<<
>>

§1.1. Понятие агрессии, ее истоки и внешние пределы. «Пирамида агрессии» в экосистеме

Изучая специальную литературу, легко убедиться, что слово «агрессия» сделалось сегодня еще более многозначным, чем однокоренное слово «прогресс». Даже в рамках отдельной дисциплины - биологии, психологии или антропологии - ученые не могут договориться о согласованной трактовке этого термина и каждый раз вынуждены уточнять, о чем идет речь.

И все же представители названных дисциплин, в отличие от педагогов, политиков или философов-моралистов, обычно не вкладывают в этот термин сугубо негативного смысла. Конструктивный поворот в исследовании агрессии был инициирован психологами и врачами психоаналитического направления.

Сам 3. Фрейд первоначально игнорировал проблему агрессии, а включив ее в сферу внимания, неоднократно модифицировал трактовку, так что цельной завершенной теории он не оставил. Не случайно на Международном конгрессе по психоанализу в 1971 году его дочь А. Фрейд утверждала, что, если бы отец прожил дольше, «он радикально пересмотрел бы свою концепцию агрессии» (цит. по [Мэй 2001, с. 188]). В общем, однако, Фрейд был склонен рассматривать агрессию как продукт либидозной фрустрации; по выражению одного из интерпретаторов, агрессия, по Фрейду,

  • дочь фрустрированного секса.

Позже социологи расширили эту версию до вывода о том, что агрессивное поведение людей становится следствием относительной депривации, т.е. неудовлетворенности растущих социальных ожиданий [Гарр 2005]. Здесь агрессия также видится исключительно как порождение внешних факторов.

Легко доказать, что половая неудовлетворенность и у мужчин, и у женщин повышает уровень агрессивности - это давно уже расхожее знание, часто перерастающее в предрассудок. Бесспорно и то, что ограничение социальных возможностей на фоне возрастающих ожиданий (т.е. та

же фрустрация) часто влечет за собой всплеск насилия - это мы подробнее обсудим в §2.2.

Но достаточно ли таких наблюдений для фундаментального вывода о первичности секса (или фрустрации вообще) по отношению к агрессии?

В этом усомнился один из самых ярких учеников Фрейда, А. Адлер. Он изначально трактовал агрессию как первичное побуждение человека, называя ее, вслед за Ф. Ницше, «волей к власти». Затем он сменил это выражение на «стремление к превосходству» и, наконец, на «стремление к совершенству» [Адлер 2003].

Столь же широко трактовал феномен агрессии выдающийся биолог и психолог, лауреат Нобелевской премии К. Лоренц [1994]. Он убедительно показал, что агрессия в природе выполняет важнейшую жизнеутверждающую функцию, а ее превращенными формами или средствами эволюционной компенсации являются такие человеческие качества, как честолюбие, творчество, дружба, самопожертвование, чувство юмора, и такие социальные феномены, как мораль, религия, солидарность, милосердие и право. Изящные иллюстрации того, как могут быть генетически сопряжены агрессия, страх, секс, эстетическое чувство и чувство юмора и как смех мог развиться из переориентированного агрессивного жеста, приводят биологи- эволюционисты. Например, описана процедура брачного ухаживания у одного вида попугаев: самец, приняв крайне угрожающую позу... повисает на ветке вниз головой. Ритуализация агрессивного жеста в сексуальных и прочих играх характерна едва ли не для всех высших позвоночных.

Американский психолог Р. Мэй [2001], подробно обосновав вывод о том, что агрессия составляет мотивационную подоплеку творчества, искусства и любви, подчеркнул: «Противоположностью агрессии является не миролюбие, уважение или дружба, а изоляция, состояние полного отсутствия контакта» (с. 181). Принимая такую постановку вопроса, мы будем использовать термин «агрессия» в еще более широком и этимологически исконном значении. Он принадлежит к множеству слов в современных европейских языках, происходящих от латинского gradus - шаг; отсюда: «градус», «градация», «градиент», «деградация» и проч. Ad-gredio значит на-ступать (pro-gredio - прогресс - про-двигаться, шагнуть вперед).

Стремление на-ступать, захватывать все доступное пространство и преобразовывать его по своему подобию, подавляя возможных конкурентов, составляет фундаментальное свойство живого вещества. Это было хорошо известно уже биологам XIX века. В.И. Вернадский [1987, с.302] приводил по данному поводу обильные цитаты из «Происхождения видов» Ч. Дарвина. Например: «Не существует ни одного исключения из правила, по которому любое органическое существо естественно размножается в столь быстрой прогрессии, что, не подвергайся оно истреблению, потомство одной пары быстро заняло бы всю Землю».

