<<
>>

О. А. Смирницкая ИМЕНА ВЕЛИКАНШ В «ЭДЦЕ» И ТУЛ

великанах и великаншах скандинавской мифологии существует большая литература (из специальных работ см., например, [Ellis 1941; Holtsmark 1949; Ciklamini 1961]; см. также оригинальное освещение данной темы в [Clunies Ross 1994].

В научном наследии Лотте Мотц (t 1997) мы найдем целую серию работ, им посвященную [Motz 1979-1980; 1981 (1) (2); 1982; 1984; 1985; 1987; 1988]. Работы эти содержат поистине энциклопедический свод данных о великанах и их характерологических признаках, об их взаимоотношении с богами и людьми, а также о народных поверьях и ритуалах, с ними связанных. Но по своему замыслу это прежде всего «апология великанов», подразумевающая пересмотр их места в мифологическом мире. Как полагает Л. Мотц, у исследователей сложилось предвзятое отношение к великанам. В них видят обычно только расу, враждебную богам, и воплощение разрушительных сил хаоса, до поры до времени сдерживаемых богами. Ответственность великанов за грядущую гибель мира, впрочем, также не вполне ясна, поскольку противниками богов в эсхатологическом мифе оказываются великаны, не известные из других мифов, а может быть, и представляющие какую-то особую расу, более близкую к чудовищам [Motz 1979-1980, 395-396].

В том же ключе написана и специальная статья Л. Мотц, посвященная именам великанш [Motz 1981 (1)]. Автор призывает взглянуть на великанш более объективно и ссылается на те известные мифы, в которых великанши вольно или чаще невольно сотрудничают с богами и вступают в союз с ними. Мед поэзии,— напоминает она,— был добыт у великанши Гуннлёд. Грид одолжила Тору железные рукавицы и свой Пояс Силы, а другая великанша, Хюррокин, помогла столкнуть на воду погребальный корабль Бальдра. Две великанши, Скади и Герд, сочетались браком с богами, и от них идут династии скандинавских правителей [Ibid., 495-496]. Подобным же образом и в сагах (имеются в виду в основном «фантастические», или «лживые саги», действие которых часто происходит вне Исландии) великанши нередко покровительствуют героям, врачуют их раны, становится их возлюбленными.

Все это позволяет говорить Л. Мотц о «благотворном влиянии великанш (giantesses) и тролльчих (troll-women)» на жизнь людей [Ibid., 496]. Она исследует семантику их имен, дабы найти в них подтверждение своей общей концепции и, действительно, находит такое подтверждение, рассматривая в одном ряду великанш из обеих «Эдд», из тулы великанш, включенной в некоторые рукописи «Младшей Эдды», а также из «фантастических саг». Семантика эта рисует, по мнению исследовательницы, неоднозначный образ великанш, воинственных, но иногда стремящихся к уединенной жизни, безобразных и злых, но часто пригожих, щедрых, веселых и хороших хозяек, пасущих вдали от людских селений свои стада. Лишь эротический аспект великанш, важный в эддических мифах и в сагах, как выясняется, не находит отражения в их именах [Ibid., 506].

Я с большим уважением отношусь к трудам Лотте Мотц, автора многих плодотворных идей и непревзойденного знатока скандинавских источников;

но в данном случае, изучая внутренний мир и образ жизни великанш, исследовательница, как представляется, уходит от природы изучаемых ею источников. Она читает древнеисландские памятники и переводит имена великанш, не принимая в расчет дистанции между эддическими мифами, занимательными сюжетами «фантастических саг» и синтезированным перечнем наименований в туле. Л.Мотц употребляет слова giantesses и troll-women, но не считает принципиальной разницу между их референтами7. Между тем в древнеисландском языке нет общего слова для великанш, и существа, называемые так в переводах, — это существа разной природы, занимающие далеко не одно и то же место в мифологической иерархии. Нет уверенности и в том, что все имена из коллекции Л.Мотц принадлежат одному типу номинации и могут изучаться как готовый материал, не требующий предварительного теоретического осмысления. Имена великанш, как я надеюсь показать в предлагаемой работе, — это не данность, известная нам из текстов, а сложная проблема, уводящая далеко в глубь мифа и в глубь языка в его мифотворческой функции.

