<<
>>

Глава 2 ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1909-1913 гг.1

В развитии капиталистического уклада в Китае в конце XIX— начале XX в. наметилась характерная для капиталистической экономики цикличность — смена подъемов (1895—1898, 1905—1908 гг.) серьезными кризисами (1900—1903,1909—1913 гг.) К Возникновение первого из них было обусловлено влиянием миро- вого экономического кризиса, бушевавшего в те же годы.
Причины же и суть второго отнюць не столь очевидны и однозначный

Объяснить его прямым влиянием состояния конъюнктуры в мировом капиталистическом хозяйстве (как кризис 1900—1903 гг.) невозможно: удачно «миновав» мировой экономический кризис 1907 г.3, Китай вступил в полосу спада на фоне оживления экономики Запада.

Не был, судя по всему, основной причиной рассматриваемого кризиса и рост торговой экспансии развитых капиталистических держав. Динамика импорта Китая через «открытые» порты за 1902—1911 гг. характеризуется следующими данными 4 (рассчитано по [70, с. 328]): Объем ввоза, Соотношение Год тыс. лянов с предыдущим годом, 1902 335602 100,0 1903 343300 102,3 1904 348603 101,5 1905 458341 131,5 1906 414184 90,4 1907 422839 102,1 1908 396262 93,7 1909 417586 105,4 1910 462 437 110,7 1911 473518 102,4 Несложный расчет показывает, что средний ежегодный прирост объема импорта за указанные годы составил 4,6%, а за кризисные 1909—1911 гг. — 6,5%. Таким образом, среднее ежегодное увеличение ввоза в период спада превышало соответствующий показатель за 1902—1911 гг. на 1,9%, т. е. примерно на 10,4 млн. лянов. Вряд ли подобная достаточно умеренная интенсификация торгового натиска Запада сама по себе смогла бы вызвать кризисные явления в экономике Китая, тем более что увеличение общей стоимости импорта в значительной мере было следствием не его реального расширения, а серьезного роста цен 5.

Приведенные соображения, таким образом, исключают из числа основных причин возникновения спада 1909—1913 гг.

непосредственное воздействие на современный сектор в экономике Китая внешнего фактора — мировой капиталистической системы.

Попробуем обратиться к фактору внутреннего порядка — саморазвитию капиталистического уклада в Цинской империи.

В принципе оно, естественно, определялось общими закономерностями становления капитализма. Казалось бы, на этом основании — по аналогии с Западной Европой — можно охарактеризовать спад 1909—1913 гг. как один из ранних кризисов перепроизводства, свойственных начальной стадии эволюции капитализма. Однако даже беглое сравнение указанного спада с первыми циклическими кризисами в Европе (точнее, в Англии) заставляет усомниться в правомерности подобной аналогии.

Все ранние экономические кризисы в Англии (1788, 1793, 1797, 1810, 1815, 1819 гг.) носили частичный, локальный характер, поражали лишь отдельные, вначале весьма немногочисленные отрас-. ли6. Понадобилось четыре десятилетия (с середины 80-х годов XVIII в., когда началось интенсивное фабричное строительство и внедрение в производство паровых двигателей), и шесть упомянутых кризисов (с последующими подъемами), чтобы Англия, ставшая к тому времени промышленной страной 7, «доросла» до первого общего кризиса перепроизводства 1825 г.

Спад 1909—1913 гг. в приведенную «классическую» схему никак не укладывается. Он был общим 8, хотя по всем признакам 9 китайский капитализм в то время в своем развитии еще не вышел из начальной стадии, для которой характерны только частичные кризисы. К тому же этот спад был лишен некоторых «обязательных» компонентов «обычного» экономического кризиса периода свободной конкуренции: он не привел, в частности, к снижению цен и соответственно стоимости жизни.

