<<
>>

Глав а третья РАБСТВО В РЕМЕСЛЕ. ГОРОДСКИЕ ФАМИЛИИ

В первый век империи италийское ремесло достигает своего наибольшего расцвета и совершенства. Чрезвычайно дробной становится специализация ремесленников. Например, в ювелирном деле помимо золотых дел мастеров известны позолотчики, резчики гемм, кольцовщики, граверы, жемчужники, чеканщики и литейщики серебра, инкрустаторы, резчики по слоновой кости, специалисты по изготовлению глаз для статуй, шлифовальщики, золотошвеи, золототкачи, позументщики.
В текстильном производстве—шерстобиты, валяльщики шерсти, чесальщики, прядильщики и ткачи шерсти и полотна, шелковщики, красильщики, портные и швеи, специализировавшиеся на различного рода изделиях, вышивальщики. В кожевенном деле — дубильщики, скорняки, ременщики, бурдючники, сапожники, сандалыцики. В строительстве и обработке дерева помимо плотников, каменщиков и архитекторов известны корабельщики, конопатчики, кровельщики, мраморщики, среди которых выделялись скульпторы и мастера по надписям на камне, стекольщики, зеркальщики, специалисты по внутренней отделке зданий, маляры, штукатуры, рисовальщики, обжигатели извести, черепичники, кирпичники, гвоз- довщйки, клеевары, бочары, каретники, колесники, мастера по изготовлению лестниц, различных видов мебели, музыкальных инструментов, автоматов и машин. Столь же дифференцирована была металлургия, где имелись специалисты по обработке разных видов металлов — железа, меди, бронзы, свинца — и по разным -видам предметов вооружения, орудий труда, инструментов и т. п.1 Такая дробная специализация обусловливала высокую квалификацию ремесленников и ряд достижений в ремесле. По словам Сенеки, в его время появляются все новые и новые изобретения — зеркальные черепицы, подвесные трубы для передачи тепла и поддержания постоянной температуры, новый способ выдувания, особенно тонкого стекла, особо тонкая полировка мрамора и т. д.2 Правда, техническому творчеству был положен 1 Qe R°bertis.
La organizzazione e la tecnica produttiva, p. 92—101. 2 Seneca. Ep., 90. известный иредел. В этом смысле характерны два анекдота. Один о том, как Тиберий казнил изобретателя ковкого стекла, опасаясь, что конкуренции с ним не выдержат металлурги84; другой о том, как Веспасиан отказался использовать предложенную неким изобретателем машину для переноски тяжелых блоков и колонн, ссылаясь на то, что такая машина лишит заработка простой народ, занятый на строительстве85. Судя по «Соннику» Артемидора, ремесленники очень опасались остаться без работы: ряд снов он толкует как предвестие отсутствия заказов и застоя в делах (например, видеть себя во сне новорожденным, обучающимся грамоте, занимающимся упражнениями эфебов, видеть белую одежду, собак, возвращающихся с охоты)86 или, напротив, как изобилие работы (например, видеть себя во сне солдатом или человеком со многими ушами и руками)87. Правительство поэтому старалось обеспечить ремесленников работой, между прочим, и на многочисленных государственных постройках; на изобретения же, которые казались для работников невыгодными, смотрели косо. Тем не менее ремесло в это время несомненно процветало. \ Подавляющее большинство^ италийских ремесленников, известных нам по надписям,— отпущенники или свободнорожденные, но это не значит, что удельный вес рабского труда в ремесле был невелик. В книге о рабстве в эпоху республики мы уже приводили составленные Гуммерусом и Комфортом таблицы по клеймам арретинокой керамики, производство которой началось в I в. до н. э., но наибольшего развития достигло в. первые десятилетия I в. н. э. Из этих таблиц явствует, что занятые 'в производстве художественной керамики мастера — исключительно рабы. Клейма с именами рабов сплошь да рядом встречаются и на других изделиях — амфорах, черепицах, водопроводных трубах88 89 90, и у нас нет оснований полагать, что в других отраслях дело обстояло иначе. Правда, в надписях рабы-ремесленники в общем упоминаются сравнительно редко8, если не считать тех, кто работал в хозяйстве господ, а не в отдельной мастерской и о которых речь пойдет ниже.
Но, как мы ув^им в главе об от- гений, Фуск, Секунд, Тогней), рабов Кальпетана Ливиана (Кресцент, Виктор), раба Проба (Ахилл); раба Л. Эмилия Форта (Кат); рабов Л. Цейо- ния (Гилар, Эрот), на клеймах которых стоят еще два сокращенных имени, возможно их викариев; раба Госидия Геты Аполауста и его же рабов Гермерота и Патробия; рабов Бетилина Макра Лукриона и Пилада; рабов Л. Фанния Апеллы и Диодота; раба Эргилия Тита Пилада; раба Г. Эпи- дия Эрота; раба Серия Гилара Фуска; раба Апулея Гилариона Фуска; раба Серия Гилара Фирма; раба Клуэнция Амплимата Коринфа; раба М. Фуль- вия Филерота; раба Валерия Эрота; на свинцовых трубах имеются клейма рабов: Флавия Сульпициана Ницефора; Сатора, раба М. Сальвия; виликов Циннама, Кампана, Дина, Лауса, Пекулиара; Априла, раба Ти. Клавдия Секунда; рабов Комина и Евтихиана; раба Л. Целия Януария; раба Т. Геркуллея Менофила; Тирона, раба Муция; Принцепса, раба Глабриона; Эрота, раба Рутилия Фелика; Апеллеса, раба Стертиния Бассулы; на различных сосудах:' Авкта, раба П. Сертория; Фавентина, раба Л. Рубрия Феликса; Филерота, раба Катона; Антиоха, раба С. Тоссия из мастерских Теттия Бальба; Приска, раба Вибия Доната; рабов Лекания Басса Виато- ра, Аметиста, Кресцента, Пиера, Барба, Кома, Датия, Гиера, Амикла, Эвха- ра, Феликса. Сюда же можно добавить клеймо на ошейнике «Демократ, раб Л. Котты, сделал эту вещь» и клейма на каменных межевых столбах, изготовленных в мастерской Пандиона под надзором раба Мартиала (X, 8048, 29, 31, 32, 38—43, 9; 8043, 61, 72; 5080; IX, 6078, 35; 6079, 44; 6079, 27, 28, 43; XIV, 2838; IX, 6079, 11, 44, 43; XI, 6689, 10, 12, 68, 70, 77, 83, 96, 124, 154, 160, 195, 208, 233; 6091, 10, 11, 19, 22, 26; 6695, 40; V, 8112, 37, 41; А. е., 1911, № 31; 1952, № 142). 8 В Путеолах Анцей раб Гилариона, и Ономаст, цирульники (ClL, X, 1963, 1964), в Капуе Евтих, турарий (X, 3966), в Кайатии Госпид, раб Антии, архитектор (X, 4587), IBO Флоренции Адиект раб-инститор, парфюмер (XI, 11J621), в Урвине Квартион,'сукновал, и его викария (XI, 6078), в Поле Прим, плотник (V, 97), в Бриксии Ацепт из коллегии чесальщиков шерсти (V, 4501), в Остии в списке корабельных плотников значатся три раба: Хрисипп, принадлежавший Птоломею, Сервилий, раб Баллия и Антиох, раб Бервия (XIV, 256), в Тибуре Симмах, мраморщик (XIV, 3560), в Иване Элегант — архитектор, ставший затем отпущенником Ницием Элегантом (IX, 2986, 2988), в Теате Марруцинов Дионисий, раб — инститор сапожника (IX, 3027); в Риме: мальчик Паг, который уже в 12 лет был искусным ювелиром (VI, 9437); инститор Попилия, парфюмер Фавст (VI, 10007), маргаритарии Феб и Клемент (VI, 7884), Синтроп, акварий, женатый на свободной женщине (VI, 9131), Квартион, ткач (VI, 9290), Антерот, арген- тарий (VI», 5982), геммарий Ант (VI, 245), механик Герма (VI, 9105), несколько чеканщиков и литейщиков (VI, 9245—9253), несколько поваров (VI, 9261, 9264—9266), надзиратели в шерстоткацких мастерских (VI, 9495—9497), пряхи (VI, 9849—9850), швеи (VI, 9875—9883), портные (VI, 9963, 9965; 9966, 9979, 9980), ювелиры разных специальностей (VI, 5199, 9149, 9165, 37381), хлебопёки (VI, 6687, 9292, 9462а); плетельщик венков (VI, 7009), мраморщик, плотники, живописцы (VI, 9102, 9788—9791, 9462а, 37814, 37815), строители (VI, 9621, 9462а), олеарий и турарии (VI, 9719, 9728, 9929, 9931, 9932), садовники (VI, 9943—9949), цирульники (VI, 9938, 9939); погонщик мулов (VI, 9646, 33884); ветеринары (VI, 9510, 33097, 37300); чернорабочий (VI, 33877^; горничные, возможно работавшие в самостоятельных мастерских в качестве цирульниц (VI, 7656, 9462а, 9726— 9736, 33425); комедийные актёры (VI, 2217, 7013).
пущенниках, ремесленников из числа либертинов было очень много, а так как отпущенники обычно продолжали заниматься ремеслом, которым занимались и будучи рабами, то можно полагать, что число рабов-ремесленников было весьма велико. Некоторые из них имели узкую специальность, которая вряд ли могла найти себе применение даже в самом большом частном Хозяйстве. Следовательно, рабов учили соответственным профессиям в расчете на то, чтобы использовать их не дома, а в мастерских, собственных или чужих, куда раб-ремесленник сдавался господином или сам нанимался на работу. Сдавались на сторону именно рабы-ремесленники, а не, скажем, слуги. По Лабеону, сдача труда — opere locato — подразумевает труд по изготовлению какого-нибудь тела, а не иную работу ajtoTsJieopa, а не Ipxov (Dig., L, 16, 5, 1). Рабы, работавшие на стороне, часто упоминаются юристами. Павел говорит о рабе, на которого некто имеет узуфрукт и который сдает свой труд за определенную плату (Dig., VII, 1, 26). По словам Гая, узуфрукт на человека состоит из его работы и из платы за его работу (Dig.,VII, 7, 3-4). Сдача рабов в наем могла стать для человека малоимущего основным источником существования. Сцевола разбирает завещание, по которому некто оставил своему воспитаннику раба-сапожника, с тем чтобы тот его кормил, отдавая плату за свой труд (Dig., XXXVI, 1, 80, 12). В принципе считалось, что помимо своих рабов можно сдавать и тех, на которых кто-либо имел узуфрукт; тех же, на которых" имелся только usus, можно |было использовать лишь в своем хозяйстве или во взятых на себя подрядах, например по тканью шерсти, постройке дома или судна. Но Ла- беон разъясняет, что все же и в таком случае можно было предписать рабу или рабыне вносить вместо работ плату (Dig., VII, 8, 12, 6; 8, 13). Видимо, так как такая форма использования рабов была в ряде случаев более выгодна, допускалось некоторое отступление от правила. Но раба сдавал не тот, кто имел на него usus, а раб сам нанимался на работу и вносил узуа- рию плату. - Сдавались рабы в самые разные предприятия, например на мельницу, в актёры и т.
