<<
>>

Глава 3 НАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ В НОВЫХ ЗВЕНЬЯХ экономики

Начало XX в. было для Цинской империи периодом заметного дэоста новых городских слоев. Наряду с контингентом наемных рабочих формировалась буржуазная среда. Из амальгамы обуржуазившихся чиновников, шэньши, землевладельцев и торговцев по- • степенно складывались и росли верхи местной буржуазии, обраставшей первой порослью новой интеллигенции.
Промышленная ^буржуазия Китая к 1914 г. заметно отличалась от предпринимательской среды периода «ста дней» реформ 1898 г., когда определяющим слоем оставалась старая торговая и мануфактурная буржуазия при крайней слабости фабричного капитала. Экономический подъем и борьба за «возвращение прав» 1905—1908 гг. в известной мере вывели вперед новый слой предпринимателей — дельцов, связанных с машинными промышленностью и транспортом, с современными формами организации и функционирования денежного и торгового капитала.

Подъем 1905—1908 гг. явился важнейшим этапом роста китайской буржуазии. Если до 1903 г. в сфере производства и обращения было отмечено создание всего лишь 59 разного рода фирм и компаний с общим фондом 38 млн. юаней, то с 1903 по 1908 г. возникло 251 частное объединение с объявленным суммарным капиталом около 126 млн. юаней (включая 45 компаний и фирм с .фондом 26 млн. юаней, которые были основаны в 1908 г., а зарегистрированы 1 только в 1909 г.) [53, с. 738, 835]. Иными словами, указанные 6 лет по числу официально зафиксированных фирм превзошли весь предшествующий период в 4 раза, а по капиталовложениям — в 3 раза.

Рост буржуазии происходил во всех сферах приложения капитала. Из компаний п фирм, зарегистрированных к 1908 г., 127 приходилось на обрабатывающую 2 и 11 на горнодобывающую промышленность, примерно 48 — на сферу торговли, 40 — банковско- кредитного дела, 17 — транспорта, 17 — сельского хозяйства, 5 — -страхового и складского дела. Всего до 1910 г. было зарегистрировано 327 компаний и фирм3 (в том числе 168 были промышленными, 68 торговыми, 52 банковско-кредитными и 22 транспортными) с объявленным капиталом 172 млн.

юаней [53, с. 738, 835—836].

Наибольшего размаха предпринимательская активность достигла в городах бассейна Янцзы, особенно в Цзянсу. На Централь- иый Китай приходилось около 70% компаний и фирм, зарегистрированных до 1908 г. в обрабатывающей промышленности, а на Юг —лишь 7% 153, с. 728].

К 1913 г. значительно увеличились вложения обуржуазившихся помещиков, шэньши и чиновников, причем не только в промышленности, но и в земледелии. Число фирм и компаний в данных областях возросло до 362 (191 из них действовала в сфере промышленности [54, т. 1, с. 657], 171—сельского хозяйства) с суммарным фондом, превышавшим 94 млн. юаней [53, с. 730; 55, с. 697].

Однако все промышленные капиталовложения китайской буржуазии не шли ни в какое сравнение с аккумуляцией баснословных сумм фаворитами «первоначального накопления» в Китае (компрадорами, чиновниками), не говоря уже о богатстве высшей бюрократии и лидеров «самоусиления». Достаточно указать, что состояние Ли Хунчжана оценивалось в 40 млн. лянов, а наследство, оставленное Шэн Сюаньхуаем, исчислялось в несколько десятков миллионов лянов. То же можно сказать и о средствах Чжан Чжидуна. Накопления же слоя компрадоров исчислялись сотнями миллионов лянов [414, с. 275; 265, с. 235; 382, с. 155].

Капитализм в Китае XIX — начала XX в. развивался не за счет ломки средневековой структуры общества и старых производственных отношений, а путем приспособления к ним. Данный момент предопределил специфику и внутреннюю сложность генезиса местной буржуазии. Одна из его особенностей состояла в широком рекрутировании верхушечного слоя шэньшиско-чиновной среды. Политические факторы, затруднявшие превращение китайской мануфактуры в фабрику и торгового капитала в промышленный, открывали дорогу обуржуазиванию части бюрократии, землевладельцев и шэньши.

К 1914 г. часть чиновно-помещичьего класса уже втянулась в той или иной мере в предпринимательскую деятельность — торговую, финансовую или промышленную. Эта обуржуазившаяся по- мещичье-шэньшиская прослойка отчасти примыкала к верхним -слоям буржуазии из среды купечества.

Подобная амальгама наблюдалась в первую очередь в восточных и южных приморских провинциях, а также в наиболее развитых областях бассейна Янцзы.

В обстановке засилья средневековых порядков и конкуренции иностранного капитала наиболее успешно заниматься фабричным предпринимательством могли лишь те, кто находился в привилегированном положении или пользовался покровительством местных властей. Благодаря этому на начальной стадии генезиса китайской буржуазии ведущую роль в нем играли крупные и средние чиновники, именитые землевладельцы, богатые шэныип, т. е. лица, непосредственно связанные с центральной или провинциальной администрацией.

Среди нарождавшейся буржуазии в начале XX в. мы видим представителей всего спектра бюрократии и шэньши Китая — от придворных и членов Академии Ханьлинь4 до рядовых сюцаев (шэнъюань) и цзюйжэней. В ней была представлена и провинциальная бюрократия — начальники области (чжифу), округа (чжичжоу, даотай) и уезда (чо/сисянь), а также их помощники (тунчжи) и другие подчиненные и чиновники различных министерств и ведомств, в том числе таможенные даотаи (даоюань) и управляющие (инспектора) казенными предприятиями (цзунбаньу юныии, дубань). Среди фабрикантов, горнозаводчиков и судовладельцев встречались инспектора соляных промыслов, судебные чиновники, советники и секретари различных учреждений и ведомств. В числе основателей и акционеров крупных предприятий наряду с наместниками (цзунду, чжитай) и военными губернаторами провинций (сюньфу, футай) числились «уважаемые» местные цзиныни и цзюйжэни.

Особую и притом многочисленную категорию предпринимателей (особенно среди горнозаводчиков и шахтовладельцев) составляли кандидаты на замещение различных должностных вакансии (хоусюань, хоубу), в том числе ожидавшие назначения на пост начальника (хоубу чжисянь) и помощника начальника уезда (хоусюань тунчжи), начальника области (хоубу чжифу), секретаря и советника различных канцелярий, даотая (хоубудао, хоусюань- дао) различного профиля — начальника округа, инспектора, таможенного комиссара (хайгуаньдао) и т. д.

Наиболее крупными фигурами в этой среде буржуа-бюрократов были миллионеры Янь Синьхоу, Чжоу Сюэси, Чжан Цзянь, Чл<у Юхун, Чжан Ляньфэнь и Ян Цзунлянь, а также финансовые тузы и предприниматели Пан Юаньцзи, Шэнь Юньпэй и Сюй Динлинь. Они были хозяевами или совладельцами нескольких десятков фабрик, заводов, коммунальных и горнодобывающих предприятий, в том числе ряда казенно-частных, выступали в качестве председателей правлений или ведущих акционеров целого ряда торговых, транспортных и страховых компаний, банков и обществ.

Инспектор (юньши) соляных промыслов Чжоу Сюэси был основателем, главой и одним из ведущих пайщиков крупнейших смешанных предприятий — Луаньчжоуской угольной компании (капитал которой составлял около 5 млн. юаней), Таншаньского цементного завода «Цисинь» (1,5 млн. юаней)—и владельцем «Столичного водопровода» в Пекине (3 млн. юаней) (см. [394, с. 110—118]). Видный цзиныни и член Академии Ханьлинь Чжан Цзянь основал 11 промышленных, преимущественно мелких, предприятий (в том числе две текстильные, маслобойную, мукомольную, мыловаренную и карандашную фабрики, металлообрабатывающий и винокуренный заводы), 7 транспортных и сельскохозяйственных компаний (в частности, известные в то время «Тун- хайскую компанию по поднятию залежи» и пароходную компанию «Дада»). Кроме того, он имел вложения еще в 9 акционерных и паевых объединениях Цзянсу. Общий капитал 18 основанных самим Чжан Цзянем компаний и предприятий к 1912 г. вырос до 5,5 млн. юаней [53, с. 1069]. Крупный чиновник двух министерств, цзиныни и член Академии Ханьлинь Шэнь Юньпэй основал или пмел вложения в 7 промышленных объектах. Советник всемогущего Ли Хунчжана, хоубудао, а затем чиновник ряда таможенных гуаньиньхао, в прошлом чиновник соляных промыслов Янь Синь- хоу владел пли контролировал 9 предприятий. Он был создателем текстильной фабрики «Тунцзююань», владельцем крупного частного банка (иньхао) и директором Китайского коммерческого банка, пайщиком, а затем директором «Китайской коммерческой пароходной компании» («Чжаошанцзюй»), одним из основателей банка «Сымин», страховой компании «Хуасин» и ряда фабрикам, с. 21]. Чжэцзянец, кандидат на должность даотая Сюй Дпн- линь контролировал 6, а чиновник Пан Юаньцзи — 5 предприятий. Видным человеком в этой среде был и Чжэн Гуаньин. Будучи в прошлом компрадором английских фирм «Дэнт энд К°» и «Бат 'ерфилд, Суайр энд К°», он впоследствии стал чиновником и в ра. ное время был одним из управляющих «Китайской коммерческой пароходной компании», Ханьянского металлургического завода (затем — Ханьепинского комбината) и главой гуандунской секции «Гуанчжоу-Ханькоуской железнодорожной компании» (414, с. 116—117].

