<<
>>

§ 45 б Проблема начала у Гуссерля. Начало и редукция Акт перехода от «наивной веры в реальность окружающего мира» к «феноменологическому созерцанию»

Итак, Хайдеггер считает необычайно сложным сделать первый шаг. Попробуем проследить, как в той же ситуации поступает Гуссерль. Как и для Хайдеггер, Гуссерль начинает с «самоочевидного» - с того, что мы можем наблюдать, находясь в «естественной установке».
Однако всякий раз он переходит к феноменологической проблематике, говоря примерно следующее: «а теперь обратим наш взгляд...». Необходимость этой смены направленности нашего внимания обосновывается им только необходимостью обращения к той реальности, где являющееся дано нам с очевидной достоверностью. Эту методологическую процедуру Гуссерль называет ЕК- охе или феноменологической редукцией. Он никогда не говорит, какие мотивы, импульсы должны подтолкнуть нас к том, чтобы мы, находящиеся в естественной установке сделали этот шаг. Поэтому феноменологическую редукцию часто сравнивали с религиозным обращением. Для Хайдеггера же переход к феноменологической проблематике явно представляет собой проблему. Он не осуществляет феноменологическую редукцию Гуссерля. Однако он так же, как и Гуссерль, считает, что изначальная область феноменологического опыта должна каким-то образом быть получена. Поэтому если понимать редукцию более широко, нежели это делал Гуссерль - не только как обращение к сфере чистой самоданности предметности в сознании, но как методологическую процедуру, в результате которой исследователь приобретает содержательно определенную область своих исследований - можно сказать, что Хайдеггер ищет свой вариант «феноменологической редукции» .Но теперь «редукция», - в том виде, в каком ее пытается провести Хайдеггер, и на том материале, на котором он это делает - обнаруживает всю свою сложность. Должны быть указаны мотивы, требующие ее осуществления. И эти мотивы должны быть найдены в самой «естественной установке»! Потому Хайдеггер и говорит, что требуется «осматривание» в фактической жизни. Мы должны увидеть ту «черту», которая «бросится нам в глаза» и «потребует» понятийного определения. В таком понимании «редукции» Хайдеггером уже заложена идея, что необходим наш разговор с «вещами»: вещи должны заговорить с нами166.

И еще: ходом своих рассуждений Хайдеггер показывает: необычайно сложно «дождаться», пока «вещи заговорят» с нами: вещи изначально «естественны» и «самопонятны», и банальны. Метод движения Хайдеггера как раз и заключается в пропитывании себя этими банальностями. «Мы должны держаться в тени мышления без всякой научной нацеленности (Aspiration), вслушиваться в эти тривиальности, насладиться ими сполна, причем так интенсивно, чтобы эти тривиальнейшие тривиальности стали абсолютно проблематичными» (36) 67.

§ 46 Первые характеристики жизни

Первые характеристики, или категории, Хайдеггер находит в процессе этого «оглядывания». Для нас это имеет особое значение, поскольку происходит не что иное как первичное формирование научной терминологии. Итак, что происходит в реальной жизни для обыденного взгляда? Человек слушает или читает лекцию, занимается той или иной наукой, работает с той или иной степенью интенсивности, может заниматься спортом, политикой, участвовать в выборах. Человек «врастает» в определенную профессию, в его жизни может наступить временная стабильность или, на- оборот, метание из крайности в крайность.

Так, всегда есть «определенная, хотя и варьирующаяся - временами расширяющаяся, временами сужающаяся - область "вещей", которые в определенное время "определяют" мою жизнь - то так, то иначе - и лежат "в" направлении моей жизни (на самом деле - находятся в ней)» (32). «Лежат в направлении». Здесь уже сказано одно из ключевых «обыденных» слов, позволяющее, по мнению Хайдеггера, позволяет сделать вывод об определенной «направленности», присущей жизни: «Ты, он, она, мы - всегда живем в каком- либо направлении (большей частью так, что направление отчетливо нами не осознается... оно может охватить меня, или прокрасться ко мне, или просто быть. Но может случиться и так, что временами какое-нибудь направление явно овладевает нами...)» (32).