п. (Dig., XXXII, 73, 3). За раба, работавшего на постороннего человека, господин отвечал лишь в том случае, если сдал его сам. Если же раб нанимался на работу от своего име^и, то причиненный им нанимателю ущерб покрывался из его пекулия или суммы, внесенной господину (Dig., IX, 2, 27, 34; XIX, 2, 60, 7), очевидно, с тем, чтобы потом раб ее хозяину возместил. Некоторые права на нанятого раба имел также и его наниматель, так как такие рабы причислялись к его фамилии (Dig., VII, 8, 4; XXI, 1, 25, 2; XXXII, 73, 1). Обучение рабов у ремесленников начиналось уже в очень раннем возрасте. Юристы считали, что только раб моложе пяти лет не приносит никакого дохода (Dig., VII, 7, 6), а как мы видели из вышеприведенной эпитафии раба Нага, он уже в 12 лет считался искусным ювелиром. Учитель мог наказывать ученика, но не настолько, чтобы искалечить его, например избить так, чтобы раб стал кривым (Dig., IX, 2, 5, 3). В учении, видимо, рабам приходилось нелегко: юрист Вивиан предусматривает случай, когда ученик убежит от учителя из-за жестокого обращения (Dig., XXI, 1, 17, 3). Однако считалось, что раб, изучив ремесло, приносит 'выгоду не только господину, но и себе самому. Так, в Дигестах говорится о том, как некто завещал обучить ремеслу намеченного к освобождению раба, чтобы он мог в дальнейшем сам о себе позаботиться (Dig., XXXII, 12). Не менее, чем сдача рабов в наём, было распространено и предоставление рабу-ремееленнику самостоятельного дела. Раб мог быть поставлен но главе какого-нибудь предприятия в качестве инститора. По Лабеону, инститорами считались те, кто ве^ дал доходными домами (т. е. инсуларии), покупкой и продажей товаров, ростовщическими операциями, меняльней, мастерской с занятыми в ней работниками (operarii) и учениками (disci- puli), торговлей в разнос хлебом, одеждой и т. п. (Dig., XIV, 3, 5, 1—14). Инститорами являлись лица разного пола и возраста, свободные и рабы (Dig., XIV, 3, 7, 1), но, видимо, чаще это были рабы. Инститор мог иметь более или менее широкую свободу деятельности.
Если хозяин не хотел, чтобы тот заключал какие-нибудь сделки, он должен был написать соответственное объявление и повесить его на таберне, подведомственной инститор у, что освобождало его от всякой ответственности (Dig., XIV, 3, И, 3; XV, 1, 47). Могло быть так, что господин отвечал по контрактам инститора и взыскивал должное с его контрагентов (Dig., XIV, 3, 1). Но так как господин не всегда мог постоянно наблюдать за действиями инститора, иногда проживавшего в другом городе, то инститор получал самые широкие полномочия и заключенные с ним договора имели полную силу (Dig., XIV, 3, 5, 1). Предприятие, во главе которого он был поставлен, включалось в его пекулий, и тогда контрагенты раба в случае невыполнения им обязательств могли вчинить господину иск о пекулии или о той сумме, которую господин получил от раба (Dig., XIV, 4, И). Если в такое предприятие включалась торговля товарами, то господин обязан был за них платить, как посторонний. По мнению Педия, закон этот распространялся на все дела; Ульпиан же делал исключение для дел, которые вели рабы-сукновалы, портные, ткачи и работорговцы (Dig.,„XIV, 4, 1, 1). Такой товар не включался в пекулий, и в случае, если кредиторы раба требовали уплаты долга, мог быть разделен между ними независимо от пекулия, с тем, однако, что господин, если раб был что-либо и ему должен, удовлетворялся в первую очередь (Dig., XIV, 4, 1, 2; 5; 4, 11; XV, 1, 41). Если инвентарь мастерской, к которому причислялись и рабы-викарии, был куплен на деньги, вырученные от продажи товара, он также поступал 'в раздел (Dig., XIV, 4, 5; 13— 14). Раб мог сделать инститором своего викария, за которого, если господин об этом назначении был не осведомлен, отвечал собственным пекулием (Dig., XIV, 4, 5, 1; 3). Викарии также могли иметь свои пекулии, отдельные от пекулия их ординария, так же как пекулий последнего отделялся от имущества господина. О таком .пекулии судили по приходо-расходным книгам его владельцев, которые вели счета по пекулиям самостоятельно, независимо от счетов ординариев или господ (Dig., XV, 1, 4, 1; 2; 6). В пекулии викариев также иногда входили рабы; юристы упоминают таких викариев викариев (Dig., XXXIII, 8, 6, 3; 8, 25). Зачастую раба покупали из-за его пекулия или из-за его викария, который стоил дороже, чем ординарий (Dig., XXI, 1, 44). В пекулий могли включаться расписки должников— как господских, так и тех, кто задолжал самому рабу (Dig., XV, 1, 7, 4; 5). Для ведения дел по пекулию рабу дозволялось иметь прокуратора. Он не имел права сам вчинять иск, но мог защищаться, если иск вчиняли ему. Иск же за раба должен был вчинять господин (Dig., Ill, 3, 33, 1). Признав свой долг рабу, господин тем самым включал его в пекулий раба, так же как и то, что тому были должны обладавшие пекулиями товарищи по рабству (Dig. XV, 1, 7, 6—7). Долг раба господину и тем, кто находился под властью и опекой господина, вычитался из пекулия раба, но если выяснилось, что они злонамеренно уменьшали пекулий раба и мешали ему расплатиться, то несли за это ответственность (Dig., XV, 1, 9, 4). Пекулии имели и рабыни, особенно занимавшиеся ткачеством, швейным делом и т. п. (Dig., XV, 1, 27). Рабы имели право вступать в деловые товарищества со свободными (Dig., XVII, 2, 18). По словам Цельса и Ульпиана, товарищества часто образовывались на том условии, что более состоятельные компаньоны вкладывали имущество, бедные же — свою силу и искусство (Dig., XVII, 2, 52, 2). Возможно, что рабы-ремесленники наиболее часто выступали именно в последнем качестве, что могло быть для них выгоднее, чем нросто наняться на работу. Инсти- торы составляли неотъемлемую часть предприятия. Если, пишет Ульпиан, по легату завещана мастерская пурпура, то с ней отходят пурпур, рабы и инститоры (Dig., XXXII, 91, 2). Сцевола разбирает случай, когда завещается винный склад с инвентарем и инститорами (Dig., XXXIII, 7, 7). В инвентарь трактира включались поварихи и инститоры, в инвентарь бани — банщик, в рыболовный инвентарь — рыбак, с птицами передавалась и птичница. Юристы объясняли эти правила тем, что без людей подобные предприятия будут бесполезны (Dig., XXXIII, 7, 13; 13, 1; 7, 15; 7, 17, 1, 2). Видимо, судя по тому, что в Дигестах приводятся по этому поводу ссылки на таких ранних юристов, как Сервий и Нератий, связь предприятия с его живым инвентарем, к которому относились и инститоры, окрепла в ремесле раньше, чем в сельском хозяйстве. Вероятно, обусловлено это тем, что для нормального функционирования предприятия особенно необходимы были опытные и квалифицированные работники и руководители, хорошо знавшие дело и друг друга. Продавались мастерские также с рабами: в клеймах иногда один и тот же раб, работавший в мастерской, значится как собственность разных владельцев. Очевидно, один из них покупал у другого мастерскую вместе с рабами. По Ульпиану, инвентарь таберны состоит из вещей и людей для ведения дела (Dig., L, 16, 185). Любопытное разъяснение дает Павел: когда завещан инвентарь, пишет он, то иногда следует учитывать личность завещателя. Например, в хлебопекарный инвентарь включается пекарь, если хозяин сам эксплуатировал пекарню, ибо есть разница между тем, что инвентарь был приобретен для пекарни или для пекарей (Dig., XXXIII, 7, 18, 1).. Т. е. хозяин мог специально оборудовать мастерскую для своих рабов и никак не вмешиваться в ее функционирование, ограничиваясь лишь тем, что получал с инститора определенную долю дохода, как в договорах о товариществе, или твердо установленную сумму, как с арендатора по договору. Такие рабы-арендато- ры не причислялись к инвентарю, как первоначально не причислялись к нему и сельские колоны. Возможно, арендаторами мастерских были акторы, имена которых иногда встречаются в клеймах, например Эпафродит, актор Марианы Валерианы; Салютар, актор Эмилии Каринны (CIL, IX, 6083, 48; 130). Если бы они просто стояли во главе мастерской, их бы именовали инститорами. Разнообразие положения рабов, поставленных во главе какого-либо дела, породило и различие в исках, которые могли предъявлять контрагенты раба. Если раб назначался магистром корабля и господин получал от него ежедневный доход от сделок,, заключенных рабом по его приказу, то вчинявшийся хозяину иск назывался экзерциторным иском. Инститорный иск вчинялся владельцу, поставившему раба во главе таберны, с тем чтобы сделки заключались с рабом. Трибуторный иск касался господина, раб которого вел дела за счет входившего в его пекулий товара. Когда такой раб вел дело без ведома господина, был возможен иск о пекулии и о сумме, вложенной рабом в хозяйство его владельца, если раб взял ее у кого-либо в долг, чтобы купить что-нибудь для господина, отремонтировать принадлежавшее ему здание и т. п. За эту сумму целиком отвечал последний. Если же раб брал взаймы деньги для своих дел, то, хотя иск тоже вчинялся господину, отвечал за него раб своим пекулием. Судья должен был выяснить, как раб использовал взятые в долг деньги, н затем оценить его пекулий, вычтя из него долг раба господину, и удовлетворить истца за счет оставшегося91. За договоры учеников, работавших в мастерской или таберне, отвечали их учителя шли инститоры 92 93. Внимание, уделявшееся юристами как сдаче в наем рабов- ремесленников, так и рабам, поставленным во главе ремесленных предприятий, свидетельствует о значительной роли рабов в ремесле и о широком распространении соответствующих методов использования обученных ремеслу рабов. Методы эти были хорошо известны и при республике. Как и прежде, рабы могли работать в немногочисленных крупных или очень многочисленных небольших мастерских своих хозяев, под руководством самих владельцев или их инститоров; могли открыть собственную мастерскую, входившую со всем живым и мертвым инвентарем в их пекулий; могли сдаваться господином или сами наниматься, в чужие мастерские, выплачивая владельцу часть заработка. Для раба последнее условие было довольно тягостно. Артемидор упоминает сны, сулящие рабу освобождение от этой повинности, например если рабу снился мертвый кредитор, мертвый наниматель или что у него выпали зубы и. Рабы, знающие ремесло, видимо, дорого ценились и приносили хороший доход. Гален, горячо выступая против тех, кто презирает хороших мастеров, говорит, что господа тратят большие деньги, чтобы обучить .