<<
>>

Перебежчики и чужеземные боги

Несмотря на всю свою замкнутость и изолированность, сообщество богов и его структура представляются тем не менее не полностью закрытыми от проникновения извне. Несмотря на принадлежность к территориям, лежащим за пределами Египта, которые, как мы узнаем, могут вызывать предубеждение, чу- ясеземные боги в конце концов акклиматизируются в стране фараонов без особых трудностей.

Со времен Древнего царства бог Хаи-Тау, видимо, происходящий из Библа, появляется в Текстах пирамид как страж небесных врат. Позднее он сменяется своим «коллегой» Решефом83. Похоже, в некоторых местах Текстов саркофагов упоминается семитская богиня Баалат, играющая роль враждебного умершим демона84. Такие заимствования достигнут расцвета в период Нового царства, когда фараоны создадут империю на Ближнем Востоке85; однако они затронут лишь небольшое число иноземных богов. Один из самых интересных фактов, связанных с этими новыми пришельцами, — это то, что они попадают в Египет вместе со своими функциями и своим мифологическим окружением86.

Одно повествование, к сожалению, фрагментарное, посвящено богине Астарте[‡]: оно открывает нам, как она попала в египетский пантеон87. По непонятным причинам египетские боги стали подвергаться нападкам бога моря Йамму[§]. Обладая раздражительным характером, он стремился к власти и хотел обложить богов весьма обременительной данью. В случае неповиновения Йамму угрожал взять всех богов в плен. Видимо, у него были средства привести эту угрозу в исполнение, и боги, не стремясь помериться силами с этим могущественным чужаком, которому они не могли противиться, решают выждать и временно уступить его требованиям. Рененутет, богине жатвы, поручают доставить ему все, что требуется, но этих подношений оказалось недостаточно.

Не зная, что делать, боги отправляют посланника к Астарте. Он отправляется, насколько можно понять, «к азиатам».

Прибыв к жилищу богини, он обращается к ней через окно комнаты, в которой она, очевидно, спит. С этого момента текст обозначает ее как «дочь Птаха», который играет в его логике роль демиурга. Астарта соглашается помочь богам, и далее, без какого-либо перехода, мы видим, как она гуляет по морскому берегу, смеется и поет. Между тем путь сюда должен был быть долгим и трудным, поскольку говорится, что сандалии ее истерлись, а одеяние порвалось. Несмотря на это зрелище, вызвавшее у Йамму жалость, он поддался ее очарованию и немедленно влюбился в нее. Он обещал отказаться от своих требований, если эту богиню отдадут ему в жены. Тем временем Эн- неада принимает Астарту с пышностью, достойной самых великих богов пантеона. Но вот стало нужно собрать ей приданое, и это дает Йамму, не придающему своему слову большой ценности, вновь продемонстрировать непомерную любовь к подаркам. Нут, богиня неба, должна пожертвовать своим жемчужным ожерельем; бог земли Геб — своим кольцом, и все эти вещи тщательно взвешиваются на весах. Окончание рассказа сильно повреждено, но из него можно узнать две вещи: Йамму продолжает требовать все больше и больше и угрожает теперь затопить горы и равнины. Не хочет ли он стать владыкой всех богов? Наконец, чтобы сразиться с ним, появляется Сет. Сет уже хорошо известен как укротитель разбушевавшейся водной стихии, и можно думать, что он победит наглеца и вернет мир богам.

Другая история, известная в нескольких вариантах, каждый из которых представляет собой небольшой фрагмент, связана с богиней Анат[**]88. Она предстает как женщина, «которая вела себя как воин и одевалась как мужчина», — характеристика, свидетельствующая о ее неегипетском происхождении. Между тем именно эта особенность позволила ей войти в египетский пантеон в качестве супруги Сета. Последний хорошо известен своими гомосексуальными наклонностями, и мужеподобная супруга, склонная к гневу и агрессии, вполне соответствует его характеру. Более того, Сет достаточно легко отождествляется с Баалом, чьей сестрой или женой может быть Анат.

Роль ее в этой истории не вполне ясна. После того как Сет овладел богиней, именуемой «Семя» или «Яд» (эти два слова в египетском языке совпадают), она «растеклась» по его лицу и «проникла» на его чело. Анат, на удивление покорная и покладистая, хотя супруг и обманул ее, идет просить Ра, чтобы он избавил ее супруга от семени, которое он носит на себе, страдая от этого. В одном варианте речь идет о том, что Сета мучит семя Хора, — сюжет, к которому мы еще вернемся89. Анат здесь может быть просто заменять собой Нефтиду — бездетную жену Сета в египетском пантеоне.

Другие чужеземные боги время от времени появляются в египетской мифологии, оставляя в ней больший или меньший след. Так, Котхар, известный в угаритской религии как строитель дворца Баала, поставил свой талант на службу египетским богам, сооружая их часовни и став в этом их слугой90. Он появляется даже среди прислужников богов — палачей, которые казнят осужденных91.

Критерии отбора, в соответствии с которыми пришельцы извне включаются в пантеон, не всегда очевидны, тем более что чужие боги не обязательно появляются в мифологических текстах, по крайней мере, судя по сегодняшнему состоянию источников92. Сравнение египетских текстов с ближневосточными, говорящими о тех же богах, показывает, что египетская религия не ограничилась заимствованием чужих богов с их адаптацией к собственным потребностям; она также перенимает и исконные характеры этих богов, их типы, интересные своими оригинальными функциями. Их мифологическое окружение также принимается в расчет. Лишь вследствие аналогии, обнаруженной при этом у заимствованного божества с теми или иными египетскими мифологическими сюжетами, оно входит в египетский пантеон. При этом оно не занимает в нем излишне расплывчатого места, но и не накладывается в точном смысле слова на уже существующий египетский образ. Оно привносит с собой некий аспект, черточку, более четко связанную с чужими землями. Его роль редко будет выдающейся; некоторые из таких богов занимают в египетской иерархии подчеркнуто второстепенное место.