Так, направленность жизни оказывается первой «особой чертой», характеристикой, «требующей понятийного ограничения». Возникает искушение тут же увидеть в «направленности жизни» хайдеггеровский вариант интенциональности сознания Гуссерля, однако этот вопрос требует отдельного рассмотрения 251.

Наряду с самодостаточностью и определенной направленностью жизни, важнейшей ее особенностью становится так называемый мировой характер (33-38): наша жизнь не может быть отделена от того, «в чем она протекает», - считает Хайдеггер, - жизнь не только невозможна без мира, но и в определенном смысле тождественна ему:

«Наша жизнь есть наш мир, причем редко так, чтобы просто наблюдали его, но, скорее, так, что мы всегда, пусть и незаметно, скрыто "участвуем" в нем: будучи "связанными", "отталкиваемыми", "наслаждаясь" или "отказывая" (entsagend)... И наша жизнь только постольку жизнь, поскольку живет в мире» (33-34).

Так, мысль, которая получит у Хайдеггера концептуальное оформление как «бытие-в-мире» (In-der-Welt-Sein) 252 - явно ведет свое начало от лекций, прочитанных им в 1919-1920 гг. Сам «мир», в который погружена человеческая жизнь, Хайдеггер делит на «мир вокруг» или «окружающий мир» (Umwelt), т.е. мир ландшафтов, географические места, города; «со- мир» (Mitwelt) - одушевленный мир, включающий в себя родителей, братьев, сестер, начальников, учеников, незнакомцев и т. д., и «собственный мир» (Selbstwelt). Собственный мир (или: «мир Я») есть то, в чем для нас индивидуализируется опыт мира: все, что встречается мне, «встречается... тем или иным образом» и сообщает моей жизни присущую ей только жизненную ритмику (33). В этих предложениях Хайдеггер высказывает важные мысли: 1). Наша жизнь не может быть отделена от нашего мира; 2). Мы должны мыслить включенными в этот «наш мир» также и мир других людей. С одной стороны, они тоже составляют наш мир. С другой - мы, в свою очередь являемся частями их мира: «Мы нахо- дамся в отношении к общему для нас окружающему миру (Umwelt) - и мы находимся в личной связи (Verband), - это разделить нельзя» 253.

Впервые к чему-то похожему на «категории жизни» Хайдеггер приходит, когда начинает говорить об определенных «выделенностях» (Heraus- gehobenheiten) фактической жизни, которые служат проявлением более общего «рельефного характера всей жизни по себе». К таким «рельефным» моментам жизни Хайдеггер относит: 1.

определенные характеристики обстановки, окружения и мира вокруг, которые «чаще всего дают себя как раз не в виде определенных отделен- ностей», но которые встречаются в мире в «задвинутой на задний план, не принимаемой во внимание примечательности» (39) 254 «Они составляют определенное, в своем объеме лабильное достояние, фонд понятностей и непосредственных дослупностей»; 2.

«примечательное взаимопроникновение мира вокруг, со-мира и мира Я» выражается в том, что эти «миры» не являются «суммой» но объединены так, что отношения взаимопроникновения имеют, в конечном счете, нетеоретический, эмоциональный характер. «[Ведь] я не зритель, а значит менее всего являюсь теоретизирующим знатоком себя самого и моей жизни в мире», - говорит Хайдеггер (в этом замечании он уже обращает наше внимание на то, что составляет его отличие от Гуссерля); 3.

Мы встречаем далее, «момент стабилизации», - но не в смысле «остановки» жизненных тенденций, а в смысле их более или менее четкой «встроенное™» в «однозначные и длящиеся тенденции».

Три вышеназванные «рельефные образования жизни» никогда не становятся, по Хайдеггеру, отчетливыми отделенностями в движении жизни, «но придают жизни ее нейтральную, серую, неприметную окраску, как раз и определяя "повседневность"» (39). «В противоположность этим, большей частью неприметно сопровождающими жизнь в ее течении отделенностями, имеются и такие, которые выказывают определенное упорство, силу, стремление к тирании и радикальному оформлению. Такова [например] научная, религиозная, политически-экономическая жизнь и жизнь искусства» (39).