Итак, есть великанши и великанши (и в этом смысле название настоящей статьи, как и статьи Лотте Мотц — «Giantesses and their Names», способно дезориентировать). Эддические великанши живут в своем мире — Йотунхей- ме и называются pursa теуаг «девы турсов», meyjar bergrisa «девы горных великанов» или оскорбительно— «ведьмами»: так переводятся обычно слова hala, fala и gygr. Из рассказа «Младшей Эдды» следует, что за великаншей Хюррокин (столкнувшей корабль Бальдра) послали в Йотунхейм, но в самом рассказе она обозначается как gygr— «ведьма» (SnE 58). Гораздо чаще великанши обозначаются просто как «девы», или «жены», или же «дочери» и «матери» других великанов. Все, в конце концов, зависит от того, какая роль отводится им в мифе. Но что особенно важно, они предстают в обеих «Эддах» как участницы мифологических событий, как наделенные индивидуальностью персонажи мифов, вступающие с богами в те или иные отношения и в этом плане с ними сопоставимые. Естественно, что великанши, действующие в мифах, снабжаются индивидуальными именами. Если говорить о внутренней форме данных имен, то, как нетрудно заметить, она иногда мотивируется функцией эддических великанш в конкретном мифе. Так, побиваемая Тором Гьяльп (миф о поездке Тора к Гейррёду (SnE 88-90)) вопит, и такова внутренняя форма ее имени: к gjalpa «вопить»; ср. совр. англ. yelp (но имя ее сестры Грейп, также пострадавшей от Тора, означает просто «хватка», к gripa «хватать»). Имя великанши Герд, к которой сватается Фрейр (Skm, SnE 37-38), чаще всего интерпретируют, следуя М.Ульсену, как «огороженное поле», и возводят его к календарному мифу о браке бога света с землею8. Напротив, имя Хримгерд — великанши, с которой ведет ритуальную перебранку Атли, соратник Хельги (HHv 12-30), акцентирует ее принадлежность к чуждому племени хримтурсов («инеистых турсов»), ее агрессивность и враждебность героям. Впрочем, не следует ожидать, что все имена непосредственно мотивируются мифологическим сюжетом. В контексте данного сообщения важно отметить лишь тот факт, что имена великанш-деятельниц не выделяются в какой-либо отдельный класс сравнительно с именами других наделенных индивидуальностью персонажей мифа.

Однако уже в эддических текстах некоторые великанши упоминаются лишь в составе группы. И мы можем убедиться, что эти, принадлежащие группе, имена заметным образом отличаются от единичных имен. Наиболее явно это отличие проявляется в самой форме имени. Такова минимальная группа— близнечная пара Фенья и Менья из «Песни о Гротти». В прошлом, как следует из их монолога, они жили среди горных великанов — bergrisar (Grt 9; 10) и совершили немало ратных подвигов; но был бы неправомерным вопрос, как их тогда звали. Сейчас они рабыни у конунга Фроди, вертящие мельничный жернов (и намалывающие ему судьбу), и имена их низкие и рабские. Фономорфология имен Фенья и Менья весьма примечательна. Она сближает их с широко известными наименованиями-повторами, представленными в низовом фольклоре у многих народов. Отличительная черта подобных наименований — мена начального согласного на сонорный [ш]. Позволю себе ограничиться доступными мне в настоящий момент диалектными и просторечными примерами. Kav-mav («коро- ва-морова»), в сердцах скажет карабахский армянин в ответ на вопрос, много ли у него осталось скота; или: t’arr-marr («дерево-мерево»), в смысле «ни единого дерева». Ту же природу имеют происходящие из разных источников (не всегда ясных) и наши шахер-махер, шуры-муры, фигли-мигли, а также, может быть, менять шило на мыло. Но особенно симптоматично, что в перечнях имен таких, объединяемых в группы, великанш явным образом доминирует один парадигматический тип -ои-основы.

Так, к -ои-основам (так называемому слабому склонению) принадлежат пять из девяти имен великанш, породивших Хеймдалля; вот полный их перечень из «Песни о Хюндле» (Hdl 37): Gialp, Greip, EistJa, Eyrgiafa, ?lfran, Angeya, Im?r, Atta, I?rnsaxa.

Загадка рождения Хеймдалля не получила убедительного решения, и неизвестно, кто были эти великанши. Высказывалось— среди многих дру гих— предположение, что матери Хеймдалля должны пониматься как морские волны—дочери Эгира [ОЫтагкз 1937]. Но дочери Эгира носят другие имена (см.