Для фабрикантов из чиновной среды (как функционеров, так и хоубу) была характерна непосредственная связь с казенным или смешанным предпринимательством. Чжоу Сюэси, например, был одновременно инспектором казенных соляных промыслов в Чан- лу, управляющим государственными механическими мастерскими в Тяньцзине и руководителем ряда смешанных компаний. Многие из полубуржуа-полубюрократов были тесно связаны с «империями» Шэн Сюаньхуая, Ли Хунчжана и Чжан Чжидуна. Капиталы чиновников-предпринимателей создавались в первую очередь за счет использования их положения в бюрократическом аппарате — путем хищений, взяточничества, произвола и т. п. Это в разной степени было характерно и для придворного, секретаря императорской канцелярии (Нэйгэ) Сунь Цзяная и для соляных инспекторов Ян Цзунляня и Чжан Ляньфэня.

Тем не менее даже для среды буржуа-бюрократов, особенно хоубу, были характерны нехватка индивидуальных капиталов и преобладание совместных, паевых и отчасти акционерных промышленных фирм и компаний. По средним размерам последних чи- новно-шэньшиское частное грюндерство несколько уступало компрадорскому, хотя значительно превосходило его по количеству объектов. Только в частном секторе основателями около 100 предприятий, возникших с 1895 по 1913 г., были чиновники и кандидаты на различные должности (см. [53, с. 870—919]). Кроме того, несколько десятков фабрик, шахт и рз'дников было создано шэньши и крупными землевладельцами. Преобладание этой прослойки особенно сказывалось в горнодобывающей промышленности, где к 1914 г. владельцами большинства шахт и рудников были шэньши, чиновники, кандидаты на должности и богатые помещики (см. і[53, с. 921—923]). Их капиталы, их представители доминировали в ведущих угольных компаниях — «Чжунснн», «Баоцзннь», в Луаньчжоуской, в компании Таншаньваньскпх копей и др. Растущая капитализация средств, полученных в сфере налоговой и арендной эксплуатации, отражала специфичность развития капитализма в Цинской империи конца XIX — начала XX в., усиливая тем не менее поступа- телоный характер всего процесса в целом.

Специфической чертой происхождения крупной буржуазии Китая, как и других полуколониальных стран, был значительный удельный вес в ее рядах компрадоров (майбань). Для них связь с иностранным сектором и его поддержка означали то же, что для чииовно-шэньшиской группы буржуа связь с казной. Наиболее крупными фигурами среди фабрикантов-компрадоров были миллионеры Чжу Дачунь, Чжу Баосань и Лю Жэньсян. Несколько уступали им Чжу Чжияо и Тан Цзэчэнь. Заметную роль играли также У Шаоцин, Су Баошэн, Лао Цзинсю, Ван Итин и Е Мнн- чжай.

Чжу Дачунь и Тан Цзэчэнь были посредниками крупнейшей английской фирмы в Китае «Джардин, Мэзисон энд К°». Английскому капиталу служили также Лао Цзинсю и У Шаоцин. Лю Жэньсян и Чжу Чжияо являлись агентами французского «Банк дэ л'Эндошин». Чжу Баосань был компрадором и пайщиком ряда американских и английских фирм, Ван Итин — майбанем японских «Осакской пароходной компании» и «Японо-китайской пароходной компании». Среди китайских фабрикантов начала XX в. мы видим доверенных лиц «Баттерфилд, Суайр энд К°», «Гонконг энд Шанхай Бэнкинг Корпорэйшн», «Дэнт энд К°», служащих «Бритиш-Америкэн Тобэко К°» и «Йокогама Спэши Бэнк».

Активность компрадоров в области промышленного предпринимательства опиралась на их капиталы, созданные в сфере посреднической торговли. Общая для китайской буржуазии XIX—XX вв. «нехватка капитала» менее всего ощущалась в среде майбаней, располагавших огромными средствами. По некоторым оценкам, общая сумма их накоплений в сфере посреднической торговли за 1890—1913 гг. приближалась -к 620 млн. лянов [382, с. 155]. В связи с этим фабриканты-компрадоры, как правило, создавали собственные (а не акционерные, паевые и т. п.) фирмы с довольно значительными фондами.

Крайне важной для майбаней была и связь с иностранным сектором, дававшая им возможность пользоваться привилегиями, предоставленными чужеземным коммерсантам, а также защищавшая их от произвола цинской бюрократии, которая боялась трогать компрадоров, опасаясь вмешательства торговых консулов и дипломатов держав.

Майбани, наконец, выделялись среди остальной буржуазии н знанием современных форм и методов ведения дел за счет опыта, полученного на службе у европейцев.

С 1896 по 1913 г. ими были основаны (или сделаны крупные инвестиции) 53 фабрики, шахты и коммунальных предприятия. 10 из них имели начальный капитал более полумиллиона юаней каж- дое (см. [53, с. 979—981]). Компрадорам принадлежали такие крупные промышленные объекты, как ханькоуская суконно-коже- венная фабрика «Пужунь» (Лю Жэньсян) с фондом 1,4 млн. юаней, судомеханнческий завод «Цюйсинь» (Чжу Чжияо), шелкопрядильня «Юаньчан» и хлопкопрядильня «Гунъи» (обе Чжу Дачу- ня) в Шанхае. Всего к 1914 г. Чжу Дачунем были основаны 11 предприятий, Чжу Чжияо — 8, Лю Жэньсяном — 4, Чжу Бао- сань имел вложения в 7, Ван Итин— в 3 предприятиях. К 1913 г. капиталовложения Чжу Дачуня в торговлю, промышленность, пароходства, банки и недвижимость достигли 2,2 млн. лянов, а инвестиции Чжу Чжияо в сфере промышленности и в пароходстве составили 2,6 млн. лянов [425, с 134—135].

Компрадоры были также крупными акционерами многих более значительных компаний (с фондом свыше 1 млн. юаней каждая): Ханькоуской электростанции, суконно-кожевенноп фабрики «Пули» (Пекин), водопроводных компаний в Шанхае и Гуанчжоу и т. д. Начальный капитал 43 предприятий, основанных или финансируемых майбанями за 1881—1913 гг., достигал 20 млн. юаней (см. [53, с. 979—9811). Общая сумма их инвестиций в машинное производство, считая и разного рода смешанные китайско- иностранные фирмы, к началу Синьхайской революции достигла примерно 20 млн. юаней.

Третьим важнейшим компонентом слоя китайской промышленной буржуазии был местный торгово-ростовщический капитал. В его среде преобладали выходцы из старого купечества, владельцы меняльных лавок, торговцы, не связанные с компрадорскими функциями. Из данной прослойки выдвинулся ряд довольно значительных промышленников — Сун Вэйчэнь, Чжоу Тинби, Хуан Цзоцин, Чжоу Бинчжун, Цзэн Чжу и Жун Цзунцзин. Купеческое предпринимательство уступало по размаху чиновно-шэнынискому. Так, к 1914 г. Сун Вэйчэнем и Чжоу Тинби было основано (или в крупных масштабах финансировано) только по 8 различных предприятий, а Цзэн Чжу — лишь 3. Из крупных промышленных объектов, созданных представителями торгово-ростовщических кругов, можно отметить лишь Учанскую электростанцию Чжоу Бинчжуна (с капиталом около 3 млн. юаней). Расцвет предпринимательской деятельности будущих «королей муки», владельцев цяньчжуана братьев Жун Цзунцзина и Жун Дэшэна, к 1913 г. •еще не наступил.

Промышленникам из рассматриваемой прослойки принадлежали, как правило, мелкие, реже — средние предприятия. Они наиболее остро ощущали характерную для Китая «нехватку капитала». Неудивительно поэтому, что в данной среде преобладали небольшие акционерные компании или товарищества на паях.

Для этой части буржуазии был наиболее характерен семейно- земляческий подход при формировании предпринимательского капитала, когда общий фонд фабрики или шахты складывался из паевых или акционерных вложений узкой группы лиц — родных, друзей, знакомых и земляков. Доступ в их круг для чужаков был крайне затруднен, что существенно замедляло!процесс концентрации и централизации национального капитала вообще, а для данной прослойки в особенности.

Именно этот наиболее многочисленный слой со всеми своими слабостями и трудностями в значительной мере определял к 1914 г. лицо китайского фабричного капитализма и национальной буржуазии в целом.

Несколько особняком стояла реэмигрантская торговая буржуазия, активно помещавшая нажитые за рубежом (в основном в Юго-Восточной Азии) капиталы наряду с другими сферами экономики в отечественную промышленность. Денежные переводы эмигрантов (хуацяо) играли большую роль в платежном балансе Китая: за 1902—1913 гг. они ежегодно составляли в среднем около 150 млн. юаней [459, с. 187—188]. С начала XX в. значение эмигрантской среды в становлении национального капитала заметно возросло. Ее влияние было наиболее ощутимым в Южном Китае. В Фуцзянь и Гуандун шел основной приток денежных переводов из-за границы. Эти провинции были тесно связаны с Гонконгом, Макао и Сингапуром. Оживленные связи поддерживались с Филиппинами, Малайей, голландской Ост-Индией и особенное французским Индокитаем. Капиталы притекали также из Японии, с Гавайев, из США, Латинской Америки, особенно Вест-Индии — района значительной китайской эмиграции.

Ведущее место в среде реэмигрантской буржуазии занимал торговый капитал Фуцзяни. Вывоз его в страны ЮВА с лихвой перекрывался обратным притоком весьма значительных средств. В кругах реэмигрантов Юга выделялись фабриканты и финансовые воротилы миллионеры Ху Голянь, Чжан Чжэньсюнь, братья Цзян Чжаонань и Цзян Юйцзэ Не испытывая, как правило, недостатка в денежных средствах, промышленники из среды реэмигрантов предпочитали обычно тем не менее совместное ведение дел, но не на акционерных, а на крупнопаевых началах. Стоит отметить еще одну характерную черту данной прослойки. Возвращаясь в Китай, реэмигранты приносили с собой дух свободного предпринимательства и стремление к буржуазному правопорядку, что не мешало им, однако, идти на службу к Цинам, получать должности и покупать звания шэньши и хоубудао.

