<<
>>

IV. Персидское наступление

Дарий не имел недостатка в разведывательных данных относительно ситуации в Греции. Он использовал способных греков при своем дворе и в вооруженных силах; он предоставлял приют эмигрантам, таким как Гип- пий, бывший тиран Афин, и Демарат, бывший царь Спарты (последний прибыл к нему в 490 г.

до н. э., возможно, уже после похода); к тому же Великий Царь отправлял доверенных лиц и вестников в любое место, куда желал. Торговля и путешествия были ограничены только препятствиями, связанными с погодой, пиратством и похищениями людей, но не политическими запретами. Как рассказывает Геродот (Ш. 135—137), Дарий послал своего греческого врача в сопровождении нескольких персидских должностных лиц в материковую Грецию и в южную Италию, где они попали в неприятную ситуацию, однако в конечном итоге вернулись — хотя и без врача, но с подробной информацией о якорных стоянках и условиях мореплавания. Кроме того, всё это можно было легко узнать от подданных Великого Царя, занимавшихся мореходством — ионийцев, киприотов, финикийцев и египтян. Так что потенциал сухопутных и морских сил Афин, Эретрии, Эганы, Спарты и т. д. был конечно же известен персидскому двору.

Главой похода Дарий назначил Датиса, высокопоставленного мидий- ца (см. выше, с. 584), а своим личным представителем — Артаферна, собственного племянника. Он послал их вместе с «большим и хорошо снаряженным войском» из Суз к побережью. Там, в Киликии, они встретились с флотом, состоявшим из боевых кораблей и транспортных судов, погрузились на них с войсками и лошадьми и ранним летом с попутным ветром отправились вдоль опасного побережья [современной] южной Турции. Боевые корабли представляли собой суда последней модели — триеры, числом шесть сотен, согласно Геродоту (VI.95.2), а транспорты, очевидно, имели откидные сходни для высадки конницы и людей; все суда приводились в движение веслами, но благодаря парусу могли воспользоваться попутным ветром.

Флот вошел в воды Эгейского моря и, как водится, остановился на Родосе. Из «Линдской храмовой хроники» мы знаем, что один из персидских полководцев сделал подношение Афине Линдии в виде оружия и парадного платья. Имеющееся в этой хронике (эллинистическая компиляция) сообщение о том, что Афина, наслав ураган с дождем, уберегла осажденный Линд от захвата, скорее всего, должно быть признано выдумкой; ибо, будь это правдой, Геродот почти наверняка упомянул бы о таком божественном вмешательстве[1182]. От Родоса флот направился вдоль побережья к Милету.

Между тем весть о начале этого похода вскоре должна была достичь не только островных, но и материковых греков. При этом они пока не ощущали непосредственной угрозы; помня о передвижениях Мегабаза и Мардония, они полагали, что крупные персидские силы движутся к Геллеспонту и Фракийскому побережью, а потому до конца сезона боевых действий не успеют добраться до границ с Фессалией. Но в середине лета, дойдя до Самоса, флот вдруг изменил курс — направился к Икарии и прошел «сквозь острова». Это была полная неожиданность. Наксос, который успешно выдержал осаду в 499 г. до н. э., даже не смог организовать оборону. В прошлом перевозимые по морю вооруженные силы такой мощи всегда старались держаться вблизи дружественных берегов. Выход такой армады в открытое море был новшеством, столь же удивительным в 490 г. до н. э., как и афинская экспедиция на Сицилию в 415-м.

Честь принятия такой дерзкой и действенной стратегии принадлежит Дарию. Детальное планирование операции, постройка судов и искусство кораблевождения были по преимуществу финикийскими. Впервые переброска значительных сил морем была, вероятно, предпринята карфагенянами (колонистами из Финикии) еще за несколько десятилетий до их вторжения на Сицилию в 480 г. до н. э. Подобную операцию карфагеняне осуществили тогда с помощью 200 боевых кораблей и транспортных судов для перевозки войск; финикийцы из метрополии научились этому, по-видимому, именно у них. Самым главным для морской экспедиции такого масштаба было полнейшее преимущество в боевом флоте.

Какого противодействия следовало ожидать на море? В VI в. до н. э. ведущие военно-морские силы принадлежали не государствам старой Эллады, а западным и восточным грекам, которые вынуждены были бороться с вызовами, исходившими, с одной стороны, от этрусского и карфагенского флотов и, с другой — от финикийского, киприотского и египетского. Затем, в 494 г. до н. э., флот восточных греков из 353 триер подвергся при Ладе полному разгрому, и половина его кораблей, а именно эскадра Хиоса, была уничтожена. Финикийцы остались неоспоримыми хозяевами восточных вод, так что острова, наподобие Фасоса и Эгины, каждый из которых располагал, возможно, пятьюдесятью или шестьюдесятью триерами, понимали, что тягаться на море с такими конкурентами невозможно. Финикийцы строили несколько более крупные триеры по сравнению, к примеру, с хиосцами; экипаж таких кораблей состоял из 200 гребцов и 40 матросов, тогда как команда хиосских триер состояла из 150 гребцов и 40 матросов.

