<<
>>

2. У истоков двух мировоззренческих концепций. а) «Линия» Й.Баласагуни

Круг мировоззренческих проблем, затрагиваемых в художественных произведениях XIII-XVI вв., чрезвычайно широк и разнообразен. И это понятно: коренные вопросы бытия, мышления, смысла жизни, смерти и бессмертия, происхождения Вселенной и ее устройства извечно занимали умы не только философов, теологов, ученых, но и всех мыслящих людей.
Если попытаться как-то свести обширный круг этих вопросов к общему знаменателю, то в общем получается непрерывная цепь вопросов и ответов, размышлений и дискуссий вокруг кардинальной философской проблемы средневековья «бог и мир» в различных (онтологическом, космологическом, гносеологическом) аспектах содержания этих понятий и их соотношения. Действительно, в современной историко- философской науке указанная проблема выдвигается в качества основного вопроса философии мусульманского средневековья (73; 84). И во всех главных аспектах этой глобальной философской проблемы отчетливо прослеживается неослабевающая на протяжении всей рассматриваемой эпохи борьба двух линий, двух мировоззренческих тенденций в подходе к коренным вопросам мироздания.

В онтологическом и космологическом аспектах эти линии можно сформулировать как теологически ориентированную и философски ориентированную тенденцию. Причем эти тенденции могли уживаться в противоречивом единстве в творчестве одного мыслителя. И это не удивительно, ибо «философствующие» мыслители не противопоставляли свои суждения основополагающим мировоззренческим принципам ислама. С другой стороны, религиозно ориентированные мыслители, в особенности поэты-суфии, зачастую (особенно это относится к гносеологическому аспекту основного философского вопроса, как мы увидим ниже) неизбежно выходят за рамки конфессионального подхода к ми- ровоззренческим проблемам. Переплетение указанных двух тенденций мы видим уже в «Благодатном знании» Й.Баласагуни, где в споре Ог- дюльмиша с Одгурмышем, в споре Деятеля с Созерцателем о смысле жизни человека, о его предназначении угадываются и отзвуки идейной борьбы в современном Й.Баласагуни обществе по одному из коренных философско-богословских вопросов - о предопределении и свободе воли, их соотношении в человеческой деятельности. Для отшельника Одгурмыша мирские заботы - лишь ненужная трата времени, суета, отвлекающая человека от его истинного предназначения - служения богу. Добро и зло в этой жизни отмерены судьбой, рассуждает он, и человек не в силах что-либо изменить. Позиция Огдюльмиша иная - человек служит богу не отрешенностью от мира, не уединением и уходом от земных проблем, а добрыми делами во благо ближнего (35; 263). Да и сам человек создан богом со всеми его желаниями и потребностями, удовлетворение которых естественно и закономерно (43; 282)4. Поэтому истинно праведная жизнь - и это мнение мыслителя-гуманиста Й.Баласагуни - не для себя, не в собственном спасении, а для людей.

Не тот - человек, кто себя лишь блюдет, А тот, кто о людях исполнен забот - И добрый не тот - кто избрал тихий кров А тот - кто с людьми и помочь им готов. (43; 301)

Кстати, здесь, и это характерно для художественных сочинений средневековья, теоретическая проблема смысла жизни увязывается с социально-этической категорией добра, предназначения человека для совершения добрых дел.

В тесной связи с таким, этическим пониманием смысла жизни находится и трактовка бессмертия человека. Оно - в добром имени человека, заслуженном добрыми делами.

Зачем я рожден, если смерть мне дана. (43; 112)

- спрашивает себя Айтолды и находит ответ: смысл жизни - в подвижничестве на благо людей.

Разрешение диалектического противоречия между конечным (жизнью индивидуума) и бесконечным (жизнью вообще), одной из волнующих мыслителей проблем (43; 477-478), Й.Баласагуни опять-таки находит в этической сфере: человек смертен, но имя его бессмертно. А «чье имя бессмертно, тот сам бесконечен» (43; 47), заявляет философ-гума- нист. Такой подход к проблеме смысла жизни, к проблеме смерти и бессмертия, существенно отличавшийся от религиозно-провиденциа- листской интерпретации этой проблемы, мы обнаруживаем на всем дальнейшем пути развития татарской общественной мысли вплоть до начала XX века.