В период грюндерства 1905—1908 гг. приток реэмигрантских инвестиций подстегнул развитие ряда отраслей, прежде всего горнодобывающую и пищевую промышленность. Так, уже упоминавшийся фуцзяньский делец Ху Голянь совместно с Чэнь Баочэном, Оу Чжаожэнем, У Цзыцаем и другими толстосумами в указанные годы вложил около 8,5 млн. юаней в различные горнорудные предприятия Юга и в «Фуизяньскую коммерческую железнодорожную компанию» [53, с. 986]. Значительные инвестиции в добывающую промышленность сделали реэмигранты Лу Найсян, Шэ Энь, Лян Тинфан и Лю Ижэнь.

В обрабатывающие отрасли были вложены крупные капиталы целого ряда хуацяо. Среди них выделялся бывший генеральный консул в Сингапуре Чжан Чжэньсюнь. Крупный гуанчжоуский спекулянт земледельческой продукцией, он в разное время был главой торгового союза (шанхуэй) Гуанчжоу, одним из помощников Шэн Сюаньхуая в руководстве «Гуанчжоу-Ханькоуской железнодорожной компанией» и членом совета директоров «Китайского коммерческого банка» [414, с. 234—235]. Кроме того, ои был чиновником министерства земледелия, промышленности и торговли и его доверенным лицом в Южном Китае. Ставший миллионером еще в 1895 г., Чжан Чжэньсюнь в 1907 г. превратил свою винокуренную компанию «Чжанъюй» (Яньтай) в акционерное общество (фонд 1,6 млн. юаней) и открыл еще 3 предприятия. Из реэмигрантской среды вышли и табачные фабриканты братья Цзян. В 1905 г. они основали в Гонконге сигаретную компанию «Наньян», ставшую впоследствии одной из крупнейших в этой отрасли («Наньян сюнди»).

Некоторое, конечно весьма относительное, представление об удельном весе трех основных структурообразующих компонентов крупной китайской буржуазии (бюрократия, компрадоры, купцы) в новых секторах экономики дают приводимые ниже данные. Из 26 хлопкопрядильных и прядильно-ткацких фабрик, введенных в строй за 1890—1910 гг., 16 были основаны чиновниками (в том числе отставными и хоубудао), среди которых были представители знатных родов и наследственных бюрократических семей (Лу Жуньсян, Сунь Цзянай, Чжан Цзянь, Ян Цзунлянь). Кроме тою, совместно с купцами чиновники и шэньши открыли 3 фабрики. Основателями 5 предприятий были компрадоры (в том числе Чжу Дачунь, Чжу Чжияо, У Сянлин и Чжан Жоцзюнь) 5 [382, с. 152, 155—156].

В фондах 27 хлопчатобумажных компаний, основанных с 1890 по 1910 г., на долю чиновников и шэньши приходилось около 34%, компрадоров — 23, купцов и прочих предпринимателей — около 22, казенные инвестиции составляли почти 21%. Капиталовложения чиновничье-шэньшиской, компрадорской и купеческой прослоек в 16 металлургических, металлообрабатывающих, механосборочных и тому подобных компаний были примерно равны (более чем по 27%), инвестиции казны несколько превышали 17% {см. [425, с. 129—130, 132].

К 1914 г. отчетливо проявилась сложность внутренней структуры крупной китайской буржуазии — одновременная взаимосвязь и разнородность интересов составлявших ее компонентов. По сравнению с концом XIX в. соотношение различных слоев в фабричном предпринимательстве несколько изменилось. В плане удельного веса капиталовложений и контроля над предприятиями бюрократические и отчасти компрадорские слои в общем сохраняли свои позиции. Тем не менее роль «империй» крупных сановников и компрадоров периода «самоусиления» (Чжан Чжидун, Ли Хунчжан, Шэн Сюаньхуай) перед революцией 1911—1913 гг. заметно упала в связи с широким притоком среднего чиновно-шэиь- шиского и особенно торгово-предпринимательского, в том числе реэмигрантского, капитала. В целом же органическое слияние различных групп не закончилось, и сам процесс складывания буржуазии в единый класс в полном смысле еще не завершился.

Тот факт, что фабричное предпринимательство в Китае переживало раннюю стадию своего развития, предопределил и отсутствие более или менее четкой отраслевой специализации индивидуальных капиталов. Ни в одной отрасли промышленности к 1914 г. не было ничего похожего на монополию того или иного дельца. Для китайских фабрикантов была характерна разбросанность инвестиций по нескольким далеко не смежным отраслям. Почти все лидеры промышленной буржуазии Китая соединяли фабричное предпринимательство с широкой финансовой и торговой активностью. Так, сфера влияния Чжан Цзяня включала в себя 27 различных компаний и предприятий, Шэнь Юньпэя и Янь Синьхоу — по 13—14 фабрик, различных компаний и банков, Чжу Дачуня и Чжан Чжэньсюня — по 11 предприятий и компаний, Сюй Динлиня—10, Сун Вэйчэня и Чжоу Тинби — 8 фабрик, банков, обществ и фирм (см. ["53, с. 1091—1095]).

Общая слабость китайского капитализма сделала характерным для конца XIX — начала XX в. сращивание буржуазного предпринимательства с одной из частей цинской бюрократии для предотвращения грабежа и произвола со стороны другой. Фабриканты из среды крупных торговцев и ростовщиков подарками и взятками добивались расположения влиятельных бюрократов. Денежными пожертвованиями в казну предприниматели покупали чиновничьи должности, почетные звания и ученые степени. Защиты и содействия у крупных сановников искали и буржуа из чиновничьего круга, идя с ними на совместные вложения, используя для предпринимательства часть средств, награбленных ими через налоговый аппарат.

У данной части буржуазии (чиновников и выходцев из их среды, шэньши, именитых землевладельцев и в некоторой мере компрадоров-бюрократов) были особенно тесные связи с казной. Положение шэньши, хоубудао и чиновника, покровительство наместников и создаваемый этим вес в обществе давали им такие- привилегии, которых не могли добиться (даже за деньги) рядовые предприниматели из купцов, ростовщиков и мануфактуристов. Подобный «особый климат» помогал завоевывать доверие вкладчиков, манил рядовых пайщиков (средних помещиков, торговцев,, мелких чиновников). Даже став крупными фабрикантами, многие промышленники из чиновничье-шэньшиской среды не только не порывали связей с бюрократией, но, наоборот, всячески использовали выгоды предпринимательства для получения новых званий* почетных должностей и чинов, для укрепления личных связей с крупными сановниками.

Экономический рост- буржуазии Цзянсу, Чжэцзяна и Гуандуна* а таюке городов долины Янцзы во многом зависел от наместников Лянцзяна, Лянгуана 6 и Хугуана, в первую очередь от лидеров хунаньской и хуайской клик (Чжан Чжидун, Ли Хунчжан, Лк> Куньи). В целях укрепления своего могущества эти и другие цзунду поощряли предпринимательство преданных им лично представителей чиновной буржуазии, компрадоров и обуржуазившихся помещиков. В начале XX в. лидеры торгово-промышленных кругов Цзянсу и Чжэцзяна поддерживали теснейшую связь с наместником (чжитаем) Лянцзяна Лю Куньи, пользуясь его особым покровительством. Протекция верхов цинской бюрократии была столь же характерна и для буржуа-северян. Такие фабриканты,, как Чжоу Сюэси, Янь Синьхоу, Чжан Цзянь, Ян Цзунлянь, Ван Юйфан и другие, при создании фабрик использовали в первую очередь личные связи с высшими чиновниками империи, в том числе Юань Шикаем и Шэн Сюаньхуаем (см. [394, с. 50—55„ 92—118].

Видный деятель бэйянской клики Чжоу Сюэси, в разное время занимавший посты даотая Тяньцзиня и инспектора Чжили был доверенным лицом Юань Шикая. Чиновник личной канцелярии- Ли Хунчжана и его протеже Янь Синьхоу за время службы соляным чиновником сколотил миллионное состояние. Чжан Цзянь и Ян Цзунлянь входили в окружение Чжан Чжидуна и Лю Куньи. Один из двух ведущих основателей Ханькоуской электростанции даотай Ван Юйфан был секретарем личной канцелярии Чжан Чжидуна, пользовался его покровительством, распространявшимся- и на данное предприятие. Связанный через совместные вложения и интересы с Юань Шикаем и Чжоу Сюэси, императорский секретарь и фабрикант Сунь Цзянай, в свою очередь, выступал патроном для других буржуа, в том числе для Ма Сиюаня. В ряде предприятий бюрократической буржуазии имелись личные вклады или паи Ли Хунчжана, Шэн Сюаньхуая, а также казенные вложения [53, с. 1043]. Кандидат в даотаи Сюй Динлинь основал ряд фабрик на паях с наместником Лянцзяна Дуань Фаном. Покровительство цзунду освободило продукцию этих предприятий от разорительного обложения лицзинем [53, с. 1046]. Содействие Пекина и провинциальной администрации чиновному предпринимательству носило самые разнообразные формы: отмена налогов с предприятия и гарантирование государством определенного уровня дивидендов акционерам («Столичная водопроводная компания» Чжоу Сюэси), продажа казенного оборудования (Чжан Цзяшо), правительственные дотации (кандидату в даотаи Слон Силину) и казенные инвестиции. Впрочем, вся эта «помощь» была в целом более чем скромной в сравнении с огромными подачками и уступками лидерам смешанного (гуаньду шанбань) подсектора (Чжан Чжидун, Ли Хунчжан, Шэн Сюаньхуай).

