<<
>>

1. Булгарский период

Начало XIII века, венчающее собственно булгарский период развития духовной культуры предков современных татар, в историографии Волжской Булгарии относится ко второму, домонгольскому периоду ее истории (X-начало XIII вв.).
Предшествующий ему раннебулгарский период охватывает VIII-начало X вв., последующий - золотоордынский - XIII-XIV века (101; 3).

Эта периодизация, отражающая основные этапы истории волжских булгар, не может быть целиком перенесена на периодизацию истории татарской культуры и общественной мысли региона. Золотоордынский период формирования, продолжая домонгольский, выходит за территориально-этнические и хронологические рамки третьего периода истории Волжской Булгарии, развиваясь уже на более широкой географической и этнической базе нового государственного объединения середины XIII-начала XV вв. - Золотой Орды, наследником культуры которой, наряду с другими народами (башкирами, казахами и др.) являются и современные татары. И третьим этапом формирования духовной культуры тюрков Поволжья в условиях собственной государственности является период Казанского ханства, когда сформировалась татарская народность.

Итак, начало XIII века - это последние десятилетия существования Волжской Булгарии как суверенного государства накануне монгольского завоевания. Историки считают домонгольский период «временем расцвета и полной самостоятельности страны... когда сформировались и получили широкое развитие все основные элементы булгарской культуры и экономики, определились границы территории государства и завершилась консолидация общебулгарской народности» (101; 3). Все эти признаки характерны для сложившихся феодальных отношений.

И действительно, на основании анализа археологических материалов и письменных источников, отражающих уровень материальной культуры, социально-экономические отношения в булгарском обществе и политическую структуру государства, АХаликов делает вывод: «В XII - начале XIII вв. булгарская социально-территориальная организация вступает в этап развитого феодализма...» (182; 80). Что касается характера социальных отношений основных классов феодального булгарского общества, то, по мнению Р.Фахрутдинова, опирающегося на труды своих предшественников- булгароведов, в Волжской Булгарии домонгольского времени «утверждается феодальный строй с двумя формами эксплуатации - с государственной и частновладельческой, с преобладанием первой, которая явилась основой зарождения и развития феодализма в начальный период существования государства» (170; 31).

Таким образом, новейшие исследования по истории Волжской Бул- гарии, пополняя ее историографию, в своих выводах в целом подтверждают сложившуюся в отечественном булгароведении еще в 40-х гг. точку зрения, согласно которой «к началу XIII века Булгария достигла значительного социально-экономического, политического и культурного развития» (83; 182).

Суммируя характеристику экономики домонгольской Булгарии, данную в научной литературе, можно заключить, что ее основу составляли высокоразвитые для своего времени сельское хозяйство и ремесленные производства. Большую роль в экономике играла и внешняя торговля. Ведущей отраслью сельского хозяйства было земледелие, имевшее в Волго-Камье давние традиции, и «развитию земледелия пришлого булгарского населения способствовало предшествовавшая земледельческая культура» (170; 35).

Развитие земледелия среди булгар, помимо археологических данных, фиксируется и письменными источниками. Ранние из них относятся к началу X века. Арабский географ и путешественник Ибн Русте, использовавший письменные источники IX в. и свидетельства современников, пишет, что «они (булгары) - народ, у которого сеяние и пахота, они возделывают разные зерновые, как-то: пшеницу, ячмень, просо и другое» (11; 30). Его сведения подтверждаются личным, а потому наиболее достоверным свидетельством Ибн Фад- лана: «Их пища (это) просо и мясо лошади, но и пшеница и ячмень (у них) в большом количестве» (15; 72)... К XI веку относятся сведения о земледелии булгар Гардизи, дополняющего своего предшественника Ибн

Русте: «И у них (булгар -А.Р) существует обработка полей и сев, производятся разные зерновые, как-то: пшеница, ячмень, чечевица, маш, и кроме того всякое другое» (11; 31). К началу XIII века эта отрасль сельского хозяйства достигла, по-видимому, еще более высокой ступени развития. Во всяком случае, булгары имели возможность не только вывозить зерно на продажу в другие страны, но и оказывать при необходимости безвозмездную помощь соседям. Основываясь на русских летописях, историк В.Татищев пишет: «Булгары (в 1228 г.) возили жита по Волге, и Оке во все грады русские и продавали, и тем великую помощь сделали. Князь же булгарский прислал в дар великому князю Юрию 30 насадов (барж - А.Р.) с житами, которые князь великий принял с благодарением, а к нему послал сукна, парчи с золотом и серебром, кости рыбьи и другие изящные вещи» (14; 34). Важную, но подчиненную по сравнению с земледелием роль играло в сельском хозяйстве булгар скотоводство, а также рыболовство, бортничество, охота, садоводство, огородничество (103; 40-41).