Геродот приводит следующие цифры для персидских флотов: 200 триер против Наксоса, 600 боевых кораблей при Ладе, крупный флот во Фракии, который потерял почти 300 судов недалеко от горы Афон, и теперь 600 триер под командой Датиса и Артаферна. Хотя число 600 вполне могло быть условным для обозначения любого большого персидского флота (так, Дарию приписывается 600 кораблей на Боспоре), при Ладе было не менее 400 триер. Сколько в реальности требовалось Датису и Арта- ферну? Если они имели целью воды Саронического залива, то понимали, что в них придется столкнуться с объединенными флотами Эретрии, Афин, Мегар, Коринфа и, возможно, Эгины, общее число кораблей которых могло перевалить за 200 триер. Персам вполне достаточно было иметь 300 триер[1183], о каковом числе, между прочим, сообщает Платон (Ме- нексен. 140а7).

Пока этот флот укомплектовывался людьми из восточного Средиземноморья, личный состав армии рекрутировался главным образом из иранских сатрапий. Элитным корпусом была тяжеловооруженная персидская кавалерия.

Возможно, для обеспечения 800 всадников транспортировалось 1200 лошадей;[1184] такое количество конных воинов не могла победить ни одна греческая конница, за исключением фессалийской. Отборной пехоты должно было хватить для разгрома объединенных наилучших эллинских сухопутных армий — войск Афин и Спарты, насчитывавших около 20 тыс. воинов, которые были способны выстроиться в линию фронта. Поэтому можно признать, что численность персидского пехотного войска составляла по меньшей мере 25 тыс.[1185]. Поскольку экипажи 300 триер составляли 60 тыс. человек, а команды транспортных и вспомогательных судов — 4 тыс., общее количество людей, принявших участие в экспедиции, достигало 90 тыс. Эта цифра дается Симонидом, современником событий (Фgt;р. 90 Bergk). Соотношение между бойцами и остальным личным составом являлось таким же, как и в экспедиции, отправленной афинянами на Сицилию (в этом походе было задействовано 94 триеры и 6,4 тыс. воинов).

Датис и Артаферн беспрепятственно высадились на Наксосе. В наказание за сопротивление в 499 г. до н. э. они сожгли храмы и город, а затем выслали всех, кто не успел убежать на холмы. На Делосе Датис совершил жертвоприношения Аполлону и Артемиде. Это была часть персидской царской политики — демонстрация уважения культу Аполлона (М—L 12); данным актом Датис надеялся завоевать расположение греческих подданных Персии. Тем временем отряды персидского флота заходили на некоторые из островов, где рекрутировали какое-то количество людей и заодно захватывали детей в качестве заложников, чтобы обеспечить «правильное» поведение местных жителей. Рассредоточение флота усилило замешательство среди материковых жителей, которые терялись в догадках, где персы нанесут удар в следующий раз. В августе Датис вновь соединил флот воедино и выдвинулся к Каристу на южной оконечности Евбеи, расположенному почти на равном расстоянии от Эретрии и Афин. Продемонстрировав отвагу, жители Кариста заперли ворота, отказались воевать против своих соседей и не выдали никого в качестве заложников, как требовал Датис.

Персы опустошили поля и осадили город. У каристян не осталось иного выбора, кроме сложения оружия, отряже- ния заложников и отправки своих воинов для участия в действиях персидской армии.

Карист был первым государством, оказавшим сопротивление, что дало Эретрии время запросить помощи у Афин (VI. 100.1). Хотя следующий объект нападения Датиса был неизвестен, Афины приняли самое благородное решение: они велели своим 4 тыс. колонистам, жившим вблизи Халкиды, присоединиться к обороне Эретрии. Эти 4 тыс. прибыли в Эрет- рию в то время, когда Датис был еще в Каристе; от одного влиятельного эретрийца они узнали, что горожане разошлись во мнениях. Прислушавшись к его совету, афинские колонисты предпочли возвратиться в Хал- киду и там погрузиться на корабль, чтобы сойти на берег возле Оропа в Аттике. Двигаясь пешком, они были на полпути в Афины, когда персидский флот взял курс на Евбейский пролив.

В древние времена высадка армии была весьма непростым делом. Боевые и транспортные суда должны были расположиться в ряд вблизи от берега, в месте со спокойной водой или в защищенной бухте, лишенной к тому же скрытых водой препятствий; для такой высадки требовалось знание местности, о чем персы позаботились загодя. Кони и люди были спущены на воду и вплавь и вброд добрались до берега; кроме того, коней требовалось высаживать быстро, так как, видя землю и чувствуя ее запах, они волновались. Если бы вражеские силы препятствовали высадке, лошади и люди в воде могли оказаться легкой мишенью для метательных снарядов, а линия тяжеловооруженной пехоты в боевом построении на отлогом берегу могла образовать почти непреодолимый барьер для любого войска, выходящего из моря (см.: Фукидид. VI. 11—12; Арриан. Описание Индии. 24). Чтобы разъединить потенциальные оборонительные силы, персы запланировали высадиться в трех удобных местах взморья. Эретрийцы, похоже, заранее решили не оказывать сопротивления на своих берегах, так как, согласно Геродоту, выбирали они из следующих трех вариантов: сразиться в открытом поле, расположить людей на городских стенах или рассеяться по холмам.

