<<
>>

Продолжение имперской экспансии при Камбисе

История правления Камбиса (530—522 гг. до н. э.) запутанна, причем таковой она будет оставаться, пока в руки исследователей не попадут новые источники с более значительной информацией.

Общая картина его жизненного пути достаточно ясна. В течение приблизительно восьми лет он являлся наследным принцем при Кире и непродолжительное время, в начале царствования своего отца, был фактическим царем Вавилона. Трон он наследовал в сентябре 530 г. до н. э., после смерти Кира. Четыре года спустя во главе персидского войска Камбис отправился на запад против Египта, чью армию быстро разгромил. После распространения его власти в южном направлении, по меньшей мере за первый порог Нила, а вполне возможно, и до Нубии, а в западном направлении — дальше Кирены, положение персов в Египте укрепилось настолько, что вплоть до конца правления Дария эта страна не знала каких-либо серьезных проявлений открытого неподчинения. В 522 г. до н. э., когда царь возвращался с войском на восток, его неожиданно постигла загадочная смерть; с тех самых пор за ним закрепилась плохая репутация.

Проблема в том, что Геродот, если не считать нескольких мало помогающих делу исключений, является нашим единственным источником для времени правления Камбиса (позднейших античных писателей можно не брать в расчет, поскольку они ничего не добавляют к сообщениям «отца истории»); что же касается Геродота, то из его описания пребывания Камбиса в Египте, по крайней мере после рассказа о походе в Нубию (в тексте она именуется Эфиопией), возникает портрет настоящего царя- безумца (Геродот. Ш.1—67). И действительно, при описании некоторых решений и действий Камбиса, историк пользуется словом «помешанный» или «безумец». Царь обвиняется в совершении таких поступков, которые характерны для психопатов, например: приказ о тотальном разрушении египетских храмов, умерщвлении священного быка Аписа ради насмешки над религиозными чувствами египетских подданных, отправка отряда в 50 тыс.

человек для того только, чтобы захватить оазис Сива (все эти люди погибли во время песчаной бури) и неспособность надлежащим образом обеспечить продовольствием войско, во главе которого он отправился в Нубию. На него была возложена ответственность за убийство собственного брата; за умерщвление сестры, посмевшей оплакивать погибшего брата; за то, что он сначала повелел расправиться с Крезом, а потом, узнав, что слуги тайно сохранили жизнь престарелому лидийскому царю, который к тому времени вновь стал мил Камбису, он всё же казнил этих слуг за то, что они ослушались первоначального безумного приказа. Мы озадачены: в самом ли деле Камбис был психически неуравновешен? Действительно ли его периодически одолевала какая-то необычная форма мании величия? Или объяснение состоит в том, что при посещении Египта Геродот беседовал лишь с какой-то слишком узкой группой людей?

Камбис впервые попадает в поле нашего зрения в момент завоевания Вавилонии. Как было отмечено выше, в 538 г. до н. э. он взял за руки [истукана бога] Набу и на некоторое время по сути принял царский сан в Вавилоне вместо Кира. Когда последний рассказывает о помощи Мардука делу персов, то ссылается при этом как на самого себя, так и на Камбиса:

Мардук, великий владыка, доволен моими деяниями и осенил благословением меня, Кира, царя, который почитает его, pi Камбиса, моего сына, отпрыска моих чресл

И затем, моля о вышнем покровительстве, Кир говорит:

Пусть все боги, которых я вернул в их священные города, lt;...gt; пусть похвалят меня [перед ним]; Мардуку, моему владыке, пусть они скажут так: «Кир — царь, который почитает тебя, и Камбис, сын его» lt;...gt;[117].

Из сказанного здесь ясно, что Кир, тонкий знаток людей, полностью доверял Камбису.

Для этого, несомненно, существовали достаточные основания. Мы не имеем ни одного свидетельства из Вавилона о каких-то недостойных поступках Камбиса, который, между прочим, все последние годы жизни отца оставался наследным принцем. К концу августа — началу сентября 530 г.

до н. э., вслед за смертью Кира, вавилонские документы указывают на Камбиса как на уже принявшего титул «Царь Вавилона и Царь Стран». Похоже, не было никаких препятствий для поставления Камбиса Царем Царей.