Указанные «аномалии» в некоторой мере объясняются влиянием на развитие делавшего свои первые шаги молодого китайского капитализма намного его обогнавшего капитализма Европы, США, Японии, уже вступившего в империалистическую -стадию. Под воздействием последнего происходило не ускорение становления капитализма в Китае, а как бы смещение, накладывание одной на другою различных фаз, которые при развитии европейского капитализма были разделены довольно длительными временными промежутками.

Этим моментом в какой-то степени было обусловлено наличие у спада 1909—1913 гг. ряда признаков, характерных для кризисов более поздних, нежели переживавшийся тогда Китаем, этапов капиталистической эволюции (включая даже империалистическую стадию).

И тем не менее полностью выявить причины и характер спада 1909—1913 гг., не выходя за рамки капиталистической сферы и ее закономерностей, невозможно. Главные истоки данного кризиса лежали, судя по всему, в иных плоскостях: в своеобразии положения капиталистического уклада в Китае начала XX в., когда он развивался в рамках переходного общества при сохранении в последнем преобладания элементов арендно-бюрократического феодализма, и в том влиянии, которое оказывала на это общество (а не только на современный сектор) мировая капиталистическая система (определенную роль сыграли, по-видимому, и уже упоминавшиеся факторы: торговая экспансия Запада и явления циклического характера).

«Нечистота» картины кризиса, пестрое разнообразие и сложное переплетение факторов, сил и влияний, вызвавших к жизни спад 1909—1913 гг. и обусловивших его своеобразие, — все это, на наш взгляд, определялось в конечном итоге переходной сущностью тогдашнего китайского общества.

Рассматриваемый спад начался в обстановке постепенно усиливавшейся политической напряженности. Неспособность и нежелание цинского режима обеспечить внутри страны условия для бес- препятственного развития национального капитала, осадить его от империалистического натиска извне вызывали растущее недовольство буржуазных и околобуржуазных кругов, либерально настроенных шэньши и чиновников. Оппозиция все настойчивее требовала от Пекина проведения последовательно протекционистской политики, широкого использования казенных средств для экономического развития страны, отмены лицзиня, унификации системы мер и весов, обуздания произвола и коррупции бюрократии, введения своих представителей в правительство и т. п. 10. Практически полное игнорирование этих призывов и благих пожеланий создавало в деловых кругах атмосферу неуверенности, бесперспективности.

Обострение противоречий в верхних этажах общественной пирамиды сопровождалось (и в какой-то мере определялось) усилением брожения среди широких народных масс города и главным образом деревни.

По данным, собранным А. С. Костяевой (см. [185, с. 123—140]), волна открытых выступлений, стихийных «голодных» и иных бунтов, отказов от уплаты налогов, разгромов правительственных учреждений и т. п. высшей своей точки в тот период достигла в 1910 г. (112 случаев11, в 1907—1909 гг. — 99). Чувствуя колебания почвы у себя под ногами, многие сельские шэньши предпочитали перебираться в город под защиту гарнизонов.

Весьма важным компонентом общей кризисной ситуации была нараставшая все первое десятилетие XX в. инфляция, приведшая к общему расстройству финансов страны, создававшая «неестественные» условия для развития национального капитала 12 и во многом обусловившая небывалый рост стоимости жизни.

Основной причиной инфляции стала чрезвычайно широко практиковавшаяся эмиссия бумажных и медных (нового образца) денег 13, усилившаяся после потери Пекином контроля над деятельностью провинциальных казначейств и. В результате, несмотря на то что каналы обращения были перенасыщены вэнями старого образца (литыми), к 1910 г. монетные дворы выпустили медные фэни (чеканные) на сумму примерно 140 млн. юаней. В указанном году находившаяся в обращении общая масса денег нового образца возросла в 8 раз по сравнению с 1905 г., что привело к падению обменного курса медной монеты по отношению к серебряному юаню более чем в 2 раза (см. [247, с. 140; 276, с. 75]).

Бесконтрольный выпуск разного рода бумажных платежных средств широко практиковали и частные финансовые заведения — меняльные лавки и банки современного типа, особенно мелкие и слабые, стремившиеся таким образом увеличить свои фонды.

