<<
>>

§ 82. Перипатетическая школа

Меньшим распространением пользовался такой эклектизм у перипатетиков этой эпохи. Андроник из Родоса, который стоял около 70—50 гг. до P. X. во главе школы в Афинах, издал, согласно Плутарху, при содействии грамматика Тиран пиона, учебные сочинения Аристотеля (стр.
137, 142); это издание, а также исследования Андроника о подлинности сочинений Аристотеля и его комментарии к некоторым трудам учителя, дали толчок к усердному исследованию Аристотеля, которому с того времени посвятила себя перипатетическая школа. Эти занятия сочинениями основателя школы должны были воспрепятствовать тому, чтобы Аристотелю так легко приписывали чуждые ему воззрения. Однако ни Андроник, ни его ученик Боэт из Сидона (который отрицал бессмертие, а также и в других вопросах защищал натуралистическое понимание перипатетического учения), не отказывались от самостоятельных суждений в отношении Аристотеля; точно так же Ксенарх (при Августе) оспаривал учение Аристотеля об эфире. С т а с е й ив Неаполя (в первой трети I века до P. X.), Аристон из Александрии иКратипп, которые из школы Антиоха перешли в перипатетическую, Николай из Дамаска (род. около 64 г. до P. X.) и др. неизвестны нам точнее, как философы; мы не знаем также, кто был тот перипатетик, который (около 50 г. до P. X.) защищал вечность мира в сочинении, дошедшем до нас лишь в еврейской обработке через посредство Филона.'

Что, впрочем, среди перипатетиков были отдельные лица, которые были готовы внести в аристотелевское учение чужеродные мысли, — об этом свидетельствуют два произведения из нашего собрания сочинений Аристотеля: книга о мире и маленькое исследование о добродетелях и пороках. Последнее (ср. стр. 140) стоит к платоновскому учению о добродетели ближе, чем к аристотелевскому, но написано все же, по-видимому, перипатетиком. Книга о мире (ср. стр. 138)2 есть несомненно сочинение перипатетика, который писал во всяком случае после Посидония, метеорологию которого он усердно использовал. Главная задача этой книги есть стремление сочетать аристотелевский теизм со стоическим пантеизмом; это достигается через посредство допущения, что хотя Бог по своему существу стоит вне мира и слишком возвышен, чтобы заботиться о единичных явлениях в нем, но он, с другой стороны, наполняет мироздание своей силой и действием, и что в этом смысле ему присущи те предикаты, которые ему приписывали стоики. И с этим пониманием, по мнению автора книги, согласны также Платон, Гераклит и Орфей.

§ 83. Цицерон, Варрон, школа Секстиев

В своеобразной форме выражается эклектизм последнего века дс P. X. у римских философов этой эпохи. Среди них по своему историческому влиянию превосходит всех остальных ^Марк Туллий Цицерон (106—43 до Р. Х.)^ Но он обязан этим успехом не проницательности и самостоятельности своего собственного мышления, а исключительно ловкости, с которою он, несмотря на поверхностность своего знакомства с учениями греков, сумел передать их латинскому миру в ясном и понятном изложении. Цицерон сам причисляет себя іунеоакадемической школе\ и охотно пользуется ее приемом обсуждения аргументов за и против, без окончательного решения вопросов. Однако, главный мотив егс^скептицизма^лежит не столько в научных основаниях, которые он заимствует от академиков, сколько в противоречии между философскими авторитетами, и потому этому скептицизму с самого начала присуще стремление отказываться от сомнений там, где не имеется этот повод к ним. Поэтому, если он и считает, что нам не дано знание в подлинном смысле, то все же вероятность имеет для него бблынее значение, чем для Карнеада; и о темах, которые для него важнее всего, — о нравственных принципах и о связанных с ними теологических и антропологических вопросах — он высказывается с большой решительностью, так как убежден, что правильные понятия о них вложены в нас природой, черпаются нами непосредственно из нашего собственного сознания и могут быть подтверждены всеобщим согласием.

Сами воззрения, до которых он доходит, опираясь на эту основу, не оригинальны и не лишены колебаний. В этике он решительно выступает против эпикуреизма, но не умеет найти твердой позиции в отношении к стоическому и академико- перипатетическому учению; и хотя он восхищается возвышенностью стоических принципов, он все же не может одобрить неразрывно связанных с ней односторонностей. В богословии он серьезно заинтересован верой в существование богов и божественного провидения, в психологии — верой в бессмертие души и свободу воли; но он не решается определенно высказаться о природе Бога и нашего духа, и если он в общем становится на сторону платоновского спиритуализма, то он вместе с тем не свободен и от влияния стоического материализма. К народной религии, как таковой, он не чувствует внутренней близости, но в интересах общества он требует ее сохранения, при возможном устранении из нее суеверий.

К Цицерону близок его другимарк Теренций Варрон (116—27 г. до Р. Х.)^ который, впрочем, был гораздо более ученым, чем философом. Будучи учеником Антиоха, представителем взглядов которого его изображает Цицерон (Acad, post.), он (у Августина Civ. Dei. XIX, 1—3) вполне следует его приемам в этике, которая есть для него важнейшая часть философии, и вместе с ним нередко сближается со стоиками и со стоическим материализмом. Еще теснее он примыкает к стоикам в богословии, и в частности к Панэтию: подобно им, онуописывает божество как душу мира и усматривает в богах7 политеизма почитание сил этой души, как они господствуют в различных частях мира; с другой стороны, он воспринимает и учение о трояком богословии (см. стр. 193, 208) и их резкую критику мифологии поэтов и не стесняется открыто порицать существенные составные части государственной религии.

Ответвлением стоицизма является также школа, которую около /40 лет до P. X. основал Квинт Сексти й, римлянин из благородной семьи; после него во главе ее стоял его сын, и вскоре затем она угасла: к ней принадлежали Сотион из Александрии, который около 18— 20 гг. после P. X. был учителем Сенеки, ученый энциклопедист Корнелий Цель с, Фабиан Папирий, Л. Красситий. Все, что мы знаем об этих лицах, свидетельствует о том, что они были моральными философами, которые определенно защищали стоические принципы, и впечатление, которое они производили, было основано более на силе их личности, чем на каком-либо выдающемся научном своеобразии. У Сотиона со стоическими элементами сочетались пифагорейские: если его учитель рекомендовал воздержание от животной пищи на основании общих моральных соображений, то он сам обосновывал его на учении о переселении душ. Школа Секстиев признавала также душу бестелесной; очевидно, она уже испытала на себе влияние платонизма.

<< | >>
Источник: ЭДУАРД ЦЕЛЛЕР. ОЧЕРК ИСТОРИИ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ. 1996 {original}

Еще по теме § 82. Перипатетическая школа:

  1. IV. Аристотель и перипатетическая школа
  2. § 64. Перипатетическая школа
  3. § 86. Перипатетическая школа после P. X.
  4. 4. Трактат Александра Афродисийского О смешении и росте: перипатетическая критика стоической физики
  5. ШКОЛА ЖИЗНИ
  6. АРИСТОТЕЛЬ И ЕГО ШКОЛА
  7. ШКОЛА
  8. Школа и просвещение
  9. 3.3. СТАРШАЯ ШКОЛА
  10. 2. Немецкая антроии.тоги'Нткая школа
  11. §73. Эпикур и его школа
  12. Государственная              : школа
  13. Милетская школа
  14. Школа колонизации