<<

ЗАКЛЮЧЕНИЕ —

Куда идешь, Сократ, и откуда? —

Из Академии, — отвечал я,— иду прямо в Ликей.

(Лисид, 203 А-П).

Этим вопросом и этим ответом начинается диалог о слове и понятии «филии» — дружеской любви.

«Филия» входит в состав слова «философия», что и определяет подспудно ход рассуждений в этой беседе. Обладает ли мудростью тот, кто считает себя «другом мудрости», философом? Дружеская любовь — это вечноо стремление к тому, что вне пас, чего нам недостает, философ вечно стремится к мудрости, истинный друг софни никогда пе скажет, что оп уже обладает ею, усвоил ее раз и навсегда. Такой урок должны были извлечь юноши из той беседы, какую вел с ними Сократ, задержавшись на пути из Академии в Лицей.

И в платоновской Академии, и в аристотелевском Лицее Сократ был наиболее почитаемой фигурой. Афинская школа философии навсегда осталась школой Сократа: в центре ее внимания стоял уже ио мировой порядок до- сократиков, а мировоззрение человека, определение места человека в мировом порядке и обязанностей человека перед самим собой. «Что скажут люди, что скажет город» — вот была совесть сограждан и современников Сократа, а он стал искать для своей совести опоры не в мнении людей, а в истине. Где царит космический распорядок, там проблема добра и зла решается очень просто: порядок — благо, непорядок — зло. Этим и объясняется нече- заюіце малое место этических вопросов в поле зрения первых античных философов, которых Аристотель называл фнсиологами. Чтобы понять разницу между порядком и благом, иадо было еще осозиать «порядок» и «благо» как разные иоиятия, почувствовать, что есть разница между порядком дел и ноиятнем порядка, нужно было вообще поставить вопрос о понятии, о самостоятельном мире человеческой души, которая объемлет все сущие в мире вещи, но не в их материальной осязаемости, а в их отличительной видимости, оторванной от осязаемой плотности, отвлеченной от нее.

Сократ не первый открыл эту область мира душевного, аналогичного миру физическому, но он первый представил их аналогию не как вдавливание печати в податливый и сохраняющий отпечатки воск, а как отношение между прообразом в душе и произведением в руках ма- стера-ремеслеппика.

Поэтому он и заговорил не о громах и молпиях, не о ветрах и землетрясениях, а о каменотесах и резчиках ио дереву, о скульптуре и модели, о влюбленном и возлюбленном, об умозрительном образе и его материальном воплощении.

Те, кто учил о мире и космосе, должны были обращать впиманне человека па царящий вне человека порядок нрироды, они указывали па внешние предметы, открывали за их наружной беспорядочностью внутреппий строй и закономерность. Сократ учил о душе, а чужая душа — нотемки. Образы впешиих предметов нам открыты, а образы предметов душевных скрыты в этих потемках. Как указать другому человеку па то, чего ты в пем не видишь, а лишь предполагаешь, п что увидеть может только он сам? Сократ представлял себе эти скрытые образы аналогично сокрытому в материнской утробе плоду, который искусство повитухи (а мать Сократа владела этим ремеслом «майевтики», как оно называлось по- гречески) выводит на свет божий. Что может вывести образы индивидуальной души на всеобщее обозрение? — Речі», логос, отчет. Пока человек сам не выскажет тон), что он видит внутри себя, никто пе сможет узнать, что творится в его душе. Вот почему Сократ прежде всего спрашивает: сказки, что видишь, или хотя бы согласись с тем, что скажу я. Пусть собеседник отвечает монотонными утверждениями: да, я согласен, конечно, разумеется, я и сам так думаю, ты в одно слово со мной — но без этих реплик беседа Сократа попросту теряет всякий смысл. Пусть душа человеческая — потемки для другого, но она не должна быть мрачной бездной для себя самой, она должна увидеть свой внутренний свет и узнать, что свет этот — не единственный в своем роде, а общий всему роду человеческому. Но отдельный человек — мера всех вещей, а общечеловеческий разум. Постичь общечеловеческий характер своего разума человек ие может без сообщения с другими людьми, без беседы — вот почему методом Сократа стал диалог. Фисполог должен выявить порядок явлений, порядок не может быть представлен иначе как в упорядоченной речи, космология пе может быть чем-то иным, нежели системой.

