<<
>>

Ранжирование титулатуры

Важнейший инструмент определения официального статуса — выяснение «цены» титулатуры. В отношении тюркской титулатуры, в этом плане наиболее информативной, многое сделано О.Прицаком. Он постарался показать, что тот или иной титул соответствовал определенному месту в официальной династийной иерархии.

Высшим был ханский титул. Далее следовали титулы Арслан- илиг, Бу-гра-илиг (Йинал-тегин), Арслан-тегин и Бугра-тегин (Йанга-те-гин) [Прицак, 1950, с. 210219; 1953, с. 23-24]. Последовательную смену княжеских титулов О.Прицак проследил на примере

Мухаммада б. 'Али. Теперь монеты последнего известны в значительно большем числе, но и они показывают, что Мухаммад действительно вначале был Арслан-тегином (между 398-403/1007-13 гг.), затем Йинал-тегином (403-07/1012-17 гг.), наконец илигом (т.е. Арслан-илигом; 404-15/1012-25 гг.). Многие другие примеры тоже убеждают, что титулы Арслан-илиг, Йинал-тегин, Арслан-тегин, Йаган/ Йанга-тегин отражают иерархическую значимость именно в той последовательности, как указал О. Прицак.

Рангом ниже ханского, по заключению О.Прицака [1953, с. 19] , был титул илиг. М.Н. Федоров [19726, с. 135] не видит принципиальной разницы между этими титулами и не согласен с О.Прицаком, [78]но свою позицию никак не аргументирует. По крайней мере, отчасти такая позиция связана, очевидно, с тем, что в рукописных источниках встречается сочетание илиг-хан. По мнению О.Прицака [1953, с. 19-20], оно произошло от контаминации илига Насра б. Али с ханом Ахмадом б. 'Али. Несколько странно, правда, что такое сочетание фигурирует уже у современника событий, 'Утби, а у Мирхонда связано с Караханидом, жившим после Насра и Ахмада [Мирхонд, с. 454-455]. На одном из бухарских фалсов 389/999 г. взаиморасположение титулов илиг и хан (первый выше, а второй ниже символа веры на аверсе) позволяет, казалось бы, воспринимать их как сочетание илиг-хан, однако здесь имеет место обратный (снизу вверх) порядок чтения, редко, но всё же встречающийся на караханидских монетах. Как бы там ни было, в тех многочисленных случаях, когда на монете фигурируют оба титула и принадлежность их несомненна, они, во-первых, относятся к разным лицам, во-вторых, илиг всегда упомянут после хана. Следовательно, О.Прицак абсолютно прав: титул илиг ниже титула хан.

По О. Прицаку [1953, с. 23], титул Арслан-илиг выше титула Бугра-илиг; к сожалению, наличный нумизматический материал не дает возможности проверить эту точку зрения.

В ряде случаев статус и/или функции фигурирующего на монете лица определяются благодаря наличию формулы, вводящей его упоминание.

Чаще других использовалась формула *** «Из того, что приказал...», характерная для конца X — 1-й половины XI в.; для XII в. известны только три случая. Формула эта появилась на халифатских монетах VIII в., сопровождая имена разных правителей-наместников и даже халифов. В саманидском чекане она типична для фалсов. На монетах общегосударственного чекана эта формула вводила упоминание государя, саманидского амира, на удельных фалсах Ферганы, по авторитетному заключению Е.А.Давидович [1977, с. 117], изучившей большой материал, после нее «проставлялось имя лица, которому принадлежали реальные права на город или область, в том числе монетная регалия».

С приходом Караханидов в сфере применения и в характере использования формулы «Из того, что приказал...» произошло немало [79]изменений. Если на саманидских дирхамах эта формула появлялась в виде редчайшего исключения, то в караханидское время число таких монет заметно увеличилось. Известно 75 «видов» ка-раханидских дирхамов с данной формулой, причем все они приходятся на сравнительно небольшой отрезок времени — 393-412/ 1002-22 гг. В 42 случаях после этой формулы помещено упоминание сюзерена, в остальных 33 случаях — вассала. Выходит, при Са- манидах вопрос о том, кому принадлежит монетная регалия в сфере серебра, практически не стоял, ибо она заведомо принадлежала государю, главе династии. В раннекараханидское время монетная регалия в сфере серебра могла быть передана вассалу и даже арьер-вассалу, непосредственному владетелю города или области, занимавшему третью ступень династийной иерархической лестницы и даже не всегда происходившему из Караханидов (например, Бег-тузун). Быть может, сама возможность передачи вассалу «серебряной» монетной регалии, сама возможность постановки вопроса о том, кто владелец этой регалии, вызвала к жизни и случаи упоминания хана на дирхамах после формулы «Из того, что приказал...». Если это так, то исчезновение данной формулы могло означать снятие вопроса о принадлежности «серебряной» монетной регалии: это прежде всего привилегия сюзерена. Как бы там ни было, отнюдь не случайно, что надписи раннекараханидских дирхамов владельцем монетной регалии чаще называют сюзерена, чем вассала.

Диаметрально противоположная картина наблюдается в сфере меди, где формула «Из того, что приказал...» использовалась намного чаще (344 случая) и несколько дольше — в 382-433/992-1042 гг. В 1-

й трети XII в. (1 случай) и в 576-577/1180-82 гг. (2 случая). На фалсах после этой формулы значительно чаще упоминались вассалы — в 262 случаях; когда в надписях фигурируют три лица, формула может вводить упоминание как второго, так и третьего члена иерархии. Как видно из приведенных цифр, монетная регалия в сфере меди передавалась удельным правителям в несколько раз чаще, чем в сфере серебра. К сожалению, большинство дирхамов с формулой «Из того, что приказал...» выпущено в областях, не чеканивших фалсы, почему мы лишены возможности на большом и достаточно представительном материале проверить, насколько совпадала «медная» монетная регалия с «серебряной», но похоже, [80] что совпадение не было обязательным. Например, и на дирхамах, и на фалсах Самарканда 401/1010-11 г. после этой формулы назван удельный князь Мухаммад б. Хасан, тогда как на чеканенных в 405/1014-15 г. в Узгенде дирхамах после формулы фигурирует Ах-мад б. Али, на фалсах — его вассал Ахмад б. Мухаммад. На шашских фалсах 394-96/1003-06 гг. после формулы «Из того, что приказал...» стоит имя Йусуфа б. 'Абдаллаха, никак не упомянутого на большинстве дирхамов Шаша тех же лет. Словом, «серебряная» монетная регалия выглядит «почетнее» и весомее «медной», что и естественно: не одинаков был статус у серебряного и медного чекана.