ниже), и большинство исследователей не согласно с этим предположением. В контексте же настоящей работы представляет интерес тот факт, что три из четырех «сильных» имен матерей Хеймдалля (От1р, (Згар, 1тбг) известны из других мифов (ср. 1шбаг ёбШг в НН I 43.6), тогда как «слабые» имена известны лишь из данного перечня и из тулы великанш (см. их толкование в разделе, посвященном туле).

Преобладают -о«-основы и в перечне волн — дочерей великана Эгира, известном из «Младшей Эдды»: Шт11^1аеуа, БйГа, В16д1^Ьа(1(1а, Неб-й^, ибг, Нгбпп, Ву1а'г, Вага, К61§а (БпЕ 135)9.

Заканчивая на этом краткий обзор эдцического материала, заметим, к слову, что -дп-основы, как и следует ожидать, абсолютно господствуют в перечне рабынь из «Песни о Риге»: И}) 13. 2-8. ОгитЬа ос КитЬа, II 0сдутка1/а / ос Агтпе/'ш, II Куш ос АтЬсИ, / ЕНипЫаБпа, II Тб1ги§кур\а / ос ТгдпоЬета10 (исключение представляет имя АтЬсИ, которое и значит, собственно, «рабыня, служанка»),

Тула великанш. Основная проблема статьи, пока лишь едва намеченная, требует обращения к иному перечню, гораздо более пространному и по существу внеэддическому. Речь идет о туле великанш, включенной в некоторые рукописи «Младшей Эдды»11. Приведем ее текст (впЕ 197-198).

1 8ка1к йоНкушпа 1е^а ЬеШ впбг ок Сшээа, Сгу1а, Вгу]а,

0]а1р, Нуггоккт, 10 Hengikepta, Gneip ok Gnepja, Geysa, H?la, Horn ok Hruga, Har?greip, Fora?, 15 Hry?ja, Hve?ra ok H?lgabr??r. Hrimger?r, H?ra, Herkja, F?la, Im?, J?rnsaxa,

30 Eisurf?la,

Leikn, Munnharpa ok Myrkrida. Leiv?r, Lj?ta ok Lo?infingra, 35 Kr?ka, Var?r?n ok Kjallandi,

Viggl??, I>urb?r? viljum nefna R?gi s??rast

40 ok Rifing?flu.

Следует отнестись с вниманием к начальным строкам тулы: «Я перечислю хейти великанш (тролльчих)». Составитель тулы знал, что говорил. Мы находим в ней ряд имен, знакомых по эддическим мифам (например, Спдг, С]а1р, Спе(р, НуггоИп, Hrimgerдr), но они являются здесь в совершенно новом качестве. Они утоплены среди преобладающих -оя-основных имен, почти ни одно из которых неизвестно (в качестве имени собственного) из эддических источников и лишь некоторые встречаются в скальдиче- ских кеннингах.

Тула представляет великанш как множество, но множественные, изъятые из мифа великанши — это уже не эддические персонажи; это существа низшей мифологии— тролльчихи. Эддические великанши уравниваются с ними в туле, лишаясь своего статуса; а их имена превращаются в хейти 12.

Хейти— это, собственно, поэтические синонимы. И другой стороной превращения эддических великанш в тролльчих является утрата противопоставления между именами собственными и апеллятивными обозначениями великанш. Заглавная буква, с которой пишутся эти наименования в современных изданиях, и указания словарей (впрочем, весьма непоследо вательные) не должны вводить нас в заблуждение. Проиллюстрируем сказанное следующим примером. В «Песни о Хельги Сыне Хьёрварда» один из ее героев, Атли, вступает в перебранку с великаншей. Он обращается к ней уничижительно, но просит при этом назваться по имени: ННу 16. Нуё рй кеШг, / Ьа1а пщгадщ? // Ие/пс1и рт, /а!а, /бдиг! «Как тебя звать, ведьма (1га1а), охочая до трупов? Назови, ведьма (/а1а), своего отца!». Та отвечает: 17. Hr^mgerдr ес НеМ! «Зовусь я Хримгерд!». Контраст поэтических синонимов великанши и имени собственного, столь важный для этого отрывка, снят в туле. В качестве хейти они равноправны, т.е. лишены индивидуализирующей функции. По-видимому, тролльчихи, в отличие от эддических великанш-деятельниц, и не имеют индивидуальности в низшей мифологии. Точнее же говоря, они обладают лишь коллективной, видовой индивидуальностью. К ним с наибольшим основанием может быть применено следующее рассуждение М. И. Стеблин-Каменского: «Возможно ли, однако, <...> совпадение общего и частного в сознании. По-видимому, именно такой тип обобщения представляет собой то совпадение особи с видом, которое, если верить этнографам, обычно имеет место в восприятии дикарем-охотником дикого животного. В чувственном восприятии (но не в сознании, конечно) такое совпадение возможно и у цивилизованного человека: если в его поле зрения не появляется одновременно больше одной особи данного дикого животного, то эти особи, а тем самым особь и вид, для него неразличимы. Но у дикаря-охотника совпадение особи с видом происходит, конечно, не только в восприятии, но и в сознании, и надо полагать, что когда-то такое совпадение было правилом» [Стеблин-Каменский 1978, 156].