Сократовская майевтика только еще выводит па обозрение эмбрионы человеческих представлений и понятии путем превращения их в словесно оформленные определения. Не успел Сократ составить систему мира душевного пли пе захотел? Скорее всего, Сократ иначе понимал свою задачу. Он слышал в себе голос собственной совести, который подсказывал ему решения, подчас идущие вразрез с мнением большинства, подчас вредящие ему самому — оп пе захотел польстить афинянам в суде, чтобы добиться оправдания, тем самым выказал им свое презрение, а потом не захотел бежать от казни, как поступил бы па его месте любой из его современников, и выказал тем иочтепио к афинским законам. Оп чувствовал в себе сам и хотел, чтобы почувствовали в себе другие то, что благо и справедливость — понятия гораздо более общие и более широкие, чем судебный приговор или спасение жизни. Он пазы вал голос своей совести своим де- моиием, своим божеством. Л собирать воедино п систематизировать выведенные плоды Сократу пе было нужды: они всегда были у него под руками и наготове, ибо они располагались в человеческой речи, а речь всегда с тобой, научись только так же отчетливо думать, когда говоришь, если хочешь, чтобы тебя попяли, как ты отчетливо произносишь звуки, если хочешь, чтобы тебя расслышали. Логика Сократа — это еще не паука над мыслью, а сама четко артикулированная мысль, как, скажем, хорошая дикция, четко артикулированная речь, еще не есть паука лингвистика, хотя наука лингвистика (в нормативной своей части) есть описание этой хорошей дикции. Чтобы стать наукой логики, «филология» Сократа должна была пройти путь через Академию и из Академии в Лицей, путь гораздо более долгий и извилистый, чем та дорога вдоль афинских стен, по которой совершал прогулку герой диалога «Лисид». Чтобы появилась наука о мысли, мысль должна была выделиться в предмет из стихии, в которой живешь, как выделились в предметы воздух, которым дышишь, земля, на которой располагаешься, вода, которую постоянно осязаешь вокруг себя.
Предпосылкой для этого должно было стать отделение речи от созпапия, а созпапня от непосредственного ощущения бытия, «я мыслю» от «я существую». Когда Платон отделил идеи от вещей и местопребыванием для них назначил пе человеческую душу, а внеземные пространства, где душа — бессмертная неиндивидуальная душа человека — их созерцает, он не просто сделал ошибку удвоеппя пли утроения сущностей, в которой упрекал его Аристотель, он выразил эту необходимость вывести логику из человеческой головы, где она скрыта за семью печатями, на обозронпе науки. Речь, при всей ее адекватности мысли, не отражает того свойства мышления, проявление которого Платон наблюдал в работе математиков, а в особенности у геометров. Треугольник от квадрата, круг от эллипса различаются па глаз рапыне всякого онредслсппя, причем треугольпик остается треугольником независимо от внешних условий и состояния наблюдающего его человека, чего пельяя сказать о быстром пли медленном, горьком нли сладком, справедливом или несправедливом. В определении треугольпика и круга речью определяется то, что очевидно каждому, подобие геометрических фигур тоже улавливается на глаз, геометрическую задачу — например, удвоспие площади квадрата — может решить неученый младепец. Истнпы геометрии точны н самоочевидны, а речь, при всей своей чудодействеппой власти соединять мпогое в единое, расчленить единое на многое, обобщать и видоизмепять, всегда сохраняет способность быть истолкованной превратно. Слова — обобщения, по понятия лишь обозначаются словами, а складываются в диалектической работе мысли. Ппсапие — если это только декларативная речь — ненадежно. Диалектика, пробуждающая мысль, — нот достоинство речи. Платом уже пе может плавать в речи, как рыба в воде, по образу Сократа, — Платон использует речь как орудие. Зато Платон нашел себя в другой стихии — в мире эпоса с его развернутыми сравнениями — картинами. Живописные «эйконы» Платона, выступающие то как наглядная аналогия, то как глубокомысленная притча, составили своеобразный язык платоновской философии, озабоченной уже не тем, чтобы пробудить совесть в дремлющих согражданах, а тем, чтобы навеять им новые спы вместо старых, представить им картппу мира, пусть не совершенно пстипную, но подобную истине, вместо неправдоподобных россказней пошлой и стандартной мифологии.

Так Сократ покинул стены Академии, чтобы найти себе пристанище в Лицее, где возможности изучались пристальнее, чем действительность, зато действительность оценивалась выше любой возможности.

Аристотель прошел двадцатилетнюю школу в Академии и взял от платоновского идеализма все, что тот мог ему дать. Он изучил все эйдосы-лпки, эйдосы-виды в их системе и в их иерархическом соподчинении и перестал нуждаться в обособленном созерцании их совершенства, отдельно от их несовершенных копий.

Аристотель освоил логос, греческой философии так основательно, что тот стал для пего и привычпой стихией, и наиболее знакомым предметом одновременно. Платоп учил читателей видеть философский предмет в веретене и в ткацком челноке, Арпстотель приучал своих учеников не смешивать слова с вещами, а мысли со словами. Для Аристотеля литература пе была проблемой. Он работал над словом и тем самым входил в литературу по призванию, возможностями своими определяя в ней свой индивидуальный жанр. Так Аристотель стал литератором, не заботясь об этом, а Платон вошел в историю литературы как поэт вопреки своему недоверию к поэзии.

В копечном счете пе только необычайная глубина и острота мысли определили преимущественное положепие двух этих фигур в истории античной и мировой культуры; чрезвычайно важную роль сыграла здесь духовная и художественная цельность их литературных сочинений, их искусство точного и емкого слова.

<< |
Источник: Варильоэд Т. В.. Афинская школа философии, М.; Наука 160 c., (Серия «Из истории мировой культуры»).. 1985

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ —:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение
  12. III. Умозаключение
  13. III. Умозаключение
  14. § 3. Участие в гражданском судопроизводстве государственных органов, органов местного самоуправления для дачи заключения
  15. § 5. Заключение эксперта
  16. Статья 432. Основные положения о заключении договора
  17. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  18. ФОРМЫ, УСЛОВИЯ И НОРМЫ ЗАКЛЮЧЕНИЯ БРАКА