<<
>>

§ 1. Наука ли психоанализ?

Ф

рейд, как известно, стремился к тому, чтобы сделать психоанализ полноправной наукой в духе XIX в., — наукой, способной устанавливать факты, объяснять их причины и предсказывать хотя бы некоторые следствия.

В истоках фрейдовского подхода — неудовлетворенность господствовавшими в его время концепциями сознания, либо мистическими, либо грубо натуралистическими, причем в первом случае лишался смысла вопрос об источниках сознания, а во втором — утверждалась жесткая зависимость от внешних воздействий. Фрейд ставит вопрос иначе: в сознании есть нечто такое, что не определяется сознанием и в то же время не исходит от мира, отображаемого сознанием. Исследование этой обусловленности и есть цель психоанализа как научной дисциплины.

Однако Фрейд изобретал психоанализ не только и даже не столько как научную теорию, но прежде всего — как особую психотерапевтическую практику, направленную на то, чтобы помочь больному самостоятельно (хотя и при участии врача) определить причину своей травмы — вспомнить вытесненное событие, осознать его и тем самым устранить или ослабить болезненный симптом. Причем важнейшим моментом создания психоанализа был отказ Фрейда от гипноза. В современной нам западной литературе одни видят в этом отказе роковую ошибку Фрейда, другие считают его закономерным шагом на пути познания тайн бессознательного. Несомненно, однако, что для самого Фрейда отказ от гипноза был одним из главных признаков перехода от донаучной психотерапии к научности и объективности. Фрейд считал, что психоанализ с его опорой на «свободные ассоциации» — это надежная, подотчетная врачу методика работы с бессознательным. Коль скоро теоретические гипотезы подтверждаются практическим эффектом лечения, подчеркивал Фрейд, психоанализ вполне можно считать наукой без всяких скидок300. Важнейшим выражением научности психоанализа была для Фрейда возможность устанавливать причинные связи в сфере человеческого сознания и поведения.

Так, детский опыт (в частности, стадия детской сексуальности от двух до пяти лет) определяет, по Фрейду, жизнь взрослого человека; сексуальный опыт (в широком смысле) определяет все другие стороны человеческой жизни; прошлые события определяют течение настоящих и будущих событий и пр. При этом Фрейд связывает свои представления о научности психоанализа как с возможностями теоретического описания объекта или, иначе говоря, с описанием «топики» (места), «динамики» (способа функционирования) и «энергетики» (движущих сил) бессознательного, так и с практикой клинической работы, выявляющей причины заболеваний методом свободных ассоциаций. В первом случае (на уровне теории) научность психоанализа выражается в поиске естественных механизмов психики, функционирующих по схеме накопление—разрядка энергии либидо и установлении как можно большего числа непрерывных причинных цепочек в человеческом поведении — с учетом того, что звенья, «пропущенные» на уровне сознания, могут быть восстановлены на уровне бессознательного. Во втором случае, применительно к клинической практике, речь идет о конструировании особой ситуации психоаналитического лечения — искусственной, чем-то похожей на долгий лабораторный эксперимент: в этой ситуации перенесение травматогенных эмоций больного со значимого в прошлом лица (чаше всего родителей) на врача позволяет и заново пережить эти эмоции, и освободиться от них. В соответствии с изменениями в сфере теоретических исследований и клинической практики менялись и представления Фрейда о научности психоанализа. Переосмысливалась структура психики — менялись «топики», возникали различные варианты концепции влечений. Причем общая тенденция изменений прослеживается достаточно отчетливо: например, по- следний вариант концепции влечений — взаимоотрицание Эроса и Танатоса (связи и деструкции) сам Фрейд называл уже не наукой, но «нашей мифологией». Ослабевала уверенность в практической эффективности психоанализа как средстве подтверждения его научности.
Эйфорические настроения 10-х годов (периода «покорения» Америки) сменились к концу 30-х годов («Анализ конечный и бесконечный») сомнениями и даже скепсисом. А параллельно шел еще процесс расширения психоанализа — с одной стороны, превращения его в идеологический и социально-культурный феномен, а с другой, — пронизывания им различных пластов культуры — от бытового до философско-мировоззренческого.

Эти три аспекта психоанализа — познавательный, лечебно- практический, социально-культурный — не образовывали прочного единства и могли развиваться в относительной независимости друг от друга. В частности, взаимодействия этих планов психоанализа по-разному выглядят скажем, в англо-американском регионе и во франкоязычных странах. Крен в медико-биологическую сторону привел психоанализ в США и Великобритании к быстрому его включению в социальный истэблишмент, сближению с психиатрией, преобладанию адаптивных стратегий в лечении больных — субъект при этом рассматривается как данность, а вопрос о социальной роли психоанализа не возникает вовсе. Другое дело — Франция, где преобладает интерес к психоанализу как социальному и культурному явлению, где расцветает так называемый университетский психоанализ326, — ведутся постоянные дискуссии по вопросам психоаналитической теории и психоаналитической этики, изучаются жизненно-практические, социально-критические и другие возможности психоанализа. Разумеется, речь здесь идет лишь о преобладании, а не об абсолютном господстве той или иной тенденции. И тем не менее, с одной стороны, мы достаточно отчетливо видим прежде всего заботы о психотерапевтической эффективности психоанализа; с другой — дискуссии, приводящие к новому осмыслению субъекта, но оттесняющие терапевтические заботы на задний план (главным персонажем в таком переосмыслении психоанализа во Франции был Жак Лакан).

В 90-е годы экспансия психоанализа в странах Восточной Европы и России характеризуется интересом к его социально-исторической проблематике и выдвижением быстрых обобщений (такова была, в частности, трактовка процесса реабилитации психоанали- за в СССР как симптома гласности — раскрепощения «слова»), В последнее десятилетие все больше нарастают клинические, прагматические и институциональные интересы. Однако и тогда и сейчас эпистемология отхоит на задний план, хотя свои традиции эпистемологической трактовки психоанализа в отечественной культуре есть. Попытка проследить некоторые эпистемологические аспекты как теории и практики будет предпринята и здесь.

<< | >>
Источник: Автономова Н.С.. Познание и перевод. Опыты философии языка - М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 704 с.. 2008

Еще по теме § 1. Наука ли психоанализ?:

  1. § 4. ...и судьба дисциплины
  2. § 1. Наука ли психоанализ?
  3. § 4.Психоанализ и науки о человеке
  4. 68. Характеристика и историческое значение психоанализа 3. Фрейда Историческое значение теории 3. Фрейда
  5. 2.2. Современное состояние политической психологии как науки
  6. 1.1. Политическая психология: место в системе наук, предмет и задачи
  7. Становление психологической науки.
  8. История становления социальной психологии как науки.
  9. ЛЮЦИФЕРОВСКАЯ НАУКА
  10. Становление политологии как науки и учебной дисциплины
  11. ОЧЕРК ИСТОРИИ ПСИХОАНАЛИЗА
  12. ТРУДНОСТЬ НА ПУТИ ПСИХОАНАЛИЗА
  13. Место психологии в системе наук
  14. 2.2.6. Две тенденции в развитии политической науки
  15. Структуралистское понимание методологии гуманитарных и социальных наук
  16. Наука и поиск путей развития цивилизации
  17. 3. Фрейд НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ПОНЯТИЯ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО В ПСИХОАНАЛИЗЕ
  18. Эстетика науки и научной деятельности
  19. НАУКА О КУЛЬТУРЕ