<<
>>

§ 47 Центрированность на мире «Я»

Попытаемся подвести предварительные итоги хайдеггеровских исследований. Сначала было установлено, что фактическая жизнь может реа- лизовывать (vollziehen) и демонстрировать (kundgeben) себя в своей жизни, мире вокруг и со-мире неким выделенным, от-деленным образом, а затем, что такая жизнь или миры "Я" могут стать «объектом исторически- научного понимания и соответствующего отображения» (58).
Важным здесь является то, что мир вокруг, со-мир даются через «мир "Я"». Выражая это другими словами, Хайдеггер говорит: фактическая жизнь определенным образом «заострена» на мире "Я" (59-64). Именно это убеждение - что фактическая жизнь может быть как-то центрирована в «мире "Я"» - так, что «мир "Я"» при этом приобретает определенную «функциональную выраженность» лежит, по мнению философа, в основе любого исторически ориентированного, «понимающего» исследования, каковым является, например, биографическое. Примечательным в хайдеггеровском анализе является то, что особая выделенность «мира Я» стала заметна лишь при обращении анализа к миру исторических дисциплин (59-60). Хайдеггеру необходимо сохранить об аспекта: с одной стороны, «историческое» измерение, на существование которого указывает сам характер биографического жанра, и, с другой, «особую выделенность» мира "Я", которая косвенно обосновывает внимание к «жизни».

Хайдеггер полагает, что заостренность фактической жизни на мир "Я" не есть нечто, что зависит от способа нашего рассмотрения или особой направленности внимания, но нечто, что определяется самим характером протекания и воплощения жизни. Наиболее радикальной исторической парадигмой перенесения центра тяжести фактической жизни в «мир "Я"» являлось, по его мнению, христианство с его аскезой и отрицанием мира ит. п. (61)257

Благодаря обсуждению форм, в которых жизнь «проявляет» себя, Хайдеггеру наконец удается найти в жизни точку, из которой может быть развернута и прослежена ее связь (единство) с историей.

Действительно, именно с этого момента становится возможным все более сближать область «истории» и область «жизни». Вновь подводя итоги своего рассмотрения Хайдеггер отмечает: «Жизнь как фактическая в определенной степени каждый раз центрирована в неком «мире "Я"». Из последнего произрастают тенденции», добавляя тут же: «Из (собственной) истории, самого "мира Я" пробуждаются мотивировки к новым тенденциям, и исполнение этих последних всегда возвращается назад к миру Я и его конкретным ситуациям, готовым к исполнению...» (курсив мой. - И. М.) (63). «История» и «жизнь» сближаются друг с другом пока на уровне научного описания, но еще не на понятийно-категориальном уровне.

§ 48 Происхождение науки из мира фактической жизни

Проблема науки имеет для Хайдеггера в этот период центральное значение, ибо без позитивной проработки проблемы науки ему нельзя было и надеяться на то, чтобы освободиться от идеала строгой науки Гуссерля, со всеми присущими этому идеалу противопоставлениями. Решению этой задачи и посвящается вторая часть лекций з.с. 1919-1920 гг. Важнейшие ее тезисы могут быть сформулированы следующим образом: 1.

Науки представляют собой [определенные] связности выражения, они произрастают из фактического жизненного мира, когда «определенные области встречающегося в фактической жизни выделяются и представляют себя особым образом, т. е. являются» (65). Итак, «наука выбирает для себя определенный вырез жизненного мира» (курсив мой. - И. М.) (207-208). 2.

Если мы рассмотрим теперь, каким образом фактический жизненный мир должен войти в связность науки, то очевидно, что «фактическая... жизнь берется в тенденцию научной познаваемости» (66). 3.

Важно, что с тем, «что должна выразить наука», она предварительно «должна каким-то образом повстречаться как с научно еще не выраженным...» (курсив мой. -КМ.) (66-67; 208) 258. 4.

