<<
>>

Фридрих Шлегель. Культ гениальности. Мораль гениев

Наивным, или «классическим» , поэтом, по его мысли, является тот, кто до некоторой степени растворяется в своем предмете и исчезает в нем, тогда как личность сентиментального, или «романтического», поэта выступает на передний план и освещает собой излагаемый им вопрос.
Мы забываем про античного поэта и погружаемся в изображаемый им мир, к современному же стихотворцу у нас складывается личное отношение, и мы относим к нему самому излагаемый им предмет. Следовательно, сущность современной, или «романтической», поэзии состоит в преобладании субъективности. Современный художник является высокой значительной личностью, которая свободно творит образы, паря над своим предметом и порождая его из своей фантазии. Таким образом, творческая сила воображения уже не является здесь, как у Фихте, общей деятельностью разума, но творческой фантазией поэта: именно поэту Шлегель приписывает абсолютную беспричинную свободу, и разумная необходимость превращается в произвол гениального индивидуума. Этот принцип применяется романтиками прежде всего в эстетике. Законы и правила искусства — это капризы великих художников, а эстетическое наслаждение — конгениальное переживание их творческого произвола, удивление перед величием и свободой их личности. Таким образом, у этой школы, эстетическая жизнь становится по существу культом гениальности. В этом смысле их теория представляет сознательное углубление того первого стремительного движения, которое под именем «бури и натиска» восстало против порабощения художественного влечения правильными формами. В то же время, продолжая мысли Гердера, романтизм с презрительной насмешкой выступает и против «плоского» Просвещения, которое из поэтического творчества хотело сделать рассудочную работу.

Но Фридрих Шлегель с дерзкой смелостью переносит этот принцип и в мораль. И здесь также устанавливает он, подобно Якоби, право гениального индивидуума предписывать самому себе закон и становиться выше правил, имеющих значение в обыденной жизни прозаически рассудительного филистера.

Уже Фихте, на границе двух столетий, приближаясь в этом к Якоби, все более и более уклонялся в своем учении от принципов Канта, желавшего поставить все нравственные ценности в зависимость от исполнения общей максимы. Уже и он все более и более признавал право на индивидуальное самоопределение и ценность свободы личности. У романтиков же культ гениальности принял в этике форму самой опасной исключительности.

274

Одна из особенностей мыслительного движения XVIII века состоит в том, что оно ограничилось узкими, замкнутыми общественными слоями, и это обстоятельство послужило для романтиков поводом к сознательному противоположению собственной свободы гениев свободе громадной массы обычных людей. Подобно тому, как в действительной жизни они не боялись пренебрегать правилами традиционной морали, так точно Фридрих Шлегель

имел дерзость изъявить притязание на этот беззаконный произвол, как на

88

право гениальных натур. Его роман «Люцинда» провозглашал мораль гениев, для которой важно выйти из рамок обычного порядка вещей, и развивал эту мораль главным образом в полемике против того института, относительно которого романтики сами грешили больше всего — а именно, против брака. Устанавливая эстетическое понятие свободной любви, в которой равномерно участвуют чувственная и духовная сущность человека, он еще оставался настолько правым по сравнению со множеством прозаических и архиспиритуалистических воззрений, что Шлейермахер в

89

своих «Доверительных письмах по поводу «Люцинды» » мог защищать эту мысль в ее чисто идеальной форме, в которой она, собственно говоря, сводилась к эстетике Шиллера. Но проведение этой идеи в самом шлегелевском романе далеко не являлось изображением гармонического слияния чувственного и духовного элементов любви, а, напротив, переходило отчасти в похотливость, отчасти в совершенно ложный вымысел. Мораль гениев, как она представлена в «Люцинде», обнаруживает свой эстетизирующий характер еще и в том, что рассматривает незаинтересованное созерцание как этическую самоцель. Нравственная функция гения заключается в самонаслаждении своей творческой фантазией, она не предусматривает необходимость какой-нибудь практической деятельности, не служит ни собственной, ни чужой пользе. Ни одна из целей, называемых в обыденной жизни нравственными, не являются ее объектом; она — не работа, а наслаждение, утопающее в собственной свободе. Праздность — идеал гения, а леность — добродетель романтизма. Неустанная работа эпического «я» обратилась у Шлегеля в эстетическую игру фантазии. Работа со всеми целями будничной жизни — это удел филистера, гений же, как и олимпийские боги, свободен и имеет только одну задачу — дойти до конца в переживании самого себя, полностью насладиться самим собой.

275

<< | >>
Источник: Виндельбанд В.. От Канта до Ницше: История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками/пер. с нем. Введенский А.И.; М.: КАНОН-пресс, Кучково поле,.- 496 с. (Канон философии).. 1998

Еще по теме Фридрих Шлегель. Культ гениальности. Мораль гениев:

  1. Фридрих Шлегель. Романтическая ирония.
  2. §3.5. «Мораль бронзы» и «мораль стали»: загадки осевой революции
  3. Глава IXТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ НЕ МОГУТ СЛУЖИТЬ ОСНОВОЙ МОРАЛИ; ПАРАЛЛЕЛЬ МЕЖДУ ТЕОЛОГИЧЕСКОЙ МОРАЛЬЮ И МОРАЛЬЮ ЕСТЕСТВЕННОЙ; ТЕОЛОГИЯ ГИБЕЛЬНА ДЛЯ ПРОГРЕССА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  4. § 30. Мораль рефлеисіи и мораль чувства.
  5. Культ духов и культ предков
  6. II. КУЛЬТ, РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУ R\
  7. 12 Послесловие. Фактор успеха: гениальность или дань моде
  8. 1.13. Фотоэлектричество при 48 вольтах постоянного тока: вспомнили о гениальном Эдисоне
  9. Иоганн Фридрих Гербарт.
  10. Фридрих Ницше: Бог или сверхчеловек?
  11. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAVKA ЛОГИКИ ТОМ 1, 1970
  12. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAУKA ЛОГИКИ ТОМ 2, М., «Мысль», 1971
  13. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAУKA ЛОГИКИ ТОМ 3, М., «Мысль», 1972
  14. СТИХИЙНЫЙ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ ВОЛЬФ КАСПАР ФРИДРИХ
  15. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ФИЛОСОФСКИХ HAУK / том 3 / москва, 1977
  16. Глава 9. Сильные мира сего (Знаменитые государи XIII в. — Иннокентий III, Фридрих II и Людовик IX)