<<
>>

О переводческих трудностях

Не случайно моменты рецепции и моменты критики переводов так тесно сплетаются: одно невозможно без другого. Здесь я расскажу о некоторых трудностях моей работы над переводом классической работы Деррида «О грамматологии»: в ней впервые терминологически развернуто ставится вопрос о деконструкции.

Прежде всего одно важное уточнение для читателей: при переводе этой книги пользоваться каноническими русскими переводами из тех персонажей, которые являются концептуальными героями Деррида (иллюстрирующими как действие «логоцентри- ческой метафизики», так и пути ее преодоления) — из Соссюра, Гегеля или Руссо — не представлялось возможным.

Не потому что эти переводы были плохими или «неправильными», а потому что Деррида прочитывает всех этих авторов «по-своему», обращает внимание на те вербальные и смысловые элементы, тематизация которых не включалась в поле внимания переводчиков, а подчас даже и самих авторов. Так, в одной из опорных цитат из Соссюра русский переводчик развивает те ассоциации, которые вытекают из понимания mot как «речи», тогда как у Деррида предполагается понимание mot как «слова» (например, он говорит далее о графическом и устном слове как различных «атомарных единицах», что применительно к mot как «речи» заведомо исключено). Казалось бы, Руссо уже успел прочно войти в русскую культуру и, стало быть, нам есть на что опереться. Однако применительно к тому, что Деррида считает важным в Руссо, чтение этого автора по-русски оказывается бесполезным, так как важное для Деррида не те- матизировалось Руссо и не сохранялось его переводчиками на русский язык. Например, в русских переводах Руссо слово supplement либо растворяется как единое слово-термин и исчезает, либо переводится как «замена», что не соответствует той нагрузке, которую возлагает на этот термин Деррида. Приводить соответствующие русские цитаты, каждый раз указывая, что и почему было в них изменено, значило бы непомерно утяжелять изложение.
Поэтому приводя цитаты из русских переводов, я старалась сохранить в них все, на что можно опереться, не указывая каждый раз разночтений и потому не давая ссылок на русские издания. Большие трудности с переводом возникали из-за отсутствия в русском философском языке традиции перевода феноменологических и психоаналитических терминов; за последнее десятилетие, после культурного разрыва в 60 лет, обе эти традиции стали вновь активно разрабатываться. В данном случае дело осложняется дополнительным культурным и концептуальным преломлением: речь идет о немецкой феноменологии (или немецком психоанализе) в ее французской интерпретации. А теперь переходим к конкретным примерам. Они касаются перевода лингвистической терминологии, а также таких понятий, как письмо (и прото-письмо), различие (и различАние), разбивка, восполнение и др.

Langage - язык или речь? Среди общеязыковых сложностей — это один из частых примеров. «О грамматологии» — книга, на- сквозь пропитанная языковой проблематикой, а потому все, что относится к языку, имеет здесь первостепенное значение. При переводе «Грамматологии» возникают проблемы, обычные для языков с различным количеством опорных слов для обозначения самой языковой деятельности: так, во французском таких терминов три (langue/ langage/ parole), а в русском два (язык и речь). Особенно затрудняет дело перевод французского «langage». При переводе соссюровской концептуальной трехчленки из «Курса общей лингвистики» (langue, langage, parole) langage принято переводить на русский язык как «речевая деятельность». Однако в нашем случае этот эквивалент подходит лишь в редких случаях (в близком соседстве с французским parole). Не помогают, а порой и вводят в заблуждение, и словари, где первым и главным значением французского термина langage — в общем, а не специально терминологическом смысле — объявляется «речь»... Если переводить словом «речь» большинство случаев употребления этого термина в данной книге (что нередко делают авторы работ о Деррида, рассуждая, например, об инфляции «речи», когда дело идет о языке), то нередко получается бессмыслица.

А отсюда мораль для молодых переводчиков: глядя в словарь, не верьте глазам своим! В частности, французское «langage» — это самое общее и абстрактное слово среди всех, имеющих отношение к языковой деятельности (и языковой способности), подобно русскому слову «язык». Перевод его на русский язык как «речь» заведомо сужает смысл, индивидуализирует и психологизирует его.