Фабриканты из шэньшиской среды свои связи с чиновным миром использовали и для получения разного рода привилегий старого, феодально-монопольного типа. Так, Чжан Цзянь добился монопольного права на производство пряжи в богатейшем хлопководческом районе Наньтун — Хаймынь. Другим предпринимателям в течение 20 лет запрещалось открывать прядильные фабрики в радиусе 50 км от его предприятия «Дашэн» в Наньтуне. Эту привилегию Чжан Цзянь эффективно использовал для ограждения своего дела от конкуренции. Так, неудачей кончились настойчивые попытки, предпринимавшиеся в 1903—1904 гг. богатым •фабрикантом, шэньши и хоубудао Чжу Чоу, построить в том же районе свою прядильню. К 1911 г. Чжан Цзянь монополизировал также распашку залежей и добычу соли в округе Тунчжоу, а также взял под свой контроль ряд других предприятий в Цзянсу .[274, с. 86—871.

Значительная часть крупной буржуазии Китая была органически связана не только с чиновной бюрократией, но и с традиционной деревенской экономикой, сочетая капиталистическое предпринимательство с получением земельной ренты. Чиновники, хоусюань, хоубудао и простые шэньши, открывая фабрики, шахты и рудники, создавая разного рода компании, сохраняли в своих руках земельную собственность, дававшую доход от эксплуатации крестьян через арендную систему. Например, семейство шанхайского текстильного фабриканта Сюэ Наньмина, сына крупного чиновника и помещика, владело 40 тыс. му. Чжан Цзяню лично принадлежало свыше 3 тыс. му. Кроме того, он распоряжался землей ряда компаний по подъему залежи общей площадью 700 тыс. му [274, с. 88; 53, с. 1023].

Господствовавшая на землях компаний и фабрикантов аренда уже не может быть в полной мере охарактеризована как старая, •феодальная, ибо она функционировала в общественной системе капиталистического предпринимательства. По отношению к держателям земли она оставалась такой же кабальной, как и во владениях традиционных дичжу, однако получаемая за се счет рента шла не столько на удовлетворение натуральных и индивидуальных потребностей землевладельцев, сколько на разного рода коммерческие операции и буржуазные инвестиции. Подключенная к капиталистическому укладу и мировому рынку, в известном смысле «обновленная», «переходная» аренда на землях капиталистов, как и обуржуазившихся помещиков, была первым шагом на пути к переходу к аренде и ренте капиталистического типа.

Конкуренция иностранных товаров, чрезмерное налогообложение, беззащитность перед лицом произвола местных властей — все это заставляло мелких п средних предпринимателей в известной мере страховать свои капиталы путем помещения части их в земельную собственность. Землю старались покупать даже крупные фабриканты. Так, Не Цигуй, шанхайский таможенный инспектор (даотай), близкий к Ли Хунчжану и Шэн Сюаньхуаю, завладел большой пахотной площадью, следуя в этом плане примеру обоих своих патронов. Чжоу Сюэси приобрел более 2 тыс. му, Ян Цзунлянь — более 1 тыс. му [53, с. 1020—1021].

Земля давала им высокий и гарантированный доход. Часть •средств, полученных за счет арендной эксплуатации крестьян, буржуазия переводила в фабричную сферу, особенно в годы благоприятной конъюнктуры (1895—1898, 1905—1908). Связь с деревенской экономикой, с шэньши и бюрократией способствовала сра- щиванию городских предпринимателей с прослойкой обуржуазившихся помещиков.

Закономерность последнего была вызвана тем, что деятельность китайских фабрикантов в начале XX в. проходила в атмосфере, унаследованной от конфуцианского средневековья. Сохранявшееся экономическое и политическое преобладание деревни и земледелия над городом и промышленностью подкреплялось особой демографической ситуацией в стране. В этих условиях внутренняя слабость капиталистических потенций Китая сочеталась с крайне замедленной трансформацией непроизводительных форм капитала в промышленный. Обилие свободных рабочих рук в городах сочеталось с острой нехваткой у большинства предпринимателей не только собственного, но и ссудного капитала, за пользование которым приходилось платить огромные ростовщические проценты. Годовая норма ссудного процента в современных банках была вг среднем очень высока. Если в Шанхае, Тяньцзине, Ханькоу, Нин- бо и Яньтае она не превышала 7—9%, то уже в Нанкине, Пекине* Шаньтоу, Уху и Чунцине поднималась до 11 —12%, в Цзюцзяне, Ичане и Фучжоу — до 18—20, а в южных городах (Гуанчжоу и: Сямынь) —20—30% [53, с. 1016; 382, с. 158].

Впрочем, современный банковский кредит не играл значительной роли в финансировании национальной промышленности. Основную часть ссудного капитала буржуазия Китая получала меняльных лавках и ломбардах самое меньшее под 20—30% годовых, тогда как в Англии, Франции и Германии годовой процент не превышал 5% [382, с. 160]. Столь высокий уровень процентной ставки свидетельствовал об отсталости кредитного рынка Китая, остававшегося докапиталистическим по своему характеру, так как уровень ростовщического процента обычно превышал прибыли в производящих отраслях, ссудный процент не был составной частью прибыли на капитал, уровень заемного процента определялся в самой сфере ростовщичества, а не средней нормой предпринимательской прибыли, которая еще не сложилась в рамках всей страны. Иными словами, национальный капитализм в Китае развивался при полном засилье торгового и ростовщического капитала. Личностный кредит по-прел<нему оставался господствующей формой. Преобладали так называемые займы доверия (синь- юн фанкуань). Только с начала XX в., да и то лишь в приморских городах, начал постепенно развиваться кредит под обеспечение, главным образом, под недвижимое имущество.

Замедленность перехода непроизводительных видов капитала в промышленный обусловила крайнюю слабость последнего перед: лицом ростовщичества, дававшего более высокий доход в сфере традиционного кредита переводных контор, меняльных лавок и ломбардов. Средства только зарегистрированных переписью 1912 г. цяньчжуанов и дяньданов в среднем по стране в 3 раза превышали промышленный капитал. В отдельных, как правило, сравнительно отсталых провинциях это преобладание было еще более разительным: в Гуанси — в 70 раз, Шэньси — в 53, Фэнтя- НИ — в 51, Цзянси и Хунани —в 13 и Гуйчжоу — в 11 раз [53, с. 1017].

Острая «нехватка капитала» заставляла фабрикантов и основателей разного рода компаний прибегать к системе гуаньли (гуаньси, чжэнси), представлявшей собой переходную форму между старым ростовщичеством и акционерным началом. Эта система гарантировала «акционерам» ежегодную выплату от 7 до 10% на их инвестиции независимо от сроков открытия предприятия и его рентабельности (см. [274, с. 86; 382, с. 158—159]). Остатки прибыли после выплаты гуаньли (если они были) распределялись уже как предпринимательские дивиденды. Таким образом, значительная часть акций компаний и предприятий, вынужденных прибегать к системе гуаньли, в действительности являлась долговыми расписками-векселями с обязательством регулярной уплаты процентов за пользование ссудой. И тем не менее китайская буржуазия вынуждена была прибегать к столь рискованной для себя системе привлечения «акционерного» капитала (главным образом из среды помещиков, рядовых шэньши, чиновников, хоусюань и хоубудао).

Данные о результатах подобной практики по «Хубэйскому ткацкому бюро», сучжоуской прядильной фабрике «Сулунь», компании «Дашэн» и ряду других предприятий красноречиво свидетельствовали о слабости нового предпринимательства. Так, администрация фабрики Чжан Цзяня «Дашэн» в Наньтуне еще до вступления в строй вынуждена была выплачивать гуаньли в размере 8% [414, с. 18]. Поскольку на тогдашнем денежном рынке уровень ссудного процента был значительно выше, правление компании после четырех лет работы предприятия вынуждено было возвратить акционерам их паи и набирать новые. Сама фабрика все это время находилась под угрозой закрытия. Из общей суммы прибыли в 5 с лишним млн. лянов, полученной за 15 лет (1899— 1913), компании «Дашэн» пришлось выплатить в качестве гуаньли около 2 млн. лянов [368, с 273; 382, с. 142—143].

Денежный капитал, создававшийся в сфере арендной эксплуатации крестьянства, также в явно недостаточных масштабах притекал в машинное производство. Тяжелые условия иностранной конкуренции, высокий и гарантированный доход от землевладения, а также другие причины заставляли владельцев свободных денежных средств помещать их преимущественно в покупку земли, чинов, почетных званий, в ростовщичество, торговлю, в сферы банковского кредита, транспорта и лишь в последнюю очередь, притом с очень большой оглядкой, в фабричное производство. Частая потребность в крупных займах и кредитах определяла финансовую зависимость верхов национальной буржуазии от иностранного сектора. В подобном положении находились почти все китайские железорудные и чугунолитейные механизированные предприятия [26, с. 136—137]. С Ї910 по 1913 г. японские займы, в том числе оборудованием получили 6 китайских электростанций (Ханькоуская, Наньчанская, Учанская, Шаньтоуская и две шанхайские — Чжабэйская и Наньшиская). В те же годы финансовую помощь из Японии приняли свыше 10 других предприятий, в том числе наньтунская фабрика Чжан Цзяня «Дашэн», завод Гу Жуньчжана «Янцзы» и Тунгуаньшаньская горная компания. Основными кредиторами выступали «То-А Когё Кайся», «Иокогама Спэши Бэнк», концерн «Окура», «Бэнк оф Тайвань» и сМицуи Буссзн Кайся». Займы китайским предприятиям предоставляли также «Мицубиси» и «Асахи Коси» {53, с. 1063]. Японские субсидии в 1909—1910 гг. были получены Бодунскими угольными копями (Шаньдун) и Цзинтунской горной компанией (Аньхой). Задолженность коммерсантов Тяньцзиня иностранным фирмам составляла в 1908 г. около 20 млн. юаней [274, с. 31].

