<<
>>

3. Третья Мессенская война и разрыв афиноспартанских отношений

Спарта была одним из государств Эллады, владевшим огромным количеством рабов, во много раз превосходившим число свободных граждан (см. Hdt. IX.28). В то время как в других греческах полисах рабы доставлялись извне и потому рабство было гетерогенным, в Спарте рабы были местного происхождения и говорили на одном языке.
Спартанская ило- тия, как уже отмечалось, возникла в результате завоевания Ш спартиатами соседних территорий, сначала в Лаконике, а затем в Мессении, и была своеобразным разрешением социального кризиса, и прежде всего земельного «голода». Став обладателем огромного количества рабов, спартанское государство должно было считаться с тем, что они были относительно организованы. Приписанные государством к определенным спартанским наделам, они жили отдельными поселками, и спартиаты должны были всегда быть готовыми пресечь поднимавшиеся среди илотов мятежи. Поэтому политика Спарты в Пелопоннесе предусматривала не только утверждение спартанской гегемонии, но и недопущение восстаний илотов. Положение лакедемонян было всегда критическим, когда нарушалось единство Пелопоннесского союза. Прочность Пелопоннесской лиги и непоколебимость в ней спартанской гегемонии гарантировали полное подчинение илотов. Поэтому пассивность или активность внешней политики Спарты зависела прежде всего от ее положения в Пелопоннесе- Положение илотов в государстве лакедемонян в некоторых аспектах было более тяжелым, чем положение рабов в других греческих полисах. Огромное число илотов и способность их быстрого объединения против господ побуждала Спарту к жестокому обращению с ними, вплоть до физического уничтожения наиболее мятежных среди них (т. н. криптии). Именно поэтому, а также ввиду специфического положения илотов (их этническая общность, совместная территория проживания, самостоятельное ведение хозяйства, сознание принадлежности к эллинам) нигде в Греции, кроме Пелопоннеса, в архаический и классический периоды не известны такие грандиозные восстания рабов, которые по своим масштабам были действительно рабскими войнами.
Конечно, в отношении лакедемонян к рабам можно обнаружить известную дифференциацию, например, илоты л а конского происхождения, возможно, имели некоторые привилегии, но в целом положение илотов было настолько несносным, что они всегда искали удобного случая, будь то военная слабость Спарты или стихийные бедствия, чтобы отомстить своим господам. Восстание илотов в Спарте, получившее название третьей Мессенской войны, непосредственно связано с грандиозным землетрясением, о котором сообщают многие античные авторы (Thuc. 1.101.2; Diod. XI.63.1—3; 65.4; Plut. Cim. 16.4—6; Paus. 1.29.8; IV.24.6). Согласно Диодору (XI.63.1), землетрясение случилось в 469 г. По сведениям же других источников (Thuc. 1.101.2; Plut. Cim. 16; Paus. IV.24.5; Schol. Aristoph. Lisistr.l 142; Aelian. VH VI.7; Plolyaen. 1.41.3), оно произошло в 465—464 гг. Эта последняя дата признана большинством исследователей. О катастрофических последствиях землетрясения сообщают только поздние авторы (Диодор и Плутарх). Поэтому современные исследователи относятся к их детальным описаниям положения, в котором оказалась Спарта, скептически. Однако даже если признать эти описания преувеличением, тем не менее бесспорно, землетрясение принесло спартиатам неисчислимые беды, послужив удобным поводом для начала грандиозного восстания рабов. Источники сообщают противоречивые сведения о начале и конце восстания. Фукидид связывает восстание илотов и периэко© и укрепление их на горе Ифоме с землетрясением, которое произошло в 465/4 г. (1.101.1—2, ср. 1.128; 11:27.2; III.54.5; IV.56.2). Диодор считает датой начала восстания 469/8 г., когда в Опарте случились большие землетрясения (XI.63.1—4). Схолиаст к Аристофану (Schol Aristoph. Lisistr. 1144) также связывает восстание с землетрясением и помещает его в 468/7 г. Павсаний (IV.24.5), стараясь точно датировать землетрясение и восстание, указывает, что они имели место во время 79 Олимпиады, когда Ксенофонт из Коринфа одержал победу в беге (см. Pind. 01. XIII; Diod. XI.70.1; Diod.