Через четыре года после восшествия на престол он напал на Египет[118]. Амасис, здравомыслящий правитель, предпоследний фараон XXVI (Сансской) династии, попытался усилить оборону Египта, заручившись поддержкой киприотов и других островитян, дабы исключить возможность персидского нападения с моря. Будучи давним филэллином (т. е. другом греков), Амасис имел женой гречанку, поддерживал греческих торговцев, использовал, наконец, греческих наемников в качестве собственных телохранителей для защиты от отрицательной реакции местных египетских сил на то, что фараоны Саисской династии избрали в качестве опоры не- егигггян и оказывали последним всяческое покровительство; всё это создавало порочный политический круг, из которого не было выхода. Впрочем, старый фараон умер (занимал трон более сорока лет) еще до того, как пер сы напали, так что столкнуться с Камбисом суждено было Псамметиху Ш (иначе — Псамтик; у Геродота — Псамменит).

Когда персы достигли границ Египта, галикарнассец Фанес, командир наемников в египетском войске, переметнулся на сторону Камбиса. Не приходится сомневаться, что новому хозяину он передал жизненно важную информацию о состоянии египетских вооруженных сил и об организации их оборонительной системы. К тому времени у Камбиса уже была договоренность с арабскими племенами, контролировавшими Газу и те районы Синая, через которые персы должны были пройти, об обеспечении войска водой, чтобы можно было совершить труднейший переход через пустыню и достичь восточной Дельты. Наступление развивалось успешно, и персы сошлись с египтянами в битве при Пелусии. Персы одержали победу, на чем война фактически закончилась. Затем, правда, последовала осада Гелиополя, а Псамметих попытался оборонять Мемфис, что, впрочем, оказалось тщетным. И город, и последний фараон XXVI династии были захвачены персами в начале 525 г.

до н. э. Геродот сообщает, что он лично видел непогребенные кости воинов, павших в Пелусийской битве, случившейся почти за век до того (Геродот. Ш.12)[119].

Победа Камбиса отчасти была обеспечена неспособностью египетского флота оказать сопротивление. Вина за это, возможно, лежала на Уджа- хор-ресенете, крупном египетском сановнике (командовал флотом и являлся Смотрителем храма Нейт в Саисе), который сдался без боя и, подобно галикарнассцу Фанесу, изменил Египту. Его оправдательная речь pro vita sua (лат., букв.: «за свою жизнь».              содержащаяся в надписи из

Саиса и датируемая правлением Дария, представляет собой документ, который своим полным молчанием о флоте как раз и внушает мысль о предательстве Уджахор-ресенета[120]. Другими словами, покорение Египта случилось столь быстро благодаря двум основным факторам в равной степени: как осмотрительному политическому и военному планированию Камбиса, так и шаткости режима, опиравшегося на отряды наемников. Поэтому весьма вероятно даже, что коренные жители Египта с радостью приняли нового правителя.

Камбис почти сразу приступил к расширению пределов своих владений в северо-восточной Африке и к укреплению господства в долине Нила. Геродот сообщает о нежелании финикийских мореходов участвовать в экспедиции против Карфагена, их колонии; однако Камбис всё же организовал удачное нападение на Кирену и Барку, распространив тем самым персидский контроль на запад от нильской Дельты на такое же расстояние, на какое сама Дельта отстояла от Вавилона. Персидские отряды успешно захватили оазис Харга, хотя другая воинская колонна (конечно, не насчитывавшая 50 тыс. человек, как утверждает Геродот) сгинула в пустыне во время похода против оазиса Амона (оазиса Сива). Сам Камбис, по всей видимости, сосредоточился на южном направлении и на кампании против Нубии. Геродот (Ш.19—25), как было отмечено выше, сообщает о полном крахе этого предприятия; Камбис, тот самый военачальник, который так тщательно спланировал марш из Газы через Синай, обвиняется историком в небрежении вопросами надлежащего снабжения собственной армии! Экспедиция, как предполагается, даже близко не подошла к своей цели, и лишь немногие персы, не умершие в дороге от голода, с трудом приплелись назад, свидетельствуя о катастрофическом окончании похода.