В ряде случаев даже казенные и смешанные предприятия, нуждаясь в технической помощи, прибегали к содействию иностранных банков и компаний. Так, «Хубэйское ткацкое бюро» Чжан Чжидуна в 1901 г. было вынуждено взять заем на сумму более 0,5 млн. юаней у одной иностранной фирмы [53, с. 1052].

Кроме того, часть крупной буржуазии Китая зависела от иностранного сектора в плане создания смешанных компаний, владения акциями иностранных предприятий и других форм участия.

Для того чтобы пользоваться всеми привилегиями иностранцев в Цинской империи, китайские дельцы, если это удавалось, действовали под иностранной вывеской или другими средствами скрывали местное происхождение вложенного в дело капитала.

Более крупные буржуа (в первую очередь компрадоры) добивались возможности инвестировать свои деньги в иностранный сектор, становясь пайщиками европейских, американских и японских компаний. По крайне отрывочным данным за 1896—1910 гг. пайщиками 17 иностранных предприятий состояли свыше 70 китайских предпринимателей и фирм. В их числе были такие крупные майбани, как Чжу Дачуиь, Тан Цзэчэнь, Чжу Баосань, У Шаоцин и фабрикант из купцов Хуан Цзоцин [53, с. 1065]. Китайские капиталы были помещены в доки «Фанхэм, Бойд энд К°», железоделательный завод «Вулкан» («Ваньлун») и «Вэйхайвэй Голд Майнинг К°». Китайцы имели паи в целом ряде принадлежавших иностранцам мукомолен и прядилен Шанхая — «Эво Коттон Спиннинг энд Вивинг К°», «Хунъюань», «Лаогунмоу», «Жуй- цзи» и «Селун» [382, с. 149].

Слабость местной буржуазии заставляла ее искать новые пути к сотрудничеству с иностранцами. Среди торгово-промышленных кругов Цзянсу и Чжэцзяна была очень популярна идея сотрудничества с капиталом США. В 1910 г. лидер этих кругов Чжан Цзянь предложил проект создаьия американо-китайского банка и объединенной компании.

225

15 Зак 502

Связь с иностранным сектором была особенно характерной для компрадорской части крупной буржуазии. Последняя открывала свои предприятия под европейскими вывесками, на территориях концессий и сеттльментов, в качестве дочерних предприятий иностранных фирм. Так, Чжу Дачунь, компрадор фирмы «Джар- дин, Мэзисон энд К°», В 1910 г. создал в Шакхае хлопкопрядильную' фабрику «Гунъи» (с капиталом 1,3 млн. юаней) в качестве дочернего предприятия этой фирмы [26, с. 111]. Не только компрадоры, но и крупные чиновники старались основывать свои предприятия под защитой иностранного сектора. Шэн Сюаньхуай, например, зарегистрировал свою хлопкопрядильную фабрику в Гонконге как иностранное предприятие [443, с. 52].

Вследствие слабости буржуазии Китая ее собственность довольно часто становилась добычей иностранного сектора. Выше уже говорилось о постепенном захвате японским капиталом Хань- епинского комбината. Случай этот был отнюдь не единичным. В 1902 и 1906 гг. хлопкопрядильня «Синьтай» и фабрика «Да- чунь» в Шанхае были куплены «Мицуи Буссан Кайся». В 1908 г. компания «Ниппон Мэнка» полностью овладела фабрикой «Цзю- чэн», созданной на паях с местным капиталом [382, с. 150]. Аналогичное поглощение китайских предприятий иностранным капиталом шло и в ряде других отраслей (шелкопрядение, цементная, бумажная и мукомольная промышленность).

Частные китайские фабрики перед лицом сильнейшей внешней конкуренции испытывали серьезные трудности. Многие мелкие заведения не выдерживали этого соперничества и закрывались. В борьбе между национальным и иностранным секторами за местный рынок с самого начала огромный перевес имела импортная и производившаяся на иностранных предприятиях в самом Китае продукция. На рынках важнейших «открытых» портов верхнего и среднего течения Янцзы доля отечественной машинной пряжи составляла в 1909—1913 гг. всего 28%, а в городах Северного Китая— только 20% [382, с. 145] В хлопкопрядении чужеземному капиталу в 1913 г. принадлежал 41% веретен, а в хлопкоткачестве— около 50% станков [26, с. 142—143].

Импортные товары и продукция иностранных предприятий в- «открытых» портах были в годы промышленного подъема 1905— 1908 гг. несколько потеснены китайскими фабрикатами Тем не менее они продолжали прочно господствовать на внутреннем рынке Цинской империи. В 1908 г. на долю иностранной хлопковой пряжи приходилось 76% сбыта, в 1913 г. на долю угля—60%, (из них 49% падало на добытый в самом Китае) [53, с. 1157]. Неустойчивость позиций национального предпринимательства при соприкосновении с внешней средой (иностранный сектор и мировой рынок) заставляла его устремляться прежде всего в те отрасли, где для основания предприятий необходимы были относительно некрупные средства, а органический состав капитала1 низок, т. е. прежде всего в текстильную и пищевую промышленность. Среди возникавших предприятий, фирм и компаний полностью преобладали мелкие акционерные общества и товарищества на паях. Из 138 промышленных и 127 торговых, кредитных,, транспортных, сельскохозяйственных, страховых и других фирм,, зарегистрированных за 1903—1908 гг., соответственно 106 и 48 были мелкими акционерными обществами, 21 и 51—товарищест- вамп на паях и лишь 11 и 28 имели индивидуальных владельцев [53, с. 738].

Многие предприятия после вступления в строй меняли свою организацию, владельцев или правление, по нескольку раз сдавались в аренду, продавались, попадали в руки иностранцев или же закрывались. Частый переход фабрик из одних рук в другие был особенно характерен для шелковой и в меньшей мере — для хлопчатобумажной промышленности. За 17 лет (1896—1913) только среди хлопчатобумажных фабрик было отмечено 29 реорганизаций, продаж, передач в аренду и т. п. [382, с. 143]. Многие предприятия временно прекращали работу. Чередование промышленных подъемов и спадов, начавшееся с середины 90-х годов, усиливало эту неустойчивость.

Перечисленные выше признаки слабости промышленной буржуазии Китая в известной мере определялись спецификой ее классообразования. Особенность генезиса фабричного буржуа в Цинской империи конца XIX — начала XX в. состояла в том, что формирование верхушки этого слоя в 1894—1914 гг. шло главным образом за счет обуржуазивания небольшой части чиновно-поме- щичьего класса, а не путем преимущественной трансформации торгового и мануфактурного капитала в фабричный. Факторы, тормозившие развитие китайского капитализма в целом, затрудняли прежде всего превращение мануфактурного предпринимательства в машинный капитализм. Конкретный ход социально-экономического развития Китая указанного периода почти исключал эту, классическую для капитализма, историко-генетическую последовательность рекрутирования промышленного капитала, что обусловило известную неполноценность крупной национальной буржуазии — весьма распространенное и длительное сочетание в одном лице капиталиста, шэньши, чиновника (или хоубу) и помещика. Такого рода амальгама укреплялась тем, что капитализм в стране развивался в описываемые годы не путем революционной ломки старого феодального строя, а путем приспособления к нему.

Наряду с активностью в промышленной сфере постепенно рос интерес местного капитала, в гом числе обуржуазившихся помещиков и шэньши, к железнодорожному предпринимательству. В среде национальной буржуазии крепло стремление вести свои дела в данной области без иностранного участия и даже без европейских инженеров. В 1903 г. фуцзяньский реэмигрант, кандидат иа чиновничью должность Чжан Юйнань получил концессию на постройку линии Шаньтоу — Чаочжоу. Промышленный подъем 1905—1908 гг. и движение «за возвращение прав» дали новый импульс национальному железнодорожному грюндерству. Южный и Центральный Китай являлись главными очагами железнодорожного ажиотажа. В ходе борьбы буржуазных слоев Китая за эту новую прибыльную сферу приложения капитала возникли и их первые объединения. Так, в 1905 г. в Фуцзяни была создана «Компания железной дороги Гуанчжоу — Сямынь» с фондом, превышавшим 1 млн. юаней. В следующем году на юге Гуанд\на воз- никла акционерная компания с капиталом оіколо 3 млн. юаней (большая часть его была вложена реэмигрантской буржуазией) для прокладки линии Цзянмынь — Суньнин. В Цзянси в 1908 г. для строительства дороги Наньчан — Цзюцзян была образована- компания с объявленным капиталом 2,8 млн. лянов [182, с. 37]. В том же году в Сямыне была основана «Фуцзяньская коммерческая железнодорожная компания» с фондом 6 млн. юаней. В железнодорожное предпринимательство были сделаны крупные вложения такими видными представителями реэмигрантской среды, как Ху Голянь, Чэнь Баочэн и Чжан Чжэньсюнь. Паи в железнодорожных компаниях имели Чжан Цзянь, Сюй Динлинь и другие лидеры чиновно-шэньшиской группы китайской буржуазии.

Создание первых железнодорожных компаний происходило в обстановке борьбы «за возвращение прав» и массового противодействия иностранному капиталу. В Аньхое происходил сбор средств на постройку линии Уху — Гуандэ. Особой остроты борьба достигла в Чжэцзяне и Цзянсу, где решался вопрос о строительстве дороги Шанхай — Ханчжоу — Нинбо. Для этого в 1905— 1906 гг. были организованы две национальные компании: одна в Цзянсу, другая — в Чжэцзяне. Начальный акционерный капитал был собран по подписке среди шэньши, чиновников, хоубу, буржуазии, землевладельцев и иных слоев населения (см. [394г с. 142—146]). «Чжэцзянская железнодорожная компания» с начальным капиталом 5 млн. юаней приступила к строительству в сентябре 1906 г. Вслед за этим в мае 1907 г. начала земляные работы Цзянсуская железнодорожная компания, собравшая в свой фонд 3 млн. юаней (см. [433, с. 95—98]). Однако под нажимом Англии над строящейся линией был установлен правительственный контроль. Пекин в 1907 г. формально взял в свои руки начавшееся строительство, а вслед за этим в 1908 г. был вынужден подключить к нему английскую компанию «Бритиш энд Чайниз Корпорэйшн», за спиной которой стояли «Гонконг энд Шанхай Бэнкинг Корпорэйшн» и «Джардин, Мэзисон энд К°».

