<<
>>

§ 72. Прикладная мораль. Отношение стоицизма к религии

Исследования об отдельных нравственных отношениях и задачах вообще занимали много места в послеаристотелевской философии; не особенно охотно занимались ими стоики (за исключением Аристон-' см. стр. 178); и по-видимому, они с особенной любовью обсуждав казуистические вопросы, повод к которым давало столкновение об; занностей, так как подобные размышления давали им возможное осуществлять их диалектическое искусство.
Но как бы важны ни был* эти специальные изыскания для практического влияния стоической этики и для распространения более чистых нравственных понятий, их научная ценность, была, по-видимому, не очень значительной, и трактование их нередко было слишком мелочным. Характерно для них, поскольку они нам известны, двоякое, выступающее в них стремление: с одной стороны, стремление сделать отдельного человека независимым в его нравственном самосознании от всего внешнего, и с другой стороны, стремление справиться с задачами, которые вытекают из отношения личности к тому целому, к которому она принадлежит. Первое стремление обнаруживает черты, изобличающие в стоицизме ветвь кинизма; во втором стремлении содержатся черты, которыми он превосходит и дополняет кинизм. Полнейшая независимость от всего, что не влияет на наше нравственное существо, возвышение над внешними условиями и телесными состояниями, самоудовлетворенность мудреца, непритязательность Диогена — все это есть также стоический идеал; и хотя стоики не требуют от всех киниче- ского образа жизни, но все же они находят его достойным философа, где обстоятельства дают возможность ею избрать. Принцип, что нравственный характер действий зависит только от умонастроения, а не от внешнего действия, увлек стоиков, как и их предшественников, к некоторым рискованным и односторонним утверждениям; впрочем, то зазорное, в чем их упрекают в этом отношении, высказывалось ими, по-видимому, отчасти только гипотетически, отчасти же как следствие воззрений, которые оспаривались ими. Наконец, чтобы обеспечить человеку при всех обстоятельствах его независимость, они допускали добровольный уход из жизни (^aycoyrj) не только как исход при край- іей нужде; напротив, они усматривали в этом именно высшее обнаружение нравственной свободы, шаг, с помощью которого человек доказывает, что он причисляет и жизнь к безразличным вещам, и на юторый человек управомочен, как только какие-либо обстоятельства вставляют его считать более естественным покинуть жизнь, чем оставаться в ней. Так кончили свою жизнь Зенон, Клеанф, Эратосфен, \нтипатр и многие другие стоики.

Но сколь бы независимым ни сознавал себя стоик в отношении сего, что не есть он сам, он все же чувствует свою тесную связь со

своими ближними. В силу своей разумности человек сознает себя частью мирового целого и тем самым — свою обязанность действовать для этого целого; он сознает свое родство со всеми разумными существами природы, признает всех однородными и равноправными, стоящими под одним и тем же законом природы и разума, и он признает их естественным предназначением жить друг для друга. Поэтому влечение к общению непосредственно заложено в человеческом сознании, и человеческая природа требует двух основных условий общения — справедливости и человеколюбия.

Мудрецы, как говорят стоики, по природе дружны между собой; они вообще придают дружбе столь большое значение, что им не вполне удается согласовать свои положения о самоудовлетворенности мудреца с этой потребностью в дружбе; и точно так же они признают ценность и всех остальных связей между людьми. Они рекомендуют брак и требуют, чтобы он был проникнут строго нравственным духом; и если они и не могут чувствовать глубокой симпатии к политической деятельности, но все же среди философских школ позднейшей античной эпохи стоики тщательнее всех занимались задачами государственной жизни и вырабатывали наиболее независимые политические характеры. Однако, для них важнее, чем связь личности с ее народом, ее связь с целым человечеством: взамен политики здесь выступает космополитизм, самыми ревностными и успешными возвестителями которого были стоики. Так как всякое общение между людьми основано на равенстве разума у отдельных личностей, то общение должно простираться так же далеко, как и это равенство. Все люди родственны между собой, все имеют одинаковое происхождение и одинаковое назначение, все стоят под единым законом, суть граждане единого государства, члены одного тела. Все люди, в качестве людей, имеют право на нашу благожелательность; даже рабы могут требовать от нас своего права и оказаться достойными нашего почитания, даже к нашим врагам мы должны относиться с милосердием и при нужде оказывать им поддержку, как на этом в особенности неоднократно и решительно настаивали стоики римской эпохи. Этот космополитизм есть одна из самых характерных черт, которые сделали стоицизм истинным представителем эллинистической и римской эпохи и обусловили его огромное значение как могущественного пособника в возникновении и распространении христианства.

Распространяя взаимозависимость разумных существ еще далее, мы получаем понятие мира, как общества, состоящего из богов и людей,1 и требование безусловного подчинения законам и распоряжениям

' 2батгцла ёк ОЄЙУ каі avOpxmwv каі tcov svsKa TOUTCOV YEYOVOTCOV («единство из богов и людей и всего, существующего для них») (Dioc;. VII, 138. Stob. Ekl. 1, 21, 5 p. 184, 8 W. по Посидонию и Хрисиппу); яоА.ц f\ cruveoxTiKSv ?? <3tv6pW7ta)v каі Oecov («государство, состоящее из людей и богов») (Mu so п. у Stob. Floril. 40, 9, p. 749, 10 Н).