Здесь мы сталкиваемся с первой серьезной проблемой в Геродотовом отчете о пребывании Камбиса в Египте. Куш (древнеперс. кша-), или Нубия, несомненно, был страной, входившей в состав Ахеменидской державы в период правления Дария и позднее; при этом нет никаких доказательств того, что кто-то иной, кроме Камбиса, организовывал здесь военную кампанию. В одном документе Куш внесен в список в роли страны,

откуда поставлялась слоновая кость для построек в Сузах (DSf 43), а в некоторых других надписях (например: DPh; DNa 30) он фигурирует также как подвластная территория. Кушиты, или нубийцы, запечатлены в качестве слуг, поддерживающих царский трон в Персеполе, а на рельефах Ападаны — приносящими дань. Здесь они выглядят явными южанами и негроидами (см.: Том иллюстраций: ил. 40, делегация ХХШ). С другой стороны, хотя отчет Геродота об увиденном в Египте в целом весьма аккуратен, его рассказ в кн. Ш об «Эфиопии» носит, очевидно, весьма фантастический характер, причем он мог быть скроен по образцу гомеровского повествования о безупречных эфиопах, живших идиллической и изобильной жизнью на краю света, на берегу далекого океана (Гомер. Одиссея. 1.23). При всем почтении к Геродоту Камбис, однако, отправился на юг отнюдь не для того, чтобы достичь пределов легендарного мира. Скорее, как можно предполагать из древнеперсидских источников, он провел успешную кампанию выше первого порога с целью обеспечения южных границ Египта и включил, по крайней мере, северные районы Нубии в состав своей державы122.

Вывод о том, что установление персидской власти над самим Египтом потребовало определенных усилий, можно сделать на основании того факта, что Камбис оставался здесь полные три года. Псамметих Ш, живший при дворе Камбиса, занялся подготовкой мятежа (хотя, вероятно, не так скоро после своего пленения в Мемфисе, как это получается из сообщения Геродота — Ш.15), но заговор был подавлен в зародыше. Большее историческое значение имело, несомненно, предпринятое Камбисом преобразование религиозной организации Египта, которое служило, видимо, частью плана по укреплению персидского влияния.

Предположение о том, что эта акция осуществлялась в поисках широкой поддержки нового правительства и исходила из представления о том, что, с точки зрения простого люда, непомерно пышное и раздутое храмовое жречество являлось обузой и давно нуждалась в реформировании, остается недоказуемым. Вполне вероятно, что это посягательство на некоторые устои египетской религии представляло собой просчитанный акт, разработанный специально для особенной ситуации, с какой Камбис столкнулся в Египте, ибо до той поры персидская политика заключалась в полной поддержке местных храмовых праздников, и поведение Камбиса в Вавилоне показывает, что он был вполне подготовлен к тому, чтобы и дальше придерживаться этих методов. То, что он отчасти не делал этого в Египте, предполагает некое осознанное решение, а не безумие, как Геродоту хотелось бы изобразить.

Поначалу Камбис следовал практике своего отца в Вавилоне и позиционировал себя в глазах египтян в качестве легитимного египетского фараона с тронным именем Ремезути, или «Рожденный Ра» (в подборе титулов и освоении местных обычаев новому царю помогал Уджахор- ресенет). То обстоятельство, что, помимо Геродота, мы располагаем край-

не незначительным количеством свидетельств о религиозных реформах нового фараона, наводит на мысль, что жестокое обращение с храмами и их жречеством было избирательным. Может быть, в награду Уджахор- ресенету за то, что он, командуя флотом, предал Псамметиха, новая власть поддержала храм Нейт в Саисе, оказав честь этому святилищу и считаясь с его славой. С другой стороны, так называемая «Демотическая хроника» утверждает совершенно определенно, что некоторые храмы были обложены прямыми податями, которые должны были уплачиваться в серебре или в сообразных пропорциях в натуральной форме; о священниках говорится, что они выращивали больше хлебов и разводили больше животных на своих собственных землях, чем на храмовых. Впрочем, другие храмы продолжали существовать на манер, к какому давно привыкли123. Еще один документ, написанный на арамейском языке, происходящий из Элефантины и относящийся к значительно более позднему — на много десятилетий — времени, упоминает о том, сколь счастливыми чувствовали себя еврейские наемники, когда их храм Яхве не оказался среди тех святилищ, которые Камбис выбрал в качестве объекта налоговой реформы124.

