<<
>>

§ 78 Переход к проблеме очевидности

Изложение греческой интерпретеции человеческого бытия (Dasein), с одной стороны, как бытия-в-мире, «феномена», имеющего особенность являть себя, и с другой - как характера бытия «жизни» («логоса»), остается, по Хайдеггеру, «в пределах самого человеческого бытия» (56), а значит, выполняется требование подлинно феноменологичного подхода.
Совершенно иная установка, по его мнению, определяет судьбу всей последующей философии.

После Аристотеля «дальнейшее развитие в получении фактологических данностей философии и мотивы движения по различным путям, на которых эти данности обрабатывались, велось под изначальным господством пустой и притом фантастической идеи несомненности и очевидности» (43). Это изначальное господство «до всякого настоящего освобо- ждения-возможности-встретиться подлинных вещей философии» и «забота об определенном абсолютном познании, взятая чисто как идея», овладевает исследованием «до всякого вопроса о вещах, являющихся решающими, т.е. сворачивает все развитие философии целиком» (43).

Единство замысла Хайдеггера прослеживается достаточно четко. Если в 1919-1920 гг. он еще только обосновывал положение, что всякая наука должна проистекать из определенных тенденций и мотивов, данных самим «миром Я» и характером его занятости какой-то из его собственных областей, то теперь, рассматривая мотивы возникновения и оформления феноменологии Гуссерля, Хайдеггер приходит к выводу, что сама гуссер- левская феноменология не является подлинно феноменологичной, не выдерживая последовательного проведения принципа обращения «к самим вещам» и философствования «из них самих». Мотивация феноменологии, озабоченной требованием «абсолютной строгости» и «очевидности», появляется «не из попыток получения особого доступа (к вещам) науки, но из идеи, в определенном смысле из свихнувшейся разумности, которую изобретает для себя человеческое бытие» (43).

Господство «пустой идеи» очевидности и строгости оттеснило в сторону то, «что было изначально темой рассмотрения», причем так, что «потерялось из вида не только тематическое поле», но и «выбор поля рассмотрения не был руководим усвоением вещей» (44). Хайдеггер считает, что в конечном счете тему познания определила «идея» науки, а не «положение вещей» (44).

§ 79 Методические вопросы § 79 а Сознание как предмет феноменологии

Нацеленность феноменологии на достижение абсолютного знания способствовала, по мнению Хайдеггера, превращению сознания в ее тематическую область. Вновь сыграло свою роль традиционное представление - «предмет есть то или иное, та научная область будет обрабатываться (теми или иными) определенными методами» (45). Хайдеггер решает показать, что «сфера бытия, названная сознанием не случайно и не по произволу получает это преимущественное положение», но «это его преимущество основывается на примечательных возможностях, которые несет в себе человеческое бытие (Dasein)» (47). Неслучайность выдвижения «сознания» на передний план вовсе не означает исторической закономерности этого процесса. В рассмотренных «четырех основных определениях бытия» у Аристотеля, представляющих собой «живые мотивы, в которых движется исследование» (51), о сознании «не говорится ничего, хотя у Аристотеля было нечто такое, как труд Peri Psyches» (52).

«Почему "сознание"»? и «Почему очищенное сознание»? - два главных вопроса, интересующих Хайдеггера.

Выясняется, что «сознание» проникает в феноменологию с самого момента ее возникновения у Гуссерля. Одной из задач автора «Логических исследований» была критика тенденций, основывающих логику и теорию познания на психологии, и, возможно, «контаминация сознанием» могла произойти из-за того, что предметной областью психологии того времени была не «душа», как у греков, а «сознание».

Разумеется, одним только указанием на первое появление «сознания» в феноменологии задача Хайдеггера еще не решена. Был только еще постулирован тезис о получении сознанием первостепенной роли под воздействием «заботы» об абсолютном знании. Хайдеггеру предстоит теперь показать, как «забота» (причем всякая «забота») «охватывает нечто, сохраняет его, истолковывает его, предписывает себя и, наконец, теряется в своем предмете» (an das Besorgte).

§ 79 б Общий контекст вопроса о сознании.