Это еще-не-выраженное должно предстать перед ней, стать уловимым для нее, причем как нечто, «что само несет в себе возможность войти в научную связность провозглашения» (курсив мой.

- И. М.) (66-67). «Именно это обстоятельство - что каждый из нас в своей фактической жизни встречает то или это, или что с ним "случается" та или иная встреча, что он знакомится с чем-то, что производит на него впечатление, поражает его, что он "подчиняется другому человеку" - мы обозначаем словом из-ведать («er-fahren»), т. е. достичь, найти на ведении жизни....» (67).

Хайдеггер намеренно сохраняет двойственность термина «познание» (Erfahrung) - как так же и того, чему встречаются. Это необходимо для того, чтобы впоследствии определить опыт, «познанное», как в определенном смысле доступное или как «доступность» (Verfiigbarkeit). 5.

Итак, познанное есть доступное, причем доступное в двояком смысле: активном (т. е. что я могу этим пользоваться) и пассивном (что ставшее моим достоянием становится каким-то образом определяющим в дальнейшем опыте моей жизни (208). Акцент вновь делается на практическом обращении, возможности-пользоваться (Verfiigbarkeit), а не теоретической «данности» (Gegebenheit). 6.

«Доступность» (Verfiigbarkeit) сама может быть обозначена как феномен, из нее «могут вытекать другие тенденции, без того, чтобы я жил в этих тенденциях» (69).

7. Опытное (или: «познанйое» - das Erfahrene) «имеет примечательный характер смешанного, многообразного» что Хайдеггер, вслед за Штефа- нОм Георге, крупным представителем немецкой исторической школы XIX века, называет «ковром жизни».

8; Этот «ковер», мало выделяющийся на общем фоне фактической жизни, «не может стать опытным основанием науки» (69). Необходимо «убрать ковер», что, во-первых, означает выполнение требования, рассмотренного нами под пунктом «2» - взятие данного нам многообразия как какой-то определенной тенденции - и, во-вторых, выделение в этом «ковре» некого единообразного предметного характера (69). Таким образом подготавливается предметно-единая основа познания. По-видимому, «единообразие», «единство» выделяемой основы науки служит для Хайдеггера выражением более общей тенденции науки на «общезначимую связанность» (209).

Однако этим характеристики искомой «основы познания» не ограничиваются. 9.

При образовании основы познания необходимо определенное вырывание наличного опыта из его отнесенности к моему «Я»: я моїу определенным образом оттолкнуть от себя опыт, «оборвать мои личные с ним связи». И вот, когда «связи с вошедшим в опыт обрезаны», доступность (Verfiiigbarkeit) «исчезает, [правда] не как целое - разрушается лишь характер ее отнесенности к моему "Я"» (209) 274. 10.

«Перечеркивание отношения опытного к миру Я есть одновременно позитивная его характеристика: характеристика как чистой вещи (Sache)». В результате этого возникает, по Хайдеггеру, «возможность для этой вещи быть рассмотренной в соответствии с ее вещным характером и вещным контекстом. Весь опыт стал теперь свободным от "меня" и может выступать в "своей" связности» (209).

Хайдеггер считает нужным повторить, что формирование «опытной основы» для какой-либо науки «может осуществляться только в тенденции науки, собирающейся себя утвердить, а эта тенденция, в двою очередь, возможна в своем Что и Как только из жизненного мира, от которого отделяется (abhebt) чистая предметная область» (69).

Итак, из основы познания науки может формироваться ее предметная область (70).

Выделенная в п. 3 пред-данность фактического жизненного мира всякой науке оказывается важной для уточненного понимания «данности», относительно сущности которой Хайдеггер спрашивал ранее (5). «Данность» оказывается «пред-данным» (Vor-gabe), и, в определенном смысле, всегда является достижением самой науки.

Как же возникает наука? Какие этапы и моменты «априорного генезиса» такой связности выражения как «наука» можно выделить? Хайдеггер называет три этапа: а) подготовку опытной основы; б) оформление предметной области; в) образование элементов конкретной логики.

