<<
>>

3. Соотношение Эллинского союза и Делос- ской симмахии и особенности ее устройства

Итак, данные источников позволяют сделать вывод о том, что в 478 г. в интервале между отозванием Павсания и прибытием Доркиса афиняне во главе с Аристидом и Кимоном объединились с теми союзниками, с которыми они установили тесный контакт еще со времен самосского совещания, и образовали новую симмахию.
В связи с этим наиболее важными, требующими специального рассмотрения, являются вопросы, касающиеся соотношения Эллинского союза и Делосской симмахии, а также особенностей ее устройства. Достаточно распространенной в современной историографии является концепция Ларсена88, согласно которой Эллинский союз продолжал функционировать вплоть до 462 г., а Де- лооская симмахия являлась инструментом Эллинской лиги для ведения морской войны против персов под руководством Афин. Одним из главных аргументов автора является сообщение Фукидида о разрыве афинянами в 462 г. союза, заключенного с лакедемонянами (1.102.4, ср. 1.102.3). Однако в этом сообщении речь идет не о союзном соглашении, учредившем в 481 г. ант и персидскую коалицию (op. Hdt. VII.132; 145), а об афиноспартанском договоре против персов, заключенном еще накануне Марафонской битвы, возможно, в 492 г. (ср. Hdt. VI.49; 105—106). В качестве аргумента в пользу существования Эллинского союза и в 60-е гг. используется сообщение Фукидида, в котором историк подчеркивает, что лакедемоняне во время восстания илотов призвали на помощь кроме других союзников и афинян (1.102.1). Однако если бы Фукидид имел в виду членов Эллинской лиги, то не стал бы противопоставлять или, по крайней мере, отделять афинян от других союзников. Говоря о других союзниках, Фукидид имел в виду прежде всего пелопоннесских союзников Спарты. Из других данных античной традиции известно, что такие члены Пелопоннесского союза, как Мантинея (Xen. Hell. V.2.3) и Эгина (Thuc. II.26.2; IV.56.2), действительно помогали Спарте во время восстания илотов.
Помощь лакедемонянам оказали также платейцы (Thuc. III.54.5). Обращение к ним спартанцев было обусловлено скорее не членством их в Эллинской лиге, а договором, который был заключен с ними Павсанием (Thuc. II.71; 72.1, ср. Ш.68.1). По- видимому, лакедемоняне вплоть до 60-х гг. считали этот до- roiBop основанием для дружественных отношений с платейца- ми (Thuc. Ш.68.1) и потому обратились к ним за помощью. Сами же платейцы откликнулись на призыв спартанцев, потому что так же поступили и афиняне (ср. Thuc. III.62.2). Афинян Фукидид отделяет от прочих союзников прежде всего потому, что они давно уже стояли во главе Делоеско- аттического морского союза, но вместе с тем оставались еще в союзных отношениях со Спартой, так как упомянутый выше договор, заключенный между афинянами и лакедемонянами накануне Греко-персидских войн, не был расторгнут. По мнению самого Фукидида (1.102.2), лакедемоняне пригласили афинян главным образом потому, что считали их искусными в осаде укреплений. Обстоятельства, при которых в Афинах было принято решение оказать помощь Спарте (Plut. Cim. 16.9), также не свидетельствуют в пользу того, что Эллинский союз продолжал существовать. На это уже указывают и действия самой Спарты, которая накануне восстания илотов обещала оказать помощь отпавшим от афинян фасосцам (Thuc. 1.101.2), а это было бы нарушением одного из важнейших положений договора 481 г., запрещавшего враждебные действия между членами лиги. Другим доказательством в пользу существования Эллинской лиги после 487 г., которое используют исследователи, является сообщение Диодора. Он говорит о том, что лакедемоняне обращались в Афины с требованием привлечь Фемистокла к суду по обвинению в предательстве, но не в Афинах, а на общем собрании эллинов (XI.55.4, ср. также Plut. Them. 23). Однако, как видно из сообщения Фукидида (1.135.3), его должны были доставить ьа суд в Афины. По-видимому, у Диодора и Плутарха произошло наложение данных традиции IV в. на сведения Фукидида. Поэтому аргументы в пользу функционирования Эллинского союза после 478 г.