Письмо, прото-письмо (ecriture, archi-ecriture). Трудности с переводом «Грамматологии» начинаются с самого первого слова. Так, уже в восприятии главного понятия всей книги — «письмо» — русскоязычный читатель будет заведомо лишен некоторых важных смыслов французского эквивалента. Так, если для француза ecriture — это и письмо, и письменность, и писание (священное), то библейские ассоциации в русском «письме» начисто отсутствуют, а культурно-исторические присутствуют лишь при обсуждении исторических типов письменности.

Для перевода французского ecriture иногда предлагают слово «письменность»439. Однако это решение неприемлемо, причем по целому ряду причин. Среди них: 1) потеря философского контекста: «письмо» у Деррида соседствует с «письмом» у Барта или Делёза, где конкретно-исторические виды «письменности» вообще не подразумеваются; 2) потеря единого термина и соответственно раздробление его на «письмо» в философском смысле (обший принцип артикуляции содержаний) и «письменность» в культурно-историческом смысле; 3) невозможность структурно связать значимые эпизоды текста (такие как «урок письма», «сцена письма» — но, разумеется, не «письменности») с главной темой книги; 4) потеря тесной и постоянно подразумеваемой связи между «чтением» и «письмом»; 5) удлинение слова, играющее отрицательную роль при необходимости (как в данном случае) образовывать одно- коренные слова, отягощенные дополнительными смысловыми элементами (прото-письмо) и др. В тексте книги есть единичные контексты, в которых слово «письменность» было бы уместнее, однако это не может быть основанием для выбора общего термина.

Термин «archi-ecriture» большинство переводчиков передают как «архи-письмо», и я в самых ранних публикациях о Деррида пользовалась этим термином, однако другое решение в дальнейшем перевесило.

Дело в том, что в русском языке (как, впрочем, и в современном французском) значения единого греческого «ар- хэ» разошлись, и в результате «архи» («самый», «главенствующий») и «архе» («начальный, «древний») стали разными словами. Стало быть, писать «архи» (архи-письмо), подразумевая ход мысли, отступающий в прошлое, на свои следы, было бы семантически неуместно. Поэтому я и решила остановиться на англоязычном варианте «прото-письмо»440, уходящем от игры ненужных двусмысленностей «архе» (начальный) и «архи» (командный). Хотя, как мне казалось, Деррида подчас поигрывал этими этимологическими различиями и смешениями, эти игры явно были вторичны по отношению к основному смыслу предшествования476. Между прочим, некоторые русские исследователи, почувствовав смысловую неуместность «архи-письма», иногда пишут даже «ар- хЕписьмо: это семантически обоснованно, но выглядит неуклюже и неуместно — как выглядело бы, например, написание «архИоло- гический», принятое из сколь угодно благих побуждений.

<< | >>
Источник: Автономова Н.С.. Познание и перевод. Опыты философии языка - М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 704 с.. 2008

Еще по теме О переводческих трудностях:

  1. § 3. Древнерусская духовная культура и метафизика веры
  2. § 3. Деррида в России: перевод и рецепция Этапы освоения
  3. Стратегии перевода
  4. О переводческих трудностях
  5. О переводе Словаря Лапланша и Понталиса
  6. § 5. Об одном состязании с Хайдеггером
  7. Культура и перевод: от спонтанного к рефлексивному
  8. Глобальный английский в «зоне перевода»
  9. Заключение
  10. Литература 1.
  11. БИБЛИЯ И РИМСКОЕ ПРАВО: ПОНЯТИЯ ПРАВА, зАКОНА И СПРАВЕДЛИВОСТИ в вульгате[516]
  12. В судебном зале
  13. Раздел 4. Методика обучения деятельности общения(речевой деятельности)
  14. Общая теория перевода
  15. Транслатологическая характеристика отдельных типов текста
  16. 11.1. Понятие переводческой стратегии
  17. 2.1. Закономерности генезиса образовательных систем при прогнозе развития этнокультурной системы образования
  18. 2.2. Разработка концепции развития этнокультурной системы образования на примере Калмыкии
  19. 2.3. Личностный подход как методологический принцип проектирования этнокультурной системы образования