Совершенно беспрецедентно появление на очень редких ка-раханидских монетах (14 «видов») сразу двух легенд с формулой «Из того, что приказал...» — разумеется, на разных сторонах кружка. В четырех случаях — на дирхаме, чеканенном, судя по всему, в Испиджабе не позже 404

г.х., на фалсах Илака 400 г.х., Худжанда 405 г.х. и Усрушаны 408 г.х. — в круговой легенде и аверса, и реверса фигурирует одно и то же лицо; такое «излишество» можно отнести на счет довольно обычной для караханидского чекана «избыточной информации». Труднее объяснить остальные девять случаев, когда на фалсах Худжанда 390 г.х., Ферганы 390, 391, 394, 398, 399, 400/1009-10(?) гг.х., Дахката и Илака 403 г.х. аверсные и реверсные круговые легенды содержат упоминания разных правителей. Казалось бы, это нонсенс: самый смысл формулы «Из того, что приказал...» исключает наличие двух источников распоряжения. И проще всего было бы объяснить этот феномен ошибкой монетария или совмещением непарных штемпелей, если бы не повторяемость явления на разных денежных дворах, в разные годы и с разными правителями. Стало быть, это не случайность, а некая закономерность, проявляющаяся, между прочим, в том, что в девяти случаях из десяти упоминание в круговой легенде вассала помещено на реверсе. Поэтому остается предположить, что монетная регалия (по крайней мере, в сфере меди) могла находиться в совместном владении двух правителей, каждый из которых являлся монетным сеньором.

Очень редки монеты с другой вводной формулой — *** «под руководством», «при посредстве». Это фалсы Ферганы без даты, битые около 385 г.х. (Ба-л-Касим), Уша 387 г.х. (Ахмад б. Мухаммад [81\ал-Му'аззин), Илака 387 г.х. (Ба Салих), Ахсиката 412-413 гг.х. (Мухаммад б. Наср), Хутлух Орду 425 г.х. ('Али б. Мухаммад ал-Мутавалли). Только на илакских фалсах эта формула фигурирует в поле, в остальных случаях она включена в круговую легенду л. ст. вместе с выпускными сведениями.

Как и предыдущая, это тоже древняя формула, известная с VIII в. и помещавшаяся также на среднеазиатских саманидских фалсах X в. По мнению В. Г. Тизенгаузена [1873, с.ХУП], на халифатских монетах формула «при посредстве...» ставилась перед именами «наместников (***) <...>, начальников монетных дворов (***) и других лиц, заведовавших монетным делом». Хусайна, упомянутого после этой формулы на саманидских фалсах Насрабада, тот же исследователь прямо назвал «директором Насрабадского монетного двора» [Тизенгаузен, 1855, с. 196]. Другие лица, фигурирующие после формулы «при посредстве...» на саманидских фалсах Ферганы X в., признаны Е.А. Давидович [19726, с. 130] имеющими «прямое отношение к деятельности монетного двора». Анализируя надписи илакского фалса 387 г.х., Е.А. Давидович [1978, с. 92] специально остановилась на упоминании Аба Салиха после той же формулы. По мнению исследовательницы, «медный чекан Илака 387/997 г. еще не мог отойти от саманидских традиций и понимания места и функций лиц, имена которых проставляются на монетах», почему Аба Салиха, «по нормам и представлениям того времени, следует считать чиновником, связанным с деятельностью монетного двора». М.Н. Федоров специально нигде не затрагивает вопроса о назначении формулы «при посредстве...», но понимает ее безусловно иначе. Того же Аба Салиха он считает дихканом Илака [Федоров, 1975а, с. 1 15], а в 'Али б. Мухаммаде, упомянутом после той же формулы на фалсах Хутлуг Орду 425 г.х., видит такого же вассала 'Али-тегина, как Караханиды Йусуф б. 'Али, Айн ад-давла и Му'изз ад- давла [Федоров, 1974, с. 174].

Между тем 'Али б. Мухаммад прямо назван ал-мутавалли, т.е. начальником монетного двора. К той же категории чиновников, ведавших деятельностью денежного двора, явно относится и уш- ский Ахмад б. Мухаммад ал-Му'аззин, происходивший, судя по тахаллусу, из духовного сословия. [82]

Весьма любопытны надписи л.ст. ахсикатского фалса 412 г.х.: внешняя круговая легенда: «Приказал [выбить] этот фале в Ахсикате ал-амир ас-саййид 'Айн ад-давла», внутренняя круговая легенда: «при посредстве (или под руководством) Мухаммада б. На-сра в 412 году». Учитывая, что лакаб 'Айн ад-давла принадлежал тому же Мухаммаду б. Насру (караханидскому князю), нельзя не заметить крайнюю неловкость конструкции, составитель которой, похоже, просто запутался с «приказаниями» и «руководствами», но сама эта путаница весьма показательна. Следовательно, и при Караханидах сохранилась восходящая к халифатскому времени неоднозначность формулы «при посредстве...», «под руководством...», т.е. сама по себе она еще не определяет, является ли упомянутое после нее лицо правителем или только чиновником, ведавшим работой монетного двора. Вот, скажем, на ферганском фалсе, битом около 385/995 г., она предшествует упоминанию некоего Ба-л-Касима. Это же (?) лицо названо еще только на фалсе Согда 404/1013-14 г. — в нижней части поля то аверса, то реверса, то обеих сторон. Двукратное упоминание Ба-л-Касима на одном монетном кружке склоняет, казалось бы, к признанию его правителем, однако нельзя исключать и совмещение непарных штемпелей. Поэтому вопрос о функциях, статусе Ба-л-Касима правильнее оставить открытым.

Со статусом фигурирующих на монетах лиц нередко связано местоположение и взаиморасположение их упоминаний, которые встречаются где угодно — в поле об.ст., в круговой легенде об.ст., в поле л.ст., в круговой легенде л.ст. и даже, в виде исключения, в обрамлении.

С этой точки зрения Е.А. Давидович тщательно изучила формуляр саманидских фалсов Ферганы X в. Анализ большого нумизматического материала убедил ее в том, что «на саманидских медных монетах местоположение имени имело совершенно определенное значение. В круговой легенде об.ст. после слов «Из того, что приказал...» проставлялось имя лица, которому принадлежали реальные права на город или область <...>. В поле оборотной стороны проставлялось имя сюзерена или повторялось имя владетеля города (области), если он никого сюзереном не признавал» [Давидович, 1977, с. 117]. Известен «вариант трехступенчатой [83]иерархии: глава династии в качестве верховного сюзерена обозначен в поле об.ст.; его непосредственный вассал, которому пожаловано владение — в круговой легенде об.ст., а следующий вассал, также обладающий какой- то частью прав на владение, — в поле л.ст.» [Давидович, 1978, с. 92]. Вассал, занимающий третье место в иерархии, может быть упомянут в поле об.ст. (после сама-нидского амира), либо в круговой легенде л.ст., либо в обоих местах одновременно. Наконец, имеются примеры четырехступенчатой иерархии, когда лица, занимающие две последние ступени, упомянуты один за другим в поле или круговой легенде л.ст. [Давидович, 19726, с. 135-139].

Караханидский медный чекан конца X в., по мнению Е.А. Давидович [1968, с. 73; 1978, с. 92], еще не отошел от саманидских традиций, сохранялись они и в XI в., но не настолько, чтобы закономерности, характерные для X в., механически переносить в XI в. Результаты предпринятого нами под этим углом зрения изучения раннекараханидских монет нашли в статье [Кочнев, 1984, с. 109 сл.]. Ниже излагаются основные положения этой статьи, но с некоторыми поправками и дополнениями, обусловленными в значительной мере расширением источниковой базы (в частности, за счет привлечения более поздних материалов 2-3-й четвертей XI в.).