Добрые дела тождественны с общественной полезностью человека - такова утилитаристская концепция добра у Баласагуни, противопоставляемая отвлеченно-созерцательной трактовке добра Отшельником- Одгурмышем. Отрешение аскета от жизни - это эгоизм, самолюбование. Недостойно истинного мудреца равнодушно внимать людским заботам и горестям, думая лишь о собственном спасении (43; 254). Кстати, подобная трактовка отшельничества по существу повторяет авицен- новское осуждение суфиев-аскетов («захид»), а также «благочестивых» («абид») как лицемеров, рассчитывавших на воздание в загробной жизни за свой аскетизм и благочестие (12; 366-367).

Философски ориентированную линию задает Й.Баласагуни в тюркской литературе и в космологических вопросах, вопросах материальной структуры и строения Вселенной, Земли, человеческого тела. Так, его рассуждения о небесных сферах восходят к геоцентрической космологии античных ученых, в частности, к птолемеевской картине мира в его знаменитом сочинении «Большое построение» (II в.н.э.)5, ставшем известным мусульманскому миру благодаря арабскому переводу, известному под названием «Альмагест» («ал-Маджисти») и особенно одноименному комментарию ал-Фараби. Из «Ал-Маджисти» ал-Фараби Й.Баласагуни мог почерпнуть представления об огне, воде, воздухе и земле как четырех первоэлементах Вселенной, представления, также восходящие к античным натурфилософам. К этой же натурфилософской традиции античности восходит и учение о материальной структуре человеческого тела, состоящего, как разъясняет Й.Баласагуни, из четырех жидких элементов (43; 107). Мыслитель дает вполне научную для своей эпохи картину структуры мироздания, начиная от микрокосма - человека и кончая макрокосмом - Вселенной, утверждая при этом на примере аналогии структуры микрокосма и макрокосма, выражаясь современными философскими понятиями, материальное единство мира6.

Проявляя свою приверженность к рационалистической философии восточного перипатетизма, к научным представлениям о мире и чело- веке Й.Баласагуни в то же время сохраняет лояльность по отношению к религиозному учению. Делает это мыслитель, опираясь на философскую концепцию двойственной истины, как это делали ал-Фараби, Ибн Сина, разграничивая сферы знания религиозного и философского, освобождая тем самым философию из-под опеки религиозных канонов.

Две ветви - мирские и вера - несхожи

Пути их различны, их путать негоже. (43; 399)

- говорит тюркский мыслитель.

Переводя эту концепцию в плоскость общественных отношений, Й.Баласагуни рассуждает о различных функциях служителей бога и светских деятелей в обществе. Первым - заботы о человеческой душе, о воспитании нравственности, верности традициям, чувства бренности земной жизни человека-короткой стоянки, привала перед лицом Вечности. Ну а вторым - забота о благе и процветании народа, страны (43; 426-427). Как видим, и в данном случае мировоззренческая концепция двойственной истины преломляется в «практической» философии художественного текста как проблема равновесия духовного, религиозного и мирского, материального в обществе, проблема формирования гармоничной личности, свободной как от неумеренного, однобокого увлечения «земными» заботами в ущерб духовности, так и абсолютного отрешения от жизненных проблем7.

Продолжая разговор о «Кутадгу билиг» как об общем для древних тюркских литератур истоке философски ориентированного подхода к мировоззренческим вопросам, надо признать особенно показательным в этом отношении учение Й.Баласагуни о разуме, процессе познания, учение, непосредственно вытекающее из теории познания восточных перипатетиков - предшественников и современников карахандинско- го поэта и мыслителя. Мы заметили ранее, что в самом названии поэмы «Благодатное знание» уже заключен коренной принцип гносеологии перипатетизма - тождественности знания и блага, разумности и добродетельности («Разумный человек является вместе с тем и добродетельным») (3; 240). Познание - ключ к достижению счастья - высшего блага в социально-этическом учении восточных перипатетиков. И Й.Ба- ласагуни, руководствуясь этим учением, провозглашает величие науки, научного познания. В науке - все благо, в познаниях - величье... и еще: Очнись от неведенья - станешь счастливым (43; 41-42). Баласагуни про- возглашает всесилие разума человека, который способен даже « ... вызволить грешника из ада» (43; 51). Тем самым автор ставит Знание выше благочестия (Заметим в скобках, что у Баласагуни нет и следа пропаганды райского блаженства как награды за смирение и терпение в земной юдоли. Награда человека за его добрые дела - его доброе имя в памяти потомков). Вернее, истинное знание само тождественно добродетели, и оно не нуждается в благочестии, оно несовместимо с человеческими пороками (43; 54).

Многие строки «Кутадгу билиг», посвященные пропаганде Знания - буквально поэтическое изложение соответствующих положений учения философов-рационалистов. Приведем несколько примеров. Вот как, например, иллюстрирует Й.Баласагуни рационалистический тезис о неисчерпаемости познания:

Познание - море без края и дна,

Как воду не черпай, она не уйдет! (43; 490)

Вслед за Фараби, утверждавшим, что сущность человека в его разуме, следовательно, он должен стремиться к знаниям, Й.Баласагуни приравнивает невежду к мертвому (т.е. к человеку, лишенному своей сущности, того, что делает его человеком) и восклицает: Разум - основа всех благ и добра.

Суть человека - в разуме, в его знаниях (43; 200-201). О знаниях, разуме как сущности человека, выделяющей его из животного мира, тюркский поэт не устает повторять в своей поэме (43; 248).

Знание у Баласагуни, строго в соответствии с перипатетической концепцией, есть путь не только к личному совершенству и благу, но и к благополучию страны, подданных, путь к миру (43; 46-47)8 (поскольку Й.Баласагуни обращается со своими наставлениями к правителям). Отсюда вытекает роль ученых, мудрецов в обществе. Словом, чем больше вчитываешься в рассуждения тюркского мыслителя о Знании, тем полнее прорисовывается на страницах «Кутадгу билиг» философская концепция Знания ал-Фараби в его социально-этических трактатах.

С естественно-научных позиций раскрывается в поэме и связь разума с его материальной основой - человеческим мозгом, его одухотворяющая сила, выделяющая человека из всех остальных творений на земле:

Ум - светоч во тьме и глаза - для слепого Он телу - душа, бессловесному - слово! (43; 160)

В то же время Й.Баласагуни напоминает своим единоверцам-мусульманам о божественной природе разума человека:

Ведь слово на землю сошло с небосвода Возвышена словом людская природа. (43; 46)

Развивая эту тему, Й.Баласагуни говорит о роли языка как передатчика знания, указывает на его огромную роль в жизни общества:

Рожденные смертны, и жизнь быстротечна А доброе слово бессмертно и вечно. (43; 43)

Доброе слово, наставляет поэт правителей, дороже золота. Оно - самое богатое наследство потомков (43; 42-44). Ну а поскольку это слово сохраняется для потомков в книгах, мыслитель подчеркивает огромную роль письменности в человеческом прогрессе, в накоплении и умножении знаний и благ, в просвещении, словом, во всех сферах жизни культурного, развитого общества:

Письмо - добрых слов нестираемый след Записана речь - ей забвения нет. (43; 216)

Примечательна оценка роли письма - «каляма» в управлении страной, противопоставление пера мечу (вот с каких пор в тюркской поэзии муза противопоставлялась оружию!):

Меч людям и странам приносит войну Калям сохраняет и множит казну. (43; 217)

И, наконец, еще один аспект концепций знания в «Кутадгу билиг», сближающий его с учением о Разуме арабоязычных рационалистов- перипатетиков - ее элитарность. Мудрость, обладание полным, совершенным знаниям - отнюдь не всеобщее достояние в понимании Й.Ба- ласагуни. Это редкие качества, ими наделены лишь немногие избранные. И автор делит людей по этому признаку на две неравные части: мудрецы, призванные управлять, и невежды, основная масса людей, повинующаяся первым. При этом вслед за рационалистами Баласагу- ни не признает разумным, мудрым человека, не делящегося своими знаниями («Лежалая мудрость не светится светом» - камень в огород отшельников) (43; 46), или, тем более, употребляющего свои знания во зло людям (43; 161). Истинный человек, достойный своего знания, - это человек, стремящийся к знаниям, ибо стремление к познанию заложено в человеке творцом. Если же человек не реализует в своей жизни этого предназначения, он приравнивается мыслителем к скоту. И Й.Баласагуни подчеркивает, что его проповедь адресована разумным, избранным, коих меньшинство. Здесь отразилась социальная подоплека теории познания перипатетиков, воспринятая и представителем интеллектуальной элиты государства Караханидов, знатным придворным поэтом.

Итак, в онтологическом, космологическом и особенно гносеологическом аспектах философской проблематики общетюркского литературного памятника достаточно явственно проявилась одна из двух основных тенденций мировоззренческого осмысления дихотомии «бог и мир» в тюркской литературе средних веков - линия рационалистической философии перипатетизма.

Мы более подробно остановились на философской проблематике «Кутадгу билиг» по двум причинам. Первая: как признают исследователи памятника, философские основы «Кутадгу билиг» почти не затрагивались, несмотря на его огромную историко-культурную ценность и художественное своеобразие. Вторая - по нашему убеждению, без ясного понимания мировоззренческого потенциала «Кутадгу билиг» - этого монументального общетюркского памятника духовной культуры - трудно представить и воссоздать историю региональных и национальных тюркских культур с древними традициями книжно-письменной культуры, восходящими к общетюркским корням. Это полностью относится и к духовной истории, истории общественной мысли татарского народа, предки которого, создавшие мусульманское государство в Вол- го-Камье, неизбежно сталкивались в процессе формирования и функционирования с теми экономическими, социальными, политическими, правовыми, духовными проблемами, энциклопедией которых является «Кутадгу билиг». С этой точки зрения непосредственное продолжение общественной роли литературы мы находим в тех сочинениях тюрко-татарской литературы XIII-XVI вв. (в течение которых татарский народ сохранял в той или иной форме государственность и сопутствующие ей политические, идеологические и иные общественные струк- туры,институты,традиции), которые имели преимущественно светс- кую ориентацию, были нацелены на решение общественных проблем своего времени, своей страны. К таким сочинениям мы относим прежде всего «Кысса-и Йусуф» Кул Гали, «Гулистан бит-тюрки» С.Сараи, «Хосров-Ширин хикаяты» Кутба, поэмы Мухаммадьяра. В целом сказанное о непосредственной преемственности «Кутадгу билиг» и перечисленных сочинений относится и к их философско-мировоззренчес- кой концепции, продолжающей перипатетическую рационалистическую линию автора первой тюркской поэмы, за исключением «Хосров- Ширин хикаяты» Кутба9. Но это лишь в целом, ибо ни одно из этих сочинений не является в такой степени рупором определенной, строго выдержанной мировоззренческой концепции, каким предстает «Благодатное знание» Й.Баласагуни. Зато все они являются примером «активной жизненной позиции» их авторов, выражаясь современными формулами. Какими бы ни были различия в мировоззрении авторов этого круга сочинений, их волновали общественные проблемы, они занимали определенные позиции в общественном движении, их произведения также адресовались людям, живущим проблемами своего времени, своей страны, пытались влиять на них, исходя их своих социальных и профессиональных интересов. Объединяющий общественный пафос этих сочинений в том, что они учили свою аудиторию, своего читателя и слушателя, не забывая конечно о боге и небесах, как лучше организовать, устроить земную жизнь ко всеобщему благу и к благу личному.

Этим, своей «земной» ориентацией они, главным образом, и отличались от религиозно-суфийской литературы, от традиций суфийской поэзии А.Йасави, С.Бакыргани в ее различных вариантах, широко представленных в регионе вплоть до XVIII века. Это течение, выдвигая на первый план религиозно-духовные ценности, учило людей прежде всего тому, как с достоинством, не теряя веры в конечное (загробное) торжество Добра и Справедливости, противостоять ударом судьбы и жизненным невзгодам, посланным как испытание человеку на прочность его духа и нравственных устоев, чтобы с чистой совестью встретить смерть как избавление от страданий и искушений.

Если в первом, «жизнерадостном» течении общечеловеческие морально-этические ценности - средство достижения земного счастья, то во втором, - назовем его стоическим, - течении общественной мысли эти же качества, освященные религией - способ духовного и нравственного самосохранения, чистоты человека перед лицом враждебных сил10.

<< | >>
Источник: Р. М. Лмирханов. Тюрко-татарская философская мысль средневековья (XIII-XVI вв.). Диссертация ... Монография. - Казань: Изд-во «Мас- тер-Лайн». — 262 с.. 2001

Еще по теме 2. У истоков двух мировоззренческих концепций. а) «Линия» Й.Баласагуни:

  1. материалы круглого стола «БИБЛЕЙСКИЕ ИСТОКИ ФИЛОСОФИИ ПРАВА И НОВОЕВРОПЕЙСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА»
  2. 1. Два мировоззрения - два пути к счастью. а) Рационалистическая этика Й.Баласагуни.
  3. б) «Линия» А.Йасави
  4. «Линия Доджа»
  5. «Линия Кеннеди—Рейшауэра»
  6. РАЗДЕЛ 2. Бюджетная линия и равновесие потребителей
  7. Линия преемственности учителей Ламрима
  8. Линия мраморных гробов
  9. Нюрнбергская линия нацистской обороны
  10. В. УЗЛОВАЯ ЛИНИЯ ОТНОШЕНИЙ МЕРЫ
  11. РАЗДЕЛ 1. Множество допустимых возможностей потребителя. Бюджетная линия