Итак, следует предположить, что существа низшей мифологии, называемые йоИкопиг, для того, кто сталкивается с ними, все на одно лицо или, точнее, лица своего не имеют. Поэтому не может быть у них и собственных имен. В исландской прозе, претендующей на правду, они, в общем случае, называются просто йоПкопиг13. Безымянные тролльчихи изредка встречаются и в «Эддах». Так, в прозе «Песни о Хельги сыне Хьёрварда» рассказывается как Хедин, брат Хельги, «ехал домой из леса в вечер под Йоль и встретил женщину-тролля; она ехала верхом на волке, и змеи были у нее удилами» [СЭ, 83]. Имя тролльчихе не нужно, и оно не будет названо, хотя разговор между тролльчихой и Хедином имел важные последствия для судьбы героя песни. Встретил в лесу тролльчиху и скальд Браги, как о том рассказывается в «Младшей Эдде»: «Браги Старый проезжал раз поздним вечером по лесу, и одна великанша (trollkona) обратилась к нему со строфой» [МЭ, 161]. Тролльчиха говорит далее вису на тему, что такое тролль, но слова ее темны и не поддаются истолкованию [см. Гуревич 1993; Смирницкая 2000].

Что такое тролльчиха сообщает нам внятно и достоверно тула. В этом, как можно думать, и состоит ее функция. Иначе говоря, приводимые в ней хейти, в отличие от имен собственных, денотируют не отдельную особь (в чем состоит функция имени собственного), а весь вид, совпадающий в сознании с особью. Но в отличие от простых апеллятивов, которые могут не иметь ясной мотивировки (как, например, само слово troll), хейти в туле, как правило, этимологически прозрачны и этим сближаются с «говорящими именами» (поэтому эддические имена так хорошо интегрируются в туле). Итак, они обозначают совокупность признаков, присущих тролль- чихе как таковой. По наблюдениям Лотте Мотц, имена великанш характеризуют их как существ с различным характером (см. выше). Мы, однако, не найдем ничего подобного в туле. Хейти, образующие стержень тулы (и, возможно, отчасти для нее придуманные), имеют разную мотивировку, но все признаки тролльчих составляются в единый, хотя и несколько диффузный, образ. Для тролльчих, осаждающих человека в его собственном мире, характерны следующие признаки14.

(а) Они существа безвидные, мглистые, сумрачные:

Нзега (17), к harr «седой».

Ima (20), «темная»; также хейти битвы (ср. [НН I. 53] cestr ? imu «славнейший в битве») и волчицы (в туле); ср. imr как хейти волка и великана, а также im «пепел» // фар. im «ржавчина» и др.

Аша (22), к ?mr «темный, ржавый (о цвете)» — в атрибутах брони, волка, крови, камня, корабля и др.; также как хейти великана (в туле) и как имя персонажа предания в Hyndl. 18. Ср. ?mus?tt «рожа» (болезнь).

Myrkri?a (32) «ночная всадница», к myrkr «темный, сумрачный» и ri?a «ехать верхом»; ср. Hrbl 20. Miclar manvelar/ ec haf?a vi? myrcri?or «Немало тешился я с ночными всадницами».

(б) Они скрываются или сами скрывают:

F?la (18), ср. также как обозначение великанши, ведьмы в HHv 16 (см. выше); возможно к fela «прятать, хоронить» [Motz 1981 (1), 500] ; иначе [Vries, 100].