Соответственно, «по законам экспансии жизни каждый биологический вид стремится к снижению разнообразия в экосистемах за счет установле

ния монополии своего существования. Это стремление было бы губительным для вида, если бы ему не противостояли подобные же стремления других видов» [Сухомлинова 1994, с. 137]. В приведенной цитате из статьи дальневосточного эколога В.В. Сухомлиновой уточним только, что речь может идти не только о биологическом виде, но и о каждой отдельной популяции. То же относится к замечанию ее московского коллеги: «Стратегия любого вида нацелена на реализацию биотического потенциала, т.е. потенциальной способности увеличивать численность в геометрической прогрессии, и на захват максимально возможного пространства» [Дробы- шев 2003, с.59].

В современном естествознании подробно описаны физико-химические механизмы и основания неустранимой нацеленности живого вещества на экспансию и нарушение наличных связей в среде[3]. Изложу их здесь тезисно и крайне схематично, в той мере, в какой это необходимо и достаточно для нашей темы.

Прежде всего, жизнь - это устойчиво неравновесное состояние материи, сохранение которого обеспечивается постоянной работой, противопоставленной уравновешивающему давлению среды; с прекращением такой работы организм возвращается к состоянию равновесия, т.е. умирает. Но работа - это затрата энергии, а энергию нужно регулярно добывать из среды, накапливать в собственном теле и использовать для строительства и обновления органических структур.

Со своей стороны, накопленная в теле энергия служит предметом вожделения других, а потому поведение организма, грубо говоря, нацелено на то, чтобы добывать пищу (свободную энергию) из своих жертв и самому не оказаться пищей для внешних или внутренних врагов. Внешние враги - это организмы, представляющие следующее звено в пищевой цепи (например, хищники по отношению к травоядным); внутренними врагами могут стать болезнетворные микроорганизмы и даже собственные клетки многоклеточного организма. Скажем, вследствие длительного голода или старения эффективность внутреннего управления в системе снижается, и если животное не станет жертвой агрессии извне, то оно погибает из-за активизации хищных бактерий, вирусов, бацилл или бесконтрольного роста злокачественных клеток.

Агрессия жизни обусловлена уже тем, что доступная для использования энергия высвобождается при разрушении других неравновесных систем. По законам термодинамики, поддержание высокоорганизованного (т.е. низкоэнтропийного) состояния обеспечивается «потреблением упорядоченности», т.е. оплачивается ускоренным ростом энтропии в среде. Жизнь есть постоянная созидательная работа, а созидание невозможно без разрушения. Эта неустранимая коллизия и составляет смысл обескуражи

вающей констатации: «Жить значит разрушать». Поэтому, кстати, даже чисто хронологически агрессия - не «дочь», а скорее, «мать» секса. Разделение полов впервые обозначилось через сотни миллионов лет после того, как цианобактерии, захватив все доступное пространство, спровоцировали первый глобальный кризис (см. §1.2). Да и сексуальное влечение во многом представляет собой превращенную форму имманентной биологической агрессии. В §2.1 мы вернемся к тому факту, что у стадных млекопитающих демонстрация эрегированного члена служит жестом, вызывающим другого самца на драку.

Хотя необходимым условием жизнедеятельности служит разрушение, следует иметь в виду, что главный источник свободной энергии на нашей планете - Солнце - разрушается самопроизвольно.

На протяжении миллиардов лет оно выбрасывает в окружающее пространство поток лучистой энергии. Одна двухмиллиардная доля этого потока достигает поверхности Земли и частично преобразуется зелеными растениями в энергию внутренних связей путем фотосинтеза. В этом смысле фотосинтезирующие организмы не являются агентами разрушения, пользуясь «дармовой» энергией.

Такие организмы, способные непосредственно усваивать лучистую (или химическую) энергию, называются автотрофами: это почти все растения и часть бактерий. Но и те, кто обходится без целенаправленного разрушения источника энергии, не обитают в райских кущах. Доступ к источнику света небезграничен. К тому же, кроме энергии, растению необходимы строительные материалы (минеральные вещества), углекислый газ, резервуар для сбрасывания высокоэнтропийных отходов жизнедеятельности. Все эти ресурсы также являются исчерпаемыми, и за них приходится конкурировать.

Как все живое, автотрофы стремятся к экстенсивному развитию, захватывая пространство, наращивая расход доступных ресурсов, истощая среду и насыщая ее отходами. Рано или поздно этот процесс может завершиться экологическим кризисом, конкуренция обострится и взаимная агрессивность усилится.