Инфляция в итоге привела к расстройству не только финансов, но и торговли, промышленного предпринимательства и кредита. В целом хаос на денежном рынке и последовавший затем финансовый кризис являлись проявлением неспособности традиционной финансово-кредитной системы (включая казну) приспособиться к новой экономической обстановке. Иными словами, они были следствием прямого или опосредствованного воздействия на Китай мировой капиталистической системы.

С инфляцией (но не только с ней) был связан другой существенный момент в общей конъюнктуре тех лет — быстрый рост цен на предметы первой необходимости, главным образом продовольствие, расходы на которое съедали львиную долю бюджета городских низов.

Наибольшее увеличение цен наблюдалось в городах Цзянсу, Хубэя, Шаньдуна, Фуцзяни, Гуанси, Маньчжурии. К 1911 г. рис, пшеница, "бобы и другие продукты питания продавались там почти вдвое дороже, нежели в 1901 —1902 гг. В ряде городов (в Нанкине, например) стоимость жизни поднялась втрое. Основательно вздорожало и топливо (см. [184, с. 152—155]). Зарплата же рабочих фабрик и мануфактур, надомников, транспортников, кули и чернорабочих росла значительно медленнее цен, что вело к серьезному снижению их жизненного уровня. Обстановка еще более обострилась в 1910—1912 гг., когда из охваченных голодом (вследствие стихийных бедствий) районов (в долинах рек Янпзы и Хань, вдоль Великого канала и т. д.) в города хлынул поток беженцев, согласных на любую работу за самое ничтожное вознаграждение (см. [70, т. 2, с. 406]). Все это обусловило падение покупательной способности горожан — основного контингента потребителей промышленной продукции — и усиление социальной напряженности в стране.

Подобная нездоровая обстановка не могла не привести к промышленному спаду, ставшему органической составной частью кризисной ситуации в обществе. Нарастание политической и социальной нестабильности, ужесточение условий конкурентной борьбы с каждым новым шагом капиталистического развития (поскольку оно жестко ограничивалось, с одной стороны, господством традиционных порядков, с другой — неуклонно усиливавшимся натиском мирового капитализма), разгул инфляции, падение покупательной способности населения — все это обусловило резкое снижение предпринимательской активности.

Объем частных инвестиций в фабричную промышленность в 1909—1911 гг. по сравнению с периодом подъема (1905—1908) сократился более чем в 3 раза. Ежегодно открывалось лишь немногим более 20 предприятий [234, с. 104]. В производство за указанные годы было вложено только 16 млн. юаней частного, казенного и смешанного капитала. В 1909—1910 гг. средний уровень ежегодных инвестиций составлял 6—7 млн. юаней, а в 1911 г. он упал до 2 млн.

[53, с. 649]. В 1909 г. в обрабатывающих отраслях было создано лишь восемь компаний с суммарным капиталом 707 тыс. юаней, тогда как с прошлого года — последнего из периода подъема — остались незарегистрированными 18 компаний, общий фонд которых превышал 8 млн. юаней [53, с. 835—836]. Не изменил положения и довольно интенсивный ввоз машин и оборудования (за 1909—1913 гг. — на 36 млн. юаней с лишним [53, с. 651]): в основном эта импортная техника стала использоваться только после Синьхайской революции.

За 1909—1911 гг. в хлопко- и металлообработке, стекольном и бумажном производстве было открыто менее десяти предприятий, а в таких отраслях, как сигаретная, кирпично-черепичная и гончарно-фарфоровая, новое промышленное строительство прекратилось вовсе. В ряде отраслей застой привел к закрытию ранее действовавших предприятий. Спад не захватил лишь шелкопрядение Цзянсу и Гуандуна, работавшее на экспорт [53, с. 900].