Подобное решение вызвало массовое движение протеста населения Цзянсу и Чжэцзяна, грозившего отказаться платить налоги, против займа 1908 г., обусловившего допуск англичан к строительству указанной дороги. В крупных городах происходили многолюдные митинги, на которых выдвигалось требование расторгнуть соглашение о займе с «Бритиш энд Чайниз Корпорэйшн». Одновременно распространялись подписные листы для покупки дополнительных акций на строительство этой важнейшей линии национальными силами (см. [149, с. 84; 182, с. 37—38]). В результате 40—50 тыс. человек из различных слоев общества внесли свои деньги в фонд обеих китайских компаний. Общая сумма, собранная по подписке, составила почти 30 млн. лянов [364, с. 53--- 56]. Оказавшись между двух огней и боясь обострять ситуацию, цинское правительство пошло на компромисс. Оставив строительство в руках провинциальных компаний, оно в то же время не посмело отказаться от английскою займа и связанных с ним обя- зательств. В итоге китайский капитал завершил постройку всей линии к концу 1912 г. (см. [240, с. 123—126]).

В 1907—1908 гг., используя опыт движения «за возвращение прав», буржуазно-шэньшиские круги и других провинций организовали аналогичные массовые компании — «в защиту железных дорог», за выкуп дорог, построенных «заморскими дьяволами», за расторжение соглашений и за отказ впредь от внешних займов на эти цели.

Местные провинциальные круги, возглавляемые шэньши и торговцами, требовали от Пекина предоставления железнодорожных концессий национальным компаниям. Для их создания проводился сбор средств среди населения путем подписки. "Учитывая эти настроения, цинское правительство в 1908 г. несколько ослабило всевластие англичан на дороге Шанхай—Нанкин и выкупило у франко-бельгийского капитала право эксплуатации Пекин-Хапь- коуской магистрали, оставив в его руках лишь управление службой движения.

Одновременно национальные частные компании приступили к прокладке железных дорог собственными силами. Уже в 1906 г. в Фуцзяни началось строительство линии Сямынь—Чжанчжоу, вступившей в строй в 1910 г. Большая часть из затраченных на это 1,8 млн. юаней была вложена реэмигрантской буржуазией. В Маньчжурии в 1907 г. была проложена узкоколейка Цици- кар —Ананци. В том же году началось строительство дороги Нань- чан — Цзюцзян (Цзянси). На ее трассе (128 км) движение началось в 1916 г. В 1908 г. были завершены работы на линии Шань- тоу — Чаочжоу протяженностью 42 км, на ее создание было затрачено 3,5 млн. юаней. Шло строительство дороги Цзянмынь — Синьнин с веткой Тайшань — Байша в Гуандуне. В 1910 г. в Хэнани начались работы на трассе Тунгуань — Хэнаньфу [433, с. 91].

Большинство из перечисленных линий имело незначительные размеры. Общая длина частных дорог, построенных к началу Синьхайской революции в Фуцзяни и Гуандуне, составила всего лишь 210 км. Остро чувствовалась все та же «нехватка капитала». Так, «Компания Шаньтоу-Чаочжоуской железной дороги», возглавляемая Чжан Юйнанем, была вынуждена пригласить японских акционеров. Строившая линию Наньчан — Цзюцзян «Цзянсийская железнодорожная компания» в конце 1906 г. получила японский заем в 1 млн. лянов, причем кредиторы на всю сумму займа получили акции компании. В 1912 г. последовал второй заем (свыше 5 млн. юаней). Строительству частных дорог мешали отсутствие опыта, плохая организация, различные махинации и аферы, а также давление цинских властей.

В перспективе же буржуазия Юга, следовавшая за шэньши, хоубу, чиновниками и помещиками, стремилась к более значительным масштабам строительства за счет местных налогов ч мобилизации средств патриотически и националистически настроенного населения. Когда наместник Хугуана Чжан Чжидун и другие сановники обратились в Пекин с проектом строительства Хугуан- ских железных дорог (Хубэй — Сычуань и1 Хубэй — Хунань — Гуандун), буржуазно-шэньшнекие круги Юга встретили эту инициативу с восторгом. В проекте их особенно привлекала предполагаемая временная отмена внутренних пошлин на вывозимые из перечисленных провинций товары и привлечение казенных средств в качестве акционерного капитала.

Хугуанские дороги должны были пройти через богатейшие провинции Центра и Юга, связать Ухань — экономический центр среднего течения Янцзы — с южными морскими воротами Китая (Гуанчжоу, Гонконг) и с глубинной Сычуанью. Поскольку получившая в 1898 г. права на постройку магистрали Гуанчжоу — Учан «Америкам Чайна Дивелопмэнт К°» так и не приступила к реализации основного проекта7, Пекин в августе 1905 выкупил права американцев и аннулировал соглашение, объявив будущую дорогу казенным объектом. В данном случае, с одной стороны, сказалось давление могущественных английских банков и компаний, рассчитывавших со временем получить в свои руки эту важнейшую концессию, с другой же — подействовал нажим местных шэньшиско-буржуазных и чиновных слоев, стремившихся погреть руки на крайне доходном деле и предотвратить вмешательство иностранцев.

Строительство Хугуанских железных дорог было начато казной в 1905 г., для чего были созданы сычуаньская и гуандунская компании с общим объявленным капиталом 40 млн. юаней [436, с. 120]. Первая должна была проложить линию Ханькоу—Чэнду, вторая — магистраль Ханькоу—Гуанчжоу. Недостаточность средств местных казначейств очень скоро принудила Пекин выпустить специальный внутренний железнодорожный заем, облигации которого получили широкое распространение. Одновременно был организован сбор средств по подписке среди чиновников, хоусюань, хоубудао, шэньши, землевладельцев и буржуазии Сы- чуани, Хубэя, Гуандуна и Хунани. В результате обе компании в том же году превратились в смешанные акционерные предприятия со значительным участием казны.

Работы должны были вестись главным образом на средства, поступавшие от дополнительного налогообложения. Для этого частично использовались надбавки, введенные в русле «новой политики», а также ряд специально предназначенных для железнодорожного строительства начислений Среди первых были надбавки к поземельному обложению (муцзюань), к налогам на соль (яньцзюань), аренду помещений (фанцзюань), к различным видам лицзиня и т. д. Среди вторых ведущую роль играли специальные отчисления от арендных поступлений землевладельцев или налог на земельную ренту (чоуцзу). В разных провинциях соотношение двух указанных видов налогообложения было различным. Общим было то, что все поступления оформлялись в виде «паевых взносов». При уплате таких сборов населению выдавались специальные квитанции, которые обменивались на особые «налоговые» акции упомянутых железнодорожных компаний — «рисовые» пли «арендные» (цзугу), «соляные» (яньгу), «подворные» усриту) и т. п. (см. [42, с. 35—36, 178—1811).

В результате «пайщиками» Хугуанских дорог в 1905—1911 гг. стали не только акционеры-предприниматели, но и множество налогоплательщиков четырех провинций Центра и Юга. При такой системе мобилизации средств вольными или невольными участниками нового гигантского предприятия оказались сотни тысяч людей — торговцы, помещики, крестьяне, ремесленники и др. Одновременно держателями предпринимательских железнодорожных акций (шангу) в 1906—1909 гг. стало значительное число чиновников, хоубу, шэньши, землевладельцев, купцов и буржуа.

Главой созданной в 1905 г. в Гуанчжоу для строительства Хугуанских дорог смешанной «Гуанчжоу-Ханькоуской железнодорожной компании» вплоть до 1908 г. был Шэн Сюаньхуай. Деятельность компании с самого начала была парализована коррупцией ее чиновничьего руководства. В 1906 г. под давлением бур- жуазно-шэньшиских кругов Гуандуна вместо нее была учреждена частная акционерная компания Гуанчжоу-Ханькоуской железной дороги. В 1909 г. было основано ее хунаньское отделение, а в следующем году — филиал в Хубэе (см. [145 с. 100; 394, с. 131 —142]).

Рост фондов данной компании происходил в Гуандуне преимущественно за счет свободной продажи акций (шангу). В Хунани и Хубэе большую роль играли обязательные паевые надбавки к лицзиню, налогам на рис, соль, аренду земли и жилых помещений. К 1911 г. в Гуандуне было собрано в целом свыше 14 млн. юаней, а в Хунани — более 5 млн. юаней [42, с. 180].

Параллельно гуанчжоуской в 1905 г. в Чэнду была основана смешанная «Сычуань-Ханькоуская железнодорожная компания». В Сычуани при комплектовании ее капитала особое значение имел обязательный паевой взнос с землевладельцев в виде налога с арендного сбора (цзугу). Все семьи, получавшие более 10 даней зерна в качестве арендной платы, были обязаны вносить 3% от нее. Налоговые квитанции затем обменивались на железнодорожные «рисовые» акции. Сбор арендного налога контролировали местные шэньши, начальники туаньляней и уездные власти. За счет цзугу в Сычуани было составлено свыше 2/з, а в Хунани за счет налогово-паевой мобилизации средств — около 80% акционерного фонда (см. [42, с. 35—36, 181; 145, с. 101]).