этого общества. И именно в этом подчинении мировым законам и в этой покорности судьбе, которые неустанно проповедуют стоики, состоит, с их точки зрения, сущность религии. Благочестие есть знание богопочитания (єлштф.Г| 0s6)v бєралєіас; Diog. VII, 119. Stob. Ekl. II, 7, 5 b 2 p. 62, 2 W.). Это знание по существу состоит в правильных представлениях о богах, в послушании их воле, в подражании их совершенству (Sen. ер. 95, 47. Epikt. Encheir. 31, 1), в чистоте сердца и воли (Cicero Nat. deor. И, 71. S е n е с a Fr. 123), словом, в мудрости и добродетели. Истинная религия тождественна с философией. Во всем же, что содержится в народной вере сверх этого, стоики находили много недостойного. Нелепость веры в антропоморфных богов, бессмысленность традиционных церемоний порицаются всеми старшими и младшими членами школы, из известных нам резче всего Сенекой. Тем не менее стоики, в общем итоге, не противники, а защитники народной религии: отчасти, по-видимому, потому, что в ее общераспространенности они усматривали доказательство ее истинности, отчасти же и прежде всего потому, что они не решались отнять у толпы необходимую для нее опору нравственности. Поэтому подлинное содержание мифологии они усматривали в философском богословии; в богах мифологии отчасти непосредственно, отчасти косвенно почитается единое божество стоицизма: непосредственно под видом Зевса,' косвенно под видом всех других богов, ибо последние суть не что иное, как изображения божественных сил, которые проявляются в звездах, стихиях, плодах земли, великих людях и благодетелях человечества. Средством же, чтобы вскрыть в мифах эту философскую истину (фіхтікос; Xoyoq),* служило для стоиков их аллегорическое толкование; этот прием лишь случайно встречается до них; они же и уже, по-видимому, Зенон, сделали его системой, а Клеанф и Хрисипп применяли его в таком объеме и с такой невероятной произвольностью и безвкусицей, что в этом отношении они остались непревзойденными своими многочисленными преемниками в области языческой, иудейской и христианской религии. Аналогично относились стоики — в том числе уже Зенон, Клеанф и Сфер, и в особенности Хрисипп и его преемники — к прорицаниям, которым они приписывали большое значение. И здесь они также искусственно рационализировали иррациональное; в силу связи (сгицяабеш, ср. стр. 183—184) всех вещей, будущие события, по их мнению, возвещают о себе в известных предзнаменованиях, познание и истолкование которых может быть достигнуто отчасти через естественное дарование, основанное на сродстве человека с богом, отчасти на искусном наблюдении; и как бы фантастичен и плохо удостоверен ни был рассказ о каких-либо осуществившихся предзнаменованиях, стоики с помощью этого приема умели оправдать его. Быть может, стоики уже до Панэтия

' См. гимн Клеанфа к Зевсу у Stob. Ekl. I, 1, 12, p. 25 и сл. W.

различали троякое богословие: богословие философов, государственных людей и поэтов; и последнее богословие, которое по существу было не чем иным, как народной религией, они осыпали суровыми упреками; но все же это не удерживало их от того, чтобы резко отвергать все серьезные нападки на существующую религию. Об этом свидетельствует, между прочим, поведение Клеанфа в отношении Аристарха Самосского, которого он, специально направленном против него сочинения обвинял в безбожии (Diog. VII, 174), так как Аристарх проповедовал движение Земли, этого «очага мира» (Plut. d. fac. lun. 923 A); о том же свидетельствует и строгость Марка Аврелия против христиан.

<< | >>
Источник: ЭДУАРД ЦЕЛЛЕР. ОЧЕРК ИСТОРИИ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ. 1996 {original}

Еще по теме § 72. Прикладная мораль. Отношение стоицизма к религии:

  1. Глава VI Религиозный путь. Дуализм. Пессимизм в отношении к земной жизни. Религиозная философия. Филаретовское и хомяковское православие. Отношение к католичеству. Трансцендентная религия и мистика. Натурализм и Апокалипсис. Отношение к старчеству. Отношение к смерти. Заключительная оценка
  2. §3.5. «Мораль бронзы» и «мораль стали»: загадки осевой революции
  3. Глава IXТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ НЕ МОГУТ СЛУЖИТЬ ОСНОВОЙ МОРАЛИ; ПАРАЛЛЕЛЬ МЕЖДУ ТЕОЛОГИЧЕСКОЙ МОРАЛЬЮ И МОРАЛЬЮ ЕСТЕСТВЕННОЙ; ТЕОЛОГИЯ ГИБЕЛЬНА ДЛЯ ПРОГРЕССА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  4. § 30. Мораль рефлеисіи и мораль чувства.
  5. Стоицизм
  6. §63. Риторика и учение об искусстве. Отношение Аристотеля к религии
  7. Особенности духовных ценностей студенческой молодежи с различным отношением к религии
  8. ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ СТОИЦИЗМ, ЭПИКУРЕИЗМ, СКЕПСИС
  9. М. Аркадьев. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА. (АНТРОПОЛОГИЯ АБСУРДА: НОВЫЙ СТОИЦИЗМ) МОСКВА 1996, 1996
  10. Первый подраздел.Христианская религия как естественная религия
  11. Второй подраздел.Христианская религия как ученая религия
  12. Различие греческой религии фантазии и христианской позитивной религии
  13. Так же, как страдает Бог, должен в свою очередь, страдать и человек. Христианская религия есть религия страдания
  14. 10.8. Половая мораль
  15. ПОЛОВАЯ МОРАЛЬ
  16. 10. Любовь и мораль
  17. Мораль и право
  18. Проблемы прикладной этики
  19. § 2. Право и мораль