Чаще всего упоминания помещались в поле об.ст., где может быть названо от одного до трех лиц (не считая халифа). Последовательность упоминаний, очевидно, отражает иерархическую последовательность. Однако у М.Н. Федорова вассал иной раз оказывается фигурирующим раньше сюзерена. Так, сочетание Низам ад-давла Абу-п-Музаффар Тонга-тегин, помещенное на шашских дирхамах 399/1008-09 г., он рассматривал как последовательное упоминание вассала (Низам ад- давла Абу-л-Музаффар) и сюзерена (Тонга-тегин) [Федоров, 1964, с. 107]. Имя, которое М.Н. Федоров читал как Наср и которое на многочисленных монетах, битых после 403/1012-13 г., помещено в самом низу поля, он приписал сюзерену того, кто обозначен выше [Федоров, 1964, с. 108; 1971, с. 166, 174, прим. 11]. Наконец в сочетании Насир ал-хакк Кадыр-хан, проставленном на дирхамах Узгенда 425-26/1033-35 гг. он же усмотрел упоминания вассала (Насир ал-хакк) и сюзерена (Кадыр- хан) [Федоров, 1966, с. 148]. На самом деле на всех без единого исключения [84] караханидских дирхамах конца X — XI вв. порядок был нормальный: халиф, государь, вассал (вассалы).

Сравнительно невелико число монет, на которых упоминание правителя вынесено в верхнюю часть поля об.ст. Когда в верхней и нижней части поля фигурируют разные лица, то вверх чаще выносится упоминание вассала (21 случай), реже бывает наоборот (6 случаев). Так, на многих дирхамах Испиджаба начала XI в. после халифа назван хан Ахмад б. 'Али, в верхней части поля — местный владетель Матт; иногда же после Ахмада может быть упомянут другой его вассал, например, Хасан. Последнего, скорее всего, следует считать непосредственным сюзереном Матта, соответственно отводя Хасану вторую, а Матту — третью ступень иерархической лестницы. Но полной уверенности в этом всё же нет, поскольку порядок размещения имен и титулатуры бывает иной раз очень необычным: на испиджабских дирхамах 400/1009-10 г. внизу — Му'изз ад-давла (лакаб Матта), еще ниже — Мирак, вверху — Матт. На дирхамах Киша 400/1009-10 г. и фалсах Согда 400-401/ 1009-11 гг. в верхней части поля об.ст. фигурирует хан, в нижней — илиг Наср, его вассал.

Иногда упоминание правителя помещено двумя частями над и под легендами поля об.ст. В 15 случаях из 27 оно относится к правителю, фигурирующему в основной части поля, в 12 случаях — к другому лицу: только в одном из этих 12 — к сюзерену того, кто назван в поле, в остальных 11 — к вассалу. Например, на дирхамах Испиджаба 435/1043-44 г. после халифа упомянут Бугра кара-хакан, выше и ниже помещен двумя частями титул его вассала — Тоган-тегин; на тункатском дирхаме 436/1044- 45(?) г. — наоборот: в центре — Арслан-тегин, выше и ниже — лакаб султан ад-давла, принадлежавший его сюзерену Бугра-хану.

Особняком стоит фале Ахсиката 419/1028 г. с упоминанием трех лиц: в поле — малик ал- Машрик (Йусуф б. Харун, сюзерен), выше и ниже — 'Адуд ад-давла (Мухаммад б. Наср, вассал), под словом 'Адуд — имя 'Али (арьер-вассал).

В конце X — 1-й половине XI в., а также в XII в. правитель мог фигурировать в круговой легенде об.ст. На монетах 1-й хронологической группы такое упоминание, как правило, вводится формулой «Из того, что приказал...», для монет 2-й хронологической [85] группы исключение составляет, наоборот, наличие такой формулы. На поздних монетах круговая легенда включает обычно ти- тулатуру правителя, названного в поле. С ранними монетами всё намного сложнее.

Прежде всего, в раннекараханидское время «круговое» упоминание появляется на дирхамах. Из выявленных 74 случаев 41 приходится на упоминание хана, 33 — вассального правителя. По большей части это непосредственный вассал хана, в четырех случаях — арьер-вассал, т.е. лицо, занимающее третью ступень иерархической лестницы.

Любопытную картину являет серебряный чекан Тараза 393-402/1002-12 гг.: круговая легенда включает титулатуру то сюзерена — Ахмада б. 'Али, то вассала — Мухаммада б. 'Али. Совершенно очевидно, что при помощи одной только круговой легенды невозможно установить, какое место в иерархии занимал фигурирующий в этой позиции правитель.

Множественность вариантов демонстрирует и медный чекан. Если в круговой легенде фигурирует сюзерен, то в поле может быть назван он же (Илак, 382/992 г.: круговая легенда — Шикав ад-давла Захир ад-да'ва, поле — Шихаб ад-Ьавла Абу Муса), либо сюзерен плюс вассал (Илак, 388/998 г.: круговая легенда — Ахмад б. 'Али, поле — Ахмад б. 'Али и Ба Салих), или только вассал (Илак, 388/998 г.: круговая легенда—Ахмад б. 'Али, поле — Аба Салих).

Весьма сложный случай — фале Илака 408/1017-18 г. с упоминанием в поле Арслан-хана и Ббри- тегина, в круговой легенде — Хусайна б. Шихаб ад-давла. Как установлено по монетам, Ббри- тегин владел в это время всем Илаком, Хусайн б. Шихаб ад-давла (Хусайн б. Хасан) — только илакским городом Тункатом. Соответственно, был сделан вывод, что Хусайн — вассал Ббри-теги- на [Кочнев, 1984, с. ПО]. Трудность, однако, заключается в том, что носителем титула Бдри-тегин был Ибрахим б. Наср, который принадлежал к следующему после Хусайна поколению и в силу принципа старшинства не должен был бы выступать его сюзереном. Словом, вопрос о субординации Ббри-тегина и Хусайна на имеющемся материале не может быть решен однозначно.

Несмотря на обилие вариантов взаиморасположения упоминаний на фалсах, для круговой легенды может быть указана одна [86]важная закономерность: в большинстве случаев (в 262 из 344) она включает имя и/или титулатуру вассального правителя. Как правило, это второй член иерархии, очень редко — третий.

Ни на дирхамах, ни на фалсах в круговой легенде никогда не фигурируют владетели, занимавшие четвертую ступень иерархической лестницы. Таковы все четыре дихкана Илака и Матт испиджабский. Другой местный владетель, Ахмад б. Мухаммад са-ганийанский, постоянно назван в круговой легенде — но только на фалсах. Тем самым еще раз подтверждается тезис о менее высоком статусе илакских дихканов, по крайней мере, в сравнении с правителем Саганийана. Трудней сравнивать его со статусом Матта: в Испиджабе при Караханидах фалсы не выпускались, в отличие от Илака, где медь чеканилась регулярно.

В чекане конца X — 3-й четверти XI в., как серебряном, так и медном, достаточно многочисленны монеты с упоминанием правителя также на л.ст., прежде всего в поле. Когда в поле л. и об.ст. фигурируют разные лица, то в подавляющем большинстве случаев (402 из 480) в поле

об.ст. назван сюзерен, в поле л.ст. — вассал, т.е. так же, как и в саманидское время. Нарушение этой саманид-ской традиции, когда сюзерен с вассалом менялись местами, отмечено на монетах 78 «видов», из коих большинство (72) — фалсы, а из этих 72 основная часть (50 «видов») приходится на чекан Ферганы 386-389/996-99 гг. Следовательно, есть основания говорить именно о традиции, в соответствии с которой л.ст. считалась менее почетной и которая нечасто нарушалась на фалсах и совсем редко на дирхамах (6 «видов»).