раба специальности, и в результате раб стоит 10 тыс. драхм, а господин ни одной. Бедный клиент, по словам Ювенала, мечтает иметь раба-чеканщика, быстро изготовляющего много статуэток (IX, 140—147), вероятно рассчитывая безбедно жить на счет его доходов. Лампридий рассказывает, что Александр Север отдал в рабство бедной старухе оскорбившего ее солдата, чтобы тот ее кормил, так как он был мастером по изготовлению повозок94. Выше уже приводились аналогичные свидетельства Дигест. Но о размере заработной платы нанимаемых рабов у нас никаких данных нет. Очевидно, она сильно варьировалась в зависимости от квалификации рабов. Говоря о тяжбах по возмещению доходов с имущества, Мела и Ульпиан пишут, что если дело идет о работах раба- ремесленника, то возмещение должно быть пропорционально им, за работы же необученного раба-медиастина возмещение определяется его службой (Dig., VII, 7, ,6). Возможно, каждый раз производилась оценка в связи с заработком рабов. Де Робертис считает, что в I в. средняя поденная плата составляла 20—30 ас- сов 95, но цифра эта весьма гипотетична. Де Робертис ссылается также на Сенеку, упоминавшего, что рабы получают, кроме прокорма, по 5 денариев в месяц, т. е. по два асса в день96. Но Сенека говорит о рабе-актере, который на сцене представляет царя, в жизни же получает по 5 модиев зерна и по 5 денариев97. Неясно, насколько такой заработок типичен для рабов других профессий и платил ли актеру его господин или наниматель. Тримальхион покупал бронзовые сосуды у своего раба-бронзовщика Коринфа 98, т. е. считал нужным оплачивать изделия, вышедшие из мастерской принадлежавшего ему ремесленника. Плиний Старший, сетуя на упадок качества художественных изделий из бронзы, отмечал, что вместе с тем бесконечно возрастает стоимость работы 99, но и здесь неясно, имел ли он в виду расходы на содержание собственных ремесленников или повышение заработной платы. Видимо, значительно больше, чем при республике, использовался труд ремесленников непосредственно в крупных частных хозяйствах. Мы уже приводили данные о подсобных предприятиях и ремесленниках н§ виллах. Ремесленники разных специальностей входили и в фамилии, обслуживавшие городские дома господ. Штат ремесленников включался в понятие «оборудованного дома» наряду со слугами городской фамилии (Dig., XXXIII, 7, 12, 42). Ремесленники и слуги не всегда четко дифференцировались, так как и последние отдавались в учение и приобретали особую специальность. Так, юристы разбирали вопрос, переходят ли по легату, согласно которому легатарию передавались горничные (ornatrices), рабыни, пробывшие в учении всего два месяца. Одни считали, что не переходят, так как они еще не успели изучить свое дело; другие же возражали, утверждая, что они могут быть причислены к горничным, так как впоследствии усовершенствуются в своем искусстве под руководством более опытных (Dig., XXXII, 65, 3). К ремесленникам юристы иногда относили не только поваров, но и рыбаков, погонщиков мулов и даже лектикариев (Dig., XXII, 60, 1; 65, 1—2). Действительно, повара, например, учились приготовлять не только кушанья, но и изысканные сладости. Марциал упоминает кондитера, придававшего сладким изделиям вид затейливых фигурок (XIV, 122), Ювенал говорит о сервировщиках (structores), специально обученных искусству разрезать кушанья (XI, 145). Рабов переводили с одной должности на другую, из слуг в ремесленники и наоборот, что подчас создавало трудности при толковании завещаний. Однако такой перевод, видимо, был ограничен. По закойу человек, имеющий узуфрукт на рабов, должен был использовать их согласно их положению. Считалось, что он злоупотребляет рабами, если заставляет библиотекаря? таскать корзины с известью, .актёра назначает банщиком, музыканта — привратником и вообще требует неподобающих и непривычных работ (Dig., VII, 1, 15, 1; 17, 1). Очевидно, и сама господа избегали такой «порчи» квалифицированных рабов. Фруктуарию предписывалось также кормить и одевать рабов в соответствии с их положением и рангом — ordinem et dignitatem (Dig.,'VII, 1, 15, 2), что, вероятно, соблюдалось и господами. Так среди домашних рабов создавалась своеобразная иерархия. По словам Филострата, рабы делятся на классы и имеют свою генеалогию (Ер., 41). Поэты, посвящавшие стихи рабыням-на- ложницам и мальчикам-наложникам, обычно отмечали, что они выделялись из простой «домовой черни» 100. Дорогие рабы из- Малой Азии и Греции занимали более высокое положение, чем рабы из придунайских провинций и Африки 101. Возглавляли рабскую иерархию диспенсаторы, ведавшие финансовыми и торговыми операциями102. Клиенты богатых и влиятельных господ заискивали у их диспенсаторов103, делали им подарки. К диспенсаторам близки были ординарии, т. е. рабы, имевшие собственных рабов-викариев, а также различные секретари, счетчики, актеры, музыканты, врачи, педагоги, спальники (кубикуларии) и т. п. За ними по рангам шли остальные, вплоть до чернорабочих и челяди, видимо, никакой определенной профессии не имевшей. В результате, по словам Тацита, в больших фамилиях каждый руководствовался своими интересами, не заботясь об общей пользе (Hist., I, 90). Представление о таких городских фамилиях мы получаем из надписей фамильных колумбариев. Но сведения эти несколько односторонни, ибо происходят только из Рима, относятся в подавляющем большинстве к фамилиям знатных семей первой половины первого века империи; кроме того, далеко не 'все рабьг и отпущенники таких семей похоронены в этих колумбариях. Некоторые были погребены отдельно, эпитафии других вовсе не сохранились. Все же некоторые сведения об организации городских фамилий надписи из подобных склепов дают. В каждой 'большой фамилии рабы и отпущенники были организованы в коллегии с разнообразными выборными магистратурами, декурионами, жрецами фамильных культов. И здесь, видимо, как для сельских коллегий, образцом послужило императорское хозяйство. Некоторые из колумбариев невелики, например: колумбарий Цестилиев (CIL, VI, 33392—33397), из которого известны отпущенник-педагог, две отпущенницы-камеристки — вестиплики и раб кассир; колумбарий Левиниев '{VI, 33398—33412) с эпитафиями отпущенника живописца и ра- «бов— вилика и кубикулария; (колумбарий консула 2 г. н. э. Ка- ниния Галла (VI, 7987—7990) с эпитафиями отпущенника Фило- музы, ведавшего вьючным скотом (supra iumenta), двух рабов- лектикариев и раба Батрака, занимавшего должность декурио- на; колумбарий Лартидиев (VI, 37461—37463, 9271 г 10313, 10373), с эпитафиями отпущенника-номенклатора Лартидия Урбана, занимавшего в фамильной коллегии должность трибуна, магистра и квестора; Лартидия Дионисия, дважды бывшего квестором, Лартидия Меногена, квестора и магистра, Лартидия Гама, магистра, префекта и дважды квестора, Лартидия Тами- ра, декуриона, и повара Генециана Доместика, отпущенника, видимо служившего Лартидиям по найму; колумбарий Стерти- ниев (VI, 37719—37740) с эпитафиями рабов: кубикулария, дис- пенсатора, педисеквы, пекаря, портного, рабыни-фиссалийки, ведавший шерстоткацкой мастерской, и отпущенника, магистра и квестора; колумбарий Аррунтиев, к семье которых принадлежали консулы 6 и 32 гг., в котором были похоронены только два раба, остальные же эпитафии принадлежат отпущенникам, из которых названы должности кормилицы, жены кубикулария, учителя фехтования; колумбарий Анния Поллиона (VI, 7395— 7429), в котором также преобладают отпущенники, один из которых был декурионом фамилии; из рабов названы ремесленник, инсуларий, погонщик мулов, педисеква и вышивальщик; колумбарий консула 46 г. Юния Силина и его сына (VI, 7600— 7643), из рабов названы серебряник, кассир, банщик, женатый :на отпущеннице Юние Каллисте, кубикуларий, конюх, лектика- рий, 1водопроводчик, рисовальщик, гончар, кормилица и служитель при палестре, остальные — отпущенники, из которых трое— врачи; только отпущенники были похороненв1 в колумбариях Абуцциев (VI, 8117—8172) и Саллюстиев (VI, 8173—8210), из них по специальностям названы инкрустатор, врач и повивальная бабка. Гораздо обширнее колумбарий Волузиев, в основном использовавшийся в середине I в., хотя там имеются более ранние и более поздние погребения (VI, 7281—7394). Среди рабов Волузиев фамильные коллегии были особенно деятельны. Нам известны жрецы Пенатов Сабин, а после смерти последнего его брат JHHH, имевший викария Виталика; жрец Гения господина, отпущенник Элайн, аппаритор цензора (VI, 7283, 7283а, 7366), особая коллегия Ларов Волузиев, в которую входили и свободнорожденные; из декурионов этой коллегии известен раб Гимн, перешедший затем в собственность императора (VI, 10267); домашняя коллегия — collegium castrense (VI, 7281, 7281а). Коллегия ведала погребением своих членов, но иногда в надписях говорится, кто место для погребения дано декурионами и господами или только господами, что, вероятно, знаменовало особую милость последних к покойному. Из кураторов коллегии известны кассир Дафн и секретарь Гилл. Как и в других колумбариях* многие рабы и отпущенники свои должности не указывали, другие их называли: Каллистион-кладовщик, Филомуз-сукновал* два актора, один из которых был женат на отпущеннице, Хр.