H?la (12), как обозначение великанши, ведьмы в HHv 16; к *helan «прятать, хоронить» в да., дс., двн. helan\ сюда же Hel «владычица преисподней».

Sveipinfalda (24), к sveipa «закутывать, окутывать» и faldr «капюшон».

Grima (6), ср. grima— (1) «маска», (2) «шлем», а также (3) «ночь» (в Alv 30 и у скальдов; ср. H?v 74.3. hverb er haustgrima «переменчива осенняя ночь») и (4) «звериная голова» (на носу корабля).

(в) Они выпирают или нависают:

Gnepja (11) «вздымающаяся», к gnapa «вздыматься», «склоняться» (ср. Вг. 7. 5

-6. gnapir gr?rj?r yfir gram dau?om «склоняется серый конь над мертвым князем».

Br?ja (4), ср. br? как обозначение великана (LP, 69); возможно к и.-е. *bhreu- «пухнуть» (Vries, 61).

Hr?ga (13) «куча, груда»; апеллятив с этим значением широко употребителен в прозе, ср. совр. исл. hr?ga — (1) «куча, груда», (2) «небольшой стог сена».

(г) Они нестройно шумят, галдят, кричат, каркают, пыхтят:

Glumra (5) «гремящая», J?rnglumra (26) «лязгающая», к glumra «греметь, грохотать» (сюда же glymr «шум», glymja «шуметь») и j?rn «железо».

Herkja (18) «грохочущая», к hark «грохот»; в G?r III Herkja— имя рабыни, наложницы Атли.

Gnissa (3), ср. норв. gnisse «тереться (обо что-л.)», шв. диал. gnissa «пыхтеть».

Kr?ka (35) «ворона»; ср. в эдцической песни — о Локи: Ls 43.5. mein- kr?ka — «зловредная ворона».

(д) Они агрессивны и воинственны:

Geysa (12) «извергающая», к geysa «извергать».

Jarnsaxa (19), к j?rn «железо» и sax «короткий меч».

Eisurf?la (30), к eisa «рваться вперед» (например, о корабле) и f?la (см. выше).

(е) Они безобразны:

Lj?ta (33), к Ij?tr «безобразный».

Grottintanna (8) «редкозубая» (?), где grottinn, прил. к ннорв. grott «трещина» (Vries, 191); менее вероятно к Grotti— мифологическая мельница, а далее к *gruntan «размалывать» [ср. Motz 1981 (1), 502]; -tanna — к tonn «зуб».

Hengikepta ( 10) «с отвисшей челюстью», к hengja «висеть» и kj?ptr «челюсть».

Lo?infingra (34) «с мохнатыми пальцами», к lo?inn, прил. «мохнатый», «густой» (о волосах, шерсти, траве); ср., напр., гот. liudan, да. l?odan «расти»; -fingra — к fingr «палец».

(ж) В силу всего сказанного, великанши наводят ужас:

Atla (24), к atall «свирепый». В сцене перебранки с эддической великаншей Хримгерд (см. выше) имя Atli обыгрывается ее противникам: HHv 15.1— 2. Atli ес heiti, / atall seal ec p?r vera «Атли зовусь, свиреп к тебе я буду».

Gr?la (4), к gryla «пугало». Это единственная великанша из тулы, получившая большую популярность в исландском фольклоре. Gr?la — «бука», которой пугают непослушных детей; песенки о ней разрослись в целый фольклорный жанр. В древности ее представляли как лисицу с пятнадцатью хвостами.

Grima (6), см. выше.

Итак, trollkonur в изображении тулы — это порождения хаоса, с которыми человеку постоянно приходится иметь дело в его собственном мире. Уже приведенный материал позволяет вместе с тем заметить, что хейти великанш (тролльчих) вплотную смыкаются с иными, не принадлежащими туле -ои-основными наименованиями, служащими обозначением смутных, безвидных, морочащих и дезориентирующих — словом, проницаемых для хаоса участков мира. На этих участках теряется сама грань между живым и неживым, между великаншами и хищными животными и общей для тех и других средой обитания («Кто их знает — пень или волк?»). Так, grima — это хейти великанши, но это также обозначения маски и шлема, а также ночи и головы зверя на носу корабля. Из предшествующего рассуждения следует, что хейти великанши не противопоставляется в качестве имени собственного остальным наименованиям в этом ряду; так, были бы неверными утверждения типа «есть великанша по имени Маска (или Ночь, или Корабельное Чудище)». Можно согласиться с авторами словарей, выделяющими несколько значений слова grima, в соответствии с числом референтов. Необходимо только заметить, что лексикографические описания по необходимости демифологизируют картину мира, в которой отсутствует сама граница между ночью и великаншей; маской и великаншей; корабельным чудищем и великаншей. «Секирам дают имена великанш», — писал Снорри Стурлусон в «Языке поэзии» ([МЭ, 153]; в оригинале: 0хаг kalia menn trollkvinna heitum). Надо думать, подобные обозначения секир не сразу стали метафорой и условностью поэтического языка.