Необходимо несколько отвлечься от конкретного хода хайдеггеровской борьбы против «сознания», чтобы выяснить контекст, смысловой фон, на котором она протекает. Насколько оригинальны, неожиданны и существенны хайдеггеровские возражения? Что «выигрывает» и что «проигрывает» Хайдеггер в этом противостоянии? Какие проблемы он этим решает и какие остаются нерешенными?

Вопрос о «сознании» никоим образом нельзя считать несущественным. Один из наиболее близких Гуссерлю учеников, - кроме него столь же близок Гуссерлю был, пожалуй, только Ингарден, - ученик, в которого Гуссерль так и не потерял веру как в одного из наиболее последовательных «феноменологов», - Людвиг Ландгребе спустя много лет после смерти учителя признавал: «Да, можно сказать, что выражение "сознание" скорее вводит в заблуждение и указывает в направлении традиции, покинутой самим Гуссерлем» 435. По мнению Ландгребе, речь идет «о структурах, в построении которых то, что в обычном смысле называют сознанием, представляет лишь один определенный, уже достаточно высокий слой. Понятие продуктов сознания, интенциональность как продукт (Leistung)... раскрывает свое полное значение лишь с проникновением в это измерение вопрошания и делает понятным, каким образом все дальнейшее развитие феноменологии вплоть до... притязания на универсальность... есть лишь следствия такого начала» (курсив мой. - И.М.)5Я.

Однако ни проблема того начала, которое предложил Гуссерль, ни гус- серлевская претензия на универсальность и абсолютный характер не представляют, как было показано, для Хайдеггера особой ценности. Хайдеггер пытается более радикально воплотить в феноменологическом исследовании принцип беспредпосылочного и осторожного исследования. В 1919 г. таким радикальным шагом была постановка проблемы изначального феномена феноменологии, которым, под влиянием возможностей, представленных философией Дильтея, стала «жизнь». После того, как Хайдеггер в лекциях 1919-1923 гг. попробовал развить, исходя из одного только этого «изначального феномена», герменевтическую феноменологию «Dasein», ему, казалось бы, осталось совершить только некую «техническую работу» «техническую работу» по окончательной деструкции сознания как темы феноменологии своего учителя.

Но к необходимости дополнительной критики сознания Хайдеггера вернула проблема времени. Ведь окончательное устранение сознания только выдвигает еще одну новую проблему: как, не покидая занятых позиций в разработке феноменологической герменевтики «фактичной жизни», сохранить «историчность» Дильтея? Как не потерять из виду «историю», причем так, чтобы в новой версии феноменологии она оказалась столь же органичной, как жизнь в роли изначального феномена? Как будто бы с историей эта проблема была решена Хайдеггером в 1920 г. в его лекциях по «Феноменологии созерцания и выражения». Но как быть со временем?

Когда мы спрашиваем, какие трудности встали перед Хайдеггером вместе с отказом от сознания, речь идет о понимании времени436. И для Ланд- гребе это понимание одним из главных аргументов в пользу трансцендентальной феноменологии Гуссерля: «Переход к продуктам сознания времени - первый шаг к тому, чтобы понять сознание как само себя производящее: результат интенциональности есть прежде всего творение самого себя как длящегося, текущего. Это означает не творение в уже «предданное» временное пространство, но лишь творение возможности дления вообще. Эта претензия может поначалу казаться гипертрофированной. Ведь сознание имеет свое начало и конец во времени, оно завязано на органические процессы и вместе с ними преходяще. Но все эти речи о "во времени" существующих процессах уже предполагают то самое время, а дело как раз и заключается в том, что сначала должно быть прояснено его самообразование» 437.

На основании этих рассуждений Ландгребе и делает вывод о необходимости выключить «все трансцендирующие поток сознания положения и предположения», что даст возможность понять временную последовательность.

Решающая проблема, которая встала перед Хайдеггером: сделав категорию «жизнь» центром феноменологии, необходимо было пробиться и к проблеме историчности. Однако феноменологический метод не позволял более сделать это путем, предложенным Йорком и Дильтеем. Хайдеггеру грозила опасность натурализации времени.