Иногда (28 случаев) в поле л.ст. названо сразу два лица — выше и ниже символа веры. Как справедливо подчеркнул Э.В. Ртвеладзе, порядок чтения может быть тогда не только обычный (сверху вниз), но и обратный [Ртвеладзе, 1988, с. 52]. Действительно, на фалсах Узгенда 411/1020 21

г. над калимой стоит титул илиг, под калимой — лакаб Айн ад-давла, принадлежавший Мухаммаду б. Насру, который тогда был всего лишь тегином и, разумеется, не мог выступать сюзереном илига. На дирхамах Бинката 458/1065-66 г. наоборот — вверху помещено имя 'Али, внизу упомянут малик ал-Машрик ва-с-Син, т.е. Табгач-хан Ибрахим 6. Наср, который ничьим вассалом быть, конечно, не мог. В такой ситуации [87] взаиморасположение имен Йусуф (над калимой) и Наср (под калимой) на шашском дирхаме 404/1013-14 г. само по себе не открывает их субординацию, но поскольку в предшествующем и последующем чекане Шаша Йусуф фигурирует гораздо чаще На-сра, намного вероятнее и его более высокое положение. Не всегда субординация определяется с полной достоверностью, но в большинстве несомненных случаев «верхний этаж» соответствует и более высокому статусу. Это следует учитывать, не забывая и о примерах противоположного рода.

Изредка чье-либо упоминание включено в надпись, обрамляющую квадратом центр поля л.ст. и содержащую также первую часть символа веры. В саманидском медном чекане Ферганы X в. такая позиция отводилась для имен лиц, занимавших 3-ю и 4-ю ступени иерархической лестницы. В караханидское время подобная зависимость не прослеживается. Так, на ферганских фалсах 393/1002-03 г. в этой позиции фигурирует то халиф, то хан, то мутавалли Йусуф, т.е. начальник монетного двора, даже не входивший в число членов феодальной иерархии.

В тех очень редких случаях, когда правитель упомянут на л. ст. в надписи с выпускными сведениями после формулы «Во имя Аллаха приказал выбить...», он выступает непосредственным владетелем города, вассалом тех, кто фигурирует в поле л.ст. и/или в поле об.ст., занимая нижнюю ступень иерархической лестницы (третью).

Немногочисленны фалсы (10 «видов»), на которых круговые легенды, начинающиеся формулой «Из того, что приказал...», помещены на обеих сторонах и включают упоминания разных правителей. За исключением одного случая на л. ст. фигурирует сюзерен, на об.ст. — вассал.

Только на самаркандском дирхаме 394/1003-04 г. упоминание вынесено за пределы поля и круговой легенды: имя Мирак вписано двумя частями в многоободковое обрамление л.ст., где его весьма непросто распознать: публикатор этой монеты [Марков, 1896, с. 201, № 24] его, похоже, просто не заметил. Такой уникальный способ «маскировки» подсказывает, что имя Мирак (не тюркское и не арабское, а персидско-таджикское), принадлежало не правителю, а лицу, связанному с деятельностью самаркандского денежного двора и/или организацией монетного производства. [88]

Разъятым, но уже не на две части, а на отдельные буквы, воспроизведено имя *** Сахл на дирхаме Хутлуг Орду 425/1039-34 г. в поле л.ст.; в той же позиции, но в «собранном виде» *** — то же имя помещено на других дирхамах того же монетного двора и года и на самаркандских дирхамах 426/1034-35 г. На дирхамах Ахсиката 427/1035-36 г. между строками аверсного поля проставлены буквы ***, образующие в совокупности имя Хасан. Носители обоих имен не известны среди тогдашних заведомых Караханидов, чьи имена, насколько позволяют судить имеющиеся материалы, никогда подобным образом на буквы не дробились Поэтому очень вероятно, что и Сахл, и Хасан не входили в число членов династийной иерархии и были связаны с монетным производством.

В ту же категорию следует, очевидно, включить Тахира Рази и носителей других нисб — Динари, ал-Ираки, Йаздади, 'Умара Мак-ки, Му'мини, Сайфи(?), Симнани, Табари, Фариси, Халили, Харави, а также Баззаза (Баззара?). Они упомянуты обычно в поле л. ст. (чаще внизу), иногда в верхней части поля об.ст., т.е. в тех же позициях, в каких могут фигурировать и правители, в том числе Кара-ханиды. Таково же местоположение и некоторых имен, происхождение носителей которых не известно, почему невозможно даже установить, входили ли они в число членов иерархии или опять-таки имели отношение к монетному делу.

Как видно из всего сказанного, местоположение упоминания фигурирующего на монетах лица в определенной мере было связано с его статусом, но намного менее прочно, нежели в сама- нидское время, почему определение статуса названных на кара-ханидских монетах персон требует большой осторожности.

Коль скоро связь между статусом и монетной позицией имени (титулатуры) всё же была, важно выяснить, означала ли перемена позиции также изменение статуса. По мнению Э. В. Ртвеладзе [1980, с. 234], проставление имени саганийанского владетеля Насра 6. Ахмада на двух разнотипных фалсах Саганийана 365/975-76 г. в двух различных позициях (поле л.ст. и круговая легенда об.ст.) «безусловно свидетельствует о том, что в 365 г.х. политическое положение <...> Насра б. Ахмада, его отношение к центральной саманидской власти изменилось». С другой стороны, перемещение [89] имени Музаффар на саганийанских дирхамах XI в. с аверса на реверс тот же исследователь оценил иначе: «вряд ли это означает перемену политического положения данного лица», т.к. на

об.ст. его имя проставлено «петитом» [Ртвеладзе, 1988, с. 52]. Дело, однако, вовсе не в «петите» (мелкими буквами могло быть передано даже имя всесильного Насра б. 'Али). На дирхамах Илака 409-411/ 1018-21 гг. упоминание Бори-тегина (вассала Арслан-хана) ежегодно оказывается в поле то л., то об.ст. На фалсах Самарканда 400-401/1009-11 гг. имя Насра б. 'Али стоит в поле об.ст., на самаркандских фалсах 402/1011-12 г. — в поле л.ст., т.е. в позиции, отводившейся чаще правителям невысокого ранга, каковым Наср, конечно, не мог вдруг стать в 402/1011-12 г. Иную картину рисуют дирхамы Ахсиката 415/1024-25 г. На монетах с упоминанием Арслан-хана и илига их вассал Мухаммад б. Наср фигурирует только на л.ст., на более поздних дирхамах с титулатурой единственного сюзерена Мухаммада, Тонга-хана, он назван также на об.ст. Стало быть, появление упоминания Мухаммада б. Насра в поле об.ст. связано с переменами на верхних уровнях иерархии, с переходом Мухаммада с третьей ступени иерархической лестницы на вторую. Как показывают приведенные примеры (а их число можно умножить), перемещение имени (титулатуры) с одной стороны монетного кружка на другую связано с изменением статуса правителя в тех случаях, когда он передвигается на другую ступень иерархической лестницы. В свете этого вывода должны быть рассмотрены и саганийанские дирхамы начала XI в. На монетах 395-97/1004-07 гг. Музаффар упомянут на л.ст., на монетах 398-402/1007-12 г. — на об.ст., но поскольку во всех этих случаях его сюзеренами названы Ахмад б. 'Али и Наср б. 'Али, а Музаффар продолжал занимать нижнюю (третью) ступень иерархической лестницы, фактическое его положение, очевидно, не менялось, а перемещение имени с л.ст. на об.ст. не было связано с повышением статуса.