и- санта-певица, Лог-кифаред, похороненный братом и викарием* кубикуларии Цердон, Ифий и Гебен, хорреарий"Феликс, Прими- гений, педагог при малолетних рабах, зять которого был свободнорожденным, Евтих-инсуларий, Никефор-лектикарий, Су- рилл-библиотекарь, Зосим, сын Гимна,— врач, сделавший надгробие своей родственнице и викарии—жене Тирания Дафна, горничные Элата, Панова, Феба, зеркальщик Анит, викарий педагога Феб, садовник Цердон, камердинер (vestiplicus), браг которого был дворецкий (atriensis), секретарь; из отпущенников известны Волузий Геракла, провожавший господина в школу, а затем ставший его кубикуларием, Парад, кубикуларий и прокуратор, контролер Панкарп, Гемилл—табуларий. Рабы здесь нередко имели своих рабов, отпущенники — отпущенников. Большой разницы между рабами и отпущенниками не было;, недаром, например, раб Фортунат называет отпущенницу Волу- зию Пиериду товаркой по рабству — conserva. Положение в фамилии скорее определялось не столько юридическим статусом* сколько занимаемой должностью и личной близостью к господам таких лиц, как кормилицы, кубикуларии, педагоги и т. п. Из- относившихся к дому Волузиев рабов и отпущенников, похороненных не в фамильном склепе, а отдельно, можно назвать: троих женатых на отпущенницах Волузиях рабов, ведавших зерном,— a frumento (VI, 9423—9425), Филогия, межевщика Волузиев (VI, 9621), Эвксина, негоциатора, отпущенника Волузия Сатурнина (VI, 9653), Волузия Гимна, отпущенника консула 12 г. до н. э., квесторского писца, жреца Гения господина (VI, 1833 в), рдба Эпигона Волузиана, надзирателя за работами в роще Фе- ронии, по-1видимому, в качестве служащего некоего Нумитория Гилара, который называл его своим клиентом и похоронил вместе с собственным отпущенником Секундом и Гиларом, рабом Круспития (VI, 37422—37423); по найму у Волузиев, возможно, служил свободнорожденный диспенсатор Лициний Эв- тих, женатый на отпущеннице Лицинии Олимпиаде (VI, 9327). Наиболее обширен колумбарий Статилиев, содержащий погребения с середины I в. до н. э. (начало ему положено было при Т. Статилии Тавре, консуле 37 и 26 гг. до н. э.) до середины I в. н. э. (VI, 6213—6619). В доме Статилиев также существовали погребальные коллегии. Одна из них дважды названа коллегией «соумирающих», в другом случае упоминается товарищество из 130 человек, внесших 235 денариев на погребение сочлена. Последний был солдатом германской стражи Статилиев, и речь, возможно, идет о составлявших особое товарищество германцах. В одной надписи говорится, что на похороны1 отпущенника Антиоха 490 денариев внесли его друзья при кураторах— отпущенниках Пансе, Циссе, Гераклионе и рабах — Теофиле, Митридате, Сальвии, Никархе, Агафоне, Филотиме и Музее. В некоторых надписях просто упоминается коллегия или фамилия и ее магистры, декурионы, квесторы, кураторы. Среди них известны отпущенники Диодот, Амарант красильщик, раб- привратник (ostiarius) Музей, ведавший делами по аренде (ad locationes) Зена, инсуларий Эрот. О жрецах коллегий известий нет. Только одна сильно испорченная надпись упоминает поставленные кем-то, скорее всего в домашнем святилище, изображения. ' Из других надписей известны должности и профессии отпущенников и рабов: инсуларии Кердон и Эрот; дворецкие Ба- тилл, Антигон, Филолог, Феликс, похороненный своим учеником Гиларом, Прим и дворецкий, из садов Лентиск; массажисты (unctores) Филокал, Яцинт и др.; интересно, что группа массажистов поставила надпись Антиоху, магистру, возможно* их. учителю, а возможно, магистру их корпорации; наблюдавший за тишиной в доме силентиарий Хий; лектикарий Антиох; отпущенник Анопт —пекарь; полтора десятка германцев из стражи (один из них, Феликс, был оруженосцем Тавра, сына); аркарий Эрот, похороненный викарией Сосикрата; другой Эрот* отпущенник, ведавший ремонтом здания (ad aedificiis); Харитон, сторож при амфитеатре, выстроенном Статилием Тавром в 29 г. до н. э. на Марсовом поле, и отпущенник Менандр, привратник при том же амфитеатре; Эвент и Аполлинарий, викарии Хреста, аукциониста при амфитеатре; Памфил, конюх; Неон, банщик; Неон, мальчик, носивший книги господских детей в школу; повара, из которых один,' Филерот, был отпущенником и имел своего раба; красильщик Лицин; комедийные актеры Миланий и грек Тиранн; кубикуларии и надсмотрщик над кубикулариями отпущенник Синистор; диспенсаторы, из которых один был отпущенником; секретари и библиотекари; Феликс, табелларий из Альбанской вилл&; садовники, плотники (fabri); сукновалы; надзиратель за шерстоткацкой мастерской, мраморщик, межевщик, ткачихи, прядильщицы, швеи* пряхи, пекари, штукатур, сапожники, цирульники, садовники; отпущенник Юкунд, ведавший наследствами (ad hereditates)* получаемыми Статилиями от друзей и отпущенников; хорре- арий Гиппарх со своими викариями; инсуларии, один из которых, Эрот, был инсуларием в Помпеевых садах; лектикарии и их начальник отпущенник Спинтер; врачи и повивальная бабка; Боэт, сторож при гробнице; кормилицы; педагоги, из них один отпущенник; Оптата, привратница; педисеквы; серви- ровщик; музыкант; курьеры; закупщик провизии; три отпущен- ника-гардеробщика (a veste). Многие рабы имели викариев, а отпущенники — своих отпущенников. Ряд эпитафий принадлежит рабам и отпущенникам отпущенника Статилия Посидиппа, видимо, человека состоятельного, ведавшего крупными делами. Из них по специальностям названу повар Эрот, кубикуларий Гиларион и другой кубикуларий домородный раб Юкунд, три диспенсатора, один из которых имел викария, и, кроме того, четыре раба и семь отпущенников, профессии которых не указаны. Некоторые рабы указывали свою национальность: Мессия — дардана и- Яцинт — дардан, Лаодика — киликийка, Премия —африканка, Прима — каппадокийка, Руфин — сикул, Секунд — фракиец. Некоторые прибавляли к своему имени имя бывшего господина: Антигон Кандидиан, т. е. принадлежавший ранее Кандидию, Гилар Барбиан, Эрот Тевкриан, Хресим Тевкриан, Донат Ти- рониан, Астрагал Африан, Филаргир Катуллин, Зена Суториан, Феликс Габиниан, Сцирт Корнелиан, Секунд Тариан, Эрот Филе- ротиан, принадлежавший ранее кубикуларию Статилию Филе* роту и скорее всего перешедший к его патрону по наследству. В колумбарии был похоронен также некто Тиранн, наемный работник, возможно нанятый Статилиями или, напротив, отдававшийся в наем. Здесь же была и урна отпущенника консула 45 г. Корвина Статилия Эпафры, состоявшего глашатаем при жреческой коллегии квиндецимвиров, но не порвавшего связей с фамилией. Вне колумбария были похоронены принадлежавшие Стати- лиям Феликс, отпущенник политора Статилия Филерота (VI, 9820), Агриматион, шут Статилии старшей (VI, 9842), швея- Статилия Каллиста (VI, 9883), кассир Статилий Тиранн (VI, 9913). Внутри столь большой фамилии складывались не только семейные, но и дружеские связи. Друзья нередко ставили умершему надгробие с эпитафией. Наиболее характерна эпитафия лектикария Юкунда, сделанная Каллистом и Филологом: пока он жил, он был мужчиной и умел постоять за себя и других; пока он жил, он жил честно (VI, 6308). Как ценились такие дружеские связи, видно из одной, правда не относящейся к склепу Статилиев, надгробной надписи отпущенника Мем- мия Клара, сделанной его соотпущенником Урбаном: между ним и покойным никогда не было ссор; они встретились еще на рабском рынке, попали в один дом, вместе там получили свободу и никогда не разлучались (VI, 22355й). Некоторые члены городской фамилии упоминаются и во фрагментах завещания Дасумия от 108 г. (VI, 10229): отпущенники, должность которых неизвестна, Арр и Венуг, рыбаки; Диадумен и Евтих, кубикуларии; Диадумен и Сабин, стенографы; Эрот, портной; Фауст сапожник; Стефан, ццрульник; Тал, камердинер; повар, диспенсатор, кассир, два врача и педагог. Возможно, список какой-то фамилии, организованной в коллегию, представляет собой фрагмент надписи, содержащей около 20 имен, после каждого из которых стоит знак L — скорее всего, взнос в 50 сестерциев. Помимо лиц, должности которых не обозначены, в списке числятся Гесиод, лектикарий, Амбакт, штукатур, Синтроп и Мист, хорреарии, Прима, горничная, Фауст, пекарь, Хресим, плотник, Фауст, крестьянин (rusticus) и Алцим, политор, возможно, арендатор на вилле; как и Фауст, он мог оказаться в городе по каким-то делам и вместе с ним принял участие в не известном нам мероприятии своих городских сотоварищей. Некоторые рабы из списка носят имена своих прежних господ — Эрот Махетиан, Примигения Махе- тиана, Фортуната и Медуза Антеротианы и Лиха Тертиана (VI, 9462я). В другом списке отпущенников и рабов господ, имена которых не сохранились, значится около 85 частично стертых имен. Среди них есть свободные, вероятно, служившие по найму, либертины, и из рабов Эрот «е поля» (de campo), Руфион, мраморщик, Арта, Антерот, Филерот, Мах, плотники, Артион, живописец и сторож при храме, Мама, структор, Антерот, банщик, Александр и Обиед, вилики, Тиранн, чернорабочий (VI, 9102). Многие рабы из городских фамилий были похоронены не 'в общих колумбариях, а отдельно104. Помимо Рима их надписи встречаются и в италийских городах, но значительно реже, лишь в единичных случаях: в Беневенте эпитафия кравчего Марона, знатока палестры (CIL, IX, 1880), в Эклане — Сатурнина, арка- рия Марцеллы (IX, 1248), в Суперэквах — вестиплики Пелсы (IX, 3318), в Монтелеоне — секретарей Плетория Фора (IX, 4909), в Плаценции— либрария Аттика, знавшего латынь и греческий (XI, 1236), в