являются очень зыбкими. Факт прекращения существования Эллинской лиги после 478/7 г. можно установить на основе непосредственных указаний Фукидида89. Два его свидетельства (1.95.4; 95.6) недвусмысленно говорят о заговоре внутри Эллинской лиги, подготовленном и осуществленном Афинами и союзниками из Эгеи- ды, М. Азии, Геллеспонта, в результате которого командование флотом перешло к афинянам. Если бы дело ограничилось только этим, можно было бы согласиться с мнением, что Эллинская лига продолжала свое существование только под афинской гегемонией. Между тем в результате заговора союзников фактически была ликвидирована политическая основа общеэллинското союза. Ведь политическое руководство Эллинской лигой осуществлял союзный совет, состоявший из представителей всех союзников. Сначала это был совет про- булов, а впоследствии их заменили командующие союзными контингентами. Положение коренным образом изменилось после 478 г. Был учрежден новый союзный совет, в который не вошли представители пелопоннесцев и лакедемонян, и союзные собрания решено было устраивать на о. Делос, в святилище Аполлона (Thuc. 1.962, ср., Diod- XI.47). Другие источники (Plut. Arist. 25.1; Arist. Ath. Pol. 23.5) сообщают, что Аристид привел союзников к присяге и сам поклялся от имени Афин «иметь одних и тех же друзей и врагов». Несомненно, все эти факты могут обозначать только то, что на Делосе в 478/7 г. конституционно оформилась новая симмахия во главе с Афинами. Отсюда ясно, что прежняя конституция Эллинского союза теряла свою силу, а сам он если формально и не был распущен, то фактически прекращал свое существование. Признавая Делосскую лигу новым и отличным от Эллинского союза объединением, мы тем не менее должны помнить, что она генетически тесно с ним связана. Это особенно ярко обнаруживается при рассмотрении ее целей и особенностей устройства. Сравнительный анализ данных Геродота и Фукидида показывает, что такая связь была самой непосредственной. Согласно Геродоту и другим источникам, цели антипер- сидской коалиции предусматривали отражение персидского нашествия; наказание эллинов, добровольно выступивших на стороне персидского царя; сохранение и поддержание мира между членами Эллинского союза.
Нельзя сказать, что все перечисленные цели Эллинская лига осуществила. Ко времени образования Делосской симмахии война с персидским царем за его собственные территории только началась, и далеко не все греческие полисы быДй освобождены от персидских гарнизонов. Таким образом, в деле продолжения осуществления этих задач Делосская лига выступала как непосредственная наследница Эллинского союза, причем ею были унаследованы не только некоторые цели, но и способы их осуществления. В этом случае небезынтересно сопоставить данные литературной традиции. Фукидид, говоря, что у союзников было на- /V мерение опустошить землю царя, употребляет глагол 6rjouv в значении «опустошать», «уничтожать», «разрушать». В качест- / ве синонима Фукидид употребляет глагол тер/veiv в том же значении. По-видимому, первоначально афиняне и их союзники таким образом и мыслили способ осуществления целей воины с персидским царем за его собственные владения. Ведение этой войны уже предусматривалось и Эллинской лигой, причем данные Геродота показывают, что и способ воплощения этого намерения не отличался от описанного Фукидидом. Геродот употребляет для этого те же глаголы 8r|ouv (ср. Hd. VIII. 121) и Tepiveiv (ср. Hdt. IX.86.87). Естественно, такой способ не обеспечивал постоянного контроля эллинов на землях, ранее принадлежавших персам. Наиболее ярким доказательством может служить положение, сложившееся на Кипре и в Геллеспонте. Несмотря на успешные действия эллинов в этих районах, после ухода их войска и флота они затем вновь оказались во власти персов. Афиняне, осознав несовершенство такого способа осуществления намеченных целей, уже через некоторое время после возникновения Делосской симмахии стали практиковать использование военных гарнизонов для установления постоянного контроля в отвоеванных у варваров местностях и для защиты греческих городов. Однако это привело к потере союзниками их автономии и свободы и превращению Делосского морского союза в афинскую архэ. В заключение рассмотрим важнейшие черты конституции Делосской симмахии в сравнении с предшествующими союзными объединениями.