Далее Хайдеггер вновь возвращается к феномену самодостаточности жизни (§ 9). Сам «феномен самодостаточности» не может быть замечен нигде в жизни по себе, в ее пребывании в самой себе (41). Он заключается в том, что «жизни не требуется структурно выходить из самой себя, чтобы сохранить себя в соответствии со своим смыслом, что ей достаточно ее собственной структуры, чтобы преодолевать даже собственное несовершенство и недостаточность...» (42). Жизнь «структурно несет в самой себе... требующиеся ей самой доступности как возможности исполнения выросших в ней самой тенденций».

Тогда «всякое вопрошание (jede Fraglichkeit) (не только теоретическо- научное) получает свой ответ в структурной форме жизни по себе». Эта мысль имеет важное значение для характера изначальной области: «Вся- кая изначальная область тоже должна быть данной в самой жизни и быть проникнутой ее основополагающей структурой - если только в жизни можно найти что-либо подобное изначальной области» (42).

Хайдеггер желает установить, «в каком строго научном смысле жизнь сама по себе может стать проблематичной (fraglich)» (43). Необходимо, по Хайдеггеру, новое рассмотрение жизни самой по себе, но теперь прохождение вдоль самопонятностей жизни происходит с другой целью -выяснения, в каких «ипостасях» провозглашает себя «мир Я», со-мир и мир вокруг. Что происходит, например, когда мы говорим о недавно прошедшем семестре? - «При этом вы не думаете о каждой отдельной секунде тех трех месяцев и том, что происходило во время каждой. Вы уже не помните всего, но имеете (haben gegenwartig) определенные обстоятельства, впечатления, лекции, дискуссии, прогулки. Ни одним из этих результатов не является, например, мюнхенский семестр, однако он стоит в вашей жизни в некой весьма определенной, хотя и размытой характеристике... Сам же он больше не реален» (44). Другим примером могла бы стать прочитанная книга. «То, что стоит в различных изданиях или в машинописной ее копии, не есть единый, понимаемый нами смысл, но оно может быть понятым тем или иным образом, оно различным образом выражает себя...» (44-45). Поэтому все, чему мы встретились в живой жизни, провозглашает себя в связности обстоятельств (45). В таких «провозглашениях» встречается мне мир вокруг, со-мир и «мир Я».

Так, например, люди, с которыми я живу демонстрируют себя определенными поведением, манерой говорить или молчать, одеждой, настроением и вкусом. «Люди провозглашают свое Я (Selbst) в таких явлениях или - ипостасях провозглашения, которые при более близком рассмотрении также выражают себя различным образом. Это относится не только к отдельным людям, но и к их группам: семья являет себя через определенные обычаи, поведение членов друг к другу...» и т.п. (45).

Но конечной целью Хайдеггера является переход к феноменологии как науке, берущей свое начало в фактической жизни. Следовательно, необходимо показать, как из фактической жизни возникает наука: «эта новая примечательная структура живой жизни самой по себе, заключающаяся в том, что в ней все каким-либо образом себя выражает, присуща также и ее особым тенденциям, которые могут быть оформлены различным образом (46). Так, «мир вокруг, который каждый раз являет себя по-новому, но всегда дает себя как более или менее один и тот же, может (хотя и не [обязательно] должен) стать исходной основой различных наук. Вещи мира вокруг берутся в новой тенденции... и становятся провозглашающими» (46). При таком подходе перестает быть проблемой определение, что в каждом конкретном случае следует считать источником - это зависит от соответствующего объекта исследования, то есть от темы и постановки вопроса.

Проблема источника важна для Хайдеггера в связи с тем, что «из на- личностей мира вокруг и со-мира (Umweltvorfmdlichkeiten, Mitweltvor- findlichkeiten) должны быть вычленены типичные процессы, которые сделают возможным возвращение к чему-то, что впоследствии может стать предметом науки. Это возвращение оказывается возвращением к прошед- шему, которое существует, опять-таки только в (определенных) провозглашениях (Bekundungen).