Другой важной отраслью экономики домонгольской Булгарии было ремесленное производство, продукция которого обеспечивала и внутренние потребности государства, и, подобно сельскохозяйственной экспортировалась в другие страны. К ведущим отраслям ремесленного производства относились металлургическая, кузнечная, гончарная, ювелирная, кожевенная, деревообрабатывающая, ткацкая и другие. О развитии булгарского ремесла свидетельствует специализация отдельных отраслей производства на виды (так, в металлургическом производстве археологи выделяют черную и цветную металлургию, ремесло оружейников, медников, бронзовщиков), а также стандартизацию некоторых видов ремесла, что говорит об удовлетворении ремесленниками массового спроса населения (125; 121-129). Все это позволило в свое время А.П.Смирнову выдвинуть гипотезу о существовании цеховой организации ремесленников в домонгольской Булгарии (151; 103). А массовый потребительский спрос на предметы домашнего хозяйства (посуду, утварь, хозяйственные принадлежности) говорит, в свою очередь, о глубоко укоренившемся оседлом образе жизни основного населения страны. Исследователи особо выделяют высокий уровень ювелирного ремесла, изделия которого уже в X-XI вв. отмечены печатью «изумительного совершенства... что немало говорит о культурных достижениях мастеров, возвышавшихся до состояния художников. Некоторые из их изделий являются положительно шедеврами» (125; 128). Далеко за пределами Булгарии славилась и кожаная обувь, изготовлявшаяся местными мастерами. Свидетельство русской летописи о том, что кожаные сапоги были принадлежностью обмундирования булгарских воинов уже в X веке1 - интересный штрих, удостоверяющий давние традиции кожевенного ремесла у булгар, обеспечившие добрую славу изделий их мастеров на Руси и на Востоке.

С развитием ремесла как самостоятельной отрасли экономики связано возникновение и развитие городов. Археологами зафиксировано около 140 городищ на территории домонгольской Булгарии (169; 29). Среди них выделяются своими размерами и культурным слоем Биляр- ское, Булгарское, Суварское городища. Сведения о булгарских городах зафиксированы в арабо-персидских источниках с начала X в. (ал-Бал- хи, ал-Джайхани, ал-Истахри и др.) до XVII в., которые, начиная с ценной работы С.Шпилевкого (190), подвергались анализу многочисленными исследователями. Арабский путешественник XII века ал-Гар- нати, дважды побывавший в г.Булгаре, пишет о нем как об огромном городе, дома которого построены из сосны, а крепостная стена - из дуба, сравнимом с крупным торговым центром в низовье Волги - Сак- сином, с его многочисленным разноплеменным населением, соборными мечетями, купцами, учеными (38; 30). Наиболее значительным городом домонгольской Булгарии был Биляр, остатки которого находятся на реке Малый Черемшан. Многолетние археологические раскопки Билярского городища дают основание археологам квалифицировать его «одним из крупнейших археологических памятников эпохи средневековья не только Поволжья и Приуралья, но и всей Восточной Европы» (118; 7).

Важным фактором экономики Булгарии была внешняя торговля. А если учесть, что торговые связи сопровождались политическими и культурными, для реконструкции истории культуры, духовной жизни домонгольской Булгарии характер и география ее экономических связей с внешним миром приобретает первостепенное значение.

Выгодное географическое положение Булгарии у слияния важнейших водных путей - Волги и Камы, по которым шли торговые караваны из Руси до Каспия и далее на Кавказ и в Среднюю Азию, а по Каме и ее притокам - к народам Урала и Севера - издавна благоприятствовали ее положению как перекрестка международной торговли. Важное значение в развитии торговли с восточными странами имели и природные условия, благодаря которым Булгария наряду с Северо-Восточной Русью была поставщиком на внешний рынок ценнейшего сырья - меховых шкурок и изделий из меха. Об особой ценности меха в те времена можно судить по тому, что в «безмонетный» период шкурки выполняли функцию денег, т.е. служили мерилом стоимости всех других товаров. Ибн Русте пишет: «Главное из имущества их (булгар - А.Р.) - куницы... ходит у них одна куница за два дирхема с половиной...» (11; 34). Собольими мехами собирал подати с булгар царь Алмуш, собольими же мехами выплачивалась дань хазарам (15; 72, 78). Поэтому в связях с Булгарией, державшей «в своих руках... всю торговлю с народами Поволжья, Прикамья, Урала и далекого Севера...» (103; 44), были весьма заинтересованы восточные купцы, пускавшиеся в далекое и небезопасное путешествие ради «мягкого золота» и других специфических богатств Севера. Развитие торговли было весьма выгодно и для правителей Булгарии, взимавших десятую часть стоимости ввозимых товаров.

