоненик, да Смирной линежанин лавелец первые Мунга- зею проведали Надым реку, а на другой год Таз реку.

А воевода первый в Мунгазеи Мирон Шоховской».

Это летописное свидетельство совершенно не соответствует действительности, ибо еще в конце XV века новгородский безымянный книжник писал в сказании «О человецех незнаемых в Восточной стране»: «На Восточной стране, за Югорскую землею над морем живут люди самоеды, зовомые Малгонзеи». Более того, русские промышленники освоили этот район столь основательно, что пушной промысел там стал малоприбыльным. Требовался опорный пункт для дальнейшего освоения Сибири и уничтожения в ней всякого ценного зверя.

Назначенный воеводой в 1600 году Мирон Шаховской отправился из Тобольска на кочах, однако, попав в бурю, потерял все суда. Тогда он продолжил путь по земле, но на Пуре на него напала «пуровская и енисейская самоядь», в результате чего часть стрельцов погибла, а сам Шаховской был ранен. Существует версия, что этой операцией руководили и оплатили ее русские промысловики, не желавшие появления в Мангазейском уезде официальных лиц, которые наверняка стали бы мешать им обворовывать казну. Дальнейшая судьба его отряда долгое время была неизвестна, поэтому первыми воеводами, посланными на выручку Шоховского и построившими Мангазею, считались Василий Масальский и Савлук Пушкин. Однако дендрологический анализ самых ранних венцов срубов показал, что спилены они в 1600 году, а положены весной 1601, то есть до прибытия подмоги. Следовательно, первым воеводой Мангазеи, начавшим строительство острога, был Шоховской, вскоре, вероятно, от ран умерший.

В 1607 году тут уже была крепость, кремль. Тогда же возник и посад.

Царский наказ предписывал новым воеводам пригласить в острог лучших самоедов и сказать им жалованное слово:

«Прежде приходили к ним в Мангазею и Енесею вымичи, пу- стозерцы и многих государевых городов торговые люди, дань с них воровством брали на себя, а сказывали на государя.

Обиды, насильства и продажи от них были им велики, а теперь государь поставил в их земле острог от торговых людей беречь, чтобы они жили в тишине и покое и ясак платили в казну без ослушанья. Велено также было послать служилых людей, переписать самоедов и взять в острог заложников. Сюда же собрать торговых и промышленных людей и объявить им, чтоб не смели торговать заповедными товарами — панцирями, шеломами,

alt="" />

копьями, саблями, топорами, ножами и вином, а другим торговать вольно, платя десятину в казну».

По «Росписному списку 1625 года» город Мангазея снаружи имел такой вид. С приезда — в стене башня Спасская, проезжая, четырехугольная, а под ней двое ворот; башня Успенская, угловая от речки Остеровки; башня Ратиловская, угловая; башня Давыдовская, от реки Таз угловая, четырехугольная, и башня Зубцовская. Городские стены по 1,5 сажени (3,2 метра), вокруг города — 131 сажень (240 метров). Внутри острога находились две церкви — Троицкая и Успенская, — воеводский двор, съезжая изба, таможня, гостинный двор, торговая баня, амбары и лавки, тюрьма и избы населения. Постоянно ппоживающих в то время было около 100 человек, зато временно — промышленных и торговых — до 1000. «Женок беспутных» и опустившихся ярыжек-пропойц никто не считал.

Все время между острогом и посадом шла необъявленная война, сменявшиеся воеводы и городские головы не уставали жаловаться друг на друга царю. Например, воевода Жеребцов писал на голову Курдюка Давыдова: «Стрельцы и козаки проигрались зернью донага, а Курдюк де сам скупщичает, дает зерн- щикам стрельцам и козакам деньги... Говорил ему в розряде, и при служилых людях, и при целовальниках, что он, Курдюк, так делает не гораздо, что служивым людям дает деньги в рост, и служилые люди от него проигрались донага». Наконец, bg время воеводства Кокорева и Палицына, который поддержал посад, дело дошло до пушечной пальбы между воеводами.

Невозможно подсчитать количество ясачного инородного населения в мангазейском уезде.

Воеводы отписывали в Москву, что здесь «люди кочевые и не сидячие, а живут, переходя с места на место и с реки на реку». Но из того, что, скажем, род Кислой Шапки (11 человек) платил 21 соболя, видно: мангазей- цы отдавали соболей гораздо меньше, чем ясачные люди других сибирских уездов: везде полагался минимум 5 соболей с человека, а иные платили и пс 10 и по 12 Притом мангазейс- кие чиновники инородцы хотя и платили ясак за аманатов (заложников), но в то же время получали государево жалованье — олово и одекуй, и если этого жалованья, отписывали воеводы, «дать им слишка, то ясака они принесут больше, а без жалованья платят мало, а иные и совсем ничего не дают». «Когда же приходят к зимовьям, то бросают ясак через окно в избу и чрез

окно же ясачные сборщики отдаривают инородцев одекуем, оловом и хлебом. Мангазейские инородцы боятся входить в избы, чтобы ясачные сборщики не захватили их в аманаты, а сами не выходят к ним из изб, опасаясь от них смертных убийств, и потому сидят с аманатами, запершись».