27« g 1920 г. Хайдеггер приводит пример сфер опыта, отношение к которым «мира Я» либо перечеркнуто полностью, либо сохраняется в слабой степени (ср. примеры I, II, IV далее в § 53.).

Прежде чем рассматривать, в какой мере и степени наука занимается «обезжизниванием» жизненных миров, Хайдеггер подчеркивает: в «...научную связность выражения всегда входит нечто от не-научно дающего себя жизненного мира» (76).

«Фактические жизненные миры и их богатство входят в научную связность выражения, но все же теряют как раз специфически жизненное... Жизненные миры берутся в науке в тенденцию обезжизнивания (Entlebung) и фактическая жизнь лишается как раз единственно живой возможности своего живого осуществления (Vollzug)» (77-78).

К феноменологии как науке о фактической жизни Хайдеггер адресует три вопроса: 1.

«Может ли вообще наука понять и выразить жизнь так, чтобы та, в ее живости, заявила о себе в своем подлинном образе»? 2.

Если феноменология «должна быть изначальной наукой о жизни самой по себе», т. е. не о том или ином срезе жизненного мира, но о самой жизни, то откуда должна тогда взяться опытная основа? Ведь познаваемы всегда только определенные области фактической жизни, определенные ее фазы, и все это - опять-таки только в определенных фактических аспектах» (79). 3.

Не является ли такого рода «изначальная наука» о жизни «избыточной»? - Ведь изучением жизни уже и без того занимается значительное количество наук (80).

Найти ответы на эти вопросы Хайдеггер пытается следующим образом: «исследоваться должна не сама фактическая жизнь и нескончаемая полнота проживаемых в ней миров, но жизнь как становящаяся, как из начала исходящая. Таким образом, ведущим является тенденция понимания жизни'из ее начала, и эта тенденция является определяющей для способа, каким подготавливается основа познания [науки] и формируется ее очевидная объектно-предметная область» (81).

Это соображение снимает второе возражение - хайдеггеровская феноменология не вступает в этом случае в «конфликт» с другими науками, но ничего не говорит о третьем (возможной избыточности феноменологии жизни) и первом (вероятной невыразимости жизни). Дополнительные сложности возникают в связи с тем, что если жизнь должна быть понята «изначально-научно, как из начала начинающаяся» (82), то как следует искать тогда это «начало»? Опять формулируются уже знакомые нам требования: начало должно быть доступным само, причем «из фактической жизни, которая есть мы и которой мы живем» (82), «в самой жизни должны находиться мотивирующие указатели, которые намечали бы изначальное».

Пусть сперва будет найдена «предварительная форма изначальной области», - предлагает Хайдеггер. Исследователю предстоит новое «оглядывание» в фактической жизни.

«В фактической жизни мы должны встретить виды опыта, содержание которого указывает на нечто; однако не так, что то, на что указывается, окажется [всего лишь] другой областью опыта - должно быть явлено некоторое отличие, преимущественное положение (но не в ценностном смысле)». Это и будет предеарительной формой изначальной области. \

Хайдеггер оговаривает условия, необходимые для выполнения этой задачи: при оглядывании в фактической жизни мы должны действовать как можно более беспредпосылочно, т.е. мы не должны подходить к жизни с определенными теориями о ней. По отношению к ней мы должны воздерживаться от любой оценочной позиции» (83). Это вполне естественное требование. Точно так же говорит об этом Гуссерль во Введении ко второму тому «Логических исследований» 259 Но когда Хайдеггер говорил о беспредпосылочной области феноменологии в начале лекции, он использовал «беспредпосылочность» в ином смысле. Речь шла о той «предметной» области, которая в силу своего универсального, всеобъемлющего характера могла бы соответствовать претензиям феноменологии на универсальность. Очевидно, что таких начал не много, - есть только одно такое начало. Именно потому, что оно «одно», единственное в своем роде, феноменология и должна с необходимостью с него «начать». В этом смысле такое начало - «фактическая жизни» является «беспредпосылочным» - «мы сами являемся ею» (173). Беспредпосылочной, следовательно, является фактическая жизнь «сама по себе и для себя». Но по отношению к любой науке (в том числе и феноменологии) она является всеобщей и универсальной предпосылкой.