Местная буржуазия сначала была оттерта от руководства «Сы- чуань-Ханькоуской железнодорожной компанией», в которой царили засилье бюрократии и воровство. Собранный капитал использовался для биржевых спекуляций и рискованных операций, кончившихся крахом. В итоге чиновники пустили на ветер и прикарманили около 2 млн. лянов [145, с. 102]. Близившееся банкротство компании заставило власти пойти в 1907 г. на превращение ее в частное предприятие (при сохранении за ней казенных вложений), после чего руководство ею перешло в руки местных шэньши, обуржуазившихся помещиков и торгово-предпринима- тельских кругов. Новое правление, возглавляемое крупными сы- чуаньскими капиталистами Яиь Каем и Дэн С|яокэ, улучшило дело компании. Ее акционерный капитал в 1911' г. составил около 11 млн. лянов [479, с. 472]. Главным инженером строительства в 1908 г. был назначен образованный и талантливый специалист Чжан Тянью. По его планам качались строительные работы на участке Ичан — Ваньсянь.

В целом же дела обеих компаний ко времени Синьхайской революции обстояли далеко не блестяще. В их правлениях продолжали процветать воровство, расточительство и коррупция, правда в меньших масштабах. Деятельности компаний сильно мешал произвол местной администрации, ощущалась нехватка капитала, строительных материалов и квалифицированных специалистов. Тем не менее строительные работы начались как на гуандунской, так и на сычуанской линии. Шло возведение насыпи на участке Ичан — Ханькоу. К 1911 г. па гуандунской линии были построены отрезки Гуанчжоу — Лидун (105 км) и Чанша — Чжучжоу (150 км). На первом из них уже ходили поезда. Шли строительные работы на участке Учан — Чжучжоу (см. [26, с. 170; 433, с. 91]).

Буржуазно-шэньшиская среда Южного и Центрального Китая связывала с реализацией Хугуанского проекта особые надежды. Тем болезненней оказался удар, нанесенный экономическим интересам этих кругов цинским правительством летом 1911 г. В мае — июне новый министр почт и путей сообщения, Шэн Сюаньхуай, заключил с международным банковским консорциумом соглашение о так называемом Хугуанском займе. Данная сделка повлекла за собой императорский указ о «национализации», т. е. изъятии в казну, Хугуанских железных дорог. Все права на постройку магистральных линий передавались иностранным банкам и компаниям.

За китайским частным капиталом оставлялось лишь право строительства подъездных путей и веток. «Национализация» предполагала возвращение владельцам железнодорожных акций лишь части их стоимости. Так, в Гуандуне акционерам выплачивалось наличными только 60% номинальной стоимости их ценных бумаг. На остальные 40% правительство выпускало беспроцентные облигации. Их оно обязывалось выкупить в течение 10 лег со дня постройки дороги. В Хунани и Хубэе предпринимательские акции (шангу) полностью выкупались за наличные. На налоговые же — «рисовые» и иные — акции выпускались шестипроцентные облигации с полным погашением в течение более 20 лет. За тот же срок государство обещало оплатить облигации «Сычуань-Ханькоуской железнодорожной компании». Иначе говоря, все 11 млн. лянов (из них 7 млн. наличными), собранных населением Сычуани, казна «на время» забирала себе. Особенно ощутимые потери понесли владельцы шангу (см. [42, с. 180—181; 145, с. 113, 117]). В целом вся «национализация» Хугуанских дорог была тяжелым ударом по карману буржуазно-шэньшиской среды Юга.

Параллельно с железнодорожным грюндерством постепенно оформлялись интересы китайской буржуазии в сфере речного и каботажного пароходства. За 1895—1900 гг. о национальных паро- ходствах сведений нет. С 1901 по 1914 г. было создано 27 пароходных компаний с суммарным капиталом около 13 млн. юаней. Как правило, преобладали небольшие компании с весьма скромными фондами. Некоторые из них имели всего по 1—2 парохода. В 5 из таких обществ имелись казенные или иностранные паи. Весьма заметным было участие капитала местной бюрократии, близкого к казенному. Так, в числе основателей пароходств выделялись наместник Сычуани Чжао Эрфэн и военный губернатор (сюньфу) Цзилини Чэнь Чжаочан. В среде судовладельцев помимо шэньши, чиновников и кандидатов на чиновничьи должности был весьма высок процент купцов и предпринимателей, в том числе компрадоров, эмигрантов и реэмигрантов (см.' [2G, с. 219—221]).

Среди наиболее значительных пароходных компаний (с начальным капиталом 1 млн. юаней и выше) следует отметить созданное в 1906 г. пароходство «Лиго» (4 млн. юаней). В 1909 г. купечество Нючжуана основало пароходное общество «Нэйган». В том же году компрадор Юй Сяцин. обслуживавший голландский и русский банковский капитал, организовал в Шанхае «Нинбо-Шао- синскую пароходную компанию». Примерно в 1912—1913 гг. в Чанша возникло «Китайское пароходное общество». Его создателем был купец Цзо Няньи. Вслед за тем возникла «Гуанчжоуская пароходная компания». Значительным пароходством стало и шанхайское «Дада», созданное Чжан Цзянем совместно с чиновником и предпринимателем Тан Шоуцянем. Кроме того, в Гонконге было основано в данной сфере несколько смешанных обществ с сильным участием английского капитала.

На деятельности китайских пароходств сказывалась сильнейшая конкуренция ведущих английских и японских компаний («Ихэ», «Тайгу» и др.). В силу этого национальные пароходства вынуждены были довольствоваться обслуживанием коротких линий, выполняя второстепенные рейсы, в том числе речные, с заходом в пункты, не обслуживаемые иностранными судами.

Уже упоминавшаяся «Китайская коммерческая пароходная компания» к концу рассматриваемого периода расширила свои операции. Перед революцией 1911 — 1913 гг. она имела около 30 пароходов и буксиров общим тоннажем около 50 тыс. т. Однако в связи с более быстрым ростом английских и японских компаний роль ее падала. К 1914 г. на долю «Китайской коммерческой пароходной компании» приходилась только четвертая часть судов, курсировавших по Янцзы, и лишь 23% их водоизмещения [26, с. 239; 414, с. 183]. Всего за 1903—1910 гг. была зарегистрирована 21 новая транспортная, преимущественно пароходная, компания с общим начальным капиталом около 70 млн. юаней [53, с. 738, 835—836]. Значительная его часть (свыше 30 млн. юаней) приходилась на долю двух компаний Хугуанских железных дорог. Огромные масштабы предстоявшего строительства и ожидание соответствующих прибылей сделали Хугуанский проект с 1911 г. основным предприятием китайской буржуазии, шэньши, землевладельцев, чиновников и торговцев в сфере транспорта. Передача его банковскому консорциуму отбросила назад национальное грюндерство, резко снизив его позиции в новых звеньях экономики. Этот удар в условиях «фискального взрыва» и хозяйственного кризиса 1909—1913 гг. привел к резкой политической активизации буржуазно-шэньши- ских кругов Китая.

В 1894—1914 гг. рост национальной буржуазии помимо машинного производства происходил в сфере обращения (торговля, финансы, страховое дело). Верхушка торгово-ростовщичсской среды приморских провинций и городов бассейна Янцзы в обстановке роста буржуазного уклада перенимала у иностранцев новые методы помещения и хранения капитала, современные формы организации оптовой коммерции и кредитного дела. Часть старого купечества и ростовщичества, особенно в «открытых» портах, постепенно трансформировалась в буржуазию нового типа. В этой среде не ощущалось так остро, как у фабрикантов, «нехватки капитала». К 1910 г. было зарегистрировано 68 торговых фирм и компаний, среди которых значительную роль играло индивидуальное предпринимательство. Из 48 объединений, зафиксированных в 1903—1908 гг., 20 имели индивидуальных владельцев [53, с. 738, 835—836]. Значительные позиции в данной сфере имела реэми- грантская среда, представителями которой были открыты крупнейшие магазины в Шанхае и ряде других «открытых» портов.

Китайская национальная буржуазия постепенно втягивалась в деятельность и в сфере современного кредита. Возникавший китайский банковский капитал, так же как и фабричный, начал с участия в смешанных предприятиях совместно с казной (гуаныиан хэбань, гуаньду шанбань). Первые шаги в данном направлении были сделаны после японо-китайской войны 1894—1895 гг. Потребность в современном национальном банке ощущалась уже давно. Непосредственным толчком к его созданию послужила необходимость в современном оформлении финансовых дел возникшей в 1896 г. под управлением Шэн Сюаньхуая смешанной «Лухань- ской железнодорожной компании». По инициативе того же Шэн Сюаньхуая в 1896—1897 гг. в Шанхае был создан государствен но-частный Китайский коммерческий банк («Империэл Бэнк оф Чайна») с капиталом 3,5 млн. лянов. Кроме казенных вложений (1,5 млн. лянов) часть его фондов (1 млн.) составляли инвестиции «империи» Шэн Сюаньхуая (в первую очередь «Чжаошанцзюй»). Еще 1 млн. приходился на личные паи самого Шэн Сюаньхуая и его доверенных лиц. Среди них выделялся чиновник, купец и фабрикант Янь Синьхоу. Он являлся, помимо всего прочего, основателем практически первого в Китае частного банка «Юаньфэн» («Юаньфэнжунь»), сохранявшего, правда, облик крупной меняльной конторы (иньхао). Китайский коммерческий банк включил в свою систему казенные меняльные лавки (гуаньиньхао), действо- вавшие при морских таможнях в целом ряде открытых портов Кроме Янь Синьхоу, ставшего директором банка, его акционерами были чиновники, шэньши, купцы и хоубудао, связанные с «империей» Шэн Сюаньхуая, таможенной службой и іуаньиньхао. Новый банк ПОЛУЧИЛ право денежной эмиссии и иные привилегии [414, с. 69, 233—234].

Частный капитал принял участие и в создании правительственного «Хубу бэнк». Он был основан в Пекине в 1905—1906 гг. и являлся частью налогового ведомства. Половину фондов (2 млн. лянов) этого смешанного предприятия (гуаныпан хэбань) составляли частные вложения. Доля последних постоянно возрастала. В связи с преобразованием налогового ведомства (Хубу) в современное министерство финансов (Дучжибу) банк был в 1908 г. переименован в Дайцинский банк. Его общий фонд к тому времени возрос с 4 до 6 млн. лянов. С 1912 г. он сгал называться «Банк Китая» [368, с. 276; 361, о. 25].

