<<
>>

Шопенгауэр. Воля, как вещь в себе

Он очень гордился тем, что обладает этим гениальным «взглядом на целое опыта», взглядом, который не может быть приобретен работой научного познания, но является лишь даром привилегированного духа.
И сам он действительно обладал гениальной непосредственностью интуитивного усвоения вещей, а равно и счастливой способностью к художественной передаче этого познания.

К тому же даже характер гениальной интуиции у Шопенгауэра точь-в-точь такой же, как и у Фихте. Субъективное умозрение показывает, как и у Фихте, что истинная сущность личности, лежащая в основе всякого представления и всякого явления, есть воля. Когда субъект созерцает свою собственную сущность, он познает, что все его сознание есть лишь его явление самому себе, тогда как характер, или воля, служит его истинной и неизменной сущностью. Из этой интуиции Шопенгауэр выводит (исключительно по принципу sv %a'i nav), что метафизическое исследование per analogiamA должно считать волю той всеобщей вещью в себе, которая лежит в основе всех без исключения вещей. Все силы и влечения, представляющиеся в явлениях, суть лишь обнаружения единой бесконечной воли, которую внутренняя интуиция позволяет нам постичь, как нашу сущность. При этом, конечно, из понятия воли должен быть удален признак сознательного намерения — только бессознательную волю можно отождествлять с силой и влечением. Только так и понимал волю Шопенгауэр, хотя он и не вдавался в объяснения того, в каком именно смысле у него применяется это слово. Но как раз это, как легко заметить, порождает известную двусмысленность его учения, так как при случае это же самое темное мировое влечение опять наделяется им такими же признаками, какие свойственны одной лишь сознательной воле.

По поводу отношения между волей как вещью в себе и миром явлений в учении Шопенгауэра господствует характерный разлад, который присущ ему и в личном плане.

По гносеологическому обоснованию, а тем более согласно учению о причинности, воля в шопенгауэровской метафизике ни в коем случае не может быть названа причиной явлений. Поэтому чувственный мир считается у него, совершенно по-кантовски, только «объективацией» воли, то есть формой, в которой вещь в себе является в представлении.

362

Однако, как у Канта, так и здесь, говорится, что «основа» явления лежит в вещи в себе. Таким образом, при выработке системы, по крайней мере, в способе выражений, а много раз и по существу дела, шопенгауэровская «воля» опять становится той творческой мировой силой, которая порождает мир.

Мир в себе есть, следовательно, мир как воля. Резче, чем у кого бы то ни было, выступает у Шопенгауэра тот факт, что и в немецкой философии понимание мира содержит в себе главным образом метафизическое переосмысление психологических воззрений. Докантовская философия всегда рассматривала представление как prius159, а волю — как нечто, им определяемое. Этим объясняется и ее детерминизм, и понимание логических законов, как законов природы, и интеллигибельный фатализм, проявившийся в системе Лейбница. Послекантовская же философия видит в воле — в этом отношении очень типично учение Фихте о вторичном характере сознания — определяющую сущность духа, а представление рассматривает лишь как форму ее проявления: отсюда вытекают учение о свободе, примат практического разума над теоретическим, учение о воле как о вещи в себе. Следовательно, в этом отношении Шопенгауэр стоит полностью на точке зрения наукоучения. Но он, вместе с тем, отходит от этой философской системы, так как совершенно иначе понимает сущность воли. Правда, он согласен с Фихте в том, что воля, как вещь в себе, направлена исключительно на саму себя: она не является ничем иным, как только волей хотеть, или — так как по этому учению вся жизнь есть явление воли и в своем глубочайшем основании опять-таки только воля — «волей к жизни». Но Фихте определял это действие ради действия, это стремление ради стремления как нравственный и, следовательно, практический разум.

Шопенгауэр же вычеркивает это добавочное определение, и в этом все его отличие от Фихте. Пожалуй, если рассматривать дело чисто внешним образом, можно сказать, что в этом он более последователен, чем Фихте. Ведь простое формальное определение «действия ради действия» на самом деле еще не определяет содержания нравственного деяния, а истолковывается Фихте в этом смысле исключительно лишь в силу его личного убеждения и из уважения к категорическому императиву Канта. Шопенгауэр же совершенно строго строит понятие бессознательной воли: ведь она не хочет ничего другого, как только хотеть, а потому содержит в самой себе такое собственное бесконечное продолжение, которое не имеет никакого телеологического содержания, почему она и является абсолютно неразумной волей.

363

Такое направление еще в большей степени, нежели принципиальное отрицание метода, способствовало превращению шопенгауэровского учения в иррационализм. Сознание со всеми его разумными формами есть лишь явление. Сущность же, представляющаяся в нем, есть абсолютное неразумие воли, которая всегда хочет только хотеть. Вследствие такого изменения философия Шопенгауэра становится как бы карикатурой на фихтевское учение. Оба рассматривают волю, как первоначало всех вещей, но черты нравственного хотения, которое является принципом наукоучения, искажаются у Шопенгауэра, превращаясь в неразумие слепого и бессодержательного влечения.

