<<
>>

Несколько общих замечаний по поводу караханидской монетной титулатуры

Из всех особенностей караханидской монетной титулатуры одна из самых заметных — ее многообразие и обилие. Исследователи давно обратили внимание на эту особенность, иногда считая даже, будто пышность и «громоздкость» являются своего рода атрибуционными признаками именно караханидской титулатуры [Массон, 1971, с.

81-82]. Обычное объяснение — особая любовь Караханидов к пышной титулатуре. Между тем, если обратиться к титулатуре иных современных Караханидам династий и проанализировать упоминания правителей не только на монетах, но также в нарративных источниках, в документах, в эпитафийных и строительных надписях и т.д., то нетрудно убедиться: у целого ряда династий, вплоть до самых мелких, титулатура была не менее «пышной», чем у Караханидов, а усложнение, умножение титулатуры — общая тенденция для всего домонгольского Машрика, если не для мусульманского мира в целом, неотъемлемой частью которого Караханидский каганат оставался до самого падения династии. При всем том совершенно несомненно, что обилие и многообразие титулатуры на монетах Караханидов действительно беспрецедентно. В этом отношении с ними не может соперничать ни одна из предшествующих и современных им мусульманских династий, не исключая даже такой крупной, как Сельджукиды. В чем причина этого?

Ответить на данный вопрос непросто. Могут быть высказаны лишь некоторые соображения на сей счет.

Прежде всего, обращает на себя внимание, что Караханиды очень существенно обогатили монетные надписи многочисленными тюркскими титулами. Как видно из перечня монетных титулов (см. выше), большинство из них составляют именно тюркские, затем следуют арабские и персидско-таджикские. Еще более показательна частота появления на монетах разных по происхождению титулов: тюркские использованы 2846 раз (64,8%), арабские — 1406 раз (31,9%), персидско-таджикские — 144 раза (3,3 %), (число «раз» значительно превышает число «видов» монет, поскольку на монетах одного «вида» часто бывает по несколько [32] тюркских и арабских титулов). Как видно из этих цифр, тюркские титулы включались в монетные легенды вдвое чаще, нежели титулы арабские, чрезвычайно традиционные для всей куфической нумизматики. Ничего подобного не знает ни одна домонгольская династия тюркского происхождения. Даже у Сельджукидов, которые вступили на мировую политическую арену буквально «из степей», в монетной титулатуре практически нет тюркских элементов (хотя тюркские имена фигурируют и в XI, и в XII в.). Столь большой удельный вес именно тюркских элементов в караханидской титулатуре объясняется, очевидно, тем, что в государстве Караханидов очень долго сохранялись «архаичные институты древнетюркского времени» [Кляшторный, 1986, с. 218]. По авторитетному заключению С.Г.Кляшторного [там же], поэма «Ку-тадгу билиг», написанная по-тюркски в 462/1069-70 г. в Кашгаре, очень живо перекликается с древнейшими тюркскими текстами — камнеписными памятниками Центральной Азии. И титула-тура, зафиксированная этими текстами, находит множество соответствий в караханидской титулатуре (в том числе монетной) вплоть до конца династии. Здесь достаточно вспомнить титулы Алп Кутлуг Тонга Бита Тюрк (Турк) Тогрыл Кара- хакан и Алп Кутлуг Тонга Бита Арслан-хакан, из коих первый принадлежал ферганскому владетелю Хусайну б.

Хасану (умер в 551/1156 г.), второй — предпоследнему самаркандскому правителю Ибрахи-му 6. Хусайну, скончавшемуся в 599/1202-03 г., за несколько лет до падения династии. Как представляется, столь длительная консервация древней титулатуры, в том числе в монетных надписях, т.е. на самом высоком, «официальном» уровне, в той или иной мере связана со столь же долгим сохранением «архаичных институтов древнетюркского времени». А если так, то становится тем более понятным, почему в караханидском чекане вплоть до его прекращения абсолютно господствовала тюркская титулатура, и почему этого вовсе не наблюдается, скажем, в чекане Сельджукидов, у которых тюркские культурные и государственные традиции прослеживаются значительно слабее.