Далее события могут развиваться по различным сценариям, которые подробнее рассмотрены в §1.2. Здесь предварительно выделим самый интересный сценарий преодоления кризиса - сценарий прогрессивного усложнения экосистемы. Например, кризис в развитии автотрофных популяций может быть радикально преодолен появлением в среде гетеротрофных организмов, т.е. таких, которые не способны непосредственно усваивать лучистую энергию и вынуждены, активно разрушая другие организмы, использовать для собственной жизнедеятельности энергию, накопленную в их теле. Это животные, грибы, часть бактерий и очень небольшая часть растений («хищные» растения).

Но травоядные организмы, попав в благоприятную среду пищевого изобилия, станут быстро размножаться, наращивая нагрузку на раститель

ный мир, что приведет к следующему экологическому кризису.

Далее нагрузка травоядных на растительную среду может ограничиваться появлением хищников, у тех находятся еще более сильные враги и т.д. Мы потом увидим, что эта донельзя простая схема в принципе отражает логику одного из магистральных направлений в развитии биосферы - наращивание пирамиды агрессии. Разрушительная активность одних видов регулируется разрушительной активностью по отношению к ним со стороны других видов, преемников по пищевой цепи.

В первом приближении энергетический круговорот в природе действительно напоминает цепь, между каждыми двумя звеньями которой устанавливается кольцо отрицательной обратной связи. Экологи описывают такие колебательные контуры при помощи простой математической модели типа «волки - зайцы»: с ростом численности волков на территории сокращается количество зайцев, что влечет за собой вымирание волков, которое, в свою очередь, обеспечивает новый рост заячьего, а за ним и волчьего поголовья... При перенаселении у животных (и даже у растений) обостряется внутривидовая конкуренция и усиливается взаимная агрессивность. Ослабевают инстинкт самосохранения и так называемый попу- ляциоцентрический инстинкт, тормозящий агрессию против особей своего вида (см. § 1.4). Снижающаяся репродуктивная способность самок может также сопровождаться массовыми самоубийствами («феномен леммингов»): киты и дельфины выбрасываются на берег, сухопутные животные топятся в водоемах.

Таким образом, посредством механизмов обратной связи, происходит системный контроль и взаимная подгонка численности популяций. При этом формы энергии последовательно преобразуются при переходе от одного трофического уровня на другой, и чем выше уровень, тем больше энергии требуется для жизнеобеспечения одной особи; соответственно, тем ниже вместимость экологической ниши. Поэтому, как говорится на Кавказе, «орлы стаями не летают». И только такой сверх-хищник, как человек, забравшись на вершину пищевой пирамиды во всех экосистемах, смог переломить природные механизмы контроля над численностью популяций.

Мы потом разберемся, за счет чего нашим далеким предкам это удалось. Пока же, опережая ход событий, приведем иллюстративный расчет. Минимальная энергия, необходимая для физиологического существования одного человека в течение года, количественно эквивалентна той, которая содержится в 300 рыбках форели. Такое количество рыбок съедают за год 90000 лягушек, а те, в свою очередь, - 27 млн. кузнечиков; наконец, сами эти кузнечики потребляют в год тысячи тонн травы [Chaisson 2001 ].

В диких биоценозах, где сверх-хищник (и одновременно искусственный регулятор) отсутствует, циклы взаимоадаптивной агрессии регулируют не только количественное наполнение экологических ниш, но также поведенческие способности и особенности популяций, причем КОЛИ

чество звеньев в цепи пропорционально устойчивости экосистемы. Последнее известно и из эмпирических наблюдений, и из общетеоретических соображений, и из результатов компьютерного моделирования [Lovelock 1987].

Вообще-то пищевая цепь биосферы, сложившаяся сотни миллионов лет назад, включает всего четыре ключевых звена: автотрофы - травоядные - хищники - деструкторы (ускоряющие разрушение клеток погибшего организма). Но при ближайшем рассмотрении мы видим уже не цепь, а разветвленную сеть с множеством векторов агрессии, взаимной адаптации, обоюдополезных симбиозов, утилизации энергии и вещества. В процессе эволюции множились промежуточные и многофункциональные виды, отходы жизнедеятельности одних становились ресурсами для других, в вечной борьбе между «хищниками» и «жертвами» складывались компромиссы сосуществования, что и повышало в итоге совокупную устойчивость экосистем. В частности, животные используют для усвоения энергии кислород, которым растения «загрязняют» атмосферу, а те, в свою очередь, потребляют выделенный животными углекислый газ. Соотношение физической силы, подвижности, реактивности и интеллекта подстраивается таким образом, чтобы добычей хищников становились преимущественно ослабленные, больные и постаревшие особи, а в итоге хищники исполняют роль «санитаров» и «тренеров», поддерживая жизнеспособность популяции жертв, и т.д.