Перузии — Калама, кассира Анния Галла (XI, 1953), в Тудере — Вонисия, сервировщика (XI, 4753), в Локрах — Эдисты, кормилицы (X, 30), в'Путеолах — горничной Харистины (X, 1935), Климены, горничной при рабах мальчиках (X, 1941), Марциала, магистра сервировщиков (X, 1959), Урбана, табеллария (X, 1961), и цирульников Акцея и Ономаста (X, 1963, 1964), в Велитрах — аркария сенатора (X, 6566), в Тускуле — Мансуэта, секретаря Стертиния Кварта (XIV, 2654), и сервировщика Зосима (XIV, 2656), в Остии — счетчика Мелиора, превосходившего, по словам господина, лом, трижды квестором и декурионом, избранным «с согласия декурионов и по желанию фамилии» (VI, 9288); кубикуларий Панклит по декрету декурионов был эдилом, декурионом, промагистром, судьей и удостоился погребения на деньги, собранные фамилией (VI, 9289). Кубикуларии Мида и Деметрий были триумвирами (VI, 9290, 9291). В некоторых домах кубикула- риев было так много,'что имелись начальники над ними. Выше уже упоминался такой глава кубикулариев у Статилиев; можно назвать еще занимавшего ту же должность раба с>бурнии Алексу (VI, 33842). Круг деятельности кубикулариев неясен. Судя по тому, что в завещании Дасумия какой-то кубикуларий должен получить свободу после сдачи счетов, они иногда имели и управленческие функции. Но, вероятно, в их высоком положении среди других рабов главную роль играла непосредственная близость к господину. Если последний был человеком высокопоставленным, кубикуларии могли приобрести вес не только в фамилии, но и среди свободных, так или иначе от господина зависевших. 'Гой же близостью к господам, а также известным образованием объяснялось высокое положение секретарей. Когда Нерон во время восстания Виндекоа потребовал сдавать в войско часть рабов, произвело неприятное впечатление, что он забирал даже диспенсаторов и секретарей. Среди надписей секретарей (VI, 9534—9542) имеются как рабы, так и рабыни, обычно секретарши женщин. Выборных должностей секретари в фамилиях не занимали, возможно, считая себя выше этого. Врачи, составлявшие непременную принадлежность большой фамилии, в эпитафиях обычно выступают уже в качестве отпущенников. В виде исключения можно назвать раба-врача Агрипна, принадлежавшего консулу 16 г. до н. э. Тарию Руфу или его сыну, магистра и декуриона фамилии (VI, 37805) и ветеринаров Аполлодора, Фауста и Апеллу (VI, 9510, 33097). Из других рабов интеллигентных профессий известны грамматик Реститут (VI, 9449), комедийные актеры Феликс и Атимет (VI, 2217, 7013). Довольно велико число надписей педагогов (VI, 7657, 9741—9764), но среди них больше отпущенников, чем рабов. К категории собственно слуг относятся довольно многочисленные пе- дисеквы, сопровождавшие господ при выходах (VI, 5983, 9767, 9782, 30851, 33476, 33477, 37812), лектикарии (VI, 7988, 7989, 9505—9513, 33424), среди которых имелись и, видимо, служившие по найму свободные; номенклаторы (VI, 9687—9712, 37808, 37809), горничные (VI, 5876, 7656, 9690, 9726—9736, 9901, 33425, 37811), массажисты (VI, 9202, 9788), привратники (VI, 9737, 9738), сервировщики и рабы, ведавшие приемом гостей (VI, 9474, 9904— 9908), кравчие (9635—9640). всех прочих (XIV, 872); в Тибуре педисеква Оптат вместе с мраморщиком Симмахом принес дар Ларам (XIV, 3560); в Помпеях аркарий Антерот посвятил надпись господину (X, 865). Сюда же можно добавить Примитива, раба Аллея Ниги- дия Мая из Помпей, видимо, также инсулария, поскольку с ним должны были договариваться желавшие нанять жилые помещения, лавки и конюшни в доме его хозяина (IV, 138). Зато по италийским городам рассеяно весьма значительное число надписей рабов, профессии и должности которых неизвестны 105. Трудно сказать, чем занимались все эти городские рабы. Многие из них принадлежали женщинам и, возможно, вели их дела, так же как и те, господа которых были людьми богатыми и знатными. Какая-то их часть, возможно, жила самостоятельно, с семьями, среди свободного плебса. Юристам бы- Лукцея Руфа, Прим, раб Тетидии, похороненный матерью Гимнидой и отцом Райем Антеротом, Секур (IX, 3051, 3054, 3055, 3057, 3059, 3063, 3066), в Сульмо — Рестут, похороненный госпожей Аннией и дочерьми Анниями Трофимой и Генерозой, воспитанницами госпожи (IX, 3105), в Корфинии— Агатемериан, раб Авиллия Приска, Гезих, раб Деции Полимии (IX, 3199, 3235), в Суперэквах — раб Атилия Серана и его товарка (IX, 3319), в Пин- не — рабыня, родившаяся в районе Гадрумета, и ее товарищ по рабству (IX, 3365), в Пелтине — Феликс, раб Аррии Тигриды, похороненный коллегией (IX, 3447), Мартин, раб Блезия Лида, похороненный госпожей, Дикто- яа, рабыня Септимины, и се сестра, Юкунд, раб Цезиены Вестины, похороненный женой Цезинией Примигенией (IX, 3466, 3456, 3471), в Фурфо — Ул- .ла, рабыня Нонния, его же раб Акут, Руфа, Пекулиар и Примигений, похороненные господином (IX, 3527, 3547), в Авейе — раб преторианца Песцен- яия Максима Реститут, похороненный отцом Песценнием Латомом (IX, 3611), в Амитерне — Суриои, его товарка по рабству Дафнида, рабы Валерия Руфа (IX, 4301), в Форули — Клемент, раб Дидиена (IX, 4407), в Нур- сии — Секунд, раб Федения Басса (IX, 4594), в Монтелеоне — Гермет, раб Бруттия Презента (IX, 4920), в Фирме пиценском — Икар, раб Тигидиев, викарии Нумизии Сильвины, Сир, раб Суэдии Дориды, погребенный вместе с Суэдией Коммунией патроном (IX, 5398, 5404, 5411), в Фалерии — Руфилла, викария (IX, 5491), в Септимпеде—Госпит, раб Мартина (IX, 5608),вТрее— Фаустина, рабыня Реммия Марцелла, похороненная сыновьями (IX, 5665), в Ауксиме — Америмн, раб Абнатии Кипры (IX, 5863), в Аримине — раб Фе- лицион, похороненный госпожей, Феста, похороненная товарищем по рабству (XI, 437, 460), в Форуме Попилия — раб фортунат и рабыня Метоха со своим товарищем по рабству Кларом (XI, 578, 585), в Форуме — Ливия Фе- лицата, похороненная товарищами по рабству Эвбулом и Примом (XI, 606), в Мутине раб Аврелии Агатоники Сабиниан сделал гробницу госпоже (XI, 880), в Парме раб менялы Агатангела Донат похоронил товарища (XI, 1069), а группа рабов сделала гробницу своему воспитателю (XI, 1074), в Луне раб Филокал принес дар Гераклу Помощнику за здоровье Помпония Ро..., рабы Приск и Гелл вместе с отпущенником Клеантом исполнили обет Юноне Юсты и прнесли дар Ларам, раб Эрот похоронил свою сожительницу Пиекузу (XI, 1319, 1324, 1370), во Флоренции — рабыня Зосимена, похороненная товарищем по рабству (XI, 1655), в Арреции Сильвану Непобедимому принес дар раб Мирон за здоровье Прунициана (XI, 1821), в Перузии братья похоронили раба Латра, погибшего от укуса змеи, а раб Сулькания Гермы Агатемер похоронил свою товарку по рабству Мосхиду (XI, 2061, 2056), в Клузии — Целад, раб Турин Фаусты, Аметист, раб Альфия Гилара, Зпафродит, раб Целия Горма, женатый на Целие Перегрине (XI, 2266, 2315), в Вольсиниях — раб Троил (XI, 2795), в Цонтумцелле была похоронена 20-летняя вифинянка Полихрония, пробывшая в рабстве 4 года, эпитафию ей •сделали Валерий Максим, господин, Флавий Капитон, соотечественник, Эрав- .лий Валент, друг (XI, 3541), в Капене раб Корнелия Харитона Абаскант вместе с господином и еще двумя свободнорожденными принес дар Сильва- яу (XI, 3863), в Фалериях рабыня Регины Тиха сообщает, что, родившись в •сабинской земле, умерла в земле фалисков (XI, 7534), в Мевании — рабыня Лартия, похороненная господином Ауфидием Примигением (XI, 7940), в Сен- тине Приск, раб Гельвекатия Целера, исполнил обет, а раб Адиект похоронил свою кормилицу и товарку по рабству Венерию (XI, 5793, 8062), в Инте- рамне — рабыня Пробитата, похороненная мужем (XI, 4294), в Гипселле рабыню Симилу похоронил господин (XI, 5339), в Асисе раб Фосфора Панник ла известна категория рабов, находившихся на свободе с ведома и разрешения господина. При Диоклетиане уже существовал закон, согласно которому раб, проживший таким образом 20 лет, автоматически становился свободным, но еще Марк Аврелий запретил расследовать статус умерших по истечении пяти лет после их смерти. Один из участников пира Тримальхиона рассказывает, что он сорок лет пробыл в рабстве, но никто не знай, раб он или свободный (Petr., 57). Дета таких рабов могли добросовестно заблуждаться относительна своего статуса, считая себя свободными, и лишь по какой-нибудь случайности выяснялось, что они рабы. Такие казусы также предусматриваются в законах. Некоторые рабы располагали средствами, достаточными не только для сооружения гробниц, но и для различных приношений богам. Дйспенсаторы, видимо, нередко становились организаторами фамильных коллегий и делали им подарки106. Актор Муммии Леониллы Аристид принес дар Гераклу (VI, 272), актор Пезон с дочерью Пезузой — Юноне и Долихену (VI, 365, 366), диспенсатор Дафн — Сильвану (VI, 649), так же как и актор Аврелия Вериана Секур (VI, 688); диспенсатор и негоциатор Флавиан принёс дар Гераклу (VI, 3686, 30902); актор Орфита Кресцентиан по обету выстроил в храме Силь- вана вестибул (VI, 3714), актор двух Юлиев Эффикакс выстроил портик (VI, 9112), актор Онесим принес дар Изиде (VI, 30997). Интересны надписи трёх акторов — Кресцентиана, Тихия и Флора, исполнивших обет Гераклу (VI, 306) и осуществивших какое-то аналогичное мероприятие четырех диспенсаторов разных господ (VI, 9319). Возможно, иногда, теряя непосредственную связь с фамилией, такие рабы объединялись с товарищами по профессии. Весьма активными в делах культа были вилики. Служившие при амбарах вилики Пирам и Фосфор вместе с двумя свободными принесли дар Сильвану (VI, 36786), вилик Ливиа- на Алцим принёс дар Солнцу (VI, 718), вилик Артемидор — Фортуне (VI, 203), вилик императорского отпущенника Гилар — Сильвану ^VI, 586), Онесим, вилик