Кормили аманатов отчасти хлебом, а большей частью падалью и собачьим кормом «юколой», состоящей из сушеной перегнившей рыбы, «подаваемой» в полужидком виде. То же «кушанье» из мяса называлось «порса».

Хотя пища эта и не роскошная, но ценилась довольно дорого: пуд порсы стоил рубль.

Цифры ясачного сбора показывают, что иногородцы мангь- зейские доставляли в государеву казну значительный доход: таких сборов мягкой рухляди (пушнины) не было ни в одном сибирском городе. Но были и другие разнообразные доходы, собираемые с торговых и промышленных людишек, — городовые, чрезвычайные и десятинные.

Самой выгодной статьей денежных доходов, как и позсюду в государстве, была продажа вина и медовухи До 1620 года продажа эта в Мангазее была вольная, ею занимались все, даже воеводы, и сильно наживались. Но 1620 году на эту продажу обратил внимание тобольский воевода князь Иван Куракин и сделал донос в Москву:

«Сказывали служилые люди, которые бывали в Мангазее, что Иван Биркин посылал в Турухань на продажу свое вино и мед и взял за то больше восьми тысяч рублев... Если продавать там (в Мангазее) по 15 рублей ведро, то 150 ведер будет 2250 рублей, а прибыли — 2070 рублей А если продавать вино и мед на мягкую рухлядь, то можно ожидать прибыли вдвое».

Московское правительство немедленно запретило торговлю и открыло государев кабак

Чтобы представить, о каких суммах идет речь и почему Ман- газея называлась златокипящей, приведем лишь пример некоего Ивана Афанасьева. В 1623 году он «угонял» двух черных лисиц — одну в 30 рублей, другую в 80 рублей Даже если допустить, что Афанасьев — голь перекатная, то на эти деньги на Руси он мог купить: 20 десятин земли (20 р ), прекрасный дом (10 р.), 5 лошадей (Юр), десять коров (15 р.), 70 овец (20 р.), полсотни птицы (3 р.) — полное богатое хозяйство, И у него б еще осталось про «черный» день.

Тот же тобольский воевода Куракин устроил еще одну бучу, отписав кдерю, «что торговые и промышленные люди ходят Корчагин от Архангельска на Карскую губу и на волок в Мангазею и что немцы нанимали русских людей, чтобы их от Архангельского города провели в Мангазею», Куракин высказал опасения, что он ым путем могут воспользоваться немцы для торговли с сибир- скими инородцами, так как уже были с их стороны попытки. «А по здешнему, государь, по сибирскому смотря делу, некоторые оamp;ычаи нем мам в Мангазею торговать ездити позволить не можно. Да и не токмо им ездити, и русским людям морем в Мангазею от Архангельского города ездить не велеть, чтоб, на них склотря, немцы дороги не узнали и, приехав бы, воинские мно- п/ше люди сибирским городам какие порухи не учинили».

Теторговые люди, которые рассказали Куракину о попытках немцев, и не подозревали, что эти рассказы принесут им же великое горе и великие убытка. Перепуганное правительство под страхом опалы и казни запретило морской путь в Мангазею, а на друго м пути — на волоке между реками Мутной и Зеленой — велено было поставить острог-таможню. Одного из разсказчи- ков, Еремку Савина, даже велено «зато бити нещадно, чтоб, на то смотря, иным было неповадно воровством смуту сеять».

В конечном счете эти меры явились гибельными для Мангазеи, так как торговым и промышленным людям были отрезаны все пути для контрабанды.

Однако торговых людей ждал еще один удар. Новое таможенное правило предписывало головам: «Буде мягкая рухлядь у людей ее ыше ста рублей сорок соболей, то такую ценную рух- лядь отбирать на государя, а владельцам выдавать из казны деньги за вычетом десятой пошлины». На Руси та же «рухлядь» стоила куда как дороже, поэтому промышленные и торговые люди пришли в ужас, узнав о распоряжении 1621 года. По упомянуто му правилу можно было провозить сорок соболей в Л 00 рублей, но если сорок стоят 101 рубль, то весь ценный товар надо отдавать в казну. Нет нужды объяснять, кто выиграл от этого: таможенные головы и целовальники. Тут без серьезных подарков и подношений обойтись уже было нельзя.

И вое-таки Мангазея еще оставалась золотым дном не только для государевой казны, но и для простых людишек. Контингент последних был представлен жителями практически всех губерний. Из таможенной книги 1641 года видно, что через Ман-

газею в июне и июле проехали на Русь 247 человек: пинежан — 62, устюжан — 44, важенян — 21, сольвычегодцев — 17, ме- зенцев — 7, вологжан — 5, усольцев — 6, двинян — 4, гостиной московской сотни — 4, патриарших крестьян —* 2, Сергиева монастыря — 2, тюменцев — 3, тобольчан — 6 и т.д.