Этим объясняется достойное внимания противоречие, проходящее красной нитью через все учение Шопенгауэра, тоже напоминающее своими следствиями как раз шеллинговское учение о создании мира из бессознательной воли и разума. Как явление воли, чувственный мир должен быть целесообразным, то есть разумным, но как явление неразумной воли, он должен носить на себе печать этой неразумности. Таким путем у Шопенгауэра удивительным образом соединяется телеологическое рассмотрение природы с пессимизмом, который служит отражением его личного взгляда на мир, и, чтобы еще более усилить противоречие, сюда еще присоединяется новое затруднение: как объяснить, что этой неразумной первичной воле пришла блажь проявиться в образе разумного сознания (вопрос, который столь же трудно решить, как и обратную проблему, возникающую при оптимизме теоретического разума), почему благая мудрость вызвала к жизни мир, полный бедствий и греха.

Натурфилософия, изложенная Шопенгауэром в сочинении «О воле в природе.

Обсуждение подтверждений философии автора эмпирическими науками, полученных со времени ее опубликования»100, показывает три главных ступени «объективации» воли. Самая низшая форма проявления воли — механическая причина, в более высокой форме она проявляется как органическое раздражение, и, наконец, в законченном виде, в животном существе — как мотив, сознательно определяющий его действия. Таким образом, природа представляет собой последовательный ряд ступеней обнаружения воли, в котором последняя постепенно переходит от чисто внешней к внутренней форме причинности.

364

Следовательно, смысл всего процесса причинности в природе заключается в том, что воля в ней превращается из бессознательной в сознательную форму явлений. Таков общий итог, в котором, при всем различии логической формулировки, мы, очевидно, снова встречаемся с основной мыслью шеллинговской натурфилософии. Это родство Шопенгауэра и Шеллинга коренится в их общей зависимости от Фихте, который всякую силу и всякое влечение понимал как действие «воли». Для Шеллинга сокровенная сущность природы есть влечение к тому, чтобы стать «я», а для Шопенгауэра — бессознательная воля, достигающая в конце концов сознания и разума. Но всеобщность того «истолкования», к которому прибегал Шопенгауэр в своем метафизическом понимании опыта, мешала ему так насильственно обходиться с физическими данными естествознания, как это делал Шеллинг и его последователи, а потому шопенгауэровское учение на деле более согласовалось с эмпирической наукой, чем системы других философов со времени Канта. В этом главная причина того, что впоследствии учение Шопенгауэра получило относительно большое распространение среди естествоиспытателей. Воззрения Шопенгауэра на природу приближаются к положениям шеллинговской философии позднейшего периода еще и в том отношении, что он так же определял силы, законы и родовые типы как неизменные идеи, в которых, в вечной смене, обнаруживается постоянная сущность воли. И у Шопенгауэра тоже чувствуется влияние платоновского элемента, только его трудно согласовать с утверждением, что всеединая воля индивидуализируется впервые посредством пространства и времени, идеи же, как нечто беспространственное и вневременное, образуют промежуточную ступень между чувственным миром и волей, подобно тому, как у Платона они находятся между чувственным миром и идеей блага.

То, что сейчас было сказано об идеях в природе, приложимо, по шопенгауэровскому учению, и к индивидуальным характерам. Они тоже заключают в себе индивидуацию воли, которая должна предшествовать пространственно-временной форме явления. В этом отношении Шопенгауэру настолько повезло, что он смог констатировать полное согласие между двумя наиболее чтимыми им мыслителями, Платоном и Кантом, и он развил дальше учение об умопостигаемом характере, интерес к которому был вновь пробужден шеллинговским учением о свободе.

365

<< | >>
Источник: Виндельбанд В.. От Канта до Ницше: История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками/пер. с нем. Введенский А.И.; М.: КАНОН-пресс, Кучково поле,.- 496 с. (Канон философии).. 1998

Еще по теме Шопенгауэр. Воля, как вещь в себе:

  1. 2. ЧЕЛОВЕК В МИРЕ ВОЛИ И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
  2. ПРИМЕЧАНИЯ
  3. 1.1. Проблема оснований всеобщности субъекта в современной философии
  4. А. Шопенгауэр
  5. СУДЬБЫ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ НА РУБЕЖЕ III ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ
  6. §13 (69). Иррационализм Якоби, Шеллинг, Шопенгауэр, Фейербах.
  7. Шеллинг. Учение о свободе. Шопенгауэр
  8. Шопенгауэр. Воля, как вещь в себе
  9. Шопенгауэр. Натурфилософия. Пессимизм
  10. Шопенгауэр. Пессимизм. Упразднение воли
  11. Шопенгауэр. Упразднение воли. Шеллинг
  12. §2. Волюнтаристская концепция Артура Шопенгауэра
  13. ДВЕ КОНЦЕПЦИИ СИМВОЛА: БЕРГСОН-КАССИРЕР
  14. Лекция 13. Пессимизм и самоубийство: блаженная смерть
  15. Бытие как воля к превосходству
  16. Артур Шопенгауэр
  17. Артур Шопенгауэр (1798-1870) 
  18. Эстетика в концепции Шопенгауэра. Эстетика и искусство.
  19. Прекрасное и возвышенное.