Сказанное, очевидно, верно не только в отношении таких «полисемантичных» образований, как grima или ima («великанша», «волчица», «битва»), но и в отношении всех хейти великанш, совпадающих с обозначением иных референтов, т. е. семантически выступающих за границы тулы. Раздвигая далее границы анализа, мы можем сделать и более общее наблюдение: материал -ои-основных существительных за пределами тулы свидетельствует об однотипности хейти великанш и обозначений сопри- родных им участков действительности. Иначе говоря, представив себе тулу как «ствол» целостного лексико-грамматического дерева, мы можем воочию видеть, каким образом язык производит категоризацию действительности, соединяя этот ствол с отдельными ветвями— словами, тяготеющими друг к другу одновременно семантически и грамматически. Очертим в виде лексических списков (неизбежно неполных) некоторые из этих ветвей. Следует предварительно заметить, что большинство упоминаемых ниже слов либо являются скандинавизмами, либо переоформляются в скандинавских диалектах по -би-основам (ср. дисл. grima и да. grima, -ап- м. р.).

Великанши безвидны, мглисты, сумрачны; они скрывают и сами скрыты. Содержащие данные признаки хейти находят продолжение в таких, например, словах, как h?la «иней» (ср. хейти великанши h?la), рока «туман » и h?lu-poka «туман (зимой)», drifa «вьюга»; ?tta «предрассветная часть ночи» и nj?la (вариант к nj??) «ночь» (поэт.), haustgr?ma «осенняя ночь»; а также hekla «плащ с капюшоном», h?fa «капюшон», bl?ja «покрывало, саван», skikkja «накидка»; может быть, и Una (вариант к lin) «покрывало на голове невесты»; grima «маска», «шлем» принадлежит сюда же.

Великанши выпирают или нависают в сумерках или тумане, как gnipa «вершина (горы, скалы)» (ср. хейти gnepja), или hruga «куча, груда», или p?fa «бугор». Они кричат подобно зловещим птицам — kr?ka «ворона» и ugla «сова» (ср. обозначение Локи как meinkr?ka). Они шумны и агрессивны как sk?ra «распря», pjarka «битва, распря», ?fa «вражда», гота и vig-prima «грохот битвы», senna «перебранка», а также ima «битва».

Номинационная функция -ои-основ как инструмента категоризации действительности в языке и в архаическом сознании — это, однако, отдельная тема, которая должна быть и рассмотрена особо. В заключительной же части настоящей работы мы вновь вернемся к мифологическим именам.

Высоте и низкие имена в грамматическом и функциональном освещении. Иерархизирующая функция грамматической парадигматики проявляется на двух полюсах мифологической номинации. Низким и массовым именам (хейти) великанш типа ?ma, Ima «темная», Hr?ga «груда» противостоят в мифе «штучные» высокие имена: Ur?r «судьба» (норна), Unnr «волна» (дочь Эгира), Nau?r «нужда, нуда» (руна), Alvitr— букв, «инакое существо» (валькирия), Hildr «битва» (валькирия), Gunnr, Gudr «битва» (валькирия), Аидг «судьба»15, Ргйдг «сила» (дочь Тора) и, наконец, Ger?r «заграждение» (?) (великанша).

Основанием для сравнения высоких и низких имен служит их совпадение в типичном случае с апеллятивами. Заметим, что для остальных (т.е. составляющих подавляющее большинство) мифологических имен совпадение с апеллятивами (ср. Freyja «госпожа», Ska?i «вред, пагуба») в целом нехарактерно. Чаще всего речь может идти речь лишь о более или менее прозрачной их этимологической мотивировке.

Основанием же для выделения высоких и низких имен как особых поляризованных классов служит, как уже было сказано, их грамматическая парадигма. При этом низкие имена принадлежат инновационной и продуктивной парадигме (-ои-основы) и в своем большинстве являются скандинавскими новообразованиями. Как единицы языка, они образуют открытое множество, ограниченное для нас лишь рамками стихотворной тулы.

Высокие имена (= апеллятивы) унаследованы из общегерманской эпохи. Но их выделенность в древнеисландском словаре определяется не их древностью, а прежде всего их грамматической отмеченностью. Слова ur?r, unnr, nau?r, vsettr (-vitr); hildr, gunnr, Jjru?r- (только в композитах), Ger?r (апеллятив отсутствует) формируют и, по существу, исчерпывают малые субпарадигмы внутри -г'-, -i?-основ жен.р. в древнеисландском языке.

Первые четыре слова выделяются из числа -i-основ жен. р. тем, что в них сохранился, в виде исключения, сигматический (-г < *-iz) показатель им. п., ед.ч. (ср. Нд «время», sorg «горе, печаль», sott «болезнь», cett «род»)16. Как следствие, в ед. ч. они грамматически приравниваются к -г-основам м. р. Апеллятив игдг (угдг) трактуется в «Перечне ИНГЛИНГОВ» как существительное муж. р. и переводится обычно как «смерть»: YT 28. 1. Ок s? угдг «и такая смерть».

Следующие четыре слова принадлежат -го-основам, но выделяются из их числа отсутствием обязательной для данной типоформы палатальной перегласовки (ср. в большой парадигме: ylgr «волчица», тегг «кобыла» при ?lfr «волк», тагг «конь»). Особого комментария, может быть, заслуживает имя Ger?r: следует принять во внимание, что гласная [е] в нем — не результат палатальной перегласовки [а] (ср. gardr «двор»), а ступень чередования по аблауту (к и.-е. *gherdh- «заключать, огораживать» ср. гот. bi-gairdan, слн. III «огораживать»).

Подводя итоги, мы отметим конвергентное развитие обеих субпарадигм (сигматический показатель им.п., ед.ч. и отсутствие палатальной перегласовки), т.е. сплочение относящихся к ним существительных в единый и особым образом отмеченный класс. Материал, в котором исторические грамматики находят лишь частные исключения (реликты и примеры поли- тематизма), выносимые в примечания [см.: Noreen 1923, 265, 269], предстает, в контексте настоящей работы, как яркое проявление избирательности грамматики.

Обратимся к функциональному сопоставлению высоких и низких имен. Как было сказано выше, и те и другие в типичном случае тождественны апеллятивам. Но вектор этого отождествления различен. Имя валькирии НПс1г не характеризует ее по какому-либо отдельному признаку (по ее «воинственности»), а выступает как знак олицетворения битвы [ср.: Лотман, Успенский 1996, 436]. Олицетворение битвы как валькирии ШМг отчетливо проявляется во фразе: НН II 29.8. Нййг /ге/гг рй ои уегИ «Была ты нам Хильд». Очевидно, что мы имеем в данном случае не апеллятив (ср. неот- меченность высказываний типа *Ьд1 кфг рй ом уегИ «была ты нам пагуба»); вместе с тем имя ЬШс1г не могло бы быть заменено именем какой-либо другой валькирии (*Бкдди1 /ге/гг рй ои уегИ). Субъектом здесь может быть только ЫЫг, олицетворенная как Шс1г. Возможно, данная фраза отсылает к известному преданию о битве Хьяднингов, героиня которого Хильд еженощно оживляет павших и заставляет их вести вечную битву [МЭ, 155-156]; сказание это известно также из «Деяний датчан» Саксона Грамматика и.

Имя (хейти) тролльчихи Нги§а тоже отождествляет ее с «кучей, грудой». Но нелепо было бы предполагать, что Ншда — это олицетворенная Ьгйда. Тролльчихи, как мы помним, своего лица не имеют, отождествление их с другими объектами служит знаком именно их «обезличенности», т. е. невыделенное™ как отдельных «особей» среди неживой природы.

И, наконец, главное различие между высокими и низкими именами видится нам в следующем. Имена (хейти) тролльчих (также матерей Хейм- далля и рабынь; о дочерях Эгира см. ниже) приобщают их к своей группе. Напротив, высокие имена иерархически выделяют их носителей из групп валькирий, норн и т. д.