Процесс интеграции этих образов в египетскую религию включает в себя определенное соотнесение породивших их культур с египетским образом мышления. В этом смысле данный феномен, несмотря на его внешнее обличье, отличается от того, что мы увидим в греко-римскую эпоху. В эту эпоху контакт с инородной цивилизацией не привел к появлению в египетском пантеоне новых образов. Его состав оставался неизменным, но его образы испытывали воздействие двойной интерпретации. Первый ее аспект касался имени и позволял неегипетскому мышлению воспринять специфику божества, которая в ином случае осталась бы темной и непостижимой. Например, Тот мог получить имя Гермеса. Вторая трактовка касалась собственно индивидуальности божества и способов ее иконографической передачи. По сути, она создавала новое божество, в котором, вступая в синкретическое взаимодействие, проявляли себя черты, характерные для обеих культур. Такая «метисация» способствовала усвоению образа божества чужой культурой и его экспорту. Теперь оно уже не принадлежало только египетской цивилизации.

С чисто исторической точки зрения заимствования из ближневосточных религий вписываются в рамки тесных политических и экономических связей Египта и его соседей, особенно в эпоху Нового царства. Египетские чиновники, поселившиеся за границей, и в особенности иностранные поселенцы в Египте, рабы, художники, торговцы — вот, очевидно, источник этого явления. Но распространение чужих богов в Египте не могло бы осуществиться без одобрения и поддержки со стороны царской власти. Оно связано с историей людей. Их включение в мифологические повествования часто смешивает их с повседневной жизнью богов в Египте. Они действуют в этих рамках так, будто всегда там присутствовали, обнаруживая родственные связи, которые в определенной мере стирают их чужеродное происхождение. Долгое время Сет и Хатхор, как мужское и женское начало, единственные воплощали все внешнее по отношению к египетскому пантеону. Эта их роль не лишена неясностей. Двойственность внешнего мира, с его одновременно положительными и отрицательными аспектами, воплощается в них — то есть внутри египетского пантеона, — отрицая возможность перехода между упорядоченным миром и внешним по отношению к нему хаосом.

Появление чужих богов становится переломным для такого восприятия внешнего и позволяет уточнить качества обеих сторон в этом контакте. Хатхор возвращается ее склонность к наслаждению и любви, причем ее сексуальность не подавляется, но и оказывается лишенной чрезмерности. Она становится умереннее в своих эротических проявлениях и в пылкой воинственности, направленной на своих сородичей. Сет же постепенно замыкается в своей роли изгнанника и чужака, в то время как пришельцы обретают то положительное значение, которое раньше имел и он.

Тот факт, что чужеземные боги теперь могут в борьбе против Сета ощутимо помогать египетским богам, включает их в число тех, кто поддерживает мировой порядок93. Тем самым они подтверждают, что порядок этот может распространяться и за пределы такого идеального творения, как Египет, что окраины, где хаос торжествует, находятся на самом деле дальше, чем можно было бы подумать. Отныне между идеальным творением и хаосом появляется пространство, величина которого, всегда готовая уменьшиться, зависит от исторической ситуации. Чужеземные боги утверждают вторжение человеческой истории в мир богов, они больше не предлагают только модель истории, они подвергаются ее воздействию. Заметим, что египтяне среди своей богатой добычи, накопленной в завоевательных походах, никогда не привозили изображений чужих богов, в то время как завоеватели Египта не гнушались вывозом статуй, похищенных из храмов побежденных94. Само такое пленение богов, которое представляло собой также и победу определенного мировоззрения, означало запоздалое и на этот раз вызванное желанием чужеземцев рассеяние египетских богов по всему среди

земноморскому бассейну*. Эта миграция из колыбели их творения неизбежно меняла их, подчиняя ритуалам, отличным от связанных с ними в Египте, и предвещая их смерть95.

ф Подобное толкование едва ли адекватно передает ситуацию, складывающуюся в результате военных конфликтов Египта со странами региона Восточного Средиземноморья и Ближнего Востока.

Социокультурные связи проявлялись в распространении культов богов за пределы границ взаимодействующих стран и отождествлении их с местными божествами на почве их внутреннего, содержательного сходства. Переселенческая политика, присущая империям древности, создавала каналы, по которым боги проникали на новые территории вместе с адептами их культов, подчас находя своих приверженцев и в среде местного населения. Достаточно сказать, что в египетской столице Мемфисе, где существовал квартал иностранцев, археологи обнаружили изображения бога Митры и других иноземных богов. Что же касается египетских богов, в первую очередь Исиды, Осириса и Хора, то им были посвящены храмы во многих пунктах прибрежной части Средиземноморья, начиная с эллинистического периода. Египетские купцы и мореплаватели, установившие регулярные и интенсивные контакты с такими отдаленными землями, как Счастливая Аравия и Индия, доставляли туда статуи египетских богов в знак добрых дипломатических отношений.

<< | >>
Источник: Меекс Д., Фавар-Меекс К.. Повседневная жизнь египетских богов. 2008

Еще по теме Перебежчики и чужеземные боги:

  1. Кир Великий: военная деятельность и завоевания
  2. Перебежчики и чужеземные боги
  3. ГЛАВА 6 Новгород
  4. ГЛАВА 16Палач
  5. Два наблюдателя: Григорий Котошихин и Юрий Крижанич
  6. БИТВА ПРИ КАДЕШЕ НА ОРОНТЕ
  7. Глава восьмая КЛАССОВАЯ БОРЬБА