Как свидетельствуют многочисленные примеры, из коих некоторые приведены выше (при разборе иерархического «веса» реверсных легенд), тем более не было связано с иерархическими передвижками перемещение имени (титулатуры) из круговой легенды в поле или наоборот, иначе пришлось бы признать, что хан [90]Ахмад б. 'Али, занимавший верхнюю ступень иерархической пирамиды, мог передвигаться и на какую-то иную ступень. Правда, М.Н. Федоров [19726, с. 138] допускал такую возможность, полагая, будто Ахмад, обычно выступавший сюзереном Насра б. 'Али, иногда на короткий срок становился его вассалом. Такая позиция связана, прежде всего, с неверной атрибуцией лакаба Насир ал-хакк; теперь же совершенно очевидно, что ни Ахмад б. 'Али, ни какой-либо иной Караханид не мог признать сюзереном того, кто перед тем был его вассалом — ни династийная, ни феодальная иерархия подобной чехарды не допускает.

Сложнее вопрос с лицами некараханидского происхождения. Поставить его побуждают дирхамы Испиджаба 398-404/1007-14 гг., на которых, помимо Караханидов, фигурируют не принадлежавшие к этой династии Му'изз ад-давла Матт и 'Али Сарраф. На одной из монет 398/1007-08 г. имя 'Али упомянуто сразу после Ахмада б. 'Али, в нижней части поля об.ст., тогда как Матт — в верхней части поля об.ст. Если исходить из обычной последовательности упоминаний — халиф, затем правитель (правители), названные ниже, далее тот, кто фигурирует в верхней части поля — то следовало бы для 'Али отвести более высокую ступень иерархической пирамиды, чем для Матта. На дирхамах 400/1009-10 г. — всё наоборот: Му'изз ад-давла Матт идет сразу за Ахма-дом б. 'Али, а имя 'Али помещено не просто на л.ст., менее почетной — оно начертано мелкими буквами над словом «четыреста» в легенде с выпускными сведениями. В надписях монет 401-402/ 1010-12 гг. непосредственным вассалом Насра б. 'Али выступает то 'Али Сарраф, то Му'изз ад-давла Матт, и лишь на одном экземпляре отражена, казалось бы, их субординация: Сарраф упомянут в поле

об.ст. (сразу после Насра), Матт — в поле л.ст. Суммируя все отмеченные факты, следовало бы заключить, что в начале рассматриваемого отрезка времени 'Али стоял выше Матта, затем опустился ниже него, потом опять поднялся выше.

Однако такая чехарда выглядит в высшей степени странно и сама по себе, но особенно — если вдуматься, кто в ней участвует. С одной стороны — Матт, родовой аристократ тюркского происхождения, член династии, владевшей областью не менее века, правитель, сидевший в Испиджабе еще при Саманидах и сохранивший [91] власть с приходом Караханидов. Более того, в связи с походом

Насра 6. Али 401/1010-11 г. он даже расширил свои владения, получив права на соседний Шаш. С другой стороны — Али Сарраф, не то «банкир»-меняла, не то член рода, где подобные занятия были традиционными. И очень трудно представить, чтобы он, хотя бы временно, становился непосредственным сюзереном Матта. Скорее всего, дело обстояло противоположным образом. Ситуацию, похоже, проясняют дирхамы 404/1013-14 г. На монетах Испиджаба, кроме хана, упомянут Матт, на монетах Мадинат ал-Байда — Сарраф, т.е. права первого распространялись, видимо, на всю область, второго — прежде всего (но не исключительно) на ее столицу.

Если считать, что Матт никогда не становился вассалом 'Али Саррафа, то выходит, что порядок упоминания разных лиц не всегда отражал их субординацию. Такой порядок — в поле об.ст. от середины вниз, затем вверху, наконец, на л.ст. — изредка действительно нарушался. Например, на одном из дирхамов Испиджаба 400/1009-10 г. в нижней части реверсного поля названы один за другим Му'шз ад-давла и Мирак, в поле л.ст. — Матт, хотя Мирак, как-то связанный с организацией монетного дела или деятельностью денежного двора, не мог, разумеется, стоять выше Матта. На некоторых дирхамах Шаша 402/1011-12 г. после халифа упомянут Наср б. Али, затем Му'изз ад-давла, вверху стоит титул падша, который, по всем известным данным, был связан с Насром, а не с Му'изз ад-давла Маттом.

Все сказанное позволяет, похоже, приблизиться к пониманию ситуации, отраженной надписями монет Саганийана 400-403/ 1009-13 гг.

На монетах 400/1009-10 и 402/1011-12 гг. после халифа упомянуты Ахмад 6. 'Али и Наср б. Али, в верхней части поля об.ст. — Музаффар, на л.ст. — Рукн ад-давла, на дирхамах 403/1012-13 г. Ахмад и Музаффар фигурируют в той же позиции, лакаб же Рукн ад-давла проставлен на месте упоминания Насра. Перемещение лакаба Э.В. Ртвеладзе [1988, с. 54] совершенно справедливо истолковал как изменение иерархического положения его носителя. Если подходить к надписям саганийанских дирхамов формально, то получается, что Рукн ад-давла с четвертой ступени иерархической лестницы, которую он занимал в 400-402/1009-12 гг., передвинулся [92] в 403/1012-13 г. на вторую ступень, тогда как Музаффар остался на третьей, превратившись из сюзерена носителя лакаба Рукн ад-давла в его вассала. Сложность, однако, в том, что, по мнению Э. В. Ртвеладзе, Музаффар происходил из местной саганийанской династии, Рукн ад-давла — из Караханидов; трудно представить караханидского князя в роли вассала местного владетеля. Поэтому Рукн ад-давла, скорее всего, не Караханид, и лакаб этот принадлежал Музаффару. Если так, то в 403/1012-13 г. последний переместился с третьей ступени иерархической лестницы на вторую.

Помимо субординации, места в иерархии надписи караханид-ских монет отражают разную степень самостоятельности (или, наоборот, зависимости) упомянутых на них лиц. На примере са- манидского медного чекана Е.А.Давидович [19726, с. 141; 1977, с. 117] убедительно показала, что в легендах фалсов отразился разный характер взаимоотношений между центральной властью и владетелями. Наибольшими правами и наибольшей самостоятельностью обладали первые удельные правители Ферганы, члены династии, которые чеканили фалсы только от своего имени. На многих караханидских фалсах конца X — 1-й половины XI в. упоминания хана отсутствуют. По мнению М.Н. Федорова [19726, с. 140, 147; 1974, с. 162], Мухаммад, выпуская в Самарканде в 403/1012-13 г. фалсы от своего имени, выступает «как независимый правитель»; «самостоятелен» и Наср б. 'Али, когда на ферганских медных монетах 380-х гг.х. не называет сюзерена. Значит, по М.Н. Федорову, неупоминание сюзерена в надписях фалсов есть признак независимости.

Как совершенно очевидно из рукописных источников, Наср сосредоточил в своих руках большую и реальную власть, на внешнеполитической арене выступал как суверенный государь, одно время воевал с ханом и т.д. При всем том почти на всех дирхамах он упоминал сюзерена, Ахмада 6. 'Али, и даже на ряде фалсов, выпущенных в коренном владении Насра, в его домене — Фергане, Ахмад фигурирует, причем иногда в круговой легенде — в качестве обладателя монетной регалии, одного из важнейших прав. Даже если счесть все эти упоминания Ахмада 6. 'Али простой формальностью, всё равно надписи подавляющего большинства серебряных и многих медных монет Насра засвидетельствовали [93]его вассальную зависимость. А это автоматически исключает независимость как определение статуса Насра — речь может идти только о самостоятельности. Тем более нет оснований считать независимыми менее крупных удельных владетелей, которые по своему происхождению, положению и политическому весу не могли равняться с Насром, но при этом иногда осуществляли собственный медный чекан. Например, Караханид Чагры-тегин Хусайн, правитель Тунката, в 407/ 1016-17 и 409/1018-19 гг. чеканил фалсы без упоминания сюзерена, фигурирующего на всей остальной монетной продукции Ху- сайна. Известны фалсы Шаша 395-396 гг.х. с именем только Йусуфа б. 'Абдаллаха, хотя все прочие его шашские монеты, медные и серебряные, называют также сюзерена, Ахмада б. 'Али. Особенно существенно, что Йусуф, скорее всего, даже не принадлежал к числу Караханидов.

Таким образом, выпуск фалсов только от своего имени, во-первых, не свидетельствует о полной независимости удельного правителя, во-вторых, мог осуществляться владетелями самых разных рангов, в том числе лицами некараханидского происхождения. Всё же складывается впечатление, что чем больше сила и самостоятельность вассала, тем реже он упоминает сюзерена в легендах фалсов. В медном чекане Насра б. 'Али лишь треть всех «видов» фалсов (90 из 269) содержат упоминание сюзерена, да и из тех 90 более половины приходятся на период до завоевания Насром Мавара'аннахра.

Как показывает медный чекан Насра б. Али, иногда всё же упоминавшего сюзерена и после завоевания Мавара'аннахра, где он был полновластным правителем, отдельные случаи упоминания сюзерена на фалсах еще не служат показателем реальной и прочной зависимости, а тем более полного подчинения. Но когда хан регулярно фигурирует и на меди, это едва ли случайно. Например, из 36 «видов» фалсов, выпускавшихся во владениях Арслан-хана Мансура б. Али, он назван в 30 случаях. Таким образом, сюзеренитет верховного государя при нем находил отражение на большей части фалсов, тогда как при его предшественнике, Ахмаде б. 'Али, — на меньшей. Можно думать, что в правление Мансура зависимость удельных владетелей от центральной власти несколько усилилась; даже илиг Мухаммад б. 'Али, который занимал такое [94] же место в феодальной иерархии, как при Ахмаде Наср, почти всегда (в 22 случаях из 24) упоминал Арслан-хана на меди.

В легендах примерно половины всех фалсов конца X — 1-й четверти XI в. сюзеренитет верховного главы государства никак не отражен, хотя и признавался, что очевидно из надписей дирхамов. Намного трудней установить, как часто опускали упоминания лиц, занимавших нижние ступени иерархической лестницы. Но такие случаи имели место. Как показывает медный чекан Илака, дихкан Мансур б. Ахмад владел областью в 382-389/992-99 гг., но на фалсах 385/995 и некоторых монетах 386-388/996-98 гг. он никак не назван. Его сын и преемник Мухаммад б. Мансур правил в 391-395/1000-1005 гг., однако вовсе не фигурирует на некоторых фалсах 393/1002-03 и на монетах 394/1003-04 г. На этих фалсах и на монетах 398/ 1007-08 г. стоит имя другого правителя, Бакра б. Хасана, который был сыном Караханида Бугра-хана Харуна/Хасана и, соответственно, обладал более высоким статусом (это видно и из взаиморасположения упоминаний на фалсах 398/1007-08 г.), но на монетах 395/ 1004-05 г. его имени нет. Очевидно, ни Мансур 6. Ахмад, ни Мухаммад б. Мансур, ни Бакр

б. Хасан не утрачивали власть над Илаком даже тогда, когда никак не упоминались в монетных надписях.

Итак, из надписей раннекараханидских фалсов могло быть исключено упоминание лиц, занимавших разные ступени иерархической лестницы, но чаще всего — верхнюю. Имя (титулатура) верховного сюзерена иногда опускается и на дирхамах, хотя и гораздо реже, чем на меди. При Саманидах чеканка серебра всегда была прерогативой верховного государя, редчайшие же исключения — это дирхамы, выпущенные мятежниками, которые, восстав против верховной власти, сами претендовали на престол (Ибра-хим б. Ахмад, Йахйа б. Ахмад, Исхак 6. Ахмад). Совершенно аналогичные примеры известны и для начала XI в. Так, Мансур б. 'Али, в 403/1012-13 г. принявший титул илиг и на монетах признававший себя вассалом великого кагана Ахмада б. 'Али, с 405/1014-15 г. выпускал дирхамы, на которых титуловался Арслан-ханом, вовсе не упоминая Ахмада. Налицо открытый мятеж, полный разрыв вассальных связей и демонстрация претензий на верховный престол. Другого истолкования монеты Мансура, чеканенные в 405-408/ 1014-18 гг., т.е. при жизни Ахмада, не допускают. [95]

Сложнее объяснить иные случаи. Например, Наср б. Али в 401-402/1010-12 гг. выпускал дирхамы в Шаше, Илаке и Испиджабе — в областях, до того ему не принадлежавших. Очевидно, они были захвачены в ходе засвидетельствованной рукописными источниками его войны с Ахмадом. Но это не борьба за престол, ибо официальный статус Насра оставался неизменным: на всех без исключения дирхамах 401-02/1010-12 гг. он продолжал титуловаться илигом, не претендуя на ханское достоинство. Более того, на дирхамах всех прежних своих владений Наср, как и прежде, проставлял титулатуру Ахмада и в эти годы. Налицо парадокс: с одной стороны, Наср б. Али продолжал оставаться вассалом Ахмада, с другой — вел с ним борьбу, лишив его сюзеренных прав на завоеванные области.

Прочие случаи неупоминания верховного государя на раннекараханидских дирхамах немногочисленны.