Наиболее серьезно наступивший кризис затронул самое незрелое (и самое массовое) звено китайского капитализма—дофаб- ричную промышленность. За годы подъема (1905—1908) ей удалось несколько расширить свои позиции, в обстановке же спада в полной мере сказались ее слабости — незначительный размер предприятий, техническая отсталость, «нехватка капитала». В условиях ослабления традиционности потребительского спроса на местных рынках, повышения требований к качеству изделий, роста цен на сырье, прежде всего сельскохозяйственное, мануфактурная продукция не выдерживала обострявшейся конкуренции импортных и местных фабричных изделий. Усилилось воздействие и других неблагоприятных факторов — медленности оборота капитала, крайней дороговизны кредита. В результате в дофабричной сфере произошло серьезное падение производства. Хлопкоткацкие мануфактуры Цзянсу, например, закрывались одна за другой [178, с. 87—88]. Не лучше положение было в маслоделии юга Фэнтяни и в ряде иных отраслей в других районах страны.

В целом, однако, уменьшение объема промышленного производства по своим масштабам намного уступало падению притока инвестиций.

Особую роль в общеэкономическом спаде 1909—1913 гг. сыграл финансовый кризис в Шанхае и других «открытых» портах, разразившийся в 1910 г.

Спад предпринимательской активности с самого начала сопровождался и усиливался вакханалией рискованных спекулятивных операций денежного капитала, действовавшего в сфере как традиционного кредита (меняльные лавки, ломбарды), так и современных китайских банков. Развернулась бешеная спекуляция земельной собственностью, недвижимостью, акциями иностранных компаний. Особый ажиотаж возник вокруг акций каучуковых плантаций, расположенных в Юго-Восточной Азии ,5.

Для спекулятивной игры на этих акциях современные китайские банки шли на заклад главных средств обеспечения — недвижимости и товаров, использовали основную часть капитала. В тех же целях многочисленными искателями легкой наживы из среды буржуа, шэньши, помещиков снимались со счетов в меняльных лавках и бросались в биржевую игру огромные суммы лянового серебра. В целом деловые круги Китая вложили в «каучуковые» акции 25—30 млн. лянов (см. ,[313, с. 956; 388, с. 2]).

Широкое изъятие серебра резко ослабило цяньчжуаны (продолжавшие, как правило, при кредитовании использовать традиционную практику «займов доверия» —синьюн фанкуан16), обес- \

ценило их банкноты (чжуанпяо) и иииїветсгвенно поставило под угрозу всю сложившуюся систему кредитования ими массовой "оптовой компрадорской и полупосреднической торговли, обеспечивавшей связь между китайскими производителями и покупателями, местным купечеством и иностранными экспортно-импортными фирмами в «открытых» портах.

Неизбежный в подобной ситуации финансовый кризис прошел в 1910 г. две стадии. Первая была вызвана крупной аферой иностранных дельцов. В результате начавшейся паники обанкротились 3 крупных цяньчжуана — «Чжэнъюань», «Цяныой» и «Чжао- кан», а позднее — еще 5 связанных с ними меняльных лавок (см. [60, с. 75—79; 448, с. 105]). Понесли убытки и предоставившие краткосрочные ссуды закрывшимся цяньчжуанам иностранные банки. В связи с этим они на время прекратили кредитование меняльных лавок и предъявили имевшиеся у них на руках чжуанпяо к оплате наличными или товарами, что привело к банкротству еще ряда цяньчжуанов. В условиях растущей паники возник острый конфликт между иностранными и китайскими дельцами из-за приоритета в оплате необеспеченных чжуанпяо. Вовлеченные в разбирательство власти Шанхая и Цзянсу поначалу решили дело в пользу иностранцев, что еще более усилило чувство неуверенности в китайских деловых кругах.