О том, что в отсутствии врагов их потенциальные жертвы слабеют и подвергаются эпидемиям, хорошо известно. Не столь широко известно, но не менее любопытно, что избыточная стерильность приводит к аллергическим реакциям - это показали опыты с космонавтами. Иммунная система здорового организма генетически запрограммирована на сопротивление агрессии и, будучи лишена естественных врагов, принимается крушить сам организм. Тем же врачи объясняют бурный рост аллергических заболеваний в современных мегаполисах: при радикальном снижении контактов с болезнетворными микроорганизмами иммунная система, оставшись без достаточной нагрузки, активно ищет хотя бы мнимого врага и находит такового в цветочной пыльце, растительных волокнах или домашней пыли. Все это лишь частные наглядные иллюстрации того, насколько биотические процессы сопряжены с постоянной борьбой; при дефиците объектов агрессии они принимают патологический характер.

Итак, гармония природы складывается из огромного множества конфликтов. Баланс агрессий образует гибкую самоорганизующуюся систему биосферы, которая задает внешние и внутренние пределы агрессии для каждой особи, популяции, вида и биоценоза.

Здесь уже возможны ориентировочные определения. Представим континуальную шкалу, отражающую многообразие адаптивных тактик (и стратегий), условные полюса которой составляет пара взаимодополни- тельных понятий «агрессия - избегание». Агрессия — преобразование сре

ды (всегда так или иначе сопряженное с разрушением ее структур) для сохранения и распространения собственных параметров системы-агента. Избегание - преобразование собственных параметров системы-агента, повышающее шансы на сохранение других ее параметров при наличных условиях среды.

В той мере, в какой активность ориентирована на подстраивание системы к условиям среды, на изоляцию или на смену среды обитания, в ней (активности) преобладает элемент избегания; в той мере, в какой она нацелена на преобразование среды, активность является агрессивной. Как учит популярная песня, «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас».

Агрессия и избегание в той или иной пропорции присутствуют в любой активности, и по их соотношению даже возможно классифицировать культурные миры и культурно-исторические эпохи. Но эволюционная тенденция состоит в том, что чем сложнее организована система и чем дальше ее состояние от равновесия с внешней средой, тем сильнее в поведении преобладает ориентация на целенаправленное преобразование внешнего мира.

Всепроникающая конкуренция за утверждение собственного существования издревле обозначалась философами как «война» (Гераклит), «мука материи» (Я. Бёме), «воля к власти» (Ф. Ницше), «борьба организационных форм» (А.А. Богданов) и т.д. Обычно подобные образы охватывали материю в целом, распространяясь далеко за пределы живого. Насколько эта «антропоморфная» экстраполяция уместна? Обсуждая общеэволюционные предпосылки агрессии, мы не можем обойти данный вопрос.

Разумеется, упоминание об «агрессии» в неживой природе содержит еще более весомый элемент аллегоричности, чем рассуждения об агрессивности живых организмов или популяций. Хотя химики, не боясь обвинений в антропоморфизме, оперируют понятием «агрессивная среда», а в теоретической механике утвердился термин «принуждение» как базовый для определения механической связи [Голицын 1972]. Никуда не деться от того, что язык науки принадлежит человеческому миру и потому, несмотря на все ухищрения, остается антропоморфным. Ухищрения сводятся преимущественно к затушевыванию этимологии переводом терминов на латынь или греческий (типа: «деятельность» - «активность» - «энергия»). По этому поводу философы материалистической ориентации, начиная как минимум с J1. Фейербаха, многократно подчеркивали, что «порядок», «цель», «закон» суть слова, которыми человек по необходимости переводит дела природы на свой язык, чтобы понять их.

Биологам и физикам хорошо известно, что не существует какого-либо отдельного функционального признака, отличающего живое от неживого. Такими признаками не могут служить ни рост, ни воспроизводство, ни даже устойчивое неравновесие. Например, Э. Шейсон [Chaisson 2001] по

казал, что представление о живом организме как когерентной структуре, сохраняющей далекое от термодинамического равновесия состояние за счет протекающей через нее энергии, применимо также к галактикам, звездам и планетам. Распространение же системно-экологической, системно-кибернетической и синергетической метафор на физические процессы (ср. [Фрадков 2005]) способствовало новому концептуальному синтезу причинного и целевого подходов и чрезвычайно расширило сферу применимости таких понятий, как управление, конкуренция, отбор, моделирование и т.д. [Назаретян 1991, 2004].

