<<
>>

1. Два мировоззрения - два пути к счастью. а) Рационалистическая этика Й.Баласагуни.

В тюрко-татарской письменной литературе ХІІІ-ХУІ вв. нет в «чистом» виде религиозной, суфийской или, наоборот светской, рационалистической этики, а есть общечеловеческая мораль, которая в зависимости от особенностей мировоззрения художника, его идейных установок наполняется тем или иным социально-философским содержанием.
Каким конкретно, мы сможем проследить по ходу анализа социально- этического содержания произведений. Тем не менее можно выделить некоторые моменты, дающие основание считать рационалистическую или суфийскую трактовку социально-этического идеала ведущей в данном сочинении. Кроме указанных нами в первой главе различий в понимании цели социально-этического идеала - счастья1 и выдвижением в связи с этим у рационалистов и суфиев на первый план соответственно этических качеств «деятельного» или «созерцательного» характера, качеств, способствующих улучшению условий жизни или нравственному самоусовершенствованию, можно выделить и другой критерий.

В соответствии с рассматриваемым ал-Фараби (вслед за Аристотелем) подразделением добродетелей на интеллектуальные (мудрость, интеллект, благоразумие, проницательность) и этические (справедливость, мужественность, умеренность и др.) (2; 179), можно заметить, что светская, рационалистическая тенденция в социально-этической мысли связана с опорой прежде всего на интеллектуалные добродетели, а суфийская - на этические.

Правда, самая совершенная, по определению Аристотеля, добродетель, заключающая в себе прочие добродетели- справедливость - и в рационалистической, и в суфийской этике является центральной кате- горией, содержащей в себе политический, правовой, социальный, собственно этический аспекты, являющейся основным регулятором межгосударственных, общественных и личных взаимоотношений. Если же говорить о наиболее характерных для рационалистической и суфийской этики «приоритетных» добродетелях, позволяющих безошибочно определить их мировоззренческие установки, то, несомненно, это будет соответственно культ интеллектуальной добродетели - знания и культ этической добродетели - любви как высших ценностей на пути человека к подлинному счастью.

И опять, как и в ретроспективе мировоззренческих истоков двух тенденций развития татарской общественной мысли, культ этих качеств наиболее отчетливо мы видим в «Кутадгу билиг» Й.Баласагуни и «Хикметах» А.Йасави. Особенно важно для понимания всего последующего развития тюркоязычной литературы энциклопедическое сочинение караханидского мыслителя, являющееся в своем социально-этическом содержании художественной иллюстрацией учения ал-Фараби, Ибн Сины, их последователей. В предыдущем разделе мы показали рационалистическую трактовку Йусуфом Баласагуни роли Знания в жизни общества, государства (говоря о гносеологическом аспекте нашей темы). Не повторяя сказанного, заметим, что поскольку для Баласагуни разум, согласно рационалистической философии, тождественен добродетели, то отсюда следует и этический аспект Знания в качестве необходимого свойства совершенной личности и «добродетельного» города. В данном случае нас будут интересовать практические аспекты Знания как фактора формирования идеальной личности и общества у Баласагуни. А как мы видим из поэмы, этому фактору, состоянию грамотности, образованности людей, роли письмености, культуры, науки в развитии общества он придавал рещающее значение.

Если перечислить научные дисциплины и культурные интересы, которые Баласагуни считает обязательными для образованного человека, то они делают честь и ему, как мыслителю-рационалисту и государственному мужу, и способны вызвать уважение и нашего современника.

В число этих дисциплин входит знание языков и письменности цивилизованных народов (для образованного тюрка того времени обязательным было знание по крайней мере арабского и персидского языков). Далее - знание медицины, математики, астрономии, экономики. В связи с последней наукой Баласагуни рассуждает о роли торговли, финансов, ремесел в жизни страны (43; 223), показывая себя зрелым мыслителем - реалистом, отдающим должное материальным факторам функционирования общества, благополучия государства. Добавим к сказанному необходимость знаний по гигиене тела и питания, музыкальные познания, умение играть в шахматы и т.п. и получим весьма высокий порог образованности и культуры, который является, по Бала- сагуни, обязательным для полноценного члена общества2.

В вопросе о воспитании и образовании Й.Баласагуни придерживается принципа тождества внутреннего и внешнего совершенства человека, единства его физической и духовной красоты (35; 184). Здесь налицо рационалистическая тратовка отражения внутренней духовной сущности человека в его физическом облике. В воспитании молодого поколения Й.Балсагуни не обходит и нравственных заповедей (верность детей заветам отца и матери, правила воспитания детей, ответственность отцов перед детьми (43; 118, 344 и др.). Особо выделяет мыслитель роль женщины в обществе. В ней он выделяет ум, добрый нрав, преданность мужу как наиболее достойные качества:

Правдивая - значит красива жена,

Жена добродетельным нравом красна. (43; 343)

Подобное уважительное отношение к женщине - матери и жене, которое мы видим в дальнейшем и у Кул Гали, и у Кутба, подтверждает точку зрения академика Бартольда о древней традиции уважительного отношения еще языческих тюрков к женщинам, традиции, перешедшей к исламизированным тюркам в средние века и лишь позже эволюционизировавшей в сторону ограничения роли женщины в обществе (63; VI, 648-649).

Как известно, в «Кутадгу билиг» основные этические категории персонифицированы в образах главных героев поэмы Одгурмыша, Огдюль- миша, Айтолды и Кюнтугды. Символом справедливости является Кюн- тугды. Олицетворение справедливости с взошедшим над миром Солнцем соответствует особому положению этой этической категории в учении восточных перипатетиков. Свет справедливости - всевидящий, все- благий, под этим светом все в обществе расцветает как на земле под лучами Солнца. Справедливость в светско-рационалистической этике - первейшее условие управления страной:

Для власти - во всем справедливость основа И власть лишь по правде жива и здорова. (43; 89-90)

С категорией справедливости тесно связаны элементы социальной утопии в поэме, которые позднее развиваются в социальных утопиях тюркских мыслителей, в том числе у Мухаммадьяра, который в своей поэме повторит строки «Кутадгу билиг», посвященные социальным последствиям справедливого управления, в результате которого:

И стал весь народ столь богатым при нем (Кюнтугды - А.Р.) Что волк и овца пили воду вдвоем. (43; 62)

Чуть дальше Баласагуни вновь возвращается к столь же утопичной сколь и неистребимой мечте гуманистов средневековья о рае на земле («И в дружбе с ягненком жил волк - живоглот»), когда не будет вражды и противоречей между сословиями, народами, странами.

Здесь же Баласагуни раскрывает и правовой (в современном определении) аспект справедливости, утверждая, что справедливый закон - основа справедливого управления страной. Закон - выше власти правителя говорит он, и закон наилучшим образом обеспечивает справедливость в стране (43; 63). Как видим, идея верховенства закона, характерная для правового государств, имеет очень глубокие корни3. Значение справедливости подчеркивается и ее незыблемостью, постоянством (как незыблемы и постоянны тепло и свет олицетворящего справедливость Солнца). И в этом отличие справедливости от Счастья, олицетворяемого Айтолды (Полнолуние). Полнолуние прекрасная, но короткая пора! Счастье, в отличие от справедливости, изменчиво и непостоянно как Луна. В размышлениях на эту тему проявляются стихийно-диалектические представления Баласагуни об изменчивости жизни вообще:

Где взлет - там паденье, где высь - там закат Где радость - там горе, где сладость - там яд. (43; 109)

Таким образом, все переходит в свою противоположность, как бы говорит поэт. Эти диалектические оппозиции наводят его и на размышления об иллюзорности материального мира, бренности всего сущего, сопровождающиеся философским осмыслением соотношения божественной сущности и многообразного мира видимых, материальных явле- ний. В этих мировоззренческих вопросах Баласагуни близок к неоплатонической традиции. Но в социальных аспектах своего мировоззрения он вновь на твердой почве земной, человеческой природы счастья:

И счастлив народ при владыке правдивом И радостен бек при народе счастливом. (43; 155)

Но счастье изменчиво как сам мир, это цель, к которой человек стремится, но которая ускользает от него (43; 79). Счастье выступает в качестве недостижимой мечты, подобной вечной неудовлетворенности человека в поисках гармонии духовного и физического, небесного и земного. Изменчивость счастья имеет у Баласагуни не только философский, но и социальный смысл. Это предостережение сильным, правителям - сегодня ты могуч и славен, а завтра нищ и растоптан:

Изменчиво счастье, обмачиво зло,

Вспорхнет - и умчалось, скользнет и ушло!4 (43; 78)

предостерегает поэт. Но если счастье изменчиво, то человеческие добродетели, ведущие к счастью - постоянны, вечно добро, говорится в поэме (35; 69). И хаджиб наставляет правителей в духе воспитания прежде всего любви к знаниям, влекущим за собой многие другие добрые качества и предохраняющие от пороков (насилие, лживость, корысть, бесчестие и т.п.) и дурных привычек, присущих, видимо, современной Баласагуни придворной челяди (43; 91-92). Из социальных пороков Ба- ласагуни выделяет жадность, как один из худших:

Достойнее бека нежадный бедняк И бедные лучше властительных скряг. (43; 211)

Настоящее богатство, говорит мыслитель, это богатство души.

Другой социальный порок, присущий властителям - насилие, произвол, противоположный законности. В предостережении против этого порока голос поэта становится суровым, грозным:

Но власть не удержит насилье и гнет Насилия сильных не терпит народ! (43; 172-173)

Не здесь ли истоки социальных мотивов творчества Мухаммадьяра, когда он говорит, что неверие вредно лишь самому неверующему, а от гнета разрушится вся страна. Говоря о социальных мотивах «Кутадгу билиг», получивших развитие в тюрко-татарской литературе, следует упомянуть и тему власти золота в обществе:

Кто в мире богат, тот и славы достиг

Вся кривда его станет правдою в миг. (43; 242)

Еще откровеннее звучит осуждение власти, богаства в заключительном бейте на эту тему:

Таков в этом мире порядок неправый Богатство владеет почетом и славой. (43; 243)

После такого вывода Баласагуни переходит к призыву не соблазняться мишурной славой «темницы» сего мира, а обратить свои помыслы к важным, непроходяшим ценностям. Здесь опять вспоминаются вдохновенные строки Г.Тукая о стремлении человека вырваться из «вечной ночи» этого мира к божественному свету идеала, не поддаваясь на обманчивый, бездушный, холодный блеск золота («ДаЬигэ» - «Гению»).

Противовес социальным порокам Баласагуни видит в верности правителя своему долгу перед народом, не уставая вновь и вновь напоминать о нем. Вот некоторые примеры:

Внутри страны всяческий гнет уничтожь Вовне - пресекай и разбой и грабеж (43; 414).

Или:

Где в тяготах бек, там в расцвете народ Лишь в этом и бек свое счастье найдет! (43; 233)

И здесь напрашивается сопоставление со строками из «Гулистан бит- тюрки» С.Сараи, где идет речь о долге правителя перед народом, о том, что не народ создан для шаха, а наоборот, шах существует для народа!

Мы останавливаемся на социально-этической проблематике «Кутад- гу билиг», чтобы наглядно показать ее теснейшую связь с развитием тюрко-татарской литературы, и со светским течением в ней в особенности. Еще один пример этой преемственной связи - понимание сути категории добра как бескорыстного служения людям, окружающим, то есть в связи с общественной пользой человека, его активностью, его деяниями (43; 92). Эта трактовка добра проходит красной нитью в тюр- ко-татарской литературе вплоть до Г.Тукая. В рассуждениях Баласагу- ни о природе добра и зла в людях, об их врожденных и приобретенных чертах характера ощущаются отзвуки и религиозных идей предопределенности, и социальной мотивировки восточных перипатетиков о влиянии общественной среды и воспитания на характер. Но социальный смысл этической концепции Ю.Баласагуни однозначен: доброе имя человека - его подлинное, непреходящие богатство и его награда, которая переживает его самого:

Пекись не о жизни - об имени славном

Ему и дано в жизни быть самым главным (43; 341)

и...

Лишь в добрых делах к вечной славе твой путь. (43; 342)

Посмертная судьба самого Баласагуни - ярчайшее подтверждение этого тезиса. Тюркский мыслитель обессмертил свое имя прекрасной поэмой, которая и спустя тысячелетие продолжает служить людям, их духовному совершенствованию.

Таким образом, социально-нравственные проблемы, поставленные древнетюркским мыслителем-рационалистом в «Кутадгу билиг», характерны для всей последующей тюркоязычной литературы средневековья и нового времени, для ее светского содержания. Это не значит, что вся эта литература создавалась под непосредственным влиянием первой крупной тюркоязычной поэмы. Влияния были многообразны, и очень часто в качестве образца для подражания брались шедевры персидской и персоязычной литературы, один из которых вдохновил и автора «Кутадгу билиг» на создание первой поэмы на «тюркском наречии». Но энциклопедический охват общественных проблем современного мыслителю тюркского государства, их рационалистическая трактовка, ее жизнеутверждающий пафос и художественное обаяние дают основание говорить, что эту линию развития общетюркской литературы определил именно Й.Баласагуни.

<< | >>
Источник: Р. М. Лмирханов. Тюрко-татарская философская мысль средневековья (XIII-XVI вв.). Диссертация ... Монография. - Казань: Изд-во «Мас- тер-Лайн». — 262 с.. 2001

Еще по теме 1. Два мировоззрения - два пути к счастью. а) Рационалистическая этика Й.Баласагуни.:

  1. Вершок Анна Борисовна, Дмитриевская Мария Юрьевна «Два мира два детства»
  2. VII ДВА ПУТИ СПАСЕНИЯ
  3. Европа и Восток: две структуры, два пути развития
  4. Два жизнечувствия
  5. ДВА ТРАКТАТА О ПРАВЛЕНИИ
  6. ДВА ПОДХОДА К ПРОБЛЕМЕ
  7. Два подхода к рациональности
  8. Два кратких примера
  9. ДВА ТРАКТАТА О ПРАВЛЕНИИ
  10. Два поля соответствий
  11. 13. Два толкования богоподобия самости
  12. 4. Два подхода: Восток и Запад
  13. Глава 1 Два, но меньше чем один