Атиллия, подарил коллегии Сильвана кратер с постаментом (VI, 612), другой Оне- >сим принёс дар Сильвану вместе с товарищами по рабству M[VI, 36823), вилик Гигин вместе с Квинтием Зосимом отремонтировал старую статую Сильвана и сделал новую, мраморную (VI, 615), обет Сильвану исполнили вилики Тихик, Аст, Кар- рист (VI, 623, 662, 666), вилики Геврет и Каллиморф отремонтировали храм Сильвана, а Хресип и Тит сделали статую (VI, 679), вилики Валерия Евфранид и Пергам принесли дар Сильвану Восстановителю (VI, 696), в 154 или 177 г. Виктор, вилик Мецианских владений, с товарищами по рабству принёс дар Митре (VI, 745); вилик Абаскант совместно с Флавием Трофимом, Флавией Луциской и Запоном принёс дар богине Надежде (VI, 758), викарий вилика Косма Гермес принёс дар коллегии Возвращенной Фортуны (VI, 10251). Как видно из приведённых выше надписей, найденных в италийских городах, рабы и там посвящали богам дары. Можно полагать, что те рабы, которые обладали пекулием, вели дела довольно самостоятельно. В одной табличке из Геркуланума (А. е., 1952, № 162), представляющей собой акт на покупку раба за 900 сестерциев, даёт обязательство уплатить и вносит деньги Гамилл, раб Вибии Прокулы, причем, судя по контексту, он действует не от имени госпожи, а от своего имени. В помпеянских табличках рабы обычно действуют от имени господ. Так, в табличке от 15 г. Филадельф вносит от имени господина Цецилия Феликса 520 сестерциев за мула, купленного отпущенником Помпонием Никоном у отпущенника Церрения Евфрата, с переводом долга на господина Филодема (CIL, IV, 3340 *). В 56 г. раб Попидии Вестал получил у Цецилия Юкунда причитавшиеся ей за распродажу ее рабов деньги (IV, 334020); в том же году 645 сестерциев получил у Цецилия Юкунда, раб Умбриции Антиохиды, за распродажу сё вещей (IV, 334023). Иногда долг рабу взыскивается от имени господ. Так, раб ТОния Аквилы Нимфий в 54 г. выдал Цецилию Юкунду расписку в получении 1567 сестерциев за распродажу с аукциона его вещей, но даёт эту расписку по_лоручению господина (IV, 33407). В недатированной табличке Истрия Ихимодис расписывается в получении с Цецилия Юкунда 6456 сестерциев за распродажу с аукциона вещей ее раба (IV, 334022У. В 56 г. Умбриция Антиохода получила у Цецилия Юкунда 6252 сестерция за аукцион имущества ее раба Трофима (IV, 334024). В одном только случае раб выступает и от своего имени: в табличке от 54 г. Сальвий, раб наследника Насенния ^ Нигидия Ваккулы, дает расписку, что получил от Цецилия Юкунда 3059 сестерциев за продажу его вещей с аукциона (IV, 33406). Любопытно, что в уставе коллегии Дианы и Антиноя из Ланувия (CIL, XIV, 2112) упоминаются рабы, не оставившие завещания (tabellae). Видимо, хотя юридически никакой силы завещание раба не имело, фактически они в какой-то мере могли своим пекулием распоряжаться. Как известно, Плиний Младший, хвалясь своим гуманным отношением к рабам, пишет, что позволял им составлять некоторое подобие завещания, с тем чтобы свое достояние они распределяли внутри фамилии (Epist., VIII, 16). Возможно, что рабы, работавшие на стороне и с фамилией мало связанные, имели более широкие возможности. Таким образом, среди городских рабов, как занятых в ремесле или торговле, так и работавших непосредственно в господских хозяйствах, дифференциация становилась всё более резкой. Часть рабов наживала более или менее значительные состояния и, если то были приближённые рабы видных лиц, пользовалась известным влиянием и самостоятельностью. Мы не имеем данных, чтобы судить об изменениях удельного веса труда рабов в ремесле. По общепринятому мнению, италийское ремесло после расцвета в I в. н. э. постепенно приходит в упадок: прекращается выделка арретинской керамики, изделия в других отраслях становятся более грубыми, рассчитанными скорее на массовый сбыт, чем на художественный вкус. Трудно сказать, объяснялось ли это состоянием рынка или несовершенством рабского труда. Думается, что действовали обе причины. Правда, рабы-ремесленники, особенно квалифицированные, были более самостоятельны, чем сельские рабы, и более заинтересованы в результатах своего труда. Но распространение, которое получают в период ранней империи сдача и наем рабов, позволяет полагать, что заинтересованность эту приходилось все время стимулировать и что особенно ощутимых результатов такие стимулы не давали. В развитии практики найма работников такие исследователи, как Уэстерманн и его последователи, видят один из симптомов угасания рабовладельческих отношений и чуть ли не приближения к отношениям капиталистическим. Однако наемный труд в Риме ни о каком зарождении последних свидетельствовать не может. Поступая на работу к постороннему лицу, рабы все же оставались рабами, а свободные, именно по мере распространения сдачи рабов в наем, все более с ними сближались, что достаточно известно как из приводившихся выше высказываний юристов о тех, кто bona fide serviunt, так и из положения humiliores в конце II и ц III в. Положение было то же, что и в сельском хозяйстве: появление или распространение отличных от, так сказать, классических форм эксплуатации рабов вело к их расслоению, к сближению какой-то их части со свободными, но, с другой стороны, обусловливалр втягивание масс свободных в сферу действия рабовладельческих отношений. Особенно характерно сближение свободных трудящихся плебеев с рабами в сфере наказаний за разные проступки и преступления. Так, за порчу надписи, содержащей выставленный ко всеобщему сведению закон, члены высших сословий платили штраф, рабов же и тех, кто работал вследствие нужды, пытали (Dig., II, 1, 7, 3). Наемного работника, причинившего нанимателю ущерб или обокравшего его, тот, так же как раба или отпущенника, должен был наказывать сам, не обращаясь в суд107. Согласно юристу конца III в. Гермогениану, бедняк, имевший менее 50 золотых, не мог выступать обвинителем на суде (Dig., XLVIII, 2, 10), а следовательно, и в этом отношении приравнивался к рабам. Юрист Мацер сформулировал общее положение, согласно которому рабы караются по примеру humiliores. Если последнего за что-нибудь бьют палками, то раба секут розгами. Если, кроме порки, плебея ещё приговаривают к общественным работам, то раба отдают хозяину, с тем чтобы он в течение такого же срока держал его в оковах; если же господин его не хочет брать и на него не находится покупателя, раба тоже отдают для общественных работ (Dig., XLVIII, 19, 10). В III в. плебеев иногда сжигали, как рабов, злоумышлявших на господ (Dig., XLVIII, 19, 28, 11). Как мы видели выше, императорам в III в. приходилось неоднократно разъяснять, что «рабская служба» не делает человека рабом. Следовательно, на практике наниматели считали, что наемник в общем от раба не отличается. Таким образом, если часть рабов подтягивалась до положения свободных плебеев, то последние опускались до положения рабов. О вытеснении рабовладельческого способа производства каким-то иным, основываясь на распространении в ремесле наёмного труда, в таких условиях говорить не приходится. Не говорит о падении значения рабского труда и сокращение числа рабов-слуг. Вообще уменьшение городских фамилий несомненно. В I в. н. э. они, как и в конце республики, были очень велики. Об этом свидетельствуют как надписи из колумбариев, так и отдельные упоминания у авторов. Гораций пишет о некоем Тигеллии, у которого было то 10, то 200 слуг (Sat., I, 3). Претора Тиллия обвиняли в скупости за то, что по дороге в Тибур его сопровождало всего пять рабов (Sat., I, 6). В городской фамилии Педания Секунда насчитывалось 400 человек. По словам Ювенала, адвокат, чтобы преуспеть, должен появляться в сопровождении не менее, чем восьми рабов (VII, 140). Даже осужденным сенаторам оставляли сопровождавших их в изгнании слуг, число которых Август установил в 20 человек108. Калигула, выслав Кальпурния Пизона, позволил ему иметь 10 рабов, но затем по его просьбе увеличил их число109. Тацит считал, что городские фамилии уменьшились со времени правления Флавиев, когда- в сенат вошли многие представители италийских муниципий, не привыкших к такой роскоши, какой отличалась римская знать, и следовавших в этом отношении примеру самого Веспасиана110. Мы не имеем данных для II в. ,У Плиния Младшего на вилле было, видимо, немало слуг. Он упоминает специально выстроенное для них солнечное помещение с гимнасием, дортуар малолетних рабов, рабов, с которыми он прогуливается после обеда, так как среди них имелось немало образованных людей (Ер., II, 17; VII, 27; IX, 36). Однако число его слуг на вилле и в городе неизвестно. В SHA поражает незначительность обслуживающего персонала, который получали различные высокопоставленные особы вместе с другими выдачами от государства. В данном случае не имеет значения, подлинны ли приводимые авторами SHA документы, так как если они и выдуманы, то выдуманы все же на основании того, что можно было наблюдать в действительности. Так, биограф Александра Севера сообщает, что президы провинций получали по одному повару, одному погонщику мулов и одной рабыне-наложни- це111; Валериан, назначив Клавдия дуксом для обороны Пелопоннеса, дал ему одного повара, одного погонщика мулов, двух наложниц, одного нотария, одного возничего, водоноса, рыбака, кондитера, банщика и двух охотников112. По сравнению с I в. это, конечно, совершенно ничтожный штат. Однако сокращение городских фамилий вызывалось, скорее всего, не нехваткой рабов, а трудностью их содержания. Уже Тиберий сетовал на то, что для содержания господ и их многочисленных рабов приходится надеяться на провинции113. Ювенал жалуется, что прокормить и одеть рабов стоит очень дорого (III, 