«Все, что касается жизни, в чем она движется, всегда представляет себя, "как-то" дает себя. Эти связности провозглашения становятся все более сложными, когда на наличностях жизни (Vorfindlichkeiten des Lebens) выстраиваются науки...» (49). То, что нечто, нечто пережитое «всегда каким- то образом дает себя», мы можем, считает Хайдеггер, сформулировать еще и так: «оно является, оно есть феномен» (50). Феномен используется на этом этапе анализа «еще пока очень расплывчатый, но черпаемый из созерцания характер провозглашения (Bekundungscharakter), который показывает все, чему мы в жизни встречаемся».

Далее Хайдеггер ограничивает «феномен» исторических дисциплин от «феномена» естественных науках. «Физическая природа», исследуемая, например, в физике, представляет собой вещный мир, имеющий уже мало общего с «миром вокруг». Мир вокруг взят уже в этом случае в определенную «теоретизирующую функцию». Таким образом, связность представленности (Bekundungszusammenhang), с которой мы имеем дело в случае мира физических тел возникает из самого «смысла естественнонаучной объективации» (53) соответствующей науки. Хайдеггер в определенном смысле продолжает дело Дильтея, говоря далее, что некую связность представленности, зародившуюся в определенной науке, «нельзя переносить в другие науки и, еще менее, на различные области и миры жизни» (53).

И вновь Хайдеггер возвращается к более раннему этапу своего анализа - фактической жизни в уровнях ее провозглашения. Только если сперва Хайдеггер говорил о том, что «"все в жизни встречающееся встречается "как-то"», то теперь акцент делается на этом «Как-то» (54). Далее следует важное замечание: «..."наука" есть лишь один из связностей представленности среди других» (55). Претензии науки ограничиваются, однако Хайдеггеру важно сохранить «науку» как фон своего анализа, сохранить ориентацию на «науку о жизни», «изначальную науку». Примечательно, что уже здесь «изначальная наука» обозначается как «герменевтическая» (S. 55, Anm.2).

Поскольку Хайдеггера больше всего интересует наука о жизни, ставится вопрос: в каких формах жизнь осмысляет себя? Здесь Хайдеггер более или менее традиционен, выделяя такие формы самоосмысления как автобиографию и биографическое исследование 255. Возможность автобиографии покоится на той фундаментальной характеристике, что «фактическая жизнь особенно отчетливым образом может быть центрирована в мире Я (Selbstwelt)» (57). Автобиография может быть достаточно различна по своему характеру - разговоры с самим собой, мемуары, дневники, и т.п. - но, как правило, не является научной формой выражения «мира Я» 256. В биографически-историческом исследовании «мир Я» должен, напротив, быть приведен к «научно-объективной форме выражения» (58).

<< | >>
Источник: Михайлов И.Н.. Ранний Хайдеггер Между феномено-логией и философией жизни - М.: Прогресс-Традиция; Дом интеллектуальной книги. - 284 с.. 1999

Еще по теме § 45 б Проблема начала у Гуссерля. Начало и редукция Акт перехода от «наивной веры в реальность окружающего мира» к «феноменологическому созерцанию»:

  1. § 69 Проблема перехода от Гуссерля к Хайдеггеру
  2. § 45 Проблема начала и «феноменологический круг»
  3. Созерцание мира и мудреца
  4. О редукции и развертывании знаковых систем (К проблеме «фрейдизм и семиотическая культурология»)
  5. Глава третья. «Основные проблемы феноменологии» и проблема начала
  6. Глава первая. Проблема истории в «Феноменологии созерцания и выражения»
  7. Формирование модели мира человека в условиях информационной реальности
  8. Переход к эпохе металла — начало перелома в культурно-историческом развитии
  9. § 4. Проблемы онтологии веры
  10. § 78 Переход к проблеме очевидности
  11. МЕТАФИЗИКА ВЕРЫ КАК ПРОБЛЕМА ПОЗНАНИЯ (предисловие)
  12. 1. Поиски метафизического обоснования научной картины мира (40 - начало 60-х гг.)
  13. § 62 Путь к Аристотелю. Проблема начала
  14. Глава 4 Проблемы выживания и адаптации к окружающей среде