В 1908 г. в Пекине правительством был создан смешанный Банк путей сообщения. Его задачами были деятельность в сфере межвалютных курсов в Китае и объединение под общим контролем казенных железных дорог, почты, телеграфа и пароходства. Начальный капитал банка составлял 5 млн. лянов, 60% из которых приходилось на частные вклады [361, с. 26]. С самого начала банк попал в руки обычно именуемой «кликой путей сообщения» (цзяотунфа) группы влиятельных бюрократов и финансистов, которая руководила не только банком, но и самим министерством почт и путей сообщения. Главой банка с 1908 г. по ходатайству Юань Шикая был назначен лидер этой группировки, крупнейший финансист Лян Шии, получивший прозвище «бог богатства». После падения монархии в Китае он стал секретарем президента республики при Юань Шикае.

В ходе «новой политики» после ихэтуаньской катастрофы началось постепенное преобразование казначейских управлений (гуаньиньцяньцзюй) в провинциальные банки нового типа. В 1902 г. в Чжили был открыт первый такой банк. Затем, начиная с 1906 г., провинциальные банки нового типа создавались один за другим (в Чжэцзяне, Фуцзяни, Сычуани). Чаще всего они возникали на базе старых финансовых учреждений (гуаньцянь- цзюй, гуаньиньхао), но в отличие от казенных денежных управлений (гуаньиньцяньхао) в большинстве случаев были смешанными предприятиями, в которых властям принадлежала лишь часть фондов. Несмотря на постоянную внутреннюю борьбу казенного и частного начала, эти учреждения быстро росли, а их значение увеличивалось. Однако к 1912 г. частным пайщикам в целом так и не удалось потеснить позиции местной бюрократии. Последняя все более скатывалась к безграничной денежной эмиссии на официальные нужды, что мешало банкам успешно вести свои дела.

Вместе с тем с начала XX в. началось широкое участие бюрократии в разного рода кредитных операциях. Местные чиновники, и особенно провинциальные казначеи, используя налоговые по- ступления, сами стали заниматься банковским делом. Вплоть до свержения династии Цин в 1912 г. губернаторы, казначеи и начальники уездов ссужали казенные суммы меняльным лавкам, ломбардам и новым банкам без всякого обеспечения.

Наконец, в период промышленного подъема 1905—1908 гг. и борьбы «за возвращение прав» было создано 40 небольших самостоятельных (шанбань) частных банков и мелких кредитных обществ, включая некоторое число меняльных лавок и ломбардов (27 паевых, 7 акционерных обществ и 6 заведений, имевших индивидуальных владельцев). Их общий начальный капитал превышал 12 млн. юаней ,|53, с. 738].

Важной вехой в данном плане стал 1906 год, когда буржуа и хоубудао Чжоу Тинби открыл коммерческо-сберегательный банк «Синьчэн» с центральной конторой в Шанхае. Одновременно в Чжэньцзяне был основан частный банк «Синьи». В следующем году «Чжэцзянская железнодорожная компания» создала «Чжэ- цзянский промышленный банк» с центром в Ханчжоу. Впоследствии он стал опорой «чжэцзянской финансовой группировки» китайской буржуазии. В 1907 г. начал действовать торговый банк «Сымин» с главной конторой в Шанхае. Из видных коммерческих банков следует отметить также сямыньский «Синьюн» и шанхайский «Юйшан». По сравнению с иностранными банками они были крайне слабы. Достаточно указать, что общий фонд отмеченных выше 6 предприятий составлял лишь 7 млн. юаней. В них инвестировали значительные средства Янь Синьхоу, Чжоу Тинби, Суп Вэйчэнь и Ли Хоую. Большую роль в создании национальных частных банков играл цзянсу-чжэцзянский ростовщический капитал. Так, «Чжэцзянский промышленный банк» и «Сымин» возникли на базе крупных меняльных лавок нинбоского и иных банов. В создании обоих банков особую роль играл глава шанхайского торгового союза и представитель нинбоского бана Юй Сяцин, являвшийся компрадором банка «Недерландше Хандель-Маатсха- пий» и «Русско-Китайского банка» [414, с. 20].

Всего за 1903—1910 гг. было зарегистрировано 52 банковско- кредитных компании и фирмы (включая некоторые крупные цянь- чжуаны, ломбарды и пяохао), суммарный капитал которых превышал 15 млн. юаней. Более же или менее крупных банков (включая провинциальные) к 1912 г. было создано лишь 17 [361, с. 26—27].

Значительные средства стали помещаться и в страховое дело. В годы второго промышленного подъема в Шанхае были открыты такие крупные для своего времени страховые компании, как «Хуасин» (основатель Янь Синьхоу), «Хэчжун» и «Хуатун» (суммарный фонд свыше 4 млн. юаней), в которые были помещены солидные вклады Пан Юаньцзи, Ли Хоую, Цзэн Чжу и ряда других буржуа и чиновников.

Следует подчеркнуть в го же время, что общее состояние денежного рынка страны мало способствовало развитию китайских частных банков. Начиная с 90-х годов почти беспрерывно усили- вался выпуск бумажных денег — сначала казенными управлениями (гуаньиньцяньцзюй), а с 1909 г. провинциальными банками. Вслед за правительственными учреждениями бесконтрольную бумажно-денежную эмиссию развернули наиболее неустойчивые из меняльных лавок и частные банки современного типа, пытавшиеся таким способом пополнить свой скудный капитал. Именно это привело в 1909 г. к краху банка «Синьи» [361, с. 25—26].

Перед Синьхайской революцией, как уже отмечалось, разыгралась полоса активной биржевой спекуляции со стороны современных банков и меняльных лавок, прежде всего в Шанхае. В значительной степени это объяснялось их стремлением поправить свои дела в условиях экономического спада 1909—1913 гг. Неокрепшие китайские банки бросились в спекулятивную игру земельной собственностью, недвижимостью и иностранными акциями. Ажиотаж 1908—1909 гг. на биржах Гонконга и Шанхая вокруг акций каучуковых плантаций, сопровождавшийся массовыми закладами недвижимости и товаров в деловых кругах Шанхая, привел в 1910 г. к массовым банкротствам меняльных лавок и банков, многие из которых оказались не в состоянии погасить задолженность иностранным фирмам и другим кредиторам (см. [60, с. 74—88; 274, с. 140]).

Не успел денежный и вообще деловой мир Шанхая оправиться от «каучуковой катастрофы^, как с конца октября 1911 г. началась новая биржевая паника, вызванная началом Синьхайской революции. Лихорадочное состояние шанхайской биржи отрицательно сказалось также на финансовых кругах Пекина, Тяньцзи- ня и других городов. Среди прочих прекратили свою деятельность банк «Синьчэн» и Пекинский сберегательный банк.

Широкий размах всевозможных биржевых спекуляций, финансовых афер, предпринимательских махинаций и откровенного жульничества в целом был одной из специфических черт ранней .стадии развития нового уклада в Китае. Наряду с представителями торгового и промышленного капитала существовала значительная прослойка и темных дельцов, которая может быть охарактеризована как спекулятивная буржуазия. Такого рода специфический компонент был в генетическом плане весьма характерен для того пестрого конгломерата слоев и групп, в виде которого в начале XX в. выступала вся китайская буржуазия в целом.

<< | >>
Источник: О. Е. НЕПОМНИН. СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КИТАЯ 1894—1914 / Главная редакция восточной литературы издательства «Наука».. 1980

Еще по теме Глава 3 НАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ В НОВЫХ ЗВЕНЬЯХ экономики:

  1. Глава 1 Столетний мир
  2. Глава 2 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ В КИТАЕ (1840—1894)
  3. Глава 1 НАЧАЛО ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО ЗАКАБАЛЕНИЯ СТРАНЫ (1894—1900). ПЕРВАЯ «БИТВА» ЗА КОНЦЕССИИ
  4. Глава 2 КИТАЙ В СИСТЕМЕ МИРОВОГО РЫНКА. УСИЛЕНИЕ ИНОСТРАННОГО СЕКТОРА (1901-1914)
  5. Глава 2м ivtr • /., „ СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ' ? И ПОМЕЩИЧЬЕЙ СРЕДЕ
  6. Глава 3 СОСТОЯНИЕ ВНУТРЕННЕГО РЫНКА
  7. Глава 4 ЦЕХОВОЕ РЕМЕСЛО, МАНУФАКТУРА И ТРАДИЦИОННЫЙ КРЕДИТ
  8. Глава 1 ФАБРИЧНОЕ ПРОИЗВОДСТВО. ПРОМЫШЛЕННЫЕ ПОДЪЕМЫ 1895-1898 и 1905-1908 гг. БОРЬБА «ЗА ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРАВ»
  9. Глава 3 НАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ В НОВЫХ ЗВЕНЬЯХ экономики
  10. Глава 4 СТРУКТУРА КИТАЙСКОЙ БУРЖУАЗИИ. ЕЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С ГОСУДАРСТВОМ
  11. 1.2. Новые тенденции развития международной жизни под влиянием глобализации в оценках российских и монгольских исследователей
  12. 3.3. Новые моменты в политических отношениях между СССР и МНР во второй половине 1980-х гг.
  13. 1.2. Движение человеческого капитала и возможность управления на разных уровнях
  14. ГЛАВА 1 ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ
  15. Социально-экономические и политические причины, осложнившие выход страны на новые рубежи
  16. ГЛАВА 8 ГОРСТЬ ПЕСКА
  17. ГЛАВА 23 ЖИВУТ ЛИ ОРЛЫ СТАЯМИ?
  18. Экономика: проблемы, проблемы...