Как велики были денежные суммы, посылаемые торгово1ми людьми с доверенными лицами для закупки шкур пушных зверей? В 1637 году Надейка Свешников послал в Мангазею приказчика с тремя людьми и дал им 5500 рублей, В следующем году он уже бил челом государю, что посланный приказчик помер, а люди его живут в Сибири на Лене, «проживают и пропивают тут живот мой». Указанная сумма свидетельствует об очень серьезных оборотах. И это не удивительно. Ведь за год в среднем через Мангазею проходило от 100 до 150 тысяч шкур мягкой рухляди: соболей, песцов, лисиц, бобров...

К концу цаствования Михаила город Мангазея стал приходить в упадок. Еще в 1627 году торговые и промышленные люди сообщали, что вокруг Мангазейского города, Туруханс- кого зимовья, вверх по Енесею и внизу Нижней Тунгуски соболи и бобры «опромышлялись», и они, люди, начали ходить в верхние места Тунгуски, где соболи добры и всякого зверя много. Выходит, первой причиной упадка Мангазеи было оскудение того богатства, которым прежде славился уезд. Вторая — жестокая таможенная власть и сопряженные с ней неизбежные и неокупаемые взятки и поборы. О третьей читаем в одной из челобитных: ясачные люди тунгусы на промыслах и в лесах и в зимовьях промышленников «убивают, мучат, жгут, отнимают хлебные запасы, всякие промышленные орудия, соболь и платье». В 1642 году тунгусы убили 20 незваных охотников, в 1643 — 35, а в некоторые годы убивали по 100 и более. В 1642 году кочи, прибывшие с моря, замерзли в реке Таз, и русским людям пришлось побросать свои товары, и от того торги и промыслы принесли только убыток.

Наконец, и стечение обстоятельств сыграло определенную роль. С 1641 по 1644 год в город не пришло ни одного коча с хлебом: все были разбиты в Обской губе штормами. В Манга- зее настал великий голод, жители питались «собачьим кость- ем». В довершении ко всему в 1643 году город почти весь выгорел: воеводский двор, государевы амбары, съезжая изба, частично — городские стены и посад.

Воеводам был послан наказ: немедленно отстраивать острог, — а в ответ поступила челобитная: »Нам, хололям твоим, острог ставить на горелом месте некем: нас в Мангазее служилых людишек всего 94 человека, да из них 70 посылаются на государевы годовые, двухгодовые и трехгодовые службы по ясачным зимовьям и с ясаком в Москву, 10 человек сидят в тюрьме (горсд сгорел, тюрьма не сгорела!), и остается в Мангазе! ском городе для бережения государевой казны всего 14 человек. На твои государевы службы поднималися, должая великими долгами. Хены и дети наши, живучи в Мангазейском городе, терпят глад, а теперь и должаться не у кого, потому что город запустел».

Собственно говоря, ‘/же с тоги времени, как иссяк источник богатства в округе, как «соболи опромышлялись», Мангазейский город опустел. Он еще мог служить как зимовье и как таможня, и для сбора ясака, но не как административный и торговый центр уезда. Эта роль должна была перейти к Туруханскому зимовью Б 1672 году по царскому приказу жители и стрелецкий гарнизон были переведены в Туруханское зимовье. На его месте возник новый город — Новая Мангазея.

И она погибла, остался Туруханск...

<< | >>
Источник: Бацалев В.В., Варакин А.С.. Тайны великих раскопок. 2006

Еще по теме Златом кипящая мягкая рухлядь (Судьб:

  1. Судьба Церкви - судьба народа
  2. А. И. Кузнецова Представления о СУДЬБЕ в традиционных культурах Сибири: ЖЕНСКИЕ ОБРАЗЫ, ОЛИЦЕТВОРЯЮЩИЕ СУДЬБУ (НА ПРИМЕРЕ ОБСКО-УГОРСКИХ И САМОДИЙСКИХ КУЛЬТУР
  3. «ЖЕСТКАЯ» И «МЯГКАЯ» ПРОДАЖА
  4. 4.1 Е#x2011;6 – МЯГКАЯ ПОСАДКА
  5. Мягкая война с бедностью
  6. Глава 8 Мягкая сила Американцы азиатского происхождения и идеал экстраверта
  7. А.В. Мартынов. "Исповедимый путь", Издательство: Прометей, 1989 г. Мягкая обложка, 168 стр., 1989
  8. Жесткая демократия — мягкая демократия
  9. СУДЬБА
  10. Тема 8 ЧЕЛОВЕК И ЕГО СУДЬБА
  11. Судьба как жизнь
  12. ЖЕСТОКАЯ СУДЬБА