В отличие от Пелопоннесского союза возникновение Делосской лиги было обусловлено принятием свфцего соглашения между афинянами и союзниками (1.69.1; Arist. Ath. Pol. 23.5; Plut. Arist. 25.1; Died. XI.47), хотя система индивидуальных договоров каждого союзного полиса с Афинами также имела место в новой симмахии (договор афинян с Лесбосом — Thuc. III. 10.3 и с ионийцами — Arist. Ath. Poll. 23.5). Важным, шагом вперед по сравнению с предшествующими объединениями полисов было создание общесоюзной казны (Thuc. 1.96.2). Как говорит Фукидид (1.96.1), афиня-не определили сумму взносов как тем городам, которые для борьбы с варварами обязаны доставлять деньги, так и тем, от которых требовалось обеспечивать союзный флот кораблями. Кроме того, афиняне впервые учредили должность эллинота- миев, которые и принимали форос (денежные взносы союзников). Первоначальный форос в соответствии с раскладкой, произведенной Аристидом, составил сумму в 460 талантов Thuc. 1.96.2; Plut. Arist. 24.4; Nep. Arist. 3, но Diod. XI.47.1 указывает сумму 560 талантов). В отличие от Пелопоннесского и Эллинского союзов Делос - ская симмахия располагала также постоянным флотом, причем как сбор денежных взносов с союзников, так и обеспечение флота кораблями с самого начала находились под контролем Афин. По-видимому, постоянно союз имел в готовности до 300 триер, из которых доля Афин, вероятно, составляла не менее 150 кораблей. Афинская гавань являлась постоянным местопребыванием союзного флота (Thuc. III.3.4; Andoc. III. 38). Афинам было дано право обеспечивать союзный флот триерами вместо государств, не имевших кораблей такого рода (Andoc. III.38). В обязанность союзников входило также поставлять войска (Thuc. 1.99.1; VI. 76.3), причем в данном случае имеются в виду также и те гоплиты, которые обязаны нести службу на военных кораблях. Одним из главных отличий Делосской симмахии от Пелопоннесского союза было, как это указывает и Фукидид (1.96.2; 99; 141.6), регулярное проведение союзных собраний на Делосе.
По крайней мере до конца 70-х гг. большинство решений в Делосской лиге принималось на совещаниях союзников- В то время как Спарта в Пелопоннесском союзе в голосованиях своих союзников не участвовала, а лишь руководила ими (ср., Thuc. 1.79; 87; 119; 125), вся практика функционирования Делосской лиги, особенно то, что связано с финансовым обеспечением строительства флота, комплектования его экипажами, финансирования военных мероприятий и т. д., указывает, что афиняне вместе с другими союзниками принимали участие в общесоюзных совещаниях на Делосе, обладая наравне с ними равным правом голоса (Thuc. Ш.10.5; II.1—3, ср., 1.141.6). Таким образом, решающая роль союзного собрания в Делосской симмахии, наличие общесоюзной казны и афинских должностных лиц эллинотамиев — сборщиков фороса, свидетельствуют о ее более высокой степени организации, в отличие от Пелопоннесского союза. Вместе с тем принцип равного права голоса, действовавший в обоих союзах, позволял как Опарте, так и Афинам использовать их в качестве инструмента при осуществлении внешней политики. Будучи подобно Спарте гегемоном в союзе и оказывая давление на малые и средние полисы, которых в Делосской симмахии было большинство, афиняне всегда могли нейтрализовать или оставить в меньшинстве таких сильных членов лиги, как Хиос, Лесбос, Самос и др. Не случайно митиленяне говорили, что из-за множества голосов в союзном собрании Делосской лиги трудно прийти к единогласному решению, чтобы оказать сопротивление афинянам (Thuc. ШЛО.5). Поскольку гегемониальные симмахии возникали в Элладе, как было отмечено выше, (в обстановке борьбы между принципами партикуляризма и федерации, то требование союзников сохранения их свободы и автономии было непреложным фактом. Это подтверждается не только выступлением союзников, недовольных растущим афинским господством, но и тем, что история афино-спартанских отношений начиная со второй половины V в. изобилует острыми дискуссиями об автономии и свободе союзных полисов (см. Thuc. 1.139.3; 144.2). Если это так, то-, по-видимому, при возникновении симмахий и в первоначальный период их существования эти принципы должны были не только декларироваться, но и осуществляться на практике. Некоторые заявления Фукидида (2.97.1; III. 10.3— 4; IIЛ.3) подтверждают, что афинские союзники в первое время после образования Делосской симмахии пользовались свободой и автономией. Вместе с тем необходимо признать, что содержание понятия aoTovojmia изменялось по мере эволюции межполисных отношений и совершенствования внутренней структуры и организации эллинских симмахий. Поэтому, несомненно, автономия пелопоннесских и афинских союзников была различной. Так, например, если в Пелопоннесском союзе, как мы видели, союзные полисы могли осуществлять внешнеполитические мероприятия независимо от Спарты, результатом чего были даже военные конфликты между ними, то это исключалось в Делосской симмахии, где распри между ее членами были запрещены (см. Thuc. VI.76.3), а решения внешнеполитического характера принимались