С этой точки зрения, материальные взаимодействия рассматриваются как непрерывная конкуренция управлений - конкуренция за сохранение параметров внутренней и внешней структуры, включая состояние движения[4]. Соответственно, «все законы неживого мира... являются, по сути дела, тем или иным отбором реальных движений» [Моисеев 1986, с.70], а результат взаимодействия в каждый данный момент может быть представлен как своего рода «седловая точка» в беспрерывной игре природы.

В известном смысле предпосылкой агрессивности живого вещества служат два фундаментальных свойства материи: ее имманентная активность и законы сохранения. Именно сочетание этих свойств (в версии древнекитайских философов, единство мужского и женского, ин и янь) придает напряженность материальным взаимодействиям и перспективу самоорганизации и самосохранения все более сложных форм. В отсутствии одного из этих свойств мир представлял бы собой либо застывшее образование, либо несопротивляющуюся субстанцию, где поступательная эволюция была бы немыслима.

Образование сложной структуры всегда сопровождалось ростом энтропии в среде и появлением новых асимметрий. Например, при соединении свободных протона и электрона снижаются степени свободы каждого из них (что обеспечивает появление качественно новой структуры - атома), и при этом в окружающую среду выбрасывается хаотический поток фотонов. Образование космических неоднородностей сопровождалось выбросом высокоэнтропийного теплового излучения.

В этой связи, однако, московский физик А.Д. Панов [2006, 2007], работающий также в области Универсальной истории, обратил внимание на различие между двумя мега-фазами («рукавами») эволюции Вселенной. В первой фазе, продолжавшейся от Большого Взрыва и начального распада кварк-глюонной плазмы до образования звезд и синтеза в их недрах тяжелых элементов, процессы самоорганизации не требовали внешнего источ

ника энергии. Эволюция при этом происходила с замедлением: временнь/е интервалы между появлением качественно новых структур последовательно увеличивались.

Возникновение тяжелых элементов изменило механизм самоорганизации: для их соединения, в отличие от соединения легких элементов, требуется энергия извне. Это ознаменовало переход ко второй мега-фазе универсальной эволюции, которая включает предбиологические химические процессы, возникновение жизни и общества. Началась активная конкуренция за источники свободной энергии, взаимодействие между сложными образованиями приобрело новые измерения, и замедление исторического времени сменилось неуклонным ускорением. Логично предположить, что векторы агрессии и избегания, которые при взаимодействиях, относящихся к первой фазе, остаются «склеенными», с образованием сложных конкурирующих систем постепенно поляризовались, достигнув отчетливого выражения на стадии живого вещества[5].

Дефицит - важный фактор системного контроля и, вместе с тем, двигатель качественного роста. Вероятно, если бы наш мир был миром неисчерпаемого однородного ресурса, то эволюция завершилась бы образованием тяжелых элементов или, в лучшем случае, органических молекул, которые, безгранично умножаясь, не сталкивались бы с необходимостью формирования более сложных структур. И если бы даже в бездефицитном мире появились простейшие живые организмы, они развивались бы исключительно экстенсивно, а дальнейшие события свелись бы к расширенному воспроизводству примитивных самодостаточных агрессоров. Захватывая все новые области неограниченного пространства, такие организмы, возможно, отличались бы друг от друга (из-за генных мутаций), но при этом не было бы стабилизирующего отбора и не происходило бы ни качественного усложнения индивидуальной морфологии и поведения, ни образования экосистем.

Мы потом увидим, что биологические популяции, попав в благоприятную среду, обычно ведут себя именно так, как если бы они оказались в неисчерпаемом мире. Да и в человеческих сообществах подчас - например, с появлением более эффективных технологий эксплуатации природы - возникала эйфорическая иллюзия неисчерпаемости ресурсов. Но, к сожалению или к счастью, ни в биологической, ни в социальной истории такие эпизоды вечно длиться не могли.

<< | >>
Источник: Назаретян А. П.. Антропология насилия и культура самоорганизации: Очерки по эволюционно-исторической психологии. Изд. 3-є, стереотипное. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ». — 256 с.. 2012

Еще по теме §1.1. Понятие агрессии, ее истоки и внешние пределы. «Пирамида агрессии» в экосистеме:

  1. §1.1. Понятие агрессии, ее истоки и внешние пределы. «Пирамида агрессии» в экосистеме
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -