<<

ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ

Сегодня речь пойдёт о природе воли (предмете «Критики практического разума») и о том, как её на современной ступени образования не понимают, ибо максимум, что можно сейчас о ней услышать, это пятнадцать-двадцать положений.

Сначала — о том, почему практическая способность выделяется как самостоятельная. По Канту, теоретический разум не самостоятелен; он обусловлен извне данным ему материалом, т.е. на деле это — рассудок. В отличие от этого практический разум самостоятелен, независим от чего- либо вне его, ибо он сам себя определяет. Если должны быть какие-то законы практического разума (определённости его сущности), то эти законы разум может давать только сам себе. Согласно Канту, разум только тогда независимый, когда он практический, отчего он и должен быть исходным пунктом любого поведения человека. Между прочим, поскольку практический разум определяет сам себя (есть, так сказать, модус спинозовской causa sui, причины самой себя), постольку самоопределение есть начало

истинного определения конкретности, а рассудок как абстрактное тождество в себе и как получающий материал извне себя есть абстрактное.

Почему Кант называет волю практическим разумом? В истории философии это название странное, ибо до Канта так трактаты о воле не называли. В новое время воля рассматривалась лишь как воля. Несмотря на то, что Кант далеко от этого не уходит, воля и разум у него практически являются синонимами: неразумной воли не бывает, без разума воли нет! Отсюда ясно, что воли нет у животных, да и не у всех людей она есть.

В эпоху Канта господствующим было представление о счастье. Правили бал так называемые «системы эвдемонизма», и хотя на вопрос о принципе поведения человека эвдемонисты отвечали по-разному (одни выдвигали эгоизм, а другие, напротив, благорасположение, сострадание к другим, т.е. альтруизм), суть их была одна: все эти принципы, по Канту, были материальными.

Для Канта материальное — серьёзное определение, означающее, что все эти принципы имеют чувственное содержание (чувственное влечение, стремление, вожделение и т.д.). Кант считает, что все эти принципы есть разновидности принципа себялюбия. Однако вся история христианства выступает против ненависти к себе самому, проявляющейся в таких крайних формах, как, например, самоубийство. Может быть, себялюбие — не такой уж страшный грех? Но что такое себялюбие для Канта? Для него это — эмпирически-чувственное отношение к себе самому как основному предмету интереса, довольство собой в своём эмпирическом самосознании себя. Суть в том, что себялюбие исключительно чувственно; себялюбивый человек интересуется собой в своей природной определённости и чувственная определённость человека выступает для него решающей. Обратите внимание: таков природный человек, человек в стихии природной определённости, где нет ещё никакой свободы и человек ведёт себя, как любое другое живое существо. На это и указывает Кант, полемизируя прежде всего с Жан-Жаком Руссо, у которого эта точка зрения выступила ярче всего. Счастье есть удовлетворение природных влечений человека, реализация его особенных, чувственных интересов. Сравните это со служением богу в христианстве, где целью выступает абсолютное, безусловное. Сколь бы односторонней ни была форма достижения этой цели в христианстве, по сути оно истиннее учения о счастье, делающего особенное абсолютным пределом деятельности человека! Хотя Кант осознаёт то противоречие, что оба эти направления неистинны, он поддерживает христианство и отклоняет эмпирическую форму воли на том основании, что, стремясь к особенному, человек не достигает свободы даже в практическом своём деянии. Это означает, что все теории счастья (вплоть до последних, в т.ч. диамата) есть теории несвободы человека!

Кант исходит из этого противоречия и в «Критике чистого разума», понимая, что всякая форма природной определённости, обусловленности человека является несвободой.

Ошибочность этой точки зрения состоит в том, что из сферы особенного здесь не выходят. Всеобщее же не допускает удвоения; истина одна, едина, согласно античным философам. Итак, в сфере особенного нет свободы, но, по Канту, есть необходимость. Однако истинная ли это форма необходимости? Осознайте, что нет, иначе попадёте в кантовский дуализм свободы и необходимости и будет неясно, какой принцип надо выбрать для следования! Заметьте, кстати, что дуализм может быть результатом философского познания, но он не может быть постоянным отношением, с которого начинают и которым заканчивают (так не было у Канта даже в «Критике чистого разума»).

Эту сферу особенности Кант в «Критике практического разума» называет сферой легальности, а противоположную ей сферу — сферой моральности. Почему Кант вводит определение легальности в чувственный способ существования человека? Легальность в древнем Риме при формировании частного права означала в абстрактном виде закон. Тогда речь шла только об общественно-историческом законе, у Канта же сюда входит и природный закон. Согласно Канту, легальность есть любой внешний закон, которому человек вынужден подчиниться. Обратите внимание: подчинение любому закону вне человека является отношением несвободы! Сравните с этим бредовую формулировку о свободе как осознанной необходимости, возникшую в диамате из эмпирически-рассудочного усвоения философских положений Фихте.

Что же такое свобода и прежде всего — свобода воли? По Канту, она имеет место тогда, когда собственным разумом человек определяет себя сам к чему бы то ни было в практическом отношении: самоопределение разума должно быть основанием всего поведения человека, так называемая «среда» не может иметь тут места! Если разум не определяет себя сам, то он не даёт себе и нравственного закона, а отсюда следует подчинение человека внешним законам, но как моральное существо человек выше всех этих внешних законов. Это и есть начало в кантовском рассмотрении главного пункта «Критики практического разума» — свободы воли. Свободная воля автономна, самозаконна! Потому-то и вводится вместе с волей практический разум, что только разум может сам определять себя. Если нет самоопределения практического разума, речи о моральности идти не может. Свободная воля имеет интересом только всеобщее. По Канту, чистая моральность формальна’, в ней не должно присутствовать никакое чувственное содержание, чувственные интересы и т.п. Но как же быть, если моральный человек, т.е. человек, достигнувший самоопределения разума, ставит себе целью единичное? Остаётся ли он свободным? Кант отвечает: «Нет!»; преследуя чувственные интересы, человек уже является управляемым природной определённостью. Это и выражено в строгом кантовском определении, что целью свободной воли не может быть ничего иного, кроме её собственной свободы. Или всеобщая цель (добро), или несвобода — такова дилемма, по Канту.

<< |
Источник: Линьков Е.С.. Лекции разных лет. Т.1. СПб.: ГРАНТ ПРЕСС. — 494 с.. 2012

Еще по теме ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ:

  1. (10-я ЛЕКЦИЯ) (Дата в рукописи не указана)
  2. Лекция 9 ЗАШИТА ПРАВ. ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕСС
  3. Лекция 9 Содержание и особенности трудовых отношений
  4. ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ
  5. ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ
  6. ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ
  7. ВАРИАЦИЯ ВОСЬМАЯ (quasi-фонологическая) СЛАДКОЕ БЕЗМОЛВИЕ МИРА ИЛИ АРХЕ-ЗАБВЕНИЕ
  8. ЛЕКЦИЯ 4 ИЗОБРАЖЕНИЕ И РАССКАЗ (С.Каль — В.Беньямин)
  9. Лекция 11. Классификация и типология стран мира
  10. Лекция 22. Два типа воспроизводства населения
  11. Лекция 36. Отраслевая и территориальная структурамирового хозяйства
  12. Лекция 41. Нефтяная промышленность мира
  13. Лекция 43. Мировая электроэнергетика
  14. Лекция 44. Горнодобывающая промышленность мира
  15. Лекция 48. Машиностроение мира: главные черты размещения
  16. Лекция 58. Мировой автомобильный транспорт