Пытаясь подойти вплотную к этим покрытым завесой тайны сведениям, акцент необходимо делать на слове «избирательный». Эти документы по меньшей мере показывают, как именно Камбис поступал с храмами и их жречеством. В отличие от массового разрушения монастырей Генрихом VIII в Англии XVI в., попытка Камбиса реформировать инфраструктуру египетской религии была очевидным образом сфокусирована на точно определенных храмах и на некоторых крайних проявлениях системы, а не на основополагающей идее жреческо-храмового комплекса. То, что акции Царя Царей доходили до ожесточенных и тяжелых ударов по религиозным установлениям Египта, вряд ли можно отрицать. При всем том, однако, нельзя не задуматься над вопросом, не была ли слава Камбиса как религиозного гонителя «приукрашена» и преувеличена в псевдоисторических рассказах, сочинявшихся клерикальными приверженцами древней доперсидской храмовой системы, причем эти наполовину сказочные повести сочинялись на протяжении уже трех поколений, когда Геродот посетил Египет и вел беседы главным образом со жрецами.

Примером, напрямую касающимся обсуждаемой темы, может служить предполагаемый случай с быком Аписом. Геродот передает рассказ о жестоком обращении Камбиса с этим священным животным, когда царь в припадке безумия оскорбил чувства набожных египтян, ударив Аписа кинжалом в бедро и затем посмеявшись над собравшейся толпой за то, что эти людишки поклонялись скотине, которой предстояло, истекая кровью, издохнуть у них на глазах (Геродот. Ш.29). Хотя независимые от Геродота источники выражаются не столь определенно, как нам хотелось бы, по ним всё же можно предположить, что быка Аписа не стало в

ш АР 30 (Cowley).

524 г. до н. э., когда Камбис находился в Верхней Нубии, а следующий священный бык, родившийся, когда царю было пять лет, прожил до четвертого года жизни Дария I. Более того, имеется прямое указание, что Камбис, сообразно египетскому царскому обычаю, распорядился погрести быка со всей возможной торжественностью. На гробе была помещена надпись, гласившая, что Камбис повелел нанести ее в честь отца быка, Аписа-Оси- риса. Отела, установленная рядом с саркофагом, представляла Камбиса в местном одеянии, в почтении преклонившим колена перед быком, и надпись на ней гласила, что приказ о всех необходимых почестях быку был отдан Камбисом, фараоном Египта[121]. Разве это не то самое поведение, какое следовало бы ожидать от человека, который, будучи наследным принцем, был готов взять за руки Мардука и исполнять священные обычаи Вавилона, дабы удостоверить желание персов вести дела управления с терпимостью и доброй волей?

Всё это рождает подозрение, что дурная репутация Камбиса у последующих поколений, как сообщается у Геродота — репутация безумца, — исторически недостоверна и попросту могла отражать точку зрения предубежденных информаторов Геродота. Доверие к Камбису его отца, спокойные восемь лет правления Камбиса в Вавилоне, когда он был наследным принцем, его блестящая военная кампания, благодаря которой Египет вошел в состав империи, успешные завоевания в Ливии и Верхней Нубии, проявленная Камбисом способность установить прочный контроль над Египтом — всё это служит доказательством здравомыслия, но никак не безумия.

Царь покинул Египет ради возвращения в Персию в 522 г. до н. э. Знал ли он до отправки в путь о восстании Бардии, неясно. С уверенностью можно говорить лишь о том, что в пути он умер. Некоторые склонны считать, что царь покончил самоубийством, однако древнеперсидские слова, какими описывается его смерть в «Бехистунской надписи», несколько туманны. Они наводят на мысль, что он умер от «нанесенной самому себе раны», но это может означать как самоубийство, так и несчастный случай [Бехис- тунская надпись [Г)В]. § 11). Позднейшие интерпретации конечно же пытались согласовать эти слова с утверждением Геродота (Ш.64) о смерти Камбиса от загнившей раны, причиной которой стал его собственный меч, выскочивший из ножен в тот момент, когда царь садился на лошадь[122]. В конечном счете, быть может, сама таинственность, окутывавшая кончину царя, побуждала сплетников измысливать такие детали, какие согласовывались бы с тем отвратительным, что, как считали некоторые, было в жизни этого человека.

<< | >>
Источник: Под ред. ДЖ. БОРДМЭНА, Н.-ДЖ.-Л. ХЭММОНДА, Д-М. ЛЬЮИСА,М. ОСТВАЛЬДА. КЕМБРИДЖСКАЯИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА ТОМ IV ПЕРСИЯ, ГРЕЦИЯ И ЗАПАДНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕОК. 525-479 ГГ. ДО И. Э.. 2011

Еще по теме Продолжение имперской экспансии при Камбисе:

  1. Продолжение имперской экспансии при Камбисе
  2. I. Введение
  3. Ш. Иония и Персия