Вторая (и высшая) фаза кризиса наступила в конце октября, когда обанкротился известный на всю страну, связанный с морскими таможнями їй казной один из крупнейших китайских частных банков — «Юаньфэнжунь», принадлежавший столпу делового и чиновного мира Шанхая Янь Синьхоу (см. [60, с. 80; 448, с. 110]). Последовавшее затем закрытие 20 филиалов этого банка и связанных с ним цяньчжуанов вызвало вторую волну отказа иностранных банков иметь дело с меняльными лавками и попыток отделаться от их банкнотов. В итоге банкротства цяньчжуанов приобрели массовый характер: к началу революции в 1911 г. их оставалось в Шанхае около 50 17 из 100, функционировавших в 1909 г. [388, с. 10]. Дезорганизация денежного рынка подорвала престиж «чжэцзянской финансовой группировки».

Финансовый кризис в Шанхае вызвал цепную реакцию по всему Восточному Китаю. Одно за другим закрывались отделения шанхайских цяньчжуанов и связанные с ними местные меняльные лавки. В начале октября финансовая паника перекинулась в Пекин, где обанкротилось 16 кредитных учреждений. Для прекращения волнений среди населения столицы были введены в действие войска. В Гуанчжоу закрылось 50 меняльных лавок, в Фучжоу — более 10, в Сямыне — 7. Паника охватила Шаньтоу, Нанкин, Су- чжоу и ряд других крупных городов [388, с. 7; 448, с. 110]. Повсеместно изымались вклады, наличные деньги «стали редкими», бумажные средства платежа и обращения обесценивались. Кредит стремительно сокращался, что отрицательно влияло на торговый обмен между «открытыми» портами и глубинными районами Китая. Ситуация обострялась обычным осенним отливом заемных денег во внутренние области страны, где торговые посредники из. Шанхая и других «открытых» портов скупали в оптовом порядке зерно осеннего урожая. Кредитный голод, в свою очередь, резко отрицательно сказался на ходе подобных операций и в 1910, и в 1911 г., что каждый раз вызывало волну банкротств среди торговых фирм, связанных с закупками в китайской глубинке. Дезорганизация коммерческого механизма, державшегося на краткосрочных ссудах меняльных лавок, сказалась не только на зерноторгов- цах, но и на других отраслевых группах купечества, а также на поставщиках сельскохозяйственной продукции, прежде всего на помещиках (в том числе шэньши) внутренних районов.

В равной мере пострадали мелкие и средние компрадоры, перекупщики, а также просто торговцы импортными товарами, опиравшиеся в своей деятельности на краткосрочные займы цянь- чжуанов и оперировавшие в «открытых» портах их чеками. В сложившихся условиях меняльные лавки уже не могли в прежней мере выполнять роль кредитора китайских торговых фирм и приводного ремня между иностранным сектором и местной коммерческой средой. Резко упало доверие европейских, американских и японских банков и компаний к крупным цяньчжуанам (датунханам) как гарантам оптового сбыта иностранных товаров и доставки в «открытые» порты заказанного экспортерами местного сырья и изделий. В итоге вся система китайско-иностранной торговли стала давать перебои. Был нарушен товарообмен между внутренним Китаем и приморскими центрами торговли. В той или иной степени это сказалось на экспортно-импортных операциях практически всех «открытых» портов. Серьезнейшие затруднения в сфере закупок, сбыта и проталкивания товарных масс через каналы обращения отмечались, в частности, в Фучжоу, Ханькоу, Цзюцзяне, Ханчжоу, Цзяочжоу.

Огромные трудности с получением кредита и его крайняя дороговизна, затоваривание пли, наоборот, невозможность произвести необходимые закупки поставили в 1910—1911 гг. китайскую коммерческую среду в тяжелое положение, привели к банкротству многие торговые фирмы. Серьезно пострадали, например, торговые и финансовые круги Ханькоу и Тяньцзиня [274, с. 140]. Отказ цяньчжуанов кредитовать мастерские п мануфактуры привел к массовому закрытию наиболее слабых из них. Только в Шанхае в результате потеряли работу 300 тыс. человек {448, с. 111]. Угроза разорения нависла над хозяевами многих хлопкопрядильных, мукомольных и других предприятий.

