<<
>>

Факты и легенды в совокупном изложении

Хотя во многое из того, что Геродот рассказывает об истории Мидийского царства, невозможно поверить, некоторые его сообщения, несомненно, соответствуют действительности и, более того, могут считаться «истинными» в терминах долгосрочных исторических процессов.

Последние часто отражаются в легендах и национальных эпосах.

Нужно признать, что наши вавилонские клинописные источники не подтверждают существования у мидийцев в конце VII — начале VI в. до н. э. патрилинейной (т. е. определяемой по мужской линии) царской династии. Как бы то ни было, эти тексты говорят лишь об одном «царе мидийцев», или «царе [народа] умман-манда», — именно так величаются Ки- аксар и Астиаг. На этой основе мы можем допустить значительную степень объединения у мидийцев при последнем царе, имея в виду также и то, что для приведения персов к полному господству в западном Иране Кир, по всей видимости, должен был победить лишь одного царя и захватить лишь одну столицу. Почт определенно можно сказать, что и Ки- аксар был царем единой или конфедеративной Мидии, поскольку он повел огромную военную силу против Ниневии. Вавилоняне, разумеется, относились к нему как к полноправному партеру в конфликте с Ассирией, и мы располагаем доказательствами того, что он последовательно шел по пут установления контроля над областями северной Месопотамии, северной Сирии (где мидийцы в 610 г. до н. э. разграбили город Харран) и Анатолии (сообщается о войне мидийцев с лидийцами в 585 г. до н. э.)[62]. Совершенно очевидно, что в данном случае мы имеем дело отнюдь не с

одним из тех мелких и незначительных «царей» или ханов какого-нибудь одного мидийского племени, которые в военных реляциях Саргона П предстают характерной чертой загросского региона конца VTTT в. до н. э.[63].

Мы можем, следовательно, предполагать, что какой-то вариант мидийского объединения и более значительного мидийского могущества был создан в VH в.

до н. э., возможно, в форме вторичного государственного образования в ответ на ассирийское имперское давление[64]. Было ли это осуществлено в основном при Киаксаре во второй половине столетия или же данный процесс начался ранее, при каком-то неизвестном мидийском племенном вожде, который смог создать конфедерацию в условиях социальной и политической раздробленности конца VTH в. до н. э., сказать невозможно, учитывая состояние наших источников. Как бы то ни было, но это случилось.

В процессе выковывания в Мидии некой разновидности военного, социального и политического единства (впрочем, довольно свободного), началась также «иранизация» Загроса. Для времени, когда Кир П отобрал власть у Астата, мы не слышим ни о каких иных иранских или неиранских группах в Мидии, кроме мидийцев. В 612 г. до н. э. из всех известных народов начала I тысячелетия в наших источниках обнаруживаются только маннеи, вновь играющие роль союзников теперь уже гибнущей Ассирийской державы[65]. Как ранее отмечалось, приблизительно с 650 г. до н. э. ассирийские источники замолкают, но уже до этой даты из текстов, похоже, исчезают упоминания о некоторых известных деятелях и народах Загроса. Этнические группы вроде касситов и хурритов, а также государства, как, например, Намри, Эллипи и Парсуа, упоминаются всё реже и реже, другие же вообще не появляются в источниках со времени Ашшурбанапала. Позже, когда вавилонские тексты начинают проливать определенный свет на ситуацию конца VH в. до н. э., ни один из этих народов и ни одна из этих территорий в данных источниках уже не фигурируют. Если не считать единственного последнего упоминания о маннеях, мы теперь слышим только о мидийцах.

Этот процесс «иранизации» центральной части западного Загроса являлся живым культурным фоном мидийского национального эпоса. То, что Дейок не был мидийцем, то, что и с Фраортом дело могло обстоять точно так же, то, что скифы упоминаются как народ, сыгравший определенную роль, и то, что Фраорт представлен «завоевателем Азии» еще до его выступления против Ассирии — всё это при несколько более глубоком анализе может оказаться «историческими» фактами.

Так что мидийский логос Геродота, возможно, содержит скрытую правдивую информацию о возникновении Мидийского государства, отражая как многокультурный источник происхождения этого царства или конфедерации, так и способ, каким в VH в. до н. э. (а может быть, даже только в течение второй половины этого столетия) достаточно быстро было соткано из различных элементов цельное полотно. В конечном итоге многие неиранские элементы приняли участие в основании Мидийского государства и — мы можем это предполагать — также и мидийской культуры. Данная тема будет продолжена в гл. 2, при обсуждении ахеменидской религии, здесь же отметим, что даже и в V в. до н. э., причем в самой коренной части Персидской державы, многое из того, что в итоге стало считаться персидским, или иранским, истоки свои имело среди неиранских народов этого нагорья.