§ 79 в Субъект и мир. Разрушение субъекта

Гуссерль своей философией возвел трансцендентальную субъективность - а вместе с тем и субъекта - на небывалую высоту, придав ему исключительные полномочия. Что может это означать для хайдеггеровской онтологии разрушение такого «субъекта»?

Вспомним то, что было замечено еще Ницше: «Понятие субстанции есть следствие понятия субъекта, а не наоборот! Если мы откажемся от души, от "субъекта", то вообще исчезнет предпосылка для "субстанции". Мы по- лучим степени сущего, потеряем же само сущее (das Seinde)» 438. Но что значит: человек теряет "das Seinde"? Человек теряет бьггие. Далее становится ясно, что потеря «самого сущего» равнозначна для Ницше потере бытия.

Потому когда мы говорим, что разрушается «субъективность», следует быть внимательным и к тому процессу, который тесно с ним взаимосвязан. При рассмотрении понятия мира «Бытия и времени» необходимо проверить, в какой мере процесс разрушения затрагивает и традиционную «вещность» вещей. Не в этом ли лежит причина того, что «мир природы», «вещей» так и не стал темой «Бытия и времени» - что было замечено многими современниками Хайдеггера.

Дело Хайдеггера не является столь простым, как могло бы показать на первый взгляд. «Забвение бытия» не преодолевается сразу вслед за преодолением субъективизма и психологизма, в борьбе с которыми Хайдеггер был гуссерлианцем в 1910-1914 гг. и нашел свое оружие в двадцатых годах. Возникает новая опасность: утрата Бытия.

Глава вторая. «Понятие времени» (1924)

<< | >>
Источник: Михайлов И.Н.. Ранний Хайдеггер Между феномено-логией и философией жизни - М.: Прогресс-Традиция; Дом интеллектуальной книги. - 284 с.. 1999

Еще по теме § 78 Переход к проблеме очевидности:

  1. КНИГА ТРЕТЬЯ КАК ОЧЕВИДНОСТЬ ФАКТА И ОЧЕВИДНОСТЬ РАЗУМА ДОКАЗЫВАЮТ СИСТЕМУ НЬЮТОНА
  2. КНИГА ВТОРАЯ, ГДЕ ПОКАЗЫВАЕТСЯ НА ПРИМЕРАХ, КАК ОЧЕВИДНОСТЬ ФАКТА И ОЧЕВИДНОСТЬ РАЗУМА СПОСОБСТВУЮТ ОТКРЫТИЮ ИСТИНЫ
  3. ГЛАВА VIII НА ЧТО НАПРАВЛЕНА ОЧЕВИДНОСТЬ ФАКТА и КАКИМ ОБРАЗОМ СЛЕДУЕТ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОНА ДЕЙСТВОВАЛА СОВМЕСТНО С ОЧЕВИДНОСТЬЮ РАЗУМА
  4. § 69 Проблема перехода от Гуссерля к Хайдеггеру
  5. Переход к среднему возрасту: проблемы преемственности
  6. КНИГА ПЯТАЯ КАК ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ И АНАЛОГИЯ, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, И ОЧЕВИДНОСТЬ ФАКТА И ОЧЕВИДНОСТЬ РАЗУМА - С ДРУГОЙ, СОДЕЙСТВУЮТ ДРУГ ДРУГУ, ИЛИ В РЕЗУЛЬТАТЕ КАКОГО РЯДА ПРЕДПОЛОЖЕНИЙ, НАБЛЮДЕНИЙ, АНАЛОГИЙ И РАССУЖДЕНИЙ БЫЛО ОТКРЫТО ДВИЖЕНИЕ ЗЕМЛИ, ЕЕ ФОРМА, ОРБИТА И Т. Д.
  7. Хакимов Эдуард Рафаилович Психологические проблемы перехода педагогов с моно- на поликультурную парадигму образования
  8. § 45 б Проблема начала у Гуссерля. Начало и редукция Акт перехода от «наивной веры в реальность окружающего мира» к «феноменологическому созерцанию»
  9. § 4. Очевидность
  10. ГЛАВА I ОБ ОЧЕВИДНОСТИ РАЗУМА
  11. 9. Очевидность и непознаваемость самости
  12. ГЛАВА IV ОБ ОЧЕВИДНОСТИ ЧУВСТВА