на союзных совещаниях. Однако едва ли было бы правильно рассматривать это как ущемление автономии союзников. Эти положения декларировались договором, учредившим Делосскую лигу, и они были приняты ее членами с общего их согласия. Точно так же нельзя считать нарушением автономии афинских союзников, в сравнении с пелопоннесскими, обложение их налогом. Это также было принято союзными полисами как условие договора, причем, как сообщают источники, раскладка фороса, осуществленная Аристидом, вызвала всеобщее их одобрение. Однако следует отметить, что в условиях более совершенной конституции Делосской симмахии Афины оказывались гораздо чаще перед необходимостью нарушения автономии союзников, чем Опарта в условиях традиционной структуры Пелопоннесского союза. Это вытекает непосредственно из замечаний Фукидида (1.99; VI.76.3) и Диодора (XI.70.3—4). Да и события Пентеконтаэтии показывают, что уже к концу 70-х гг. Афины стали оказывать все большее давление на союзников. Главная причина различного отношения Спарты и Афин к своим союзникам, по-видимому, заключалась в своеобразии социальной структуры самих этих полисов. В то время как в Спарте в условиях замедленной дифференциации общества и отсутствия демоса не было граждан, заинтересованных экономически в эксплуатации союзников, в Афинах же великодержавная политика демоса в отношении союзных государств была обусловлена тем, что большая часть граждан видела в этом экономическую и политическую выгоду. От нарушения автономии союзных полисов недалеко было и до потери ими их свободы. С одной стороны, это было обусловлено поисками более надежных мер для установления контроля на отвоеванных у персов территориях и для защиты греческих городов. Так, например, они уже вскоре после образования Делосокого союза стали широко практиковать такие меры, как обращение местных жителей в рабство, заселение их территории своими клерухами-колонистами, использование военных гарнизонов. Другая причина, способствовавшая сравнительно быстрой потере большинством афинских союзников автономии и свободы, заключалась в росте имперского характера афинской внутренней и внешней политики. Именно это и пытался показать Фукидид в своем очерке, посвященном истории Пентеконтаэтии, но особенно ярко обнаруживается эта мысль в приведенной им речи афинских послов в Спарте накануне Пелопоннесской войны, которые утверждали, что афиняне «вынуждены были довести свою власть над союзниками ‘до теперешнего состояния прежде всего самим течением обстоятельств, больше всего из страха перед персами, потом из чувства чести, наконец, ради собственных интересов» (Thuc. 1.75.3) . Итак, подводя итоги всему сказанному, можно отметить, что складывание гегемониальных симмахий — закономерное явление межполисных отношений, характеризующихся неравномерностью развития греческих государств, обострением внутриполисных и межполисных противоречий, борьбой отдельных полисов за преобладание и вместе с тем развивающимся осознанием эллинами их этносоциального, политического и культурного единства. Рассмотренные нами симмахии, прежде всего Пелопоннесский союз и Делосская лига, имеют немало общих черт. Их возникновение было обусловлено не религиозными связями, но рационалистическими причинами политического и экономиче ского характера. Эти объединения эллинских полисов не были ограничены ни временем, ни узко-локальными утилитарными целями. Характеризуя собой форму межполисных отношений, оба этих союза являлись также инструментом внешней политики полисов — гегемонов Спарты и Афин. Вместе с тем имели место и существенные различия между этими союзами. Они складывались в разных социально-политических условиях. Пелопоннесский союз формировался в процессе борьбы против тиранических режимов и объединял государства, в большинстве своем составляющие олигархические полисы, консерватизм и традиционализм социальной структуры которых не способствовал развитию в нем стройной политической организации с достаточно разработанной системой правовых норм. Делосекая симмахия возникла в обстановке патриотического подъема среди эллинов, вызванного борьбой против персов, и включала в свой состав, главным образом, демократические полисы, имевшие динамичный характер общественных отношений, а также более дифференцированную и менее консервативную социально-политическую структуру. Это в значительной степени и обусловило возникновение в Делосской сим- махии союзной конституции, основные положения которой отразились в общем договоре между афинянами и их союзниками. Проанализированные нами различия между союзами важ* ны для понимания раскола эллинов на два военно-политических блока, противостоящих друг другу, и роста афино-спартанских противоречий, которые неизбежно вели к войне между ними за господство в Элладе.
<< | >>
Источник: В. М. СТРОГЕЦКИИ. ПОЛИС И ИМПЕРИЯ В КЛАССИЧЕСКОЙ ГРЕЦИИ Учебное пособие. 1991

Еще по теме 3. Соотношение Эллинского союза и Делос- ской симмахии и особенности ее устройства:

  1. 3. Соотношение Эллинского союза и Делос- ской симмахии и особенности ее устройства