О развитии товарно-денежных отношений в Булгарии можно судить уже по тому, что чеканка монет в Поволжье началась в VIII в., в период расцвета Xазарского каганата. После «безмонетного» периода XI-XII вв. в конце XII в. г.Булгар становится центром монетной чеканки всего Поволжья (131; 10).

Особенно возросло экономическое и политическое значение Булгарии для внешнего мира после распада в конце X в. Xазарского каганата, зависимость от которого ограничивала самостоятельуную политику Булгара. В результате укоренения ислама и обретения независимости Булгария превращается в полноценного участника международной торговли в обширном регионе мусульманского Востока, северным форпостом которого она становится. Ее купцы посредничают в торговых операциях от «страны Вису» и Скандинавии на севере и на западе до Византии, Ирана и Средней Азии на юге и востоке. В низовьях Волги, в г.Саксине, откуда водные и караванные торговые пути расходились в Среднюю Азию, Азербайджан, Северное Причерноморье, по свидетельству ал-Гарнати, около 20 лет прожившего в Поволжье, среди крупных колоний иноземных купцов были и булгарские: «А в середине города (Саксина - А.Р.) живет эмир жителей Булгара, у них есть большая соборная мечеть, в которой совершается пятничное моление и вокруг нее живут булгарцы. И есть еще соборная мечеть, другая, в которой молит- ся народность, которую называют «жители Сувара», она тоже многочисленна» (32; 27). Это свидетельство относится к середине XII в. Но мы знаем из первого торгового договора Булгарии с Русью от 1006 г., что уже на рубеже IX-X вв. торговые отношения являлись постоянным фактором международных отношений, регулируемым на государственном уровне2.

По сообщениям русских летописей булгарские колонии существовали и на Руси (170; 91). Среди них, видимо, были и представители различных ремесел. В летописях есть сведения о постройке булгарскими мастерами церкви в г.Юрьеве, которая, как утверждает В.Татищев, «есть по своей древности и особой архитектуре, во всех русских строениях изящнейшая» (160; 226). Несмотря на то, что мирные отношения с Русью прерывались военными столкновениями, особенно участтившими- ся в предмонгольский период в связи с усилением северо-восточных русских княжеств (Владимиро-Суздальского, Муромского, Рязанского), они постоянно возобновлялись, ибо в них были заинтересованы обе стороны. Последний перед монгольским нашествием мирный договор между Владимирским княжеством и булгарами говорит об ободюном желании нормализовать политические и экономические отношения: «... иметь любовь и мир, пленников всех освободить, а буде распря, судить, съехався судном от обоих на меже (т.е. на границе - А.Р.)» (160; 225).

Прочные торговые отношения, сопровождавшиеся политическими и культурными контактами, связывали Волжскую Булгарию с Маве- раннарром, Xорезмом, Xорасаном. Наиболее удобным и сравнительно безопасным в мирное время торговым путем был водный, по Волге до ее устья и далее через Каспий или караванным путем в Xорезм. В начале X в., судя по маршруту путешествия багдадского посольства в Булгар, существовал и более дальний и рискованный сухопутный маршрут из Xорезма в Среднее Поволжье через территории современного Казахстана, Приуралья, Башкортостана, населенные кочевниками. Некоторые исследователи, правда, считают, что налаженных караванных путей здесь еще не было (11: 157). Однако письменные источники свидетельствуют, что торговля между Средней Азией и Булгарией осуществлялась и по суше, хотя этот путь был небезопасным. - «Их (булгар - А.Р.) караваны ходят так далеко, как Xоварезм в Xорасане, и из Xова- резма караваны идут к ним. Но здесь (на этом пути) живет несколько кочующих орд тюркского происхождения, отличающихся от таргизов (булгар - А.Р.), которые делают путь между этими двумя странами опасным» (14; 19).

В дальнейшем, по мере вовлечения кочевых народов в торгово- экономические связи с оседлым миром и их постепенной исламизаци- ей, осваивался и этот маршрут. Укреплению связей родственных тюркских народов на степных пространствах от Поволжья до Тяньшаня способствовало возникновение в конце X в. первого мусульманского тюркского государства в Средней Азии - империи Караханидов. Со ссылкой на Ибн ал-Асира В.Бартольд пишет, что «осенью 1043 г. мусульманами сделались также тюрки, кочевавшие в нынешних киргизских (казахских - А.Р.) степях; ... эти тюрки в числе 10.000 кибиток летом жили по соседству с землей болгар, зимой около Баласагуни» (62; ч.1, 46), т.е. столицы Караханидского государства. Эти миграции, безусловно, способствовали упрочению экономических и культурных связей, освоению сухопутных торговых путей между двумя регионами. Но основной международной торговой магистралью и в предмонгольское время оставался волжско-каспийский путь. Итиль, а позднее Саксин были центрами международной торговли, связывавшими Восточную Европу со Средней Азией, Ираном, Кавказом, Ближним Востоком. «В городе купцов народностей и чужеземцев и арабов из Магриба - тысячи, - пишет, ал-Гарнати, - не счесть их числа» (32; 27). Отсюда шли дальше на Восток и в южные страны меха, шкуры, кожа, мед, воск, скот, рыба, кольчуга, оружие, другие изделия, вывезенные из Булгарии или через нее из Руси и других стран (41; 181). Навстречу им вверх по Волге поднимались караваны барж с тканями, другими товарами. Многие из них реализовывались в Булгаре, где встречались купцы из многих стран на торговой ярмарке, о которой упоминает уже Ибн Фад- лан.

Естественно, интенсивные торгово-экономические связи сопровождались политическими контактами. Об обоюдной заинтересованности мусульманских центров и булгар в укреплении политических связей красноречиво свидетельствует обмен посольствами между Багдадом и Булгарией в 921-922. Если царь Алмуш, посылая своего сына Хасана к халифу, преследовал внутриполитические (объединение страны и укрепление своей власти под знаменем ислама, полученным из рук халифа) и внешнеполитические (утверждение своей самостоятельности по отношению к Xазарии) цели, то и в мусульманских центрах, в свою очередь, были заинтересованы в расширении сферы влияния ислама и в укреплении позиции Булгарии как северного форпоста исламской цивилизации. Правда, в это время арабский халифат переживает период распада, но авторитет халифа как «повелителя правоверных» был высок, особенно для отдаленных мусульманских окраин. Что касается материальной поддержки, то деньги, присланные халифом для постройки крепости (но по каким-то причинам не дошедшие до места назначения), имели для царя булгар символическое значение, как и знамена. Это видно из его слов Ибн-Фадлану: «Если бы, действительно, я хотел построить крепость на свои средства: на серебро и золото, то нет для меня в этом трудности. И право же, я только хотел получить благо- словление от денег повелителя правоверных и просил его об этом» (15; 77). Впрочем, удовольствие царя булгар можно понять и по практическим причинам: арабские серебрянные монеты, как пишут Б.Греков и Н.Калинин, весьма ценились и булгарами, и хазарами, и на Руси (125; 133).

Если в X в., по нумизматическим данным, в Булгарии существовали по крайней мере два политических центра - Булгар и Сувар, то «в XI в. процесс централизации, очевидно, завершился победой князя и знати булгарского племени» (103; 47).

Объединение булгарских земель в единое самостоятельное государство укрепляло экономику страны, расширяло сферу внешнеполитических связей, повышало его авторитет на международной арене. В то же время булгары могли себе позволить для повышения своего престижа и укрепления дружественных связей делать щедрые подарки близкими и отдаленным соседям. Так было при заключении торгового соглашения с Русью в 1006 г., когда булгары послали в Киев к князю Владимиру «послов с дарами многими, дабы Владимир позволил им в городах по Волге и Оке торговать без опасения...» (14; 21), при оказании помощи зерном в голодный для Руси 1024 г. К этому же году относится известие Бейхаки об отправке государем Булгарии подарков и денег для постройки в городах Xорасана двух соборных мечетей: «... он послал много денег, послал удивительные дары для государя Xорасана, каких никто не видел... В то время те деньги истратили на построение этих двух мечетей» (11; 46). Несомненно, это пожертвование преследовало определенные политические цели. В то же время этот жест свидетельствует о тесных связах булгар с могущественным государством Газневидов, в чьи владения входил тогда Хорасан.

Во второй половине XII - начале XIII вв. Булгария переживает уже период усиления сепаратизма отдельных областей, характерного, по мнению историков, для периода развитого феодализма (181; 80).

Развитому феодальному строю сопутствовал и соответствующий механизм государственной власти, отражавший социальную дифференциацию общества и обеспечивавший нормальное функционирование всех сфер его жизни. Во главе иерархической лестницы феодального общества стоял эмир, ему подчинялись крупные феодалы, имевшие свои поместья, укрепленные замки, дружины. Они осуществляли свою власть через государственный аппарат, ведавший казной, сбором пошлин и податей, судопроизводством и т.д. Большую роль в экономической жизни страны играли купцы. Основную производительную силу общества составляли ремесленники, земледельцы, скотоводы, охотники и т.д. На нижней ступени социальной лестницы находились рабы, игравшие, как считают исследователи, незначительную роль в хозяйственной жизни. Особую категорию составляли люди умственного труда - ученые, поэты, служители культа.

По мере развития производительных сил страны, расширения связей с внешним миром, развивалась и ее материальная и духовная культура. Переломным периодом в формировании древней культуры булгар был период перехода от догосударственного, кочевнического образа жизни к оседлому, государственному, сопровождавшемуся вытеснением языческого политеизма монотеистическим исламом. Археологи намечают начало этого периода первой третью X века (106; 33). Примерно к этому времени, к рубежу IX-X вв. относятся первые сведения о господствующем положении мусульманской религии среди булгар, имеющих «мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами» (14; 26). Разумеется, язычество, имевшие глубокие корни, не могло быть сразу вытеснено монотеизмом, его влияние еще долгое время отражается в мифологии, обрядах, поклонении языческим культам, в материальной культуре, особенно в декоративно-прикладном искусстве. Об этом свидетельствует и археологический материал, и письменные источники. Особенно явственно языческое мировоззрение древних булгар прослеживается в декоративно-прикладном искусстве. Д.Валеева, посвятившая этой теме специальное исследование, считает, что «языческая душа» искусства сохранялась у булгар и в начале XIII века (74; 65)3. Действительно, прикладное искусство, являлось одной из наиболее устойчивых, глубинных форм предметного отражения общественного сознания, в своей символике, образном значении, стиле длительное время сохраняло следы анимистических воззрений первобытного человека на природу, окружающий мир в целом, выражало его мировосприятие. Сохранялись они и в мифологии, обрядах, народном творчестве булгар (90; 97115), в отдельных жанрах которого (загадки, волшебные сказки) дошли до наших дней. О живучести доисламских культов в Булгарии и накануне монгольского нашествия свидетельствуют и страницы «Кысса-и Йусуф», повествующие о превосходстве ислама над язычеством, миссионерская функция образа главного героя поэмы4. Все это, бесспорно, говорит об актуальности языческих верований в домонгольском булгарс- ком обществе, а, судя по идейному содержанию поэмы Кул Гали, и об известной оппозиционной идеологической роли язычества по отношению к монотеизму как господствующей идеологии. Однако бесспорно и то, что в Волжской Булгарии, вступившей в XIII в. в период развитого феодализма, при сохранении в культуре и быту некоторой части ее населения языческих культов, определяющим, формирующим элементом общественной жизни страны, ее духовной культуры, был исторически прогрессивный по сравнению с политеизмом ислам. Если учесть, что к моменту монгольского завоевания мусульманская религия и культура имели у булгар более чем трехсотлетнюю историю и к концу домонгольского периода породили такое популярнейшее среди предков татар произведение искусства, рассчитанное на массовую аудиторию, как «Кыс- са-и Йусуф» (надо думать далкеко не единственное в своем роде)5, невозможно согласиться с утверждением некоторых ученых о том, будто ислам в домонгольской Булгарии был идеологией лишь правящей верхушки и не проник в массы населения (125; 166).

Такому утверждению противоречат и письменные источники, характеризующие Булгарию в целом как мусульманскую страну, и археологический материал, фиксирующий масштабы распространения монотеизма среди булгарского населения. ЕХаликова, посвятившая этому вопросу специальное исследование, на основе анализа мусульманских могильников на территории Булгарии констатирует, «что уже в X в. у отдельных групп населения Булгарии сложился достаточно канонизированный мусульманский погребальный обряд» (183; 14). В даль- нейшем, «в XI в. у большинства булгар языческий погребальный обряд окончательно уступает место мусульманскому, причем это относится не только к населению городов... но и к жителям сельской местности... (183; 15). В итоге Е.Халикова приходит к выводу, что «к концу домонгольского периода идеология и обряды ислама глубоко укоренились у основного населения страны, охватив различные социальные слои бул- гарского общества» (183; 16). Периодизации расппространения ислама среди волжских булгар на археологическом материале соответствуют сведения арабо-персидских географов средневековья. Даже допуская, что Ибн Русте имел в виду лишь одно из племен страны, утверждая к началу X в., что «... большая часть болгар исповедует ислам», его сведения о мечетях и начальных школах, о господствующем положении мусульман над соплеменниками- язычниками, которые «повергаются ниц» при встрече с ними, говорят о значительном распространении ислама уже в это время, о том, что к началу X в. он уже прошел определенный путь развития среди булгар.

Есть основание предполагать, что ислам проник в Булгарию из Средней Азии. Арабские географы начала X в. сообщают об оживленных торговых связях булгар с саманидским государством, достигшим в 1 половине X в. наивысшего экономического развития и культурного расцвета. Об этом говорят и многочисленные находки арабских и сама- нидских монет6, и то, что первые булгарские монеты начала X в. подражали саманидским и даже копировали их (125; 134). Города Саманид- ского государства - Бухара, Самарканд, Нишапур, Ургенч, Герат и другие превращаются в это время в культурные центры средневекового Востока, центры мусульманской образованности и учености. В них возникают многочисленные медресе, крупные книгохранилища, творят крупные ученые и поэты. Естественно, что Хорасан, Хорезм, Мавераннахр с их развитой культурой и наукой становятся центром притяжения не только торговых интересов, но и культурных запросов формирующегося на Средней Волге государства. Этому, несомненно, способствовало и этническое родство поволжских тюрков - булгар со среднеазиатскими. Не исключено, что посольство багдадского халифа, направлявшееся в Булгарию через Бухару и Хорезм, избрало этот маршрут и с целью собрать сведения о распространении ислама среди булгар у хорошо осведомленных в этом плане местных ученых-богословов и купцов, связанных с Поволжьем. В пользу среднеазиатских корней мусульманства в

Булгарии говорит и отмеченная исследователями (185; 14; 14; 34; 170; 81) в «Записках...» Ибн Фадлана важная деталь: ислам в Булгарии был ха- нафитского толка, а этот толк был господствующим в Средней Азии. Ал-Гарнати фиксирует ханафитский толк ислама и в купеческих, в том числе булгарской, колониях в Саксине, отличая их от «магрибин- цев» и «иноземцев», придерживающихся маликитского и шафиитского толков. Xанафитом был и автор «Кысса-и Йусуф», это видно из вступления поэмы, в котором возносится хвала Абу^анифе - основателю ханафитского мазхаба в исламе (16; 299).

На рубеже X-XI вв. под ударами кочевников Саманидское государство распадается и уступает свое место династии Караханидов, создавшей мощное тюркское государство в Восточном Туркестане и Семиречье. В этот же период на территориях современного Афганистана, Туркмении, Ирана возвышается тюркское государство Газневидов, достигшее наибольшего могущества при Махмуде Газневиде (998-1030). Эта эпоха, несмотря на войны и разорения, характеризируется дальнейшим развитием науки и культуры, ярчайшими представителями которой выступают Бируни, Фирдоуси и др. К периоду расцвета Карахандинс- кого государства относятся выдающиеся памятники тюркоязычной культуры середины XI в. - «Словарь тюркских языков» Махмуда Каш- гари (составлен в 1072-1083 гг.) и первое из дошедших до наших дней крупное художественное произведение - поэма «Кутадгу билиг» Йусуфа Баласагуни (1069-1070). Примечательно то, что оба эти произведения были созданы почти одновременно, в промежутке 10-13 лет в центрах культуры тюркской державы Караханидов-Кашгаре и Баласагуне, которые «являлись в XI в. форпостами мусульманской учености» (111; 500). В «Словарь» выдающегося тюрколога средневековья М.Кашгари вошли и фрагменты фольклора и поэзии поволжских тюрков, что уже само по себе говорит о культурных связях между тюркскими государствами Поволжья и Средней Азии. Известны были автору словаря и булгарс- кие города, причем г.Булгар назван в нем «одним из знаменитых тюркских городов» (132; 110). Отмечая в составе «Словаря» булгарские слова, связанные с наименованием местных товаров, X.Махмутов считает вероятным, что «... эти слова дошли до родины Кашгари вместе с торговыми караванами (131; 110)7. Что касается поэмы «Кутадгу билиг», ее глубокое и плодотворное влияние на развитие старописьменных тюркских литератур, ее связь с тюркским фольклором общепризнанна, хотя тщательное изучение поэмы в историко-культурном, литературоведческом и других аспектах «делает лишь первые шаги» (95; 519). Как считают литературоведы, «Кутадгу билиг», наряду с произведениями А.Йасави и С.Бакыргани, «была хорошо известна булгаро-татарам» (159; 94). Прямых свидетельств этому нет, но интенсивность торгового общения между Поволжьем и Средней Азией, фиксируемая письменными и археологическими источниками, постоянная миграция кочевников-тюрков между Баласагуном и Булгаром дают веские основания для такого предположения. Ученые отмечают быстрое распространение книг в средние века в различных регионах с примерно одинаковым уровнем общественного развития. В тюках караванов всегда находилось место и книгам, высоко ценившимся на Востоке как источники знаний и мудрости. Тем более вероятно знакомство булгар с «Кутадгу билиг», написанной на родственном языке, что делало ее особо ценной и в глазах мусульманских проповедников как средства эмоционально-образного воздействия на широкую аудиторию слушателей в распространении религиозной идеологии, лежащей в основе социально-этического содержания поэмы. Да и вся проблематика поэмы, ее идейное и художественное содержание, форма, связанная с «жизнью, культурой и идеологией оседлой тюркской государственности еще прочно сохраняющей память о своей кочевой «предыстории» (95; 520), была близка и понятна булгарам.

В условиях интенсивных культурных контактов с мусульманскими центрами в Булгарии развивается просвещение, культура, наука на основе ислама. Последний к концу X в. достигает здесь такой степени развития, что местное духовенство берет на себя миссионерские функции, выходящие далеко за пределы мусульманизации местных языческих племен. Об этом свидетельствует посольство булгар 986 г. к киевскому великому князю Владимиру с предложением принять мусульманство. Предложение было впоследствии отклонено, но сама по себе эта миссия говорит о притязаниях Булгарского государства на роль «северной Мекки» мусульманского мира. А для таких притязаний должны были быть основания в развитии мусульманской культуры, просвещения, богословских наук в самой стране. По отрывочным сведениям можно судить о том, что Булгарию посещали ученые-богословы из разных центров мусульманского Востока. В свою очередь, булгарские ученые были известны далеко за пределами своей страны. К началу XI в.

относится известие о булгарском ученом шейхе Ахмаде ал-Булгари, завоевавшем признание своими трудами на арабском языке, духовном наставнике могущественного султана Махмуда Газневида (24; 1, 80). О его влиянии на последнего косвенно говорит тот факт, что знаменитый имам ал-Джувейни, среди учеников которого упоминаются такие выдающиеся представители арабоязычной науки и культуры как ал- Газали, ал-Ансари и др., безуспешно пытался обратить ханафита Махмуда Газневида в шафиитский мазхаб (20; III, 7а). Xоджа Ахмаду Бул- гари посвящены стихи на персидском языке (161; 38).

В среднеазиатских культурных центрах Бухаре и Нишапуре совершенствовался в знаниях ученый Абу-л-Али Xамид ибн Идрис ал-Бул- гари, живший в XI - начале XII вв. (был жив в 1106 г.), который после возвращения на родину писал научные труды, основал свою научную школу. Одним из учеников его был Сулейман ибн Даул ас-Саксини, написавший этико-дидактическое сочинение на персидском и арабском языках. Ученые, на которых ссылается Саксини в одном из своих сочинений со слов своего учителя Xамида Булгари, жили в начале XII в. в Средней Азии. Это сочинение, получившее широкую известность не только в Поволжье, но и в Средней Азии, Анатолии, Ираке, дошло до наших дней (159; 90-91).