Но вернемся к задаче, которую поставил Хайдеггер. Необходимо обнаружить опыт особого рода. Эта особенность должна сохраняться по отношению ко всем другим типам опыта. Для этого требуется новое осматривание в фактической жизни. Что оказывается возможным встретить при таком «осматривании»? Ни один тип опыта не выказывает никакого преимущества перед другими:

«Мы встречаем религиозный жизненный мир, равно как и мир искусства, экономики, политики - все чтойные содержания, которые познаваемы в жизни, и о которых один не знает ничего, а другой познает их особенно интенсивно. Затем [мы встречаем] вещные области, сформированные из этих миров, объекты различных наук - объекты принципиально различные по своему Что: растения, протозои, инфузории, птицы, минералы, электрические процессы, произведения искусства, государственные образования... Каждая объектная область отлична от других. Как чтойные содержания [находящиеся] в чистом предметном рассмотрении, ни один не стоит над другим и не подчинен другому. Итак, ни одно из этих чтойных содержаний ... не может играть для нас особой роли» (83- 84).

Хайдеггера же интересует не «Что», а особое «Как» искомого опыта. Различение «Что» и «Как» остается важным для всего последующего пути Хайдеггера к «Бытию и времени» и окажется ключевым для понятия Dasein . Однако «чтойное содержание» неожиданным образом обнаруживает свой не-нейгральный характер:

«...Даже если мы целиком исключим все наши фактически-личные связи, один будет видеть [эти] вещи и чтойные содержения иначе, чем другеє. И прежде всего: мы ведь фактически живем в определенном периоде духовной истории, где и в чистой вещности мы видим мир по-разному. Так, и эта мнимая опора на чтойные содержания все же относительна и отягчена предпосылочностью...» (курсив мой. - И.М.) (84). Хайдеггер вновь пытается обозначит то, что - наряду с фактической жизнью - представляет для него интерес: историю.

Хайдеггер констатирует относительность своего рассмотрения. Вновь самокритика? Не только. Даже в относительности обнаруживается полезный для философа смысл: если все относительно, то здесь уже подразумеваемся мы как то, по отношению к чему нечто может быть относительным. Безразличие «чтойности» преодолено окончательно, и Хайдеггер делает важный вывод:

«чтойные содержания предметного рассмотрения всегда определенным образом дают себя в [некотором] "Как" ("Wie"), таким образом имеет место их фактичная заостренность на фактическую жизнь Я отдельных, многих, всех поколений в жизни, столь же фактичная как и чтойное различие предметных содержаний. Эта заостренность есть не чтойное содержание, а "содержание того, как..." (Wiegehalt), в котором может находиться любой из столь различных чтойных содержаний» (85).

Так Хайдеггер обнаруживает нечто, что обладает определенным «преимущественным положением» и не привязано к каким-либо формам предметности - им оказывается указывающее на «мир Я» «содержание того, как...» дано все, что можно обнаружить в фактической жизни. «Мир Я» оказывается искомой «изначальной областью» 260.

Этой изначальностью особой «выделенностью» (Betonung) «мира Я» объясняется тот факт, что наука о нем - психология - постоянно претендует на главенствующую роль в системе наук (87-88).

На многие мысли хайдеггеровских лекций наложила печать его неявная полемика с Гуссерлем. «Заостренность фактической жизни на "мире Я"» выполняет у Хайдеггера ту же функцию, что и «сознание» в гуссерлевской феноменологии. Идея «философии как строгой науки» оказывается также слишком влиятельной для того, чтобы Хайдеггер мог отказаться от нее сразу. Он соглашается, что «подлинный мотив» (феноменологии) должен заключаться в «строго научном, исходящем из вещей исследовании психических феноменов», имеющем целью [обретение] «"чистой предметной области" для его методически строгой обработки (98).