166—168; IX, 62—69). Об этом же пишет и Сенека (Ер., 17; De tranquil, an., 8). Для городских фамилий приходилось покупать и пищу, и одежду. Так, в Лигурии и Плацен- нии производилась на продажу шерсть для одежды слуг, по словам Марциала, занимавших в фамилии не первое место114; в Галлии покупался пурпур для окраски одежды рабов115. Рабов привилегированных, очевидно, одевали в более дорогие одежды, покупали им украшения и т. п. Недаром Плиний Старший иронизирует по поводу того, что в его время даже рабыни требуют серебряных зеркал, а рабы привыкли носить кольца, тогда как в старину кольца носили только свободные, матроны же довольствовались простыми оловянными зеркалами. Недостаток наличных денег, видимо, и ограничивал во II— III вв. размеры челяди. Как уже говорилось, с середины I в. исчезают большие семейные колумбарии. Тем не менее домашние коллегии продолжали функционировать и в это время. Такая коллегия имелась, например, во владениях претора начала II в. Ларгия Македо- на: некто Флавий Сукцесс, возможно, клиент Македона, с семьёй принесли ей в дар изображения Юпитера, Минервы и богинь Фат (CIL, VI, 404). Известна коллегия в доме Сергии Паулины, дочери консула 168 г. Эта коллегия сделала надгробие рабу Кердону и казначею Гермероту через посредство •его братьев Агатемера и Хреста Арескона (VI, 9448, 10260— 10264). Фамилия Симилия, префекта претория времён Траяна, совместно посвятила надпись его Гению (VI 259). Декурионы фамилии А. Лициния Сильвана соорудили вместе с его отпущенниками гробницу (VI, 10258). Отпущенник Лициний Ги- лар, трижды бывший магистром в коллегии Лицинии Полы, сделал за свой счет надгробия для коллегии и соотпущенников (VI, 33428). Выше уже упоминались дары диспенсаторов коллегиям, кубикуларий Анхиал, занимавший в фамильной коллегии трижды должность квестора, эдила и принятый по желанию фамилии и декурионов в число последних (VI, 9288), и кубикуларий Панклит, эдил фамилии, сделанный по декрету декурионов промагистром-судьей, которому фамилия собрала деньги (VI, 9289) то ли на погребение, то ли чтобы помочь ему внести какую-то сумму, возможно взимавшуюся с фамильных магистратов, так же как с магистратов городов и коллегий «маленьких людей». Магистры какой-то домашней коллегии принесли дар фамильным Ларам (А. е., 19D9, № 55). Домашние коллегии существовали и в италийских городах. В Стабиях Антерот, казначей Л. Гераклея, будучи магистром, принес дар фамильным Ларам (CIL, X, 773); в Путеолах два раба были похоронены коллегией Валериановой фамилии (X, 1588); в Аквине почитатели Геракла Победителя из Домицие- вых владений имели свое место погребения, полученное в дар от двух Антимизиев —Приска и Присциана (X, 5386); в Луце- рии эпитафию Петроние Октавие сделала городская фамилия (IX, 825), видимо, также организованная в коллегию; в Анкса- не магистр Дракон принес в дар фамильным Ларам часовню с изображением (IX, 2996); в Новом Форуме отпущенник консула 76 г. Фульфия Гилла Фульвий Лет был похоронен деку- рионами дома его патрона (IX, 4794); сам же патрон принес дар фамильным Пенатам, возможно, служившим объектом почитания коллегии (IX, 4776). Распространение фамильных коллегий как в имениях, так и в городских домах показывает, что владельцы в своих хозяйствах в некотором роде подражали политике, ,проводившейся императорами в общегосударственном масштабе: создавали видимость известного демократизма и возможностей продвижения по лестнице почетных должностей, выдвигали одних, чтобы легче держать в узде других, старались поставить под контроль не только действия, но и мысли и интересы своих подчиненных. В этом смысле особенно характерно тождество религиозной политики «отцов отечества» и «отцов фамилий». И те и другие обязывали подданных считать самым священным культ своего Гения. Тримальхион распял раба, оскорбившего его Гения116; клятву Гением господина упоминает Сенека (Ер.,"12). Плиний Старший говорит о новом обычае, согласно которому отпущенники посвящают статуи Гению патрона. Посвящения от рабов и отпущенников Гениям господ хорошо засвидетельствованы эпиграфически (CIL, VI, 257, 259, 3684; V, 1868, 6502, 7143, 7237, 7238, 7471, 7505; X, 860, 861; XI, 356). С Гением господина в фамилии сочетались Пенаты и Лары, как в государстве с Гением государя — исконные римские боги капитолийской троицы, а несколько позже — богиня Рома. И подобно тому как для граждан во время империи всякое божество становилось Augustus и Augusta, в фамильных культах боги получали эпитеты, произведенные от имен господ или названий их имений. Мы знаем такие эпитеты Геракла, какСоссе1а- nus, Fundanus, Aelianus, Romanillianus, Aemllianus, Frontonia- nus, Esichianus; Фортуны — Crassiana, Flavia, Iuveniana Lampa- diana, Torquatiana, Tulliana, Claudia Iusta, Domus Furianae; Сильвана — Naevianus, Flaviorum и т. д. Такое внимание к организации духовной жизни рабов было новым явлением по сравнению с временами республики. Вместе с тем оно сопровождалось постепенным отстранением рабов от участия в организациях плебса, в которых городские рабы I в. до н. э. играли столь заметную роль. Как известно, согласно установлению Августа, рабы наряду с отпущенниками и свободнорожденными плебеями участвовали в культе компитальных Ларов, занимая должность министров, как это имело место и при республике. Первое время установление это соблюдалось. В Риме во 2 г. до н. э. Ларам квартала Statae Matri принесли дар министры 6-го года, рабы разных господ Феликс, два Флора и Поликлет (А. е., 1907, № 16). Проб, раб Фиктора Фауста, министр 31-го года, вторично отправлявший эту должность, принес дар Эскулапу (CIL, VI, 12); отпущенник Лаберий Феликс, магистр и раб двух Нунниев Терций, министр 52-го года, принесли да? Аполлону (VI, 35). Более поздние римские надписи компитальных магистров и министров уже имен рабов не содержат. В Помпеях до введения культа Ларов отпущенники и рабы отправляли должности магистров и министров Меркурия и Маи. К 3 г. н. э. относится первая надпись министров Ларов, рабов разных господ: Агатемера, Суависа, Пота и Антерота, принесших дар Фортуне по приказу дуумвиров (X, 824); в том же году министрами были один свободный и один отпущенник — Децидий Ауст, парфюмер (X, 892). В 23 г. министрами были четыре раба разных господ: Ювент, Феликс, Нимфо- дот и Сперат (X, 895); в 32 г.— четыре раба: Филипп, Януарий, Юкунд, Аукт (X, 899); в 34 г.— один свободный, и два раба: Фроним и Плацид (X, 901); в 56 г.— один свободный и два раба Олия Примма: Марциал и Примигений, которые принесли дар Фортуне по приказу дуумвиров (X, 826). В недатированной надписи все три министра свободные (X, 827); в другой два министра— рабы (X, 908); наконец, известен еще министр Аполлоний, раб Бадия Прима (X, 907). В Субурбанском паге Помпей первыми министрами в 7 г. до н. э. были четыре раба, из которых один, Дама, принадлежал Агриппе Постуму, другой, Антерот, дуумвиру Стаю Руфу (X, 924); известны магистры пага Агатемер и Геракла, видимо, рабы, принесшие дар Ларам (X, 927). Отдельные сведения о рабах-министрах и магистрах Ларов и других богов дошли еще из некоторых городов. В Неаполе в 1г. н. э. магистрами Ларов, сделавшими за свой счет их изображения, были два либертина и два раба: Содал и Эсхин (X, 1582); в Калах недатированная, но, вероятно, ранняя надпись перечисляет 13 министров-рабов богини Благоразумия (Mens Bona); шесть из них принадлежали известной из других надписей видной местной семье Витрасиев, трое — Марсию и двое — Клодию (X, 4636); в Венафре фрагментированная надпись магистра-раба Недима датирована 32 г. (X, 4847), впоследствии Недим был отпущен на свободу своим господином Секстом Авлиеном, при- мипиларием и трибуном легиона при Августе и Тиберии, дуумвиром Венафра (X, 4868); в Анции в надписи, датированной име- нами дуумвиров, свободные магистры, квесторы и министры-рабы Терпи, Эрот, Нот и Никефор сообщили, что построили за свой счет каменную часовню и первыми устроили игры (X, 6679); Эрот был рабом Норбана, по-видимому, из известной сенаторской семьи I века. В Цере между 30 и 14 гг. до н. э. магистры соорудили алтарь Сильвана Марса, из них 10 были либертины, трое — рабы (XI, 7602). В Аквилее дар Ларам принесли магистры, из которых несколько были отпущенниками и по крайней мере трое рабами (V, 792). В Юлии Карнике 10 магистров, из них 9 либертинов и один раб, Гилар, выстроили за свой счет храм Гераклу при магистрах квартала отпущенниках Эрбонии Дифиле и Квиектиллии Донате (V, 1830); возможно, сами дедиканты являлись магистрами другого квартала. В Вероне в I в. до н. э. три свободнорожденных магистра и министры-рабы Бланд, Му- ран и Аукт за свой счет перестроили перекресток и подарили Ларам крытое святилище (V, 3257). В Поле сохранился отрывок надписи магистров, соорудивших алтарь, из них трое были либер- тинами, один свободнорожденный и трое — рабами (V, 8252). В Тибуре в недатированной, но ранней надписи три раба-министра, один из которых принадлежал Латерану, отремонтировали святилище Геракла (XIV, 3562). В Пинне три магистра — один свободнорожденный, один либертин и один раб — выстроили за свой счет лестницу (IX, 3359). В Супине раб Деция Милант и его коллеги-магистры отремонтировали трибунал Геракла, театр и просцений и дали двухдневные сценические игры (IX, 3857). В Анконе известен министр раб Юлия Мелиора Александр (IX, 5898); в Каудии— три раба-магистра Ларов, из них двое принадлежали Постумию (IX, 6293). В Интерамне магистры Ларов рабы Гел, Метродор, Артемидор, Ком, Филосторг и Бит вместе с кваттуорвиром города Л. Литтой принесли дар богу Весонию (А. е., 1911, № 204). В Альтине магистрами