Одним из таких архаичных институтов была удельно-лествичная система, в соответствии с которой караханидские правители по мере продвижения по иерархической лестнице получали [33] всё новые тюркские титулы (подробнее об этом ниже). И это еще один из источников многообразия караханидской монетной титулатуры.

Арабские титулы на караханидских монетах немногочисленны и традиционны. Более многообразны прилагавшиеся к ним эпитеты-определения, набор которых богаче и разнообразнее, чем у любой другой домонгольской династии Машрика. Среди них можно отметить такой редкий эпитет, как ал-мумаккин «укрепляющий».

Еще более многообразны арабские лакабы. Подчеркнем, что подчас непросто провести четкую грань между титулом и лакабом. Ведь в рукописных источниках и то, и другое обозначалось одним словом — *** лакаб. У Хилала ас-Саби [1983, с.90] фигурируют, в частности, однокомпонентные лакабы, например, ал-Музаффар («победоносный»), хотя для того же времени (Х-

Х1 вв.) известно и личное имя Музаффар.

Раздача халифами почетных прозваний (лакабов) стала регулярно практиковаться с начала X в. Еще в 3-й четверти X в. получить лакаб было не так просто: даже всесильные Бувайхиды, отнявшие у 'Аббасидов фактическую власть, не всегда могли добиться у них желаемого лакаба [ас- Саби, 1983, с. 90]. Но уже к концу того же столетия ситуация принципиально изменилась. Яркое тому свидетельство содержат ядовитые стихи Абу Бакра Хорезми: «И [сыны 'Аббаса] дали лакаб человеку, которого их предок, будь он жив, не согласился бы [иметь] привратником при отхожем месте. Мало стало дирхамов в руках этого халифа нашего, и [он] стал расточать людям лакабы» [Занд, 1954, с. 200]. Предшественники Караханидов, Саманиды, в отличие от Бувайхидов, не стремились к лакабам, но сами жаловали своих военачальников и вельмож почетными прозваниями [Бируни, 1957, с. 150]. В рукописных источниках имеются свидетельства того, что в соответствии с обычной практикой от халифов получали лакабы и Ка-раханиды — такие, как Ибрахим б. Наср (431-460/1039-1068), его брат Мухаммад, Ахмад б. ал-Хасан (начало XII в.) [Буниятов, 1981, с. 8-10; Прицак, 1953, с. 42]. Для этого приходилось либо самому правителю ехать в Багдад, либо (чаще) отправлять туда посольство; Ибрахим направлял послов будто бы ежегодно и получил [34] многие лакабы. Имеются, однако, и известия иного рода. Так, по словам Бируни [1957, с. 150], уже первый завоеватель Мавара'аннахра, Бугра-хан Харун, в конце X в. «прозвал самого себя» Шихаб ад-давла. А поскольку число Караханидов, включая мелких удельных князей, со временем стало очень значительным, сноситься же с Багдадом многие не могли или не желали, то можно с уверенностью заключить, что в большинстве своем их лакабы не были получены от халифов. Очень вероятно, что лакаб вассала Сафи вали халифат Аллах, произведенный от лакаба сюзерена Вали халифат Аллах, этим сюзереном и был пожалован. В других же случаях лакабы могли и присваиваться. Надо думать, именно по этой причине у одного правителя одновременно было несколько однородных лакабов (скажем, на ад-давла), а у владетелей-современников — одинаковые лакабы. Иногда такие совпадения имели место за счет «семейных» лакабов, особо популярных в определенной ветви царствующего рода. Так, лакаб [ал-]Му'аййид ал-'адл засвидетельствован у четырех поколений потомков 'Али б. Мусы — Ахмада б. 'Али, Насра б. Али, Мухамма-да б. Насра, Ибрахима б. Насра, Мухаммада б. Ибрахима, Ахмада б. Хызра б. Ибрахима. В этой связи становится понятным, почему в списке многочисленных лакабов, пожалованных ал-Ка'имом Ибрахиму б. Насру, отсутствует именно лакаб [ал-]Му'аййид ал-'адл: Ибрахим действительно не получил его от халифа, а «унаследовал» от отца. В XII — начале XIII в. лакаб Джалал ад-дунйа ва-д- дин был очень популярен у потомков Али б. Абд ал-Му'мина.

При легкости «самонаграждения», казалось бы, отпадала надобность обращаться за лакабами в Багдад. Однако современники, очевидно, очень хорошо осознавали весомость санкции халифа. Так, Мухаммад б. Наср еще в 411 г.х. помещал на монетах лакаб 'Айн ад-давла, но в 436/1044 г., прибыв в Багдад, просил у ал-Ка'има именно это почетное прозвание [Буниятов, 1981, с. 8, 10], т.е. добивался, в сущности, не получения, а официального закрепления за ним лакаба 'Айн ад-давла.

Еще до 436/1044 г. этот лакаб был связан с Мухаммадом настолько прочно, что даже на международной арене он был известен как Айн ад-давла — так его называет газнавидский историк Байхаки; к Айн ад-давла обращались Сельджукиды после данданаканской победы [35] [Байхаки, 1969, с. 682, 763]. Казалось бы, это и есть самый излюбленный лакаб Мухаммада б. Насра, у которого было не менее трех почетных прозваний на ад-давла, в том числе лакаб Сайф ад-давла, известный по монетам с 415/1024-25 г. И в надписи на усыпальнице Мухаммада фигурирует именно последний лакаб, а сын Мухаммада б. Насра выступает как Малик б. Сайф ад-давла и в монетных легендах, и в надписи на мавзолее [Настич, Кочнев, 1988, с. 70 ел.]. Можно думать, что лакаб 'Айн ад-давла носил как бы более официальный, церемониальный, «внешний» характер, тогда как во «внутренних делах» отдавалось предпочтение лакабу Сайф ад-давла, намекавшему на воинские доблести, всегда занимавшие особое место в системе ценностей караханидского общества. К тому же существовала, возможно, градация лакабов по значимости — так было, по крайней мере, у Бувайхидов [ас-Саби, 1983, с. 90]. Словом, в системе почетных прозваний имелись свои тонкости, которые по большей части от нас, к сожалению, ускользают.

Итак, Караханиды не только получали лакабы от халифов, но и сами присваивали их, передавали «по наследству»; очень многие члены династии имели по несколько почетных прозваний, помещая их на монетах. Это еще один из источников многообразия монетной титулатуры Караханидов.

Наиболее же общую причину ее обилия и разнообразия следует, вероятно, искать в особенностях караханидской удельной системы, позволявшей выходить на нумизматическую арену многочисленным и очень самостоятельным правителям многих рангов. В значительно меньшей мере, чем Саманиды, связанные с куфической монетной традицией, они в «титулотворчестве» были сдерживаемы, в сущности, только невозможностью внеочередного присвоения более высокого титула. В стремлении к тому, чтобы «выделиться», предстать на монетах не так, как другие современники и предшественники, они искали и находили всё новые и новые сочетания далеко не бесконечного числа элементов титулатуры, всё новые и новые формы и варианты титулования.

Возвращаясь к этим элементам, нельзя не обратить внимания, что среди определений-эпитетов, присоединявшихся к арабским, тюркским и таджикско-персидским титулам, чрезвычайно распространено определение [ал-]'адил «справедливый; [36]правосудный». Не случайно также пристрастие к неканоническому (возможно, изобретенному самими Караханидами) лакабу [ал- ]Му'аййид ал-'адл «поборник справедливости». Большинство известных по монетам Караханидов, от мелкого князя до великого кагана, на протяжении двух с лишним столетий (с конца X до начала XIII в.) настойчиво подчеркивали, что они — справедливые, правосудные правители. Между тем в саманидской монетной титулатуре слово 'адил вообще отсутствует, а у Бувайхидов, Великих Сельджуков и Ануштегинидов появляется чрезвычайно редко. Нет его, кажется, и на монетах Газнавидов (с их монетной титулатурой я знаком несколько хуже, но даже если она и включала слово 'адил, то только в виде исключения). Разумеется, это не означает, что Караханиды были справедливее своих царственных предшественников и современников. Несомненно, однако, что никакая иная домонгольская династия Машрика не стремилась представить себя справедливой в такой степени, как Караханиды.