Однако для этого необходима пред-данность необходимого основополагающего опыта (99), и здесь права «научности» (как и возможность бес- предпосылочности в широком смысле) существенным образом ограничи- ~ ваются. Хайдеггер пытается перенести внимание слушателей с более привычных категорий, каковой является, например, «существование» на понятия, более соответствующие фактической жизни. «Существование» заменяется «значимостью» (Bedeutsamkeit):

«За чаем я беру в руку чашку; во время разговора она стоит передо мной на столе. Дело обстоит не так, будто нечто цветное или какие- либо данные ощущений я опознаю как вещь, а эту вещь — как чашку, определенную в пространстве и времени, как что-то, что дает себя в последовательности восприятий и могло бы не существовать. "Моя чашка из которой я пью" - в ее значимости [для меня] находит свое исполнение ее действительность...» (104).

Изначальными являеются не какие-либо теоретические вопросы, а важность, занчимость для меня тех или иных событий фактической жизни. Хайдеггер разъясняет это обстоятельство еще на одном примере:

«Когда я вижу приветствующего меня знакомого и [в этом] фактическом видении сердечно отвечаю на его привет, то я вижу его приветствие не как движение материального тела в объективном пространстве, которое я опознаю как знак приветствия и из того заключаю: значит, я должен тоже сделать движение, которое станет причиной того, что другой воспримет это как особое движение и поймет его как мое приветствие. Я просто вижу, что он приветствует меня, и существование знакомого есть для меня в этой ситуации определенная значимость» (105).

Таким образом, любой опыт существования сосредоточен для Хайдеггера целиком в конкретной фактической значимости.

<< | >>
Источник: Михайлов И.Н.. Ранний Хайдеггер Между феномено-логией и философией жизни - М.: Прогресс-Традиция; Дом интеллектуальной книги. - 284 с.. 1999

Еще по теме § 47 Центрированность на мире «Я»:

  1. 2.1. Проблема социальных субъектов в советской философской литературе 60—80-х годов
  2. 4.1. Статус и роль объекта в формировании бытия и порядка общества
  3. § 47 Центрированность на мире «Я»
  4. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ: ПОЯВЛЕНИЕ ЛИДЕРА
  5. Игры, позволяющие на практике научиться управлять общением и побеждать в любой дискуссии
  6. § 1. Образование как многоаспектный феномен
  7. Глава 8. Обнаружение Его, дворца
  8. КАЗАХСТАНСКАЯ ГУМАНИТАРИСТИКА В РАЗРАБОТКЕ ПРОБЛЕМ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Е.У. Байдаров
  9. Антропоцентризм страховской созерцательной философии
  10. § 3. Интерпретация терминов
  11. СУБЪЕктно-дЕятЕлыюстный подход: от С. Л. Рубинштейна до современной психологии индивидуальности Т. Ф. Базылевич (Москва)
  12. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯО ВЛАСТИ ДУХА
  13. Введение
  14. 1.1. Возрождение этнической культуры как социально-               историческая проблема
  15. 2.3. Личностный подход как методологический принцип проектирования этнокультурной системы образования
  16. Глава 1 СВОБОДА И ЛИБЕРАЛИЗМ: К ИСТОРИИ ВОПРОСА
  17. Глава 3 ПОЛИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ НЕПОЛИТИЧЕСКИХ ФИЛОСОФИЙ
  18. 1.1. Основные теоретические подходы к феномену экономической социализации в отечественной и зарубежной литературе
  19. 1.1. «Компаративный поворот» как фактор развития современной политологии и медиалогии
  20. Этническая идентичность. Истоки формирования национального характера