Хильд есть сама Битва, и потому она первая и главная среди валькирий. При этом несущественно, что перечни валькирий в эддических песнях (Увр 30 и Сгт 36) начинаются с других имен. Свидетельством ее выделенное™ из числа валькирий служат фраза ШМг Ле/гг рй ом уеп? и сказание о битве Хьяднингов.

Но также и иппг — главная из дочерей Эгира (большинство из которых носят -би-основные имена), и именно ей, самой Волне, посвящен камень — иппаг з1етп, упомянутый во «Второй Песни о Хельги» (НН II. 31): «Клялся ты светлой / влагой Лейфтра // и камнем Унн / в холодной росе!» (пер. А. Корсуна).

То, что игбг — главная (старшая) из норн, не требует подтверждения. Имя ее может быть понято как «прошедшее», и, по-видимому, именно данное понимание вызывало к жизни двух других норн — УегдапЖ «настоящее» и БкиЫ «будущее» (Уэр 20): в контексте рассказа вёльвы о прошлом, настоя- 11

Ср., однако, соскальзывание имени в сторону апеллятива в G?r. 1.24. Urdr d?glinga / hefirрй ce veri? «Урд (роковой судьбою) героев всегда ты была».

щем и будущем мира имена трех норн составляют своего рода «временную парадигму». Но давно было замечено, что имя Ver?andi — несомненно, позднее и ученое, а имя Skuld принадлежит также одной из валькирий. Неслучайно, во всяком случае, что источник, из которого явились норны, называется не иначе, как источник Урд — Ur?ar brunnr (ср. выше Unnar steinn).

Несколько особняком стоит сложное слово alvitr как обозначение или имя валькирии— суженой Вёлунда. Его второй компонент, имеющий в качестве отдельного слова форму v?ttr («существо», в том числе из другого мира), не выступает как имя собственное. Но в композите alvitr, букв, «инакое существо», апеллятив и имя собственное совпадают до полной неразличимости. В начале стихотворной части «Песни о Вёлунде» это слово встречается дважды: Vkv 1.4. Meyjar flugo sunnan, / myrcvi? ? gognom,// alvitr unga, / 0rl?g drygia «Девы летели с юга через темную чащу (Мюр- квид), alvitr юная, пытать судьбу» (или: «битвы искали»); и также Vkv 3.7- 8. Meyiar fystuz / ? myrqvan vi?, // alvitr unga, / erlog drygia «Девы устремились в темную чащу, alvitr юная, пытать судьбу». Издатели обычно принимают alvitr за апеллятив, кореферентный тем meyjar — «девам», которые были названы строкою выше; соответственно такому пониманию форма ед. ч. исправляется на мн.ч. (alvitr ungar). Это возможное, но не необходимое решение (особенно учитывая повтор строки). Не исключено, что стихотворный текст выделяет одну валькирию особо, называя ее по имени. Паратактическая связь между meyjar, мн. ч. и Alvitr, ед. ч. представляется допустимой в языке, где существует специальная паратактическая конструкция типа peir Helgi «Хельги со своими людьми» (букв, «они Хельги»). Данное понимание может быть поддержано также тем, что в одном месте вступительной прозы к песни наименование Alvitr несомненно трактуется как имя собственное: Fecc Egill ?lrunar; enn Slagfi?r Svanhvitar, enn V?lundr Alvitrar «Эгиль взял в жены Эльрун, и Слагфинн — Сванхвит, и Вёлунд — Альвитр». Несомненно, во всяком случае, что Альвитр — главная из валькирий, и именно ее «нездешнесть» и неизбежное разлучение с Вёлундом ведет к роковым событиям песни.

Перечни великанш, полноправных участниц мифологических событий, невозможны по условию. Но Ger?r, избранница бога Фрейра, все же несомненно «главная» из них. Впрочем, заметим, что, несмотря на ее великанскую родословную, ее не всегда причисляют к великаншам. Ее имя присутствует в коллекции Лотте Мотц, но не включено в тулу.

<< | >>
Источник: Михайлова Т.А.. Мифологема женщины-судьбы у древних кельтов и германцев. — М.: «Инд- рик». — 336 с.. 2005

Еще по теме О. А. Смирницкая ИМЕНА ВЕЛИКАНШ В «ЭДЦЕ» И ТУЛ:

  1. О. А. Смирницкая ИМЕНА ВЕЛИКАНШ В «ЭДЦЕ» И ТУЛ