<<
>>

IV. Изобразительные памятники и политика

Наш самый обильный источник вещественных данных для поз дне архаических Афин связан с изобразительными памятниками, главным образом с вазами, украшенными фигурными росписями, и в меньшей степени с произведениями в виде круглой скульптуры или рельефов.

К этому мы смело могли бы добавить тонкие деревянные доски с рисунками, которые, впрочем, не сохранились, хотя факт их существования легко может быть выведен как из археологических находок, так и из текстов[1057]. Художественные изображения занимали в жизни греков такое же место, какое в нашей жизни занимают газеты; эти рисунки не просто служили целям развлечения, украшения или повествования. Основная часть сюжетных тем носила мифологический характер, но подавляющее большинство эллинов рассматривало то, что мы называем мифом, как часть своей истории, каковы бы ни были взгляды на этот счет горстки ионийских интеллектуалов, и мы видим, как греческие поэты использовали, приспосабливали и даже изобретали мифическую историю для объяснения или иллюстрации современных событий или проблем, также как и для обслуживания новых культов. Греческие художники делали то же самое — величественно в скульптурных украшениях крупных зданий, скромно в тысячах расписных ваз, которые с помощью нанесенных на них рисунков рассказывали как истории, представлявшие сиюминутный интерес, так и традиционные темы. В этих произведениях мы замечаем также то, что можно было бы назвать «политическим» назначением или манипуляцией мифом, однако мы должны позволить вазам самим свидетельствовать за себя; кроме того, не следует пытаться навязывать рисункам на вазах реальную историческую информацию, вместо того чтобы исследовать новые сюжеты или изменения в старых сюжетах с точки зрения скрытых в них мотивов.

В 550-х годах до н. э. афиняне видели на вазах знаменитую сцену введения Геракла на Олимп, изображавшуюся не как пешее шествие, когда Афина вела Геракла к Зевсу, а как въезд на колеснице с Афиной в роли возничего, и вряд ли в данной трактовке дело обошлось без намека на известную историю с женщиной Фией, которая в роли Афины возвратила Писистрата на колеснице назад в Афины и на «Олимп» этого города, то есть на Акрополь (Геродот.

I.60)[1058]. Связь «Афина—Геракл» уходит в до- гомеровские времена, и в качестве символа Афин эта мифологическая ассоциация была использована Клисфеном Сикионским в скульптурной группе с Гераклом, похищающим треножник Аполлона, которая, похоже, выполняла роль иносказательной притчи о Первой священной войне в Дельфах28. Присутствие Афины указывает на то, что афиняне выступили под руководством Алкмеона на стороне Клисфена, и эти отношения затем были усилены путем брака Мегакла, сына Алкмеона, с Агаристой, дочерью Клисфена. Позднее именно Мегакл вместе с Писистратом инсценировал фарс с Фией. Весь период тиранического правления в Афинах образ Геракла доминировал в изобразительных памятниках Афин, обладая при этом почти монопольным положением даже в скульптурных украшениях новых зданий на Акрополе. Дело чуть не дошло до полного уподобления тирана этому герою под покровительством богини города. Когда в течение короткого времени и только на афинских вазах Геракл получает Цербера не силой, а посредством договоренности с Персефоной, это напоминает нам о захвате Писистратом контроля над Элевсинскими мистериями, а также о том, что жрецы Геракла толковали проводившиеся в Афинах Малые мистерии как способ натурализации героя в качестве афинского гражданина и его подготовки к посвящению в мистерии, необходимому для последующего путешествия в преисподнюю29. Когда в течение короткого времени и только на афинских вазах Геракл сражается с рыбообразным чудовищем Тритоном по образцу его знаменитой битвы с Нереем, мы можем рассматривать это как увековечение некоторых побед, достигнутых благодаря морским экспедициям, в частности, возможно, побед над Мегарами в противостоянии за Саламин или за доступ к Пропонтиде[1059]. Когда в течение короткого времени и только на афинских вазах Геракл берет в руки кифару как рапсод, мы вспоминаем введение Гиппархом обычая декламировать эпические поэмы на Панафинеях[1060].

Любопытно, что уже в период тирании в работах отдельных художников можно обнаружить некую иную тенденцию — рекламирование Аякса, который был превращен в афинянина в силу его связи с Саламином, а позже назначен в качестве эпонимного героя для одной из фил только что возникшей демократии; или продвижение образа Диоскуров, богов Спарты и считавшихся (выборочно) борцами против тирании; или разработку образа Тесея[1061].

