<<
>>

§ 72 Этика Хайдеггера и этика Гуссерля

Столь подробно была рассмотрена проблема этического у Хайдеггера не для того, чтобы показать, что философия Хайдеггера отличается неким этическим измерением, отличающим его от других феноменологов.
Наоборот, сопоставив эти размышления с обсуждением кризиса культуры Гуссерлем до его «Кризиса» мы должны сделать вывод, что «более радикальная» феноменология Хайдеггера целиком и полностью разделяет этический пафос феноменологии Гуссерля 419. Сходство проявляется в следующем: -

этическую проблему преодоления кризиса современной культуры оба мыслителя считают одной из наиболее важных задач своей философии;

-равным образом и Гуссерль и Хайдеггер считают эту задачу сопряженной с борьбой, экзистенциальными усилиями человека; -

занятие этической позиции требует открытости человеческого бытия; -

неожиданным образом этическое самоопределение противопоставляется потерянности, растеоренности в мире;

-реализация этической задачи примечательным образом даже и обозначается одними и теми же терминами: обновление (Emeuerung).

Следует более точно определить, в чем состоит новизна хайдеггеровских

размышлений. Хайдеггер может расходиться с Гуссерлем в понимании

путей, на которых возможно таковое возрождение или «обновление», мо" 424

жет издеваться над «математикой этического» , но при этом продолжать оставаться (по общей направленности своей философии) союзником Гуссерля.

В чем же состоит различие? Поскольку у самих философов о различиях в понимании этического не сказано практически ничего, остается только реконструировать возможные возражения Хайдеггера Гуссерлю. Согласен, - мог бы сказать Хайдеггер, - что для подлинного бытия человека, способного преодолевать внешний «кризис», сущностно необходима открытость. Однако является ли такая открытость некой нашей способностью, которой мы в состоянии свободно обладать, установкой, которую мы можем занять или не занять в зависимости от осознания тех или иных задач? И даже если бы она являлась таковой - есть ли она только лишь способность? Как возможна ее реализация если мы уже «принадлежим культуре, находящейся в состоянии кризиса» 420, когда «безосновность», кризис оснований испытывают не только частные науки, но и философия? 421.

Что остается незатронутым - если вообще остается - в этом состоянии всеобщего упадка? Эти вопросы могли привести Хайдеггера к следующим выводам: 1)

. Следует более радикально продумать сам феномен «открытости». Необходимо показать, что следует ли сказать, что «открытость» (Erschlossenheit) вообще является определяющей, «конститутивной» для бытия человека422. 2)

. В соответствии с природой этой открытости мы должны изменить наши традиционные представления о человеке, его «природе» и «сущности»? 3)

. Переосмысление понятий «природа» и «сущность» больше не позволяет нам говорить, будто человеку «присущи» какие-либо качества. Более того, вся система философских категорий должна быть построена заново. 4)

. Философия должна быть в состоянии показать и более подробно обосновать, как и почему способность человека к подлинному существова- нию может быть подавлена и оттеснена в нем другими тенденциями человеческого бытия 423. 5)

. Но показав, как подлинное бытие может и не быть реализовано в человеке следует все же обосновать, что человек «вынужден», «принужден», «обречен» к свободе 424. 6)

. Кроме того, сама возможность занятия «этической позиции» должна быть понята как более охватывающая и фундаментальная (недостаточно сводить ее только к теоретической способности).

§ 73 Хайдеггер и феноменологи

В лекциях 1923 года критичность Хайдеггера по отношению к феноменологии существенно усиливается.

Содержание курса «Онтология. Герменевтика фактичности», прочитанного перед достаточно широкой аудиторией, ясно свидетельствовало, что Хайдеггер:

а) считает для себя традицию Дильтея более значимой, чем феноменологическую;

б) подвергает представляемую Гуссерлем традицию феноменологии достаточно жесткой критике, объявляя ее бесперспективной, зашедшей в тупик;

в) предлагает собственную, «более радикальную» концепцию феноменологии. Уже в этот период должны были быть разрушены все иллюзии Гуссерля, полагавшего, что Хайдеггер может послужить «помощником» в разработке того направления, которое ему, Гуссерлю, представлялось наиболее важным.

Однако несмотря на все подозрения Гуссерля, которых, впрочем, он в то время еще не высказывал, «Бытие и Время» (1927) оказалось для него полной неожиданностью.

Следует подробнее рассмотреть то, что вырывает Хайдеггера из феноменологической традиции. Одним из поводов высказать свое мнение о «феноменологическом сообществе» послужила для Хайдеггера формулировка статьи Э. Шпрангера 425, написанной к 60-летию Риккерта: «Все мы - Риккерт, феноменологи, а также течение, опирающееся на Дильтея, - смыкаемся в великой борьбе за вневременное в историческом или надис- торическом, за царство смысла и его историческое выражение в [каждой] конкретной ставшей культуре, за теорию ценностей, которая из чисто субъективного выводит нас к объективному и значимому» 426. На что Хайдеггер, вообще довольно чуткий к моде на философские течения, замечает: «Подлинная тенденция Дильтея - вовсе не та, что здесь обозначена;

а феноменологов я попрошу исключить меня из этого списка». Дело не только в том, что если в 1919-1920 гг. использование им идей философии жизни Дильтея было связано еще и с некоторым полемическим пафосом обращения к недостаточно известному и ценимому мыслителю, то эта полемичность во многом теряет свою остроту, когда упоминание имени Дильтея становится вскоре все более привычным. Можно представить себе, как отреагировал Хайдеггер на формулировку «за вневременное в историческом». Ведь именно это было одним из объектов его критики в 1920 г.!

В те годы не только философия Дильтея, но и феноменология становились все более популярными, привлекая к себе значительное число сторонников. В 1923 г. Хайдеггер уже считает возможным поставить вопрос о феноменологии в исторической плоскости (§ 14 второго раздела, безобидно обозначен «К истории "феноменологии"»).

Четыре момента Хайдеггер считает существенными для современного ему этапа развития феноменологии: 1)

С одной стороны, в феноменологию проникает трансцендентальный идеализм, с другой стороны, в ней же вызревает и противоположное, исходящее из традиционно понятого реализма течение. Эти противоположности становятся определяющими внутри феноменологических направлений, но никто не задается радикальным вопросом: «... не бессмысленен ли в [рамках] феноменологии любой теоретико-познавательный вопрос?». 2)

Исследования в сфере логики применяются и к другим областям. В зависимости от подхода и манеры исследователя пользуются теми или иными образцами, но - «работают с ограниченным набором феноменологических различений». 3)

Намечается неприемлемая для Хайдеггера тенденция к образованию системы. 4)

Усиление трех названных тенденций и пропитывание феноменологии терминологией традиции приводит к общей расплывчатости самой феноменологии.

Можно ли считать, что высказанные Хайдеггером «Герменевтике Фактичности» упреки затрагивают лишь отдельных представителей феноменологии, тогда как к самому основателю феноменологической философии - Гуссерлю - никакого отношения не имеют? Имя Гуссерля действительно нигде не упоминается в качестве адресата критики. Быть может, вся эта критика имела лишь пропедевтический характер - не дать «успокоиться», «закостенеть» молодому и открывающему подлинно новые пути мышлению? Можно было бы именно так истолковывать эти жесткие замечания Хайдеггера, если до этого он не критиковал бы «наивную веру в достоверность» (46), в значительной мере характерную и для Гуссерля, а затем - математическую модель строгости, служащую Гуссерлю прообразом феноменологической философии (75). Более того, негативная оценка Хайдеггером феноменологии распространяется, по-видимому, на все ее практикуемые к тому времени варианты.

Тем не менее, Хайдеггер пока не подвергает открытой критике своих коллег в Геттингене, Фрайбурге и Мюнхене. Хотя вполне мог бы. Ведь судя по хайдеггеровскому определению феноменологии - «феноменология -

отчетливо выраженное Как исследования» (74) - они ее вполне заслуживали, занимаясь превращением феноменологии в науку: закрепляя за ней определенную предметную область, терминологию, набор операций, и т.д., - иными словами не обращая внимание на одно из существеннейших для Хайдеггера условий: «Феноменология может быть воспринята лишь феноменологически, т.е. не просто путем повторения положений, перенятая основоположений или веры в школьные догмы, но посредством ее демонстрации (Ausweisung)».

<< | >>
Источник: Михайлов И.Н.. Ранний Хайдеггер Между феномено-логией и философией жизни - М.: Прогресс-Традиция; Дом интеллектуальной книги. - 284 с.. 1999

Еще по теме § 72 Этика Хайдеггера и этика Гуссерля:

  1. 6. Этика благодати как этика свободы. Ее проблема в современной философии
  2. § 69 Проблема перехода от Гуссерля к Хайдеггеру
  3. ДЕЛОВАЯ ЭТИКА
  4. Глава 8 Этика
  5. V. ЖУРНАЛИСТСКАЯ ЭТИКА И МЕДИАКРИТИКА
  6. 2. Этика — учение о нравственности
  7. 2. ЭТИКА И ЭТИКЕТ ДЕЛОВОГО ОБЩЕНИЯ
  8. I. «Живая этика» как секта
  9. Тема 18 ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА
  10. Новая этика
  11. Этика.
  12. Тема 12. Этика науки
  13. Л. Е. Балашов.. Этика. Учебное пособие — М. — 137 с., 2003
  14. ГЛАВА 2.РЕКЛАМА И ОБЩЕСТВО: ЭТИКА И ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
  15. Этика
  16. Шлейермахер. Этика