209>

14 Зак. 502

Напряженность ситуации заставила как казну, так и иностранные банки прийти на помощь крупным цяньчжуанам (см. [448, с. 112—113]). Это сняло угрозу всеобщей катастрофы, но не восстановило прежнюю устойчивость и доверие в деловом мире китайских городов. Потеряли свои деньги держатели «каучуковых» акций, которые финансовым кризисом были превращены в макулатуру. Общие же убытки китайских деловых кругов на бирже, в торговле и ручном производстве исчислялись десятками миллионов лянов.

Кризис, в природе которого причудливо переплелись черты традиционности и современности, серьезно активизировал борьбу национальной буржуазии и связанных с нею кругов за наведение порядка в стране, против капитулянтской политики цинского режима, приносившего в жертву иностранному капиталу интересы отечественных купцов и предпринимателей. В итоге экономическая буря 1909—1911 гг. стала важным компонентом революционной ситуации.

Последняя родилась из охватившего китайское общество общего кризиса. Различные его составные части взаимно усиливали друг друга (скажем, стремление потенциальных инвесторов попридержать деньги в условиях политической и социальной неустойчивости резко сократило приток капиталовложений в производственную сферу, спад в которой, в свою очередь, серьезно обострял общую обстановку). Только в таком контексте может быть, на наш взгляд, правильно понята природа предсиньхайского экономического спада, представлявшего собой органический компонент комплексного общественно-политического и социально-экономического кризиса.

Развитие национального капитала, жестко лимитированное давлением феодально-бюрократического цинского режима и мировой империалистической системы, в данных условиях, по-видимому, практически исчерпало свои возможности. Выше уже отмечалось, что для промышленной сферы в годы кризиса было более характерно снижение уровня инвестирования, а не производства. Этот -факт лишний раз свидетельствует, что предсиньхайский спад был скорее кризисом «перепроизводства» самого капитализма, а не .промышленной продукции. Поэтому типологически он, по нашему мнению, должен быть отнесен к выделенной К. Марксом категории общих экономических кризисов, предшествовавших буржуазным революциям, в частности революциям 1789 и 1848 гг. во -Франции (см. [2а, с. 104]) 18.

Революция, начавшаяся осенью 1911 г., придала хозяйственному спаду в Китае новые черты.

Свержение монархии вызвало двойственную реакцию буржуазной среды. С одной стороны, победа революции породила надежды на ускоренный рост национальной экономики, на установление буржуазного правопорядка, на переход новой власти к политике .протекционистской помощи отечественному предпринимательству. Подобные настроения нашли свое выражение в организационном оживлении буржуазных кругов, в создании многочисленных промышленных и коммерческих ассоциаций, обществ поощрения торговли, индустрии и т. п. С другой стороны, революционные потрясения и связанная с ними неустойчивость рыночной и финансовой конъюнктуры (с периодически возникавшими явлениями паники) •отрицательно сказались на предпринимательской активности (в частности, на уровне инвестиций в промышленность). В условиях неизжитого экономического спада дельцы выжидали конца «беспорядков и смуты».

Иначе говоря, промышленный, торговый и финансовый кризис отнюдь не завершился с падением монархии — в значительной мере за счет резкого усиления воздействия факторов политического порядка (военные действия, отделение ряда провинций, неустойчивость общей обстановки, страх имущих за свою собственность). Все это предопределило продолжение спада вплоть до 1914 г. Лишь за год до начала мировой войны обозначились некоторые робкие признаки оживления в сфере производства.

В результате частные инвестиции в фабричную промышленность в 1912—1913 гг. были даже ниже, нежели в 1910—1911 гг. За два года революции они не достигли и 5 млн. юаней. Создание предприятий в казенном секторе прекратилось, в смешанном же появился лишь один мелкий объект [234, с. 104]. Более чем в. 10 отраслях (включая хлопкоткачество, маслоделие и размогку шелка) открылось по одному-два частных предприятия, по меньшей мере в 10 других (в том числе угольной, хлопкопрядильной и сигаретной) —ни одного. Исключение составляли 3 отрасли. Приток населения в города и резкий рост цен на муку привели к появлению 14 новых мукомолен. Благодаря иностранным займам и наплыву в города состоятельных лиц одна за другой возникали электростанции (9), что отчасти способствовало росту числа механосборочных мастерских (9) (см. [53, с. 872—920]).

Начавшаяся революция сразу же вызвала третью волну финансового и торгового кризиса. Паника среди дельцов и вообще богатых китайцев уже в октябре 1911 г. привела к массовому конвертированию чжуанпяо и иных отечественных бумажных средств платежа в серебро. Огромные массы последнего были переправлены на территорию иностранных сеттльментов — в подвалы иностранных банков. Резко возрос курс иностранных банкнотов. На шанхайском и иных рынках серебро изымалось из обращения, кредит еще более подорожал, свертывалась коммерческая и финансовая деятельность местных дельцов. Иностранные банки и компании вновь в большинстве случаев отказывались предоставлять краткосрочные ссуды меняльным лавкам. Чжуанпяо еще более обесценивались. Все новые и новые цяньчжуаны закрывались. На февраль 1912 г. в Шанхае продолжали функционировать лишь 24 меняльные лавки, потом их число возросло до 28 [60, с. 98]. Аналогичная волна банкротств традиционных финансовых заведений прошла по всему Китаю — от Пекина и Тяньцзиня до Уху,. Цзюцзяна и Чэнду, захватив как крупные, так и мелкие города [448, с. 122]. Кроме того, начавшийся в годы революции перевод экспортно-импортных таможенных сборов прямо на счета иностранных «гарантийных» банков снизил авторитет цяньчжуанов в глазах отечественных дельцов и вкладчиков. Лишь к 1914 г. появились признаки некоторой стабилизации денежного рынка, в том числе за счет притока в Шанхай средств из сферы опиумной торговли. Кризис 1909—1913 гг. ярко продемонстрировал наличие не только взаимосвязи, но и противоречий между современными и традиционными формами капитала, а также обусловленную этим •сложность формирования китайской буржуазии в особый класс ^переходного общества тогдашнего Китая.

<< | >>
Источник: О. Е. НЕПОМНИН. СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КИТАЯ 1894—1914 / Главная редакция восточной литературы издательства «Наука».. 1980

Еще по теме Глава 2 ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1909-1913 гг.1:

  1. Глава 16. Крупнейшие экономические кризисы. Феномен государственно-монополистической экономики
  2. 16.1. Экономические кризисы первой половины XX в.
  3. 16.2. Экономические кризисы второй половины XX в.
  4. Мировой экономический кризис и создание очага войны на Дальнем Востоке (1929—1937)
  5. Экономический кризис 1974—1975 гг.
  6. Глава З ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДСТВА КАМЕННЫХ ОБЛИЦОВОЧНЫХ МАТЕРИАЛОВ НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ СССР
  7. ГЛАВА 8 ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ. УПРАВЛЯЮЩИЕ СИСТЕМЫ С ЗАМКНУТОЙ ЦЕПЬЮ
  8. Глава 1 ФАБРИЧНОЕ ПРОИЗВОДСТВО. ПРОМЫШЛЕННЫЕ ПОДЪЕМЫ 1895-1898 и 1905-1908 гг. БОРЬБА «ЗА ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРАВ»
  9. Глава 2 ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1909-1913 гг.1
  10. МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС И СВЕРЖЕНИЕ ДИКТАТУРЫ К, ИБАНЬЕСА
  11. ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА Чесноков Н.Г.
  12. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС И ПОЛИТИКА ПРАВЯЩЕГО КЛАССА
  13. Доверие к кредитным организациям в представлениях молодежи в период экономического кризиса
  14. Государство и мировой экономический кризис
  15. Глава 7. Экономическая безопасность как составная часть социальной безопасности
  16. ГЛАВА 16. КРУПНЕЙШИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КРИЗИСЫ. ФЕНОМЕН ГОСУДАРСТВЕННО-МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