Hal. IX,61), а архонтом в Афинах был Археди- мид, т. е. в 464/3 г. На эту же дату указывает и Плутарх (Cim. 16). Сведения источнико© далеко не единодушны и в вопросе, касающемся даты завершения восстания. Фукидид (1.103.1— 4) отмечает, что ифомцы на десятом году войны сдались лакедемонянам на условии, что покинут Пелопоннес, а афиняне приняли их и поселили в Навпакте, который они незадолго перед этим отняли у локров озольских. Это событие произошло около 456/5 г. Таким образом, 456—455 гг. — это не дата конца Мессен- ской войны, а время поселения в Навпакте отпущенных лакедемонянами мессенцев. С восстанием же, вероятно, было покончено несколько раньше, Диодор (XI.64.4) также замечает, что война с восставшими длилась 10 лет. Поскольку начало восстания он относит к 469/8 г. (XI.64.1—4), то, казалось бы, он должен завершить его в 460/59 г. Однако в другом месте (XI.84.7—8) он делает вывод, что восстание окончилось в 456/5 г. Это противоречие, по-видимому, объясняется тем, что Диодор не совсем точно понял смысл сообщения Фукидида о поселении мессенцев в Навпакте, тем более что, согласно Афинской политик, приписываемой Ксенофонту (Ш.1), разгром мессенян имел место перед битвой у танагры, т. е. перед 458/7 г. (ср. Hdt. IX.35; Paus. IIЛ 1.7). Общий вывод, который можно сделать, рассмотрев данные источников, заключается в следующем. Спарта претерпела несколько землетрясений (Diod. XI.63.1, ср. Paus. VII.25.3). Наиболее разрушительным было землетрясение 465/4 г. Землетрясения явились благоприятным условием для восстания илотов, первые очаги которого возникли еще до 464/3 г. (см. Diod. XI.63.4; Schol Aristoph. Lisistr. 1137—1144; Polyaen. I.41.3)97. Однако своего апогея восстание достигло в 464/3 г., когда мессенцы и часть периэков закрепились в труднодоступных местностях и представляли для лакедемонян большую угрозу, ибо была опасность присоединения к восставшим других илотов и периэков и объединения их с некоторыми мятежными союзниками лакедемонян. Вероятно, в тексте у Фукидида нет ошибки, и третья Мессенская война длилась действительно около 10 лет, закончившись накануне битвы у Танагры падением Ифомы.
После этого лакедемоняне одних восставших казнили, других отпустили на основании договора (их и поселили афиняне в Навпакте в 455/4 г.), остальных возвратили в рабское состояние (см. Diod. XI.84.7—8). Восстание илотов явилось для Спарты тяжелейшим испытанием, однако выдержала она его успешно. По-видимому, в данном случае позитивную роль сыграло то, что лакедемонянам удалось предотвратить раскол Пелопоннесского союза и укрепить в нем свое господство. Это удержало аркадян от присоединения к восставшим. Кроме того, Спарта могла воспользоваться помощью союзников (см. Thuc. 1.102.2; II.27.2; Xen. Hell. VI.2.3). Существует достаточно обширная традиция об афинской помощи лакедемонянам (Thuc. 1.102.1—2; Plut. Cim. 16—17; Diod. XI.64.2; Aristoph. Lysistr. 1137—1144; Xen. Ath. Pol. III.11; Paus. 1.29.8; IV. F 24.6; Justin. III.6.2). Заслуживает специального рассмотрения сообщение Плутарха об обращении спартанцев за помощью в Афины. Уже начало его рассказа указывает на то, что Плутарх, вероятно, использовал материал местной хроники, да и землетрясение, которое он описал, относилось к числу явлений, фиксировавшихся хронистами весьма тщательно. Обычно они рассказывали о таких явлениях более подробно, сообщая также параллельные сведения о событиях, тесно с ними связанных. Кроме того, рассказ Плутарха свободен от общих рассуждений и содержит только изложение конкретных фактов. Об этом первом обращении спартанцев в Афины, когда восстание только началось, и предстояло отразить натиск илотов, по-видимому, говорит и Аристофан в Лисистрате (1137 sqq.). Характеризуя прибытие спартанского посла Периклида, Аристофан рисует вполне реальную картину катастрофического положения лакедемонян. Текст Аристофана завершается утверждением, что Кимон вместе с 4 тыс. гоплитов спас Лакедемон (см. также Schol. Aristoph. Lysistr. 1137—1144 = Philoch. Arg. 117, cp. Diod. XI.64.2). Важно также отметить и те обстоятельства, при которых афиняне приняли решение оказать помощь Спарте. Ситуация в Афинах к моменту прибытия Периклида была довольно сложной. Позиция Ки-мона уже стала колебаться несмотря на то, что он отразил выдвинутые против него обвинения.