Появление в 350/961-62 г. на монетах Бувайхида 'Адуд ад-давла Фана-Хусрау титула ал-амир ал- 'адил Г. Буссе [1981, с. 77-78] связывает с древней иранской монархической традицией («справедливость была постоянно восхваляемым достоинством персидских царей») и рассматривает его в одном ряду с действительно древнеиранским титулом шахиншах. Не вдаваясь в дискуссию о причинах появления на бувайхидском дирхаме титула ал-амир ал-'адил, напомним лишь, что идея справедливого правления была общемусульманской на протяжении всего средневековья. В Х1-ХП вв. слово 'адил в качестве элемента титулатуры (зафиксированной рукописными источниками, погребальной и строительной эпиграфикой) было широко распространено на территории не только Машрика, но и Магриба, не затронутого иранским влиянием, причем у правителей самого разного происхождения — арабского, иранского и тюркского. Насколько идея справедливого правления утвердилась в караханидском обществе, можно судить, в частности, по поэме «Кутадгу билиг» Йусуфа Баласагунского (XI в.). Говоря об «основе» этой книги, сам автор называет несколько «непреходяще ценных сутей», из коих «первая — Справедливость», «главное лицо» поэмы — правитель Кунтогды, воплощающий [37]Справедливость; о справедливости говорится как о «первом устое» государства и т.д. [Юсуф Баласагунский, 1983, с. 6, 13, 59, 171 ел.]. И в этом контексте обилие и многообразие кара-ханидской монетной титулатуры с компонентом 'адил не удивительно. Труднее объяснить, почему все прочие домонгольские династии, отнюдь не чуждые идее справедливости и стремления выглядеть справедливыми, в монетном чекане этого либо не демонстрировали вовсе, либо проявляли в гораздо меньшей степени, чем Караханиды.

Выпускные сведения

При Караханидах в целом сохранилась традиционная схема легенды с выпускными сведениями: 1) вводная формула (басмала, инво-кация); 2) наименование монеты; 3) название монетного двора; 4) дата (всегда словами).

Вводная формула (басмала)

Вводная формула обычно краткая: ... *** «Во имя Аллаха бит этот ...», но изредка басмала имеет полную форму: *** «Во имя Аллаха милостивого, милосердного». В раннекараханидское время развернутая басмала зафиксирована только на монетах 391-416 гг.х. Изредка она встречается также на самаркандских дирхамах 2-3-и четверти XII в. Только в одном случае (дирхам Шаша, битый около 407-409 гг.х.) после краткой формы басмалы вставлено выражение *** «уповая на Аллаха», известное и по саманидскому серебряному чекану, но засвидетельствованное совсем в другой (изолированной) позиции. Иногда вводная формула принимает форму ... *** «Во имя Аллаха приказано (или приказал) выбить этот ...». После этой формулы на дирхамах Узгенда 409410 гг.х. и Ахсиката 410 и 415 гг.х. следует упоминание правителя, на дирхамах Маргинана 442/1050-51 г. никто не упомянут. [38]

<< | >>
Источник: Кочнев Борис Дмитриевич. Нумизматическая история Караханидского каганата (991-1209 гг.). Часть I. Источниковедческое исследование / Ответ. редактор В. Н. Настич —344с.. 2006

Еще по теме Несколько общих замечаний по поводу караханидской монетной титулатуры:

  1. НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ ПО ПОВОДУ ПОНЯТИЯ «БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ»
  2. Методы идентификации монетной титулатуры
  3. ГЛАВА 3 АТРИБУЦИЯ МОНЕТНЫХ ИМЕН И ТИТУЛАТУРЫ
  4. Некоторые замечания по поводу этого эпизода
  5. Несколько заключительных замечаний
  6. НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ К СОБРАНИЮ ЧАСТУШЕК КОСТРОМСКОЙ ГУБЕРНИИ НЕРЕХТСКОГО УЕЗДА
  7. Ранжирование титулатуры
  8. Нейтрализация замечаний собеседника, природа замечаний
  9. Анализ взаиморасположения имен и элементов титулатуры
  10. НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ К СОБРАНИЮ ЧАСТУШЕК КОСТРОМСКОЙ ГУБЕРНИИ НЕРЕХТСКОГО УЕЗДА [Вступительная статья к изданию: Собрание частушек Костромской губернии Нерехтского уезда. Кострома, 1909]