Остается отметить, что процесс мидийской унификации и «ираниза- ции» конца VII в. до н. э., видимо, до некоторой степени отразился в археологических материалах периода ЖВ Ш (ок. 800—550 гг. до н. э.)[66] [67]. Как было сказано выше, период ЖВ П характеризовался в западном Иране значительным культурным многообразием, и эта ситуация, по крайней мере частично, соответствует той картине, какую мы получаем из письменных источников, относящихся к IX в. до н. э. Совершенно иная панорама вырисовывается при изучении периода ЖВ Ш, начало которого относится приблизительно к концу ГХ, а полное развитие и максимально широкое распространение — к концу VII — началу VI в. до н. э.: культурное единство — в археологическом смысле слова — возвращается в западный Иран.

Явные изменения в керамических стилях происходят между окончанием периода ЖВ П и высшей точкой развития ЖВ Ш. Характерными для этого отрезка времени являются собрания монохромной керамики buff (buff — обозначение, указывающее на цвет гончарной продукции: имеется в виду керамика цвета буйволовой кожи, то есть светло-желтая или желтовато-коричневая. — А.3.) и красной лощеной керамики.

Гончарная продукция данных типов в большом количестве найдена на таких памятниках, как Нуш-и Джан (см.: Том иллюстраций: ил. 1—4), Баба Джан и Годин П (см.: Там же: ил. 5), которые выделяются особо из-за характерного для них широкого диапазона совершенно новых форм сосудов (так называемая поздняя западная керамика 6уфф)т.

Хотя названные поселения отличаются по функциональному назначению и лишь частично синхронны друг другу, всё же общее единообразие их гончарной традиции (а также до некоторой степени и архитектуры) поразительно. Похожие и, безусловно, родственные типы керамических изделий были найдены при раскопках северных памятников Хасанлу и

Басгам, в центральном Курдистане — в Зивии и Зендан-и Сулеймане, при обследовании местности в Махидаште, а также во многих других долинах Загроса[68]. Родственная керамика была обнаружена даже далеко на западе, а именно в восточной части центральной Анатолии[69]. Невозможно спорить с тем, что все эти керамические собрания принадлежат к одному и тому же типу, а в случае с раскопанными памятниками они даже и датируются одним временем. Тем не менее то, что мы наблюдаем, свидетельствует о значительном керамическом и, как вывод, культурном единстве на всей площади центрального и северо-западного Ирана, ибо все эти гончарные изделия определенно относятся к общей и широко распространенной традиции керамического производства и стиля[70]. В этом имевшем место в период ЖВ Ш возврате к общей относительной культурной однородности в Загросе может отражаться достижение мидийцами политического преобладания и сопутствовавшее этому процессу установление в западном Иране более централизованных и сплоченных форм политической, социальной и экономической организации[71].

В общем, о мидийской истории известно крайне мало. Многое можно реконструировать из исторической географии, кое-что — из социальной и политической истории западного Ирана первого тысячелетия до н. э., но здесь мы выходим далеко за рамки собственно истории мидийцев. Это история многих народов, культур и государственных образований, среди которых были мидийцы, некоторые персы и другие иранцы; это также и история ассирийской, вавилонской, урартской и эламской внешней агрессивной политики. Из сложной мозаики народов, держав и этнических переселений возникает первое иранское государство — Царство Мидии. Как письменные, так и археологические источники предполагают, что его фор мирование и приобретение им военного и политического статуса, превратившего страну в начале VI в. до н. э. в одну из четырех основных держав Ближнего Востока (наряду с Вавилоном, Лидией и Египтом), имело место в достаточно краткий временной промежуток — от середины до конца VH в. до н. э. Таким образом, Мидия была еще относительно молодым государством, достигшим выдающегося положения довольно быстро и относительно недавно, когда Кир завладел троном и перевел государственное управление к другой иранской группе — к персам, обитавшим в Фарсе.

<< | >>
Источник: Под ред. ДЖ. БОРДМЭНА, Н.-ДЖ.-Л. ХЭММОНДА, Д-М. ЛЬЮИСА,М. ОСТВАЛЬДА. КЕМБРИДЖСКАЯИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА ТОМ IV ПЕРСИЯ, ГРЕЦИЯ И ЗАПАДНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕОК. 525-479 ГГ. ДО И. Э.. 2011

Еще по теме Факты и легенды в совокупном изложении:

  1. Глава 8 Причины и следствия
  2. Теория литературной эволюции
  3. Очерк 5 ДИАЛЕКТИКА КАК ЛОГИКА
  4. Словарь терминов
  5. «МИР БОЖИЙ»
  6. Глава VII ОБРУЧЕНИЕ И СВАДЬБА
  7. В. Г. Сергеева ВОПРОСЫ ЗАСЕЛЕНИЯ АМЕРИКИ И ТРАНСОКЕАНСКИХ КОНТАКТОВ В ТРУДАХ ХУАНА КОМАСА
  8. Глава 9 КОГНИТИВНЫЕ МЕХАНИЗМЫ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  9. Факты и легенды в совокупном изложении
  10. Кир Великий: военная деятельность и завоевания
  11. Глава 23 ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ
  12. Эпилог
  13. АНТИЧНАЯ МЕХАНИКА
  14. 4. МАГИЯ И ОПЫТ