В начале 60-х гг. часть граждан, подстрекаемая такими политическими лидерами, как Эфиальт, стала занимать все более радикальные позиции и проявлять антиспартанеше настроения. Вместе с тем обращение спартанцев в Афины и ответ афинян нуждаются в более глубоком объяснении. В самом деле, чем объяснить столь унизительное и плачевное состояние спартанского посла Периклида и жестокую, лишенную всякого сострадания позицию Эфиальта (см. Plut. Cim. 16)? По-видимому, недостаточно только указать на опасность спартанского положения и имперские настроения определенной части афинян. Несомненно, Аристофан подразумевал какие-то действия лакедемонян, вследствие которых они чувствовали себя виновными перед афинянами, а афинские граждане из-за этого были очень разгневаны на спартанцев. Вероятно, подразумевались тайные переговоры лакедемонян с восставшими фасосцами, ставшие известными в Афинах. Кимону стоило колоссального труда убедить афинян проявить благоразумие и оказать помощь спартанцам. Убеждая граждан, Кимон отстаивал идею афиноспартанского дуализма, требуя от афинян не посягать на спартанские интересы. Хотя ему удалось на этот раз отстоять свою позицию, события показывали, что среди афинских граждан эта идея уже переставала себя оправдывать. Итак, после бурных дебатов народное собрание афинян санкционировало отправление на помощь лакедемонянам гоплитов во главе с Кимоном. По-видимому, эта экспедиция была организована вскоре после 465 г. В пользу этой даты говорят и гнев Эфиальта, вызванный, вероятно, антиафинскими действиями лакедемонян, и начавшиеся в это время распри между Коринфом и Мегарами. Второй раз (ок. 462 г.) Спар-! та обратилась за помощью в Афины, когда восставшие илоты и периэки укрепились на Ифоме. Сообщение об этом нашло более широкое отражение в античной традиции, поскольку с ним связаны такие важные для всей последующей греческой истории события, как разрыв афино-спартанских отношений и начало так называемой первой Пелопоннесской войны. К сожалению, источники не сообщают, почему лакедемоняне вскоре отказались от афинской помощи и потребовали удаления афинского контингента из Пелопоннеса.
Принимая во внимание общие условия времени, характеризующиеся ростом демократических тенденций в Афинах и усилением афино-спартанских противоречий, можно думать, что в отряде Кимона было немало афинян — сторонников политики Эфи- альта, да и сам Кимон должен был соответствующим образом реагировать на новые внешнеполитические проблемы, стоящие перед афинянами, а именно: отношение к Аргосу и- ко- ринфо-мегарскому конфликту. Поэтому лакедемоняне могли относиться к афинянам с подозрением, тем более что основания для этого у них были. Лакедемоняне, согласно Фукидиду, обратились к афинянам за помощью, считая их искусными в осаде укреплений. Однако поскольку осада затянулась, то у спартанцев возникло сомнение в том, что афинянам либо недоставало искусства, либо они затягивали осаду умышленно. Поэтому лакедемоняне отказались от их помощи и потребовали удаления из Пелопоннеса. Между тем, поскольку эта политическая акция Спарты имела столь решающее значение для греческой истории, она нуждается в более обстоятельном комментарии. Исследователи, интерпретируя рассматриваемые события, как правило, акцентируют внимание на активной позиции афинян, подчеркивая, что они разорвали отношения со Спартой, заключили союзные соглашения с ее злейшими врагами — Арго* сом и Фессалией и начали борьбу за утверждение своей, так называемой сухопутной империи. Спарта же обычно остается в тени и ей отводится пассивная роль. Подобная трактовка хотя отчасти и подтверждается данными Фукидида и других источников, тем не менее является односторонней. Нельзя забывать, что эти события наряду с другими Фукидид подчиняет своей конкретной цели — доказать, какие обстоятельства способствовали усилению могущества афинян и каким образом организовалась афинская держава (1.89.1; 97.2). Если же афино-спартанские отношения этого времени рассматривать, абстрагируясь от этой заданной Фукидидом темы, то возникает несколько иная картина. В действительности необходимо подчеркнуть активную позицию именно лакедемонян, поскольку, потребовав удаления афинского военного контингента, прибывшего по их же просьбе, они тем самым становились инициаторами разрыва отношений с Афинами. Действия афинян носили ответный характер. Поэтому и последовавший затем остракизм Кфмона был обусловлен отчасти тем, что отстаиваемая им политика сохранения дружественных отношений со Спартой была отвергнута фактически самими спартанцами. Иными словами, необходимо сказать, что в начале 60-х гг. V в. до н. э. не только в Афинах окрепли новые политические силы, способные радикально изменить вутреннюю и внешнюю политику государства, но и спартанские власти отнюдь не стремились занимать пассивную позицию и быть в стороне от общегреческой политики, тем более, когда решался вопрос о гегемонии в Элладе. Спарта все более начинала понимать, что сохранить и упрочить свое господство в Пелопоннесе и в центральной Греции можно, лишь подтвердив свое право считаться простатом эллинов. Гкнвидимому, активизация, спартанской внешней политики в значительной степени связана с приходом к власти спартанского царя Архидама. Популярность к нему пришла уже в первые годы его правления. Под его руководством спартиаты разбили в битве уДипеи восставших аркадян (Polyaen. 1.41.1). Возможно, он навел порядок в Коринфе, где возникла борьба между богатыми и бедными (Polyaen. 1.41.2). Во время землетрясения он не только спас определенную часть граждан, выведя их из разрушенного города, но и организовал их для отпора восставшим илотам (Plut. Cim. 16.4.6; Diod. XI.63.5— 64.1; Ployaen. 1.41.3). Фукидид (1.79.2) отмечает, что Архидам славился проницательностью и благоразумием. Обычно Архидама, в отличие от Эфора Сфенелаида, рассматривают как противника войны с Афинами и лидера так называемой мирной партии в Спарте. Однако это не совсем так. Речь Архидама в спартанском народном собрании в 432 г. вовсе не была направлена против войны. Он отстаивал лишь более благоразумную позицию, требовал не спешить с войной, но как следует и во всех отношениях к ней подготовиться. (Thuc. 1.80— 85). Такой совет он давал на основании ведения прежних войн (Thuc. 1.80.1), поэтому можно думать, что накануне и в ходе так называемой первой Пелопоннесской войны своеобразие и характер спартанской внешней политики были обусловлены влиятельной позицией этого царя. С его именем, вероятно, была связана и реорганизация спартанской армии, вызванная, по-видимому, последствиями землетрясения, так как в результате потери части граждан спартиаты стали использовать в качестве гоплитов часть пе- риэков. Вместо прежнего построения армии по обам (Hdt. IX. 10; И; 53; 57) теперь спартанское войско делилось на моры. Впервые это новое построение зафиксировано Фукидидом в битве при Мантинее (V.66.3—67.1; 68). Согласно его сообщению, лакедемонское войско имело следующую структуру. Во главе стоял царь, далее, согласно рангу, шли полемархи (командующие морами), начальники лохов (лохаги), пенте- костеры и эномотархи (V.66.3). Число воинов в подразделении и соответственно число самих подразделений в> спартанской армии варьировалось (ср. Thuc. V.68.3 и Xen. Lac. Pol. 11.4) . В это же время Спарта в целях укрепления господства / в Пелопоннесе ввела официальных должностных лиц gevctyoi, которые осуществляли контроль над союзными контингентами. Итак, своеобразие внешней политики Спарты в 70—60-е гг. V в. до н. э. заключалось в том, что она, обеспечив порядок в Пелопоннесе и укрепив свое господство в Пелопоннесской лиге, стала снова проявлять более энергичный интерес к об щегреческим делам, пытаясь подтвердить свою роль гегемона эллинов. В этих целях лакедемоняне пообещали фасосцам оказать помощь в их борьбе с афинянами. Землетрясение и восстание илотов лишь временно задержало дальнейшее осуществление этой политики. По крайней мере, события конца 60-х гг. и удаление афинского вспомогательного контингента во главе с Кимоном из Пелопоннеса показали, что отказываться от этого внешнеполитического курса Спарта не намеревалась.
<< | >>
Источник: В. М. СТРОГЕЦКИИ. ПОЛИС И ИМПЕРИЯ В КЛАССИЧЕСКОЙ ГРЕЦИИ Учебное пособие. 1991

Еще по теме 3. Третья Мессенская война и разрыв афиноспартанских отношений:

  1. 3. Третья Мессенская война и разрыв афиноспартанских отношений