были три отпущенника и три раба (А. е., 1958, № 13). В Корфинии рабы-министры Гилар, Руфин Филаргир и Дама соорудили алтарь богу Фонту (А. е., 1903, № 157). Как видим, большинство из приведенных надписей, которые датированы или поддаются датировке, относятся к началу империи, когда рабов, особенно рабов более или менее видных лиц, привлекали к участию в культе Ларов. Затем эта практика постепенно сходит на нет. Надписи рабов, занимавших должности министров и магистров других богов, немногочисленны. В Туде- ре Квиета, рабыня Аттии Пиериды, была магистрой Доброй Богини (CIL, XI, 4635). В Форуме Семпрония дар Аполлону с женой и каким-то Титиром принес диспенсатор Аллияи Кордиллы, магистр неизвестного бога (XI, 6108). В Фурфо рабыня Сперата вместе с двумя свободнорождёнными и одной отпущенницей была магистрой Венеры (IX, 3518). В Альба Фуценс рабы были магистрами Благоразумия (IX, 3910, 3911). Министрами бога Фонта, в Риме между 69 и 166 гг., при свободнорожденных магистрах быди рабы (VI, 154— 166; А. е., 1958, № 262). Немногочисленны и данные об участии рабов в коллегиях, не связанных с фамилиями. На одном алтаре из Рима, относящемся к началу нашей эры и стоявшему, по предположению Гуммеру- са117, в сколе коллегии плотников наряду с изображениями Минервы и различных инструментов, имеется надпись: министры второго пятилетия и четыре имени рабов, принадлежавших Юлиям Милону и Амфиону, Антонию Андронику и Фикторию Флак- ку (CIL, VI, 30982). В Остийском списке коллегии корабельных плотников на 360 имен приходится три имени рабов разных господ, вероятно, имевших свои мастерские (XIV, 256). В Риме Оне- зим, раб Атиллия, входил в коллегию Сильвана, который подарил кратер с постаментом (VI, 612). Возможно, из рабов состояла коллегия Сильвана Могучего, 96 сочленов которой, выстроивших богу храм, носили, как рабы, только одно имя (VI, 647). В Пельтине коллегия Сильвана участвовала в погребении дочери раба и рабыни Цессиена Аканта (IX, 3526). Там же какая-то другая коллегия сделала надгробие Феликсу, рабу Аррии Тиг- риды (IX, 3447). В Тускуле погребальная коллегия сделала надгробие Кресценту, рабу Силия Италика (XIV, 2653). Несколько рабов занимали различные должности в римских погребальных коллегиях: декурионы коллегий (VI, 10369, 10377); Лике, квинк- веннал, с общего согласия избранный декурионом и куратором коллегии и сделавший ей ограду (VI, 10333); Лукрион, трижды магистр (VI, 10315); викарий вилика Гермес сделал какой-то подарок коллегии Фортуны (VI, 10251). Одна надпись из Остии содержит имена двух императорских, трех частных рабов и шести свободных, из которых четыре носят имя Сервилиев, осуществивших совместно какое-то мероприятие (XIV, 204), но неясно, принадлежали ли они к какой-то коллегии или составляли частную группу. Надпись из Аквилеи, датированная 165 г., представляет собой посвящение Меркурию от ряда свободных и шести рабов, но это вряд ли были члены коллегии, так как надпись датирована именами публиканов (V, 798); скорее всего, то было, объединение служащих при каком-то откупном ведомстве. Любопытна одна надпись из Остии, сделанная на свинцовой табличке и представляющая собой перечень 14 имен горничных разных владелиц (А. е., 1911, № 195). Вряд ли это проклятие, так как трудно себе представить, по какому случаю кто-то мог предать проклятию этих рабынь. Может быть, скорее, они входили в некое объединение, имена членов которого и были записаны на табличке. В таком случае можно полагать, что существовали какие-то подобия коллегий рабов разных господ, но одной специальности. Однако так как остийская надпись уникальна (если не считать упоминавшейся выше совместной надписи четырех диспенсаторов), то ничего определенного по этому поводу сказать нельзя. Вообще же участие рабов в общих с либертина- ми и свободными коллегиях очень незначительно по сравнению с последним веком республики. Какого-либо общего запрещения принимать рабов в коллегии маленьких людей не было. Известный устав от 136 г. ланувий- ской погребальной коллегии Дианы и Антиноя предусматривает членство в коллегии рабов. Их принимали, если они могли, так же как и другие сочлены, внести в виде вступительного взноса 100 сестерциев и амфору вина и ежемесячно вносить 5 ассов. Согласно уставу, к коллегии не могли иметь претензии патроны и господа ее членов по поводу этих взносов. Если раб умирал и из-за «несправедливости господина» не был похоронен должным образом, коллегия устраивала ему мнимое погребение. Раб, получивший свободу, должен был угостить коллег амфорой хорошего вина. Так как магистры коллегии назначались по списку членов, в их число, естественно, попадали и рабы. Магистры обязаны были устраивать трапезы в дни, посвящённые Диане и Ан- тиною, в дни рождения патронов города и коллегии. Для трапез они выставляли по амфоре вина, по четыре сардины и по два асса хлеба на человека, обеспечивали сотрапезникам воду и обслуживание. Магистр, не выполнивший своих обязанностей, облагался штрафом в 300 сестерциев (CIL, XIV, 2112). По словам Юриста III в. Марциана, в коллегию «маленьких людей» рабов можно было принимать только с разрешения господ; если кураторы коллегий примут рабов без такого разрешения, то будут караться штрафом в 100 золотых за каждого человека (Dig., XLVII, 22, 3, 2). Видимо, это был новый закон, изданный в конце II или начале III в. В вышеприведённом уставе о нем ничего неизвестно, напротив, рабам гарантируется некоторая самостоятельность. Тем не менее рабы в коллегиях участвовали мало. Думается, объяснялось это разными причинами. Господа могли неохотно отпускать рабов в коллегии, предпочитая держать их дома под надзором, что и привело к изданию закона о приеме рабов в коллегии только с разрешения господ. Для рабов, не имевших средств или имевших их очень мало, вступительные взносы и расходы, связанные с магистратурами, были обременительны, рабы же состоятельные не стремились участвовать в коллегиях. Несмотря на сближение рабов и плебса, далеко не все коллегии принимали рабов. Так, устав римской коллегии Эскулапа и Гигии от 153 г. членство рабов исключает (CIL, VI, 10234). Кстати сказать, такая дискриминация рабов видна и из других примеров. Среди огромной массы надписей о различных раздачах и подарках городскому плебсу только в двух упомянуты рабы: дуумвир и патрон города Суасы Октавий Руф, выстроив город скую баню, оговорил, что там могут даром мыться не только граждане и приезжие, но и их рабы (XI, 6167); в надписи из Ферентина жертвователь дает деньги на раздачи орехов и сладкого напитка всем Городским детям, как свободным, так и рабам (X, 5853). Как мы увидим далее, в семейных гробницах либертинов никогда не упоминаются рабы, хотя невероятно, чтобы никто из их родных не оставался в рабстве или чтобы господа не разрешали хоронить рабов вместе с отпущенными на волю родственниками. Видимо, даже бывшие рабы отделяли себя от еще пребывавших в рабстве. В таких условиях и сами рабы могли не слишком стремиться входить в организации свободных. Наконец, имело значение и общее положение в империи. При республике коллегии были активной политической силой, их старались привлечена свою сторону, так же как плебс и городских рабов, различные претенденты на власть и влияние. В первое время императоры продолжали ту же политику. Но постепенно они переставали интересоваться массами плебса и сосредоточивали все внимание лишь на его верхних слоях, к которым принадлежали и богатые отпущенники. Вряд ли можно считать случайным, что по мере возвышения организаций этих слоёв — севиров августалов, различных ремесленных коллегий, объединявших владельцев мастерских и т. п.,— падало значение поквартальных организаций компитальных Ларов и других коллегий низших слоев городского плебса. И сами низы уже не очень охотно участвовали в коллегиях, поставленных под строгий контроль и превратившихся по существу в корпорации для прославления императоров, патронов и «благодетелей», т. е. в орудие морального воздействия правительства. Из всего изложенного можно заключить, что в первые века империи продолжался и усиливался процесс дифференциации городских рабов, начавшийся уже в конце республики. Низы рабского городского населения, работавшие в качестве слуг, ремесленников в мастерских господ и посторонних лиц, нанимавшиеся на подсобную и 'черную работу, вели довольно жалкое существование, не имея средств ни на участие в культе, ни на оставлявшие по ним память надгробные надписи, лишь изредка участвуя в общих со свободными коллегиях и не играя никакой роли в коллегиях фамильных. Напротив, привилегированные ра- бы-инститоры, деловые агенты господ, приближенные слуги — имели более или менее значительные пекулии (включая собственных рабов), вели различные дела, занимали почетные должности в фамильных коллегиях, роднились со свободными, сплошь да рядом и сами жили, как свободные одной с ними профессии и положения. В особенно выгодном положении оказывались рабы высокопоставленных господ, перед которыми открывались возможности выдвинуться, если им удавалось завоевать расположение владельцев.
<< | >>
Источник: К. И. Зельин, А. И. Павловская, С. Л. Утченко. РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В РАННЕЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ (ИТАЛИЯ). 1971

Еще по теме Глав а третья РАБСТВО В РЕМЕСЛЕ. ГОРОДСКИЕ ФАМИЛИИ:

  1. УКАЗАТЕЛЬ
  2. Восток
  3. СПРАВОЧНЫЙ ИНДЕКС
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. Глава вторая РАБСТВО В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ
  6. Глав а третья РАБСТВО В РЕМЕСЛЕ. ГОРОДСКИЕ ФАМИЛИИ
  7. Глава четвёртая ЧАСТНЫЕ ВОЛЬНООТПУЩЕННИКИ