Значительно уступая персам числом (они располагали, может быть, 5 тыс. хорошо вооруженных мужей), эретрийцы решили остаться за окружавшими город массивными стенами из блоков тесаного камня. Если исходить из греческой тактики ведения боевых действий, это было вполне разумно, поскольку искусство обороны намного превосходило умение брать города (в 430 г. до н. э. афиняне взяли Потидею после двух лет осады); однако в период Ионийского восстания, в особенности на Кипре и в Милете, персы уже продемонстрировали мастерство в осадном искусстве.

Наблюдатели, выставленные на акрополе Эретрии, издали увидели приближающийся флот, и эретрийское войско начало занимать позиции на городских стенах. Персы подошли к трем местам с отлогим берегом. Найдя их незащищенными, они «немедленно приступили к выгрузке лошадей и приготовились к нападению» (VI. 101.1). Шесть дней яростного приступа и опустошения привели к тяжелым потерям с обеих сторон. На седьмой день город был выдан двумя «знатными гражданами» (по-видимому, открывшими одни или сразу несколько ворот). В отместку за сожжение эретрийцами персидских храмов в Сардах персы разграбили и сожгли местные храмы, а также во исполнение приказа Дария депортировали население. Катастрофа одного из ведущих эллинских городов, длившаяся целую неделю, должна была повергнуть остальных греков почти в такой же шок, как и взятие Фив Александром Великим в 335 г. до н. э.

Дальновидная стратегия Дария претворялась в жизнь великолепным образом. Наксос и Эретрия пали один за другим. Оккупационное войско увеличивалось за счет рекрутированных с островов мужчин, коммуникации и поставка продовольствия были гарантированы, а выдвинутая вперед база в Эретрии имела превосходные выпасы на Лелантской равнине, а также изобилие провианта, припасенного эретрийцами на случай длительной осады.

Вероятно, уже во время осады и сразу после нее Датис и Артаферн обсуждали последующие действия. Поскольку афиняне оставили город Халкиду, можно было переправиться в Беотию, где Фивы, заклятый враг Афин, готовы были радушно принять персов. Затем можно было отправиться на север и соединиться с персидскими силами в Европе, находившимися на македонской границе. В этом случае флот был способен как изолировать, так и подавить любую противоборствующую силу, которая могла быть выдвинута, например, в Фессалию. Другие варианты дальнейших действий представлялись следующими: либо внезапное нападение на Афины, пока те оставались без посторонней помощи, либо высадка в Арголиде, где Аргос мог присоединиться к ним, что привело бы к разрыву коммуникаций между Спартой и Афинами. Решением Датиса и Арта- ферна стал поход на Афины, что, возможно, отвечало первоначальному замыслу Дария. 

<< | >>
Источник: Под ред. ДЖ. БОРДМЭНА, Н.-ДЖ.-Л. ХЭММОНДА, Д-М. ЛЬЮИСА,М. ОСТВАЛЬДА. КЕМБРИДЖСКАЯИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА ТОМ IV ПЕРСИЯ, ГРЕЦИЯ И ЗАПАДНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕОК. 525-479 ГГ. ДО И. Э.. 2011

Еще по теме IV. Персидское наступление:

  1. 2. Становление и углубление сотрудничества
  2. Война в Персидском заливе.
  3. Война в Персидском заливе.
  4. Предпосылки греко-персидских войн.
  5. Психологические операции в период конфликта в Персидском заливе (1990—1991)
  6. СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ В VII в. ХАЗАРСКИЙ КАГАНАТ И ГУННЫ ДАГЕСТАНА
  7. Кир Великий: военная деятельность и завоевания
  8. Дарий I и восстановление ахеменидского МОГУЩЕСТВА
  9. Европа и запад
  10. Основные контуры политической ИСТОРИИ
  11. Персидский плацдарм в Европе
  12. IV. Персидское наступление
  13. I. Афины МЕЖДУ ДВУМЯ ПЕРСИДСКИМИ ВТОРЖЕНИЯМИ
  14. Персидские приготовления и выдвижение к Ферме в Македонии
  15. Фермопилы и Артемисий
  16. Персидское наступление И РАЗГРАБЛЕНИЕ АФИН
  17. Саламинское сражение И ОТСТУПЛЕНИЕ КСЕРКСА
  18. Глава 11 Дж.-П. Баррон ОСВОБОЖДЕНИЕ ГРЕЦИИ