Из «Мустафад ал-ахбар...» Ш.Марджани мы знаем и о других ученых XII - начала XIII вв., имена и названия сочинений которых сохранились в арабо-персидских источниках: братьях Тадж-ад-Дине и Xа- сане ибн Йунус ал-Булгари, получивших высшее мусульманское образование в Ираке; Бурхан ад-дине ал-Булгари, обучавшемся у самаркандских и несефских ученых и др. (21; 1, 81-83). Они были энциклопедически образованными людьми своего времени, оставили после себя сочинения по фармакологии, медицине, риторике, этике. Развитие в Волжской Булгарии светских наук наряду с богословскими давно признано историками: «... в Булгарии были не только богословы, но и юристы, историки, философы, медики» (125; 179). В последнее время стало известно в то, что в архиве Института Востоковедения АН Узбекистана сохранились некоторые сочинения Бурхан ад-Дина ал-Булгари, которые ждут своего исследователя (159; 92). От ал-Гарнати мы знаем и о булгарском историке XII в. Йакубе ибн Нугмане, сочинение которого по истории булгар арабский путешественник использовал при сборе материала для своей книги «Подарок умам и выборка из чудес» (32;

39). Здесь же он сообщает, что автор «Истории Булгара» является учеником знаменитого шейха Абу ал-Маали ал-Джувайни (1028-1085 гг.).

В литературе есть и упоминание о булгарских ученых-астрономах, проводивших астрономические наблюдения к северу от Булгарии.

Уже эти, далеко не полные, как считают булгароведы, сведения об ученых домонгольской Булгарии и их сочинениях по различным отраслям знаний, широкая география их научных связей с центрами культуры Востока дают представления об уровне развития научной мысли в стране перед монгольским нашествием. Картину культурной жизни в домонгольской Булгарии существенно дополняют археологические, фольклорные и другие источники, свидетельствующие о развитии математики, химии, медицины, географии, истории, астрономии, и других светских наук (141; 16-29).

Важным фактором развития научных знаний и культуры этой эпохи, быстрого взаимопроникновения ее достижений в мусульманских странах являлся, как известно, арабский язык, эта латынь Востока, овладение которым, как и языком поэзии - персидским было условием образованности. В то же время, как показывает творчество Баласагуни, Йасави, Бакыргани, Кул Гали и др. по мере культурного роста тюркских народов в их духовной жизни все большую роль играет родной, тюркский язык, что знаменовало эпоху самостоятельного развития тюркоязычной культуры на общемусульманской почве. Немаловажную роль в этом процессе играла культура волжско-камских булгар, успешно осваивавшая духовные достижения иноязычных и родственных народов и вносившая, в свою очередь, собственный вклад в их дальнейшее развитие.

Ярким подтверждением этого тезиса является поэма Кул Гали «Кысса-и Йусуф», в идейно-эстетическом содержании которой, ее социально-философской проблематике отразились и глубокое, творческое усвоение булгарским обществом передовой культуры и общественно-философской мысли Востока, и оригинальный вклад в ее сокровищницу. Вместе с тем, по своей популярности среди татар, влиянию на устное поэтическое творчество и духовно-письменную культуру татарского народа вплоть до современности, «Кысса-и Йусуф» - наиболее характерный пример преемственного характера булгаро-татарской культуры средневековья со всеми последующими этапами ее исторического развития.

Таким образом, Волжская Булгария играла заметную роль в торгово-экономической и политической жизни огромного региона от Скандинавии до Средней Азии и Ближнего Востока в качестве связующего Восток и Запад звена. А в культурном отношении к началу XIII в. она превратилась в один из очагов цивилизации Востока, определявшей в ту эпоху уровень мировой цивилизации.

<< | >>
Источник: Р. М. Лмирханов. Тюрко-татарская философская мысль средневековья (XIII-XVI вв.). Диссертация ... Монография. - Казань: Изд-во «Мас- тер-Лайн». — 262 с.. 2001

Еще по теме 1. Булгарский период:

  1. 9. Источники и основные черты права в период феодальной раздробленностиИсточниками права в период феодальной раздробленности были «Русская Правда», уставы и грамоты русских князей, «приговоры» веча, нормы обычного права, договоры города с князьями, иностранное законодательство. Однако важнейшими памятниками права стали Новгородская и Псковская судные грамоты. Новгородская судная грамота дошла до нас в неполном виде. Сохранился фрагмент, регулирующий судоустройство и судопроизводство. Судебными п
  2. 3. Период Казанского ханства.
  3. Период и этап
  4. АХЕЙСКИЙ ПЕРИОД
  5. 15.3. Период архаики
  6. 1.3. Советский и постсоветский периоды
  7. Базисный период.
  8. Классический период (VI - IV вв. до н. э ).
  9. Период новорожденности.
  10. ПЕРИОД ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ
  11. § 1. Период новорожденности
  12. ПЕРИОД МЛАДЕНЧЕСТВА
  13. Каменный период.
  14. 1. I ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД