<<
>>

Организация и влияние персидской власти в Европе

  О существовании европейской сатрапии, называвшейся Скудра, известно из персидских надписей (В 44: 58 сл.). О «землях по ту сторону моря», то есть по ту сторону водного пространства Малой Азии (с персидской точки зрения), было записано около 513 г.
до н. э. в тексте на террасной стене Персеполя; сатрапия Скудра упомянута в египетской надписи около 498— 497 гг. до н. э., а также позднее, около 486 г. до н. э., на гробнице Дария в Накш-и Рустаме, в перечне подвластных земель. Скудрой, судя по всему, фригийцы называли свою родину; позднее данное именование стало обозначать Фракию, откуда фригийцы переселились в Азию[720]. Около 492 г. до н. э. народы этой сатрапии были перечислены поименно и составили группу из трех частей: саки парадрайя, что означает «саки (общее наимено

вание для народов скифского типа. — А.3.) по ту сторону моря», вероятно, геты, которые одеждой и снаряжением напоминали скифов; собственно скудра, главным образом фракийцы; и иауна такабара, или «ионийцы [т. е. греки] со шляпами наподобие щитов». Последние были упомянуты также на глазурованных кирпичах дворца в Сузах. Некоторые исследователи предположили, что саками «по ту сторону моря» были скифские племена Крыма, которых Дарий подчинил своей власти; однако кажется маловероятным, чтобы персы контролировали эту зону, но если это было и так, вряд ли Крым был приписан к сатрапии Скудра, а не к территориям, соответствующим современной Грузии[721]. Послы от народа скудра, доставлявшие подать, имели при себе по два копья, длинному ножу и небольшому круглому щиту, что позднее являлось характерным признаком фракийских воинов (см.: Том иллюстраций: ил. 40, XIX). Грекоговорящим народом с головными уборами наподобие щитов были македоняне, известные тем, что они носили широкополые шляпы от солнца, как изображен Александр I на своих великолепных монетах, выпускавшихся с 478 г. до н.

э. (рис. 17)[722]. Грекоговорящие граждане городов- колоний морского побережья не упоминаются в этой надписи; широкополых шляп они не носили.

Рис. 7 7. Монета Александра I. (Публ. по: С 625: рис. 556.)

Обитавшие на севере сатрапии геты вышли из-под персидской власти между 492 и 480 гг. до н. э.; вывод этот сделан на том основании, что они не упомянуты среди отрядов Ксеркса. Отсутствие сака прадрайя в Ксерк- совом перечне подвластных народов укрепляет мнение, что это были именно геты. Позже горный кряж Гем служил им легкообороняемой границей. Если эта сатрапия включала центральную Фракию, то столица находилась на равнине реки Гебр, вероятно, у являвшейся естественной крепостью скалы Пловдива (позднее здесь возник Филиппополис); дело в том, что эта долина была центром дорожной системы, которую, как можно думать, построили персы; к тому же эго была самая богатая часть Фракии.

На юге персидский гарнизон был размещен в Дориске; один из его персидских правителей, Маскам, удерживал этот опорный пункт еще в конце 460-х годов до н. э. (УП. 105—106). Подобные наместники (uraxpxoi) были поставлены также и в других местах сатрапии (УП. 106.1). Тот же самый термин был использован Геродотом для обозначения царя македонян (V.20.4); но, поскольку последний был подчинен персидскому сатрапу, его статус, скорее, можно сравнивать с положением каких-нибудь царей, поставленных Дарием на северо-восточных рубежах державы — на расстоянии около трех тысяч миль от Македонии.

Все части этой сатрапии платили дань (Ш.96.1: «вплоть до фессалийцев»). В военное время они были обязаны поставлять также и вооруженные отряды (УП.185). Греки во Фракии и подчиненные острова, в особенности Фасос и Самофракия, снаряжали корабли. Создается впечатление, что греческие города по обеим сторонам водного пути, соединяющего Эгейское море с Черным, образовывали в административном смысле отдельный регион; дело в том, что, в противоположность Мегабазу, «начальнику во Фракии» (V.14.1), Отан действовал как «начальник войск в Приморской области» (V.25.1), а еще в одном пассаже у Геродота (УП.

106.1) Геллеспонт рассматривается отдельно от Фракии.

Сатрапия имела хорошо защищенные границы: на севере — Дунай, который скифы пересекли, насколько мы знаем, лишь однажды — в 511 г. до н. э., когда во время своего рейда они дошли до Херсонеса и изгнали оттуда Мильтиада (VI.40), а также на юге — Пеней, с оплотом на горе Олимп. Сатрапия была уязвима для нападений с моря. Она была богата полезными ископаемыми. В ее южной части, во многих местах, а также на Фасо- се добывались золото и серебро (У1.46—47). Серебро отличалось особой чистотой; на него был высокий спрос, главным образом в Азии и Египте, где в кладах найдено большое количество серебряных монет. Чеканка серебряных монет начинается около 550 г. до н. э.; старое их название — «фрако-македонские» — ошибочно, ибо они происходят из Фракии, южной Иллирии, из греческих колоний и с Фасоса[723]. На исконных землях македонян не было ни золота, ни серебра. Только в 478 г. до н. э. Александр получил в свое распоряжение шахту и [после захвата Бисалтии, о чем см. ниже,] начал чеканить монету[724]. Подать персам уплачивалась драгоценными металлами или/и зерном, домашним скотом, древесиной и продуктами животноводства. Сатрапия стала частью стабильного торгового сообщества, которое включало долину Дуная, северную Эгеиду, Черное море и значительную часть Малой Азии; а за пределами этих регионов товары, прежде всего серебро, отправлялись в западном направлении через Тре- бенипгге на юг Италии, через Дунайскую долину во внутренние районы

Адриатического побережья, через Черное море на Кавказ, Иран и далее на восток, а также по морю в материковую Грецию, Левант и Египет. Обмен шел в обоих направлениях; самыми распространенными чужеземными монетами во Фракии были деньги Кизика и Пария. Такой рост торговли стал возможным только при персах, которые навязали мир непокорным племенам и задиристым греческим городам-государствам. Участие самих персов в этом процессе заключалось в строительстве дорог, мостов и Афонского канала, а задействованные на этих стройках рабочие обеспечивали спрос на местных рынках (VTL23.4).

По тем же самым причинам греческие черноморские города-государства вступили в последней четверти б-го столетия в фазу более заметного процветания. Впоследствии, вплоть до эллинистического периода, Скудре не удавалось достичь того же материального благополучия.

Развивая контроль над сатрапией, персы отдавали явное предпочтение фракийцам и македонянам, нежели греческим городам-государствам. Эти два народа приобрели новые земли за счет пеонов и стали непосредственными соседями друг друга (Страбон. 329, фрагмент 11). Захоронения фракийских вождей были богаты золотыми украшениями, как, например, недавно раскопанные погребения в современном Синд осе[725] [726]. Еще до прихода персов между греками и фракийцами возникла глубокая антипатия; а когда в 478 г. до н. э. персидские войска ушли из Греции и Македонии, именно фракийцы в союзе с персами противостояли, с одной стороны, македонской, а с другой — афинской агрессии в бассейне Сгримона и особенно наХерсонесе (Плутарх. Кимон. 14.1).

Военные и политические последствия персидского присутствия имели далекоидущие последствия. Македонские и фракийские аристократы научились подражать персидским всадникам на охоте и войне, к тому же они разводили крупных лошадей несейской породы (название происходит от Несейской долины в Мидии. —А.З.). Македонские и одрисские цари, вероятно, переняли некоторые обычаи у персидского двора. Персидское покровительство позволило Александру приобрести Верхнюю Македонию, и с этой дополнительной силой после ухода персов он значительно усилил свое царство. Одрисы использовали выгодное положение на главном торговом пути, шедшем по долине Гебра; они стали приобретать лидирующее положение среди фракийских племен после того, как персы ушли, причем процесс этот был постепенным и продолжался вплоть до конца 460-х годов до н э.

В культурном отношении Фракия больше напоминала не Грецию, а Скифию, Малую Азию и Персию, что справедливо даже и для времени до похода Дария. В последние десятилетия шестого столетия огромные гробницы с дарами в виде золотых и серебряных сосудов, а иногда бронзовых шлемов и панцирей становятся гораздо более частыми, а самые ранние экземпляры таких сосудов, найденные близ города Дуванлий, в царском

захоронении, в месте под названием Кукува Могила, были созданы приблизительно в 500—475 гг.

до н. э. под несомненным влиянием персидских образцов. Другие указания на персидское влияние можно видеть в фиалах, ушных кольцах из Кукувой Могилы и Мушовицы, золотых пек- торалях с летящими птицами — из Мушовицы, а также в серебряных поножах — из Врацы. «Этот поток персидских мотивов и предметов во фракийском искусстве, — пишут И. Венедиктов и Т. Герасимов, — обнаруживается в количестве артефактов, в которых можно видеть чисто ахе- менидские и доахеменидские мотивы»22. (На сей счет см.: Том иллюстраций: ил. 104—113.) Персидское влияние в Европе порождало художественные импульсы, да и оказалось оно долговременным.

alt="" />Раскопки в современном Синдосе некрополя архаического и раннего классического периодов пролили свет на уровень благосостояния и вкусы местного правящего класса[727]. Древнее поселение, которому этот некрополь принадлежал, было расположено близко от русла реки Галликос (во всяком случае, это так в наше время), а также, вероятно, недалеко от Аксия на рубеже VI в. до н. э. В любом случае ясно, что это был главный порт в заливе Термаикос. Когда персы оттеснили пеонов в глубь материка, этим регионом овладели эдоны, фракийское племя, отчего и река Галликос получила название Эдон. Со времени возникновения некрополя в конце VI в. до н. э. эдоны импортировали утонченную керамику, бронзовые блюда и кувшины, «иллирийские» шлемы и терракотовые фигурки из материковой Греции, Ионии и Родоса в обмен на превосходный лес из своих внутренних районов, полезные ископаемые и излишки сельскохозяйственной продукции. Признаки персидского влияния в искусстве здесь отсутствуют. Фракийский характер более богатых захоронений обнаруживается в золотых погребальных масках, тонких золотых пластинках, помещавшихся поверх рта, а иногда закрывавших глаза покойного, в золотых украшениях, пришивавшихся на погребальную одежду, в утонченных золотых и серебряных ювелирных изделиях, а также в небольших железных моделях мебели и колесниц. Мужчин хоронили как воинов — каждого со шлемом, мечом (или кинжалом) и двумя копьями, а иногда с бронзовым щитом (см.

рис. 18).

В этих отношениях могилы в Синдосе напоминают погребения того же периода в Требенипгге, непосредственно к северу от Охридского озера[728], и в каждом случае это сходство мы можем объяснить наличием фракийского элемента, а также торговыми отношениями между этими районами. Обилие золота и серебра в захоронениях в Синдосе объясняется, вероятно, умением фракийцев разрабатывать золотоносные жилы в горах Крестонии, намывать золото в водах реки Галликос, греки называли ее «несущей дар», Эхидор, а также добывать серебро из рудников в Би- салтии, о чем упоминает Геродот (V.17.2).

Золото и серебро из погребений в Требенипгге происходили из серебряных месторождений у расположенного недалеко Дамастия и из залежей

Рис. 18. Некоторые находки из могил в Синдосе (около 20 км к западу от Фессалоник). Конец VI в. до н. э.: а — золотая пластина с анималистическим фризом, 26x30 см; b — бронзовый «иллирийский» шлем с золотой маской, высота 22 см; с — миниатюрные железные предметы обстановки: стол, кресло, подставки для дров в камине, связка вертелов, телега (высота телеги 9,5 см); d — серебряный фиал с золотой сердцевиной, диаметр 17,3 см; е — золотое ожерелье с зернением. (Фессалоникийский музей; публ. по: I. Vokotopoulou et al. Sindos 183 (1985): 239-240, 295-299, 374, 511.)

золота в южных провинциях [бывшей] Югославии: в Метохии, Пологе и Косово. Утонченные бронзовые сосуды коринфского производства, «иллирийские» шлемы и импортированная греческая керамика показывают, что Требениште имело выход к торговому пути (на линии позднейшей римской via Egnatia — Эшатиевой дороги), шедшему от коринфских колоний на Адриатическом побережье к верхней части залива Термаикос. Влияние Требенингге в южном направлении достигало Додоны в Эпире. Расширение торговых связей по ту сторону балканской горной системы и, конечно, распространение их через Адриатическое море до Италии произошло благодаря тому экономическому уровню этих областей, какого они достигли в качестве персидской сатрапии в Европе.

Широкое развитие у фракийских и пеонийских племен получил выпуск монет из чистого серебра. Начало здесь монетной чеканки восходит ориентировочно или к 550, или к 530 г. до н. э. (точная датировка остается спорной[729]), а ее значительный рост — к периоду персидской оккупации. Эти монеты крупного достоинства, обычно не имеющие никаких буквенных обозначений, чаще обнаруживались в кладах в Азии и Египте, нежели в Европе[730], и ясно, что чеканились они главным образом для удовлетворения спроса, который начал развиваться с установлением персидского господства на побережье Малой Азии, а позднее — в связи с формированием европейской сатрапии. Также вероятно, что некоторые племена уплачивали дань персидскому правительству золотыми и серебряными слитками или монетами. Прииски, принадлежавшие фракийским племенам, находились в Крестонии, Бисалтии, Парорее, области у горы Пангей (Геродот. VII. 112) и в регионе города Крениды—Филиппы — все в пределах персидской сатрапии. Пеоны были самыми первыми владетелями некоторых из этих рудников, но после поражения в приморской зоне они сохранили независимость в глубине страны и стали чеканить деньги крупных номиналов в районах верхнего Сгримона и нижнего Аксия, с указанием племенных названий: «леэи» и «дерроны». На своих деньгах племена обеих групп изображали богов с конями или волами (рис. 19) или фигуры с религиозным значением, а малыми эмблемами были журавли, лягушки и саламандры. Подобные серебряные монеты выпускали три города, пеонийские по происхождению[731]. Буквенные обозначения на деньгах делались на греческом языке и вырезались греческими мастерами, ведь в это время свои монеты чеканили многие эллинские города в Халкидике и на фракийском побережье, извлекая выгоду благодаря персидскому спросу. Период процветания, о котором свидетельствуют эти монетные чеканки, наступил во многом из-за водворения мира и притока товаров на местные рынки, что обеспечивалось присутствием персидских властей. После изгнания персов из Европы наступил экономический упадок.

Рис. 19. Монета оресскиев. (Публ. по: С 625: рис. 376.)

Македоняне не имели залежей драгоценных металлов на своей территории; и, когда они вытеснили пеонов из города Ихны, монетная чеканка здесь прекратилась. Македоняне были не столь богаты, как пеоны и фракийцы, да и основные порты в заливе Термаикос находились вне их контроля. Однако благодаря покровительству Дария и Ксеркса умелые цари Аминта и Александр приобрели дополнительные территории и отчасти смогли установить контроль над племенами Верхней Македонии. Основа для формирования более крупного Македонского государства была заложена при персидском сюзеренитете. Так что, когда пер сидские войска в беспорядке бежали, Александр немедленно захватил прииск в Бисалтии и приступил к чеканке своих собственных монет высокого производственного качества (см. рис. 17). Оглядываясь назад, необходимо заметить, что присутствие в Европе персов, которые заставляли мирно сосуществовать многие племена и благоприятствовали их экономическому подъему, во многих отношениях было благотворным для этих племен.

<< | >>
Источник: Под ред. ДЖ. БОРДМЭНА, Н.-ДЖ.-Л. ХЭММОНДА, Д-М. ЛЬЮИСА,М. ОСТВАЛЬДА. КЕМБРИДЖСКАЯИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА ТОМ IV ПЕРСИЯ, ГРЕЦИЯ И ЗАПАДНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕОК. 525-479 ГГ. ДО И. Э.. 2011

Еще по теме Организация и влияние персидской власти в Европе:

  1. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  2. Земли Руси под властью Золотой Орды
  3. Глава 4 Связи, которые соединяют: Китай идет в Европу
  4. Арабская и еврейская общины Франции и их влияние на формирование курса руководства страны по отношению к конфликту на БлижнемВостоке
  5. Чао, Европа
  6. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  7. 2.1. Страны Европы
  8. Страны Европы
  9. Страны Европы
  10. Страны Европы
  11. Страны Европы
  12. Глава 1. Очерк истории этнологических знаний в Европе до XVIII в.
  13. § 8. Школы и направления европейской и американской этнографии конца XIX — середины XX в.
  14. ГЛАВА 8 Эмансипация Европы
  15. СТРУКТУРА И ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ХОЗЯЙСТВА
  16. 1.Начальный этап развития сравнительно-педагогических исследований
  17. Организация и влияние персидской власти в Европе