Для демократических Афин последний должен был стать тем, чем Геракл был для тиранов; причем вряд ли Геракл мог значительно утратить свои позиции, поскольку покровительство богини Афины зависело от чего-то большего, нежели просто политическая пропаганда, а мифографы, возможно, сделали не так уж много, чтобы в изобразительном искусстве и в литературных памятниках забота этой богини была перенесена на Тесея. После 510 г. до н. э. цикл подвигов, совершенных Тесеем по дороге из Трезена в Афины и приведших к тому, что в герое узнали наследника афинского царя, был не только придуман, но и популяризирован посредством многочисленных изображений и почти несомненно — с помощью новой поэмы о Тесее[1062]. Этот цикл во многих отношениях вторит подвигам Геракла, однако герои не воспринимались в качестве соперников. Потребовалось немного времени, чтобы Тесей стал настолько же прочно ассоциироваться с судьбами Филаидов (Милыиада и Кимона), насколько Гера1;л был связан с Писистратом и его сыновьями. Когда афиняне построили в Дельфах свою новую сокровищницу, ставшую своего рода опорным пунктом для свержения тиранов и достопримечательностью всего эллинского мира, Геракл и Тесей разделили поровну честь быть воплощенными в скульптурах этого сооружения; кроме того, здесь был представлен новый сюжет, в котором оба героя оказались участниками одной экспедиции против обитавших на востоке амазонок (см.: Том иллюстраций: ил. 117Ь, 125). Ответное нашествие амазонок, отбитое Тесеем, позднее использовалось как иносказание о персидском нападении на Аттику. Если Амазономахия, воплощенная в сцене на афинской сокровищнице в Дельфах, имеет в виду именно данное вторжение, тогда весьма вероятно, что это здание, как утверждает Павсаний (Х.11.4), было сооружено после Марафонского сражения. Если же этот элемент Тесеевой фабулы еще не был разработан[1063], тогда получается, что в скульптурной группе изображается именно восточная экспедиция против амазонок, как в недавно придуманной версии, давшей Тесею возможность присоединиться к Гераклу, а это, в свою очередь, позволило некоторым исследователям высказать гипотезу о постройке сокровищницы в более раннее время.
Также нельзя исключать, что Амазономахия была создана в память об участии Афин в Ионийском восстании и об их «мщении» в Сардах персам, которые свергли Креза, друга Дельф (ср.: Том иллюстраций: ил. 230)[1064].

Непросто определить, откуда и каким образом исходила идея того вида политической пропаганды, который мы можем обнаружить только в изобразительных памятниках. Ясно, что в своих рисунках на вазах живописцы воспроизводили те сюжеты и установки, которые распространялись и другими способами, и почти не вызывает сомнений, что им не давалось никаких специальных поручений по рекламированию этих сюжетов и установок. Знатным жреческим родам и должностным лицам, таким как архонт-басилевс, могло быть отдано принятие решений о том, какие украшения должны появляться на храмах и общественных зданиях, а также формирование или выдача заказов на разработку этиологических мифов[1065] (например, для Малых мистерий), которые затем могли прославляться в песнях, публичных декламациях и изображениях. Вазовые живописцы, популярно излагавшие такие сюжеты в рисунках, следовали дававшимся им образцам, причем некоторые из художников делали это более тщательно, чем другие. Тем, кто придает большое значение тому факту, что имеющиеся в нашем распоряжении свидетельства в виде рисунков относятся преимущественно к вазам, экспортировавшимся в Италию, а не к тем, которые оставались в Афинах, следует напомнить о факторе случайности в таком вопросе, как выживаемость древних артефактов в веках, а также о факторе археологической случайности. Любая ваза из какой-нибудь этрусской могилы является всего лишь репликой, одной из, может быть, сотни точно таких же работ, отнюдь не все из которых были экспортированы. Мизерное количество посвящений в виде ваз на афинском Акрополе демонстрирует исключительно высокое качество и уровень остававшихся на родине изделий, и нетрудно представить, что улицы

Керамика (К ер ам и к — квартал гончаров в северо-западной части Афин. — А.5.), те, что поблизости от агоры, до некоторой степени являлись чем-то вроде стены для дадзыбао в Пекине — здесь предлагались новые точки зрения на старые истории и их тематическое истолкование в виде рисунков, значение и смысл которых понимались гораздо легче жителями архаических Афин, нежели современными учеными, лишенными подмоги в виде каких-либо ясных объяснений из прошлого.

Непохоже, что подобный стиль толкования посредством мифа был ограничен одними только Афинами, однако искусство других городов не оставило нам такого обилия изобразительных свидетельств, какое можно было бы подвергнуть широкому научному анализу. Здесь, может быть, достаточно заметить, что данный принцип применялся не только афинскими художниками — поэт Пиндар, к примеру, делал то же самое для своих заказчиков-покровителей путем стихосложения; подобным образом и первое звено в цепочке «Геракл—Афина—Афины» было добавлено, вероятно, сикионским тираном, для которого было бы вполне логично использовать возможности мифологии и культа в своем споре с Аргосом (Геродот. V.67; КИДМ Ш.З: гл. 42, п. Ш). 

<< | >>
Источник: Под ред. ДЖ. БОРДМЭНА, Н.-ДЖ.-Л. ХЭММОНДА, Д-М. ЛЬЮИСА,М. ОСТВАЛЬДА. КЕМБРИДЖСКАЯИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА ТОМ IV ПЕРСИЯ, ГРЕЦИЯ И ЗАПАДНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕОК. 525-479 ГГ. ДО И. Э.. 2011

Еще по теме IV. Изобразительные памятники и политика:

  1. Украина в борьбе за сохранение государственной независимости (1918-1920 гг.)
  2. Теория литературной эволюции
  3. 20. Культура и духовный климат во второй половине 1960-х — начале 1980-х гг.
  4. СРЕДНЕВЕКОВАЯ КУЛЬТУРА ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ (У-ХУ ВВ.)
  5. ОЧЕРК ИСТОРИИ КИНИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  6. Социально-экономическое и культурное развитие России в XVII веке
  7. Государство и культура России нового времени (первая половина XVIII века)
  8. 2. ВЫСШАЯ ШКОЛА И НАУКА
  9. 4.2. Психологическая основа нации
  10. Глава 7а Дж.-К. Дэвис РЕЛИГИЯ И ГОСУДАРСТВО
  11. IV. Изобразительные памятники и политика
  12. VI. Мир
  13. Глава 4 ЭСТЕТИКА ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
  14. СПРАВОЧНЫЙ ИНДЕКС
  15. ИЕРАКОНПОЛЬ
  16. ПРОБЛЕМА «О» ДИНАСТИИ
  17. Список литературы
  18. Список литературы
  19. Глава 16 Культура и образ жизни людей в XVII в.
  20. 1.1. Предварительные замечания