Труднее объяснить появление дирхамов Тараза 400-01/1009-11 гг., битых от имени одного Мухаммада

б. Али. М.Н. Федоров [19726, с. 152-153; 1990, с. 8] связывает их выпуск с тем, что в междоусобной войне 400-02/1009-12 гг. Мухаммад выступил против великого кагана Ахмада б. Али и перестал упоминать его на монетах, тем самым провозгласив свою независимость. Такая точка зрения на первый взгляд представляется правдоподобной: о междоусобиях сообщают рукописные источники, а чеканка в Таразе в 402/1011-12г. дирхамов с упоминанием одного Ахмада б. Али могла бы быть истолкована как результат лишения Мухаммада прав на Тараз, т.е. своего рода карательная мера против мятежного князя. Трудность, однако, в том, что и по монетам, и по рукописным источникам междоусобная борьба фиксируется не с 400/1009-10, а с 401/1010-11 г. Допустить использование по ошибке аверсных штемпелей 400/ 1009-10 г. в 401/1010-11 г. мешает большое количество таразских дирхамов с первой датой, представленных несколькими «видами» и многими экземплярами. Возможно, Мухаммад б. Али в 400-01/ 1009-11 гг. действительно пытался разорвать или существенно ослабить вассальные связи, но считать его в эти годы полностью независимым правителем, неправомерно: он и тогда, и позднее сохранял титул Арслан-тегин, соответствующий пятой ступени на официальной иерархической лестнице, т.е. оставался в рамках традиционной удельно-лествичной системы, согласно нормам которой [96] держателем максимально высокого, независимого статуса был только каган.

Как представляется, вывод этот может быть распространен и на остальные разобранные выше случаи неупоминания сюзерена на дирхамах. Иными словами, статус удельных правителей, выпускавших такие монеты, не может быть определен как независимый, но только как самостоятельный.

В том, что такое их истолкование не является произвольным, убеждают некоторые особенности халифатского чекана, к которому, в конечном счете, восходит и караханидский чекан. Например, в правление Харуна ар-Рашида дирхамы выпускались не только от имени халифа, но также от имени его сыновей Амина и Ма'муна, его брата 'Убайдаллаха и даже от имени наместника Хорасана 'Али б. 'Исы, не принадлежавшего к Аббасидам. Дирхамы с упоминанием только Али биты в 189-90/804-06 гг., причем выпуск их не вызвал никаких санкций со стороны халифа, названного вместе с Али б. 'Исой на дирхамах 191 г.х. [Фасмер, 1930, с. 463-466]. Итак, совершенно самостоятельный серебряный чекан не только члена династии, но даже назначенного халифом наместника не'аббасид- ского происхождения отнюдь не воспринимался в Халифате как акт мятежа, неповиновения, превышения своих прав.

Таким образом, собственный серебряный чекан удельных владетелей не является непременным показателем полного разрыва вассальных связей и отнюдь не обязательно свидетельствует об утрате сюзереном всяких прав на подвластные вассалу территории. Он, вероятно, мог быть связан с попытками (судя по имеющимся материалам, кратковременными и немногочисленными) увеличить долю прав вассала за счет уменьшения объема прав сюзерена. Число подобных случаев заметно возросло позднее, во 2-й трети XI в., что, несомненно, связано с очень серьезным ослаблением вассальных связей после воцарения Арслан-хана Сулаймана б. Йусуфа. Но и тогдашних удельных правителей нет оснований считать совершенно независимыми: по словам Ибн ал-Асира, Арслан- хан удовлетворялся «повиновением ему его братьев и родственников» [Ибн ал-Асир, 1973, с. 60].

Если в надписях раннекараханидских дирхамов иногда не находил отражения даже верхний уровень иерархии, то тем более [97] естественно, когда то же самое происходило с менее высокими иерархическими ступенями. На серебряных монетах Йарканда 407-412/1016-22 гг., кроме Кадыр-хана Йусуфа, как правило, фигурирует его старший сын и наследник Сулайман (Имад ад-давла Чагры-тегин), но на некоторых дирхамах 407/1016-17 г. Чагры-те-гин не назван. С именем Йусуфа б. Абдаллаха в Шаше чеканились дирхамы и фалсы в 394-396/1003-06 и 403-405/1012-15 гг., причем на фалсах он обязательно упомянут, на дирхамах же фигурирует не всегда — в 394/1003 4

и 395/1004-05 гг. то назван, то нет, в 396/1005-06 г. не назван. Особенно показательны монеты 396/ 1005-06 г.: на дирхамах обозначен хан, но нет Йусуфа, на фалсах есть Йусуф, но нет хана. Как показано выше, в 398-404/1007-14 гг. непосредственным владетелем Испиджаба был Матт, часть прав на область была передана Али Саррафу, но в ряде случаев на дирхамах не упомянут 'Али, изредка — Матт. Число подобных примеров можно умножить.

Караханидские монеты, выполнявшие функции государственной политической прокламации, фиксировали политическую ситуацию вполне объективно, но с позиции прежде всего официальной, внешней, формальной. Возникает вопрос: имеется ли принципиальная возможность по монетным надписям различить формальный вассалитет и подлинную зависимость, т.е. выяснить истинный статус правителя.

Как ясно из всего вышесказанного, упоминание хана в легендах монет, особенно серебряных, могло быть формальным признанием его власти. Это касается в первую очередь тех случаев, когда хан упомянут единожды. Иногда каган фигурирует на монетах дважды, в разных позициях (на разных сторонах кружка или в поле и круговой легенде и т.д.). Так, Ахмад б. Али дважды назван только на тех монетах, которые выпущены за пределами владений Насра б. 'Али либо после смерти Насра. Другие аналогичные примеры — дирхамы Куз Орду (Баласагуна), не передававшегося в удел ни при Ахмаде, ни при Мансуре, и Кашгара, который не менее 20 лет принадлежал Кадыр- хану Йусуфу и лишь в отдельные годы управлялся с помощью и/или через вассала. Таким образом, двукратное упоминание сюзерена отражает, очевидно, не формальный вассалитет, а подлинную зависимость. [98]

Значительно чаще фигурируют на монетах дважды удельные владетели. В основном это характерно для тех, кто обладал значительной самостоятельностью и немалыми правами. Таков, например, медный чекан Насра б. 'Али, серебряный и медный чекан Му-хаммада б. 'Али, 'Али-тегина ('Али б. ал-Хасана). Правда, имеются примеры и иного рода. 'Али Сарраф дважды назван на одном из испиджабских дирхамов 401/1010-11 г., Йусуф б. 'Абдаллах — на фалсах Шаша 394-396/1003-06 гг.; ни тот, ни другой даже не принадлежали к числу Караханидов. Как видно из этих примеров, мелкие удельные владетели тоже могли фигурировать на одной монете два раза, но скорее, в виде исключения.

Немногочисленны случаи троекратного упоминания правителей, особенно каганов. Так, на дирхамах Куз Орду 397/1006-07 г., фалсах Иштихана 404/1013-14 г. и Согда 405/1014-15 г. трижды назван Ахмад б. Али, который обладал полнотой власти как в своей столице Куз Орду, так и в тех владениях, которые отошли к нему после смерти Насра б. Али. Фалсы Согда 411-412/1020-22 гг. чеканены от имени Арслан-хана Мансура, упомянутого трижды. В трех разных местах (круговая легенда л.ст., поле и круговая легенда об.ст.) помещена титулатура Бугра-хана Харуна на фалсах Илака 382/992 г., на которых проставлено также имя Мансура б. Ахмада. По мнению М.Н. Федорова [1975а, с. 114], илакский дих-кан Мансур, трижды упомянув сюзерена, делал это лишь из «осторожности», т.е. оставался фактически независимым. Даже чисто теоретически трудно допустить, чтобы первый завоеватель Ма-вара'аннахра оставил бы богатую серебром, развитую экономически и очень доходную область в руках представителя местной династии в качестве фактически независимого владения. Приведенные же выше примеры показывают, что троекратное упоминание хана связано с очень большим объемом его прав на владение. И нет никаких оснований считать илакские фалсы 382/992 г. исключением, тем более что весь последующий илакский медный чекан демонстрирует невысокий статус дихканов Илака.

Столь же не случайно троекратное упоминание удельного правителя. В серебряном чекане оно засвидетельствовано только у Мухаммада б. 'Али на монетах Тараза 398/1007-08, 400-401/1009-11 гг. и Шаша 412/1021-22 гг. и, несомненно, связано с притязаниями [99]на очень большой объем прав: сюзерен назван лишь на дирхамах 398/1007-08 г. Большинство фалсов с троекратным упоминанием удельного владетеля относятся к чекану Насра б. 'Али, чья фактическая самостоятельность не подлежит сомнению.

Четырежды правитель назван только в одном случае — на фалсах Ахсиката 402/1011-12 г., — и это тот же Наср б. 'Али.

Само собой разумеется, хотя приведенные наблюдения и отмеченные закономерности существенны, нельзя подходить к ним механически, непременно связывая большее число упоминаний с большим объемом прав, а изменение числа упоминаний — с изменением статуса. Скажем, если на дирхамах и фалсах Самарканда 401/1010-11 г. Наср б. 'Али назван по одному разу, а его вассал — дважды, то это вовсе не значит, что второй обладал большими правами и большей самостоятельностью, нежели первый. Известно сколько угодно случаев, когда удельный правитель на монетах одного денежного двора фигурирует то в одной позиции, то в двух — и так на протяжении ряда лет, что, конечно, отнюдь не связано с беспрерывными изменениями его политического положения.

Суммируя наблюдения над раннекараханидским чеканом, можно констатировать следующее.

Если в круговой легенде и в поле об.ст. упомянуты разные лица, сюзерен и вассал, то в круговой легенде чаще назван вассал, однако значительное число противоположных случаев (когда фигурирует сюзерен) не позволяет считать круговую легенду надежным критерием определения положения упомянутого там лица на иерархической лестнице.

Когда сюзерен и вассал упомянуты на разных сторонах монеты, то об.ст. в подавляющем большинстве случаев отводится для имени (титулатуры) сюзерена, а л.ст. — вассала.

Хотя об.ст. в основном считалась «почетнее» л.ст., перемещение имени (титулатуры) правителя с одной стороны на другую далеко не всегда связано с изменением его статуса и объема прав на владение.

Исключение из надписей фалсов имени (титулатуры) сюзерена отнюдь не свидетельствует о разрыве вассальных связей и полной (фактической и формальной) независимости удельного [100] правителя, но чем реже он упоминает сюзерена, тем больше его самостоятельность. В свою очередь, неупоминание на фалсах удельного владетеля могло иметь место даже в тех случаях, когда он сохранял власть в своем уделе.

Исключение из надписей имени (титулатуры) сюзерена на дирхамах — явление, встречающееся гораздо реже, чем на фалсах, — не обязательно означает полный разрыв вассальных связей и узурпацию всех прав на владение: представляется, что оно могло быть связано с попытками вассала увеличить свою долю прав за счет прав сюзерена. Значительно чаще опускается на дирхамах имя (титулатура) вассала, что лишь в некоторых случаях отражает сокращение объема его прав на владение.

Однократное упоминание правителя, независимо от того, развернутое ли оно (с титулатурой, именем и т.д.) или анонимное (просто хан или шиг), не связано с объемом его прав на владение и со степенью зависимости нижестоящих членов иерархии. Более чем однократное упоминание на одной монете сюзерена отражает реальную зависимость нижестоящего владетеля, а такое же упоминание вассала — обычно значительный объем его прав на область (город). Увеличение (уменьшение) числа упоминаний в большинстве случаев не связано с изменением статуса.

Надписи дирхамов обычно полнее отражают верхние уровни иерархии, легенды фалсов — нижние, а в некоторых случаях разные монеты одного металла, одного денежного двора и года фиксируют разные ступени иерархической лестницы. Поэтому для достоверного воссоздания ситуации, надежного определения статуса правителя желательно привлекать достаточно значительные серии монет, лучше всего — в обоих металлах.

Сказанное относится, прежде всего, к монетам конца X — 1-й четверти XI в. и в значительно меньшей степени к монетам 2-3-й четвертей XI в., когда уменьшается зафиксированное легендами число членов династийной иерархии (редко более двух), постепенно отмирает формула «Из того, что приказал...», а производство фалсов резко сокращается. В последней четверти XI — 1-й половине XII в., в пору подчинения Караханидов Великим Сельджукам, первые, как правило, фигурировали на об.ст., вторые — на л.ст., т.е. более «почетным», в отличие от предшествующего времени, стал аверс. Та же закономерность [101] прослеживается и на дирхамах с упоминанием одних только Караханидов: Арслан-хан Мухаммад назван на л.ст., его сын Кадыр-хан Ахмад — на об.ст., после халифа. Во 2-й половине XII — начале XIII в. всякий чеканивший монеты Караханид, даже будучи правителем небольшого ханства, считал себя суверенным государем, титуловался ханом и других членов династии на монетах не упоминал. М.Н. Федоров не учел отмеченную особенность позднекараханид-ского чекана и в надписи на одном из дирхамов 3-й четверти XII в. (Рукн ад-дунпа ва-д-дин Мухаммад б. Кылыч Тафгач-хан) усмотрел упоминание двух лиц, хотя конструкция легенды решительно исключает такое ее понимание, на что совершенно справедливо указала Е.А.Давидович [1985, с.ЮО].

<< | >>
Источник: Кочнев Борис Дмитриевич. Нумизматическая история Караханидского каганата (991-1209 гг.). Часть I. Источниковедческое исследование / Ответ. редактор В. Н. Настич —344с.. 2006

Еще по теме Ранжирование титулатуры:

  1. Метод целочисленного ранжирования оценок предпочтения
  2. Методы идентификации монетной титулатуры
  3. ГЛАВА 3 АТРИБУЦИЯ МОНЕТНЫХ ИМЕН И ТИТУЛАТУРЫ
  4. Метод ранжирования оценок предпочтения по допуску
  5. Анализ взаиморасположения имен и элементов титулатуры
  6. Несколько общих замечаний по поводу караханидской монетной титулатуры
  7. Резванцева Марина Олеговна Эмоциональная оценка геометрических фигур казахстанскими и московскими подростками
  8. 4.5.3.2.1. Особенности алгоритма построения оптимального расписания для многокритериальной задачиОптимизация с помощью оптимума Парето
  9. 3. Ценностные объекты и пространства оценки
  10. Формуляр монетных легенд
  11. Общие темы
  12. ИЗМЕРЕНИЕ СВЯЗИ И ЗНАЧИМОСТИ ДЛЯ ПОРЯДКОВЫХ ПЕРЕМЕННЫХ
  13. 4.5. Рабочая программа курса «Технологии оценки эффективности социально-экономических проектов и программ»