<<
>>

ГЛАВА III. ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ФИЛОСОФСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКИ В ОСМЫСЛЕНИИ ВЫЗОВОВ XXI В.

Познавательный потенциал публицистики - это ее способность к изуче­нию различных явлений, процессов, проблем, ситуаций современной жизни. Познавательный потенциал складывается из того, что публицистика изучает, каким образом она это делает, к каким приходит выводам, и насколько данные результаты достоверны и ценны для общества[337].

В настоящей главе предполагается изучить потенциал познания буду­щего философской публицистикой. Такое исследование требуется произвести, учитывая начавшийся еще в 1920-е гг. и продолжающийся до сегодняшнего дня «футурологический бум»[338]: разные эксперты и исследовательские центры выдвигают многочисленные и подчас противоположные сценарии будущего. Настало время понять, как получены, и насколько достоверны те или иные предсказания, и, в частности, - предсказания философской публицистики.

Прежде, чем приступить к обсуждению этих вопросов, необходимо по­нять, что связывает публицистику с будущим. Современные специалисты не­редко указывают на прогностическую функцию СМИ[339]. Однако, какими ме­тодами пользуются публицисты, заглядывая за кромку сегодняшнего дня, и чем их предвидение отличается от научного, философского, обыденного, ре­лигиозного? В этом следует разобраться.

По мнению видного отечественного специалиста в области прогнозиро­вания И. В. Бестужева-Лады, прогноз - это «особый вид предвидения, отлича­ющийся высокой степенью научной обоснованности, объективности»; «про­гнозом именуются результаты длительных исследований крупного научного коллектива»[340] [341]. Прогноз необходимо отличать от близких понятий «предвиде-

343

ние» , «предсказание», «предуказание», «предвосхищение», «предположе­ние» и др., хотя порой они несхожи лишь тонкими смысловыми оттенками.

Так, «предвидение» - «наиболее общее понятие, объединяющее все раз­новидности представлений о будущем»[342], в том числе и донаучные и ненауч­ные.

Предвидение может быть поделено на «предсказание» (термин указывает на непредвзятое описание возможных перспектив явления или процесса в бу­дущем) и «предуказание» (термин говорит о назидательном характере обра­щения к грядущему: автор предписывает, как следует или не следует действо­вать в будущем, чтобы достигнуть определенного результата или социального идеала[343]). На научном уровне предвидение реализуется в рамках прогноза, в частности, предсказание - в рамках поискового прогноза, предуказание - в рамках нормативного прогноза. Данные термины удачно распространил на теорию журналистики В. А. Сидоров. Он указал, что современные СМИ в рав­ной степени пользуются как поисковым, так и нормативным прогнозом[344].

Первые попытки человека предвидеть будущее были связаны с обыден­ным представлением о мире, религиозными воззрениями на иную жизнь, ри­туальными гаданиями и мистическими прорицаниями. Позже предвидение прошло литературно-утопический, философский, научный этапы[345], достиг­нув к XXI в. уровня мощной научной системы футурологических и прогности­ческих работ (см. табл. № 9).

Из приведенной таблицы следует, что журналистское предвидение зани­мает промежуточное положение между обыденным (предугадывание того, что произойдет, на основе опыта и интуиции) и научным (организация прогности­ческих исследований - от простых до достаточно объемных и сложных[346]; про­гнозирование на основе понимания законов развития и существования явле- ния[347]). Предвидение публицистов, пожалуй, еще более раскованно в сред­ствах. Оно может примыкать к религиозному пророчеству и откровению[348] или создавать образы будущего художественными средствами[349].

Можно предположить, что публицистические (как и журналистские) вы­кладки о будущем прогнозами в строгом значении этого слова не являются. В отличие от ученых, публицисты, чтобы узнать, что ждет нас в грядущем, не собирают коллектив из 5 - 15 человек, не проводят исследований по специ­ально разработанной методике, которые могут длиться от нескольких месяцев до двух-трех лет[350].

В своем стремлении познать будущее, ограниченном, прежде всего, требованиями к сроку подготовки материала, публицистика спо­собна воссоздать лишь отдельные элементы научного прогноза. Поэтому в дальнейшем, употребляя устоявшийся термин «прогноз» по отношению к пуб­лицистике, мы будем подразумевать более подходящее и менее научное поня­тие «предвидение».

Пластичность роднит публицистическое предвидение с философским. В отношении любомудрия - по крайней мере, наиболее известных его образцов XIX-XX вв. - также сложно говорить о прогнозировании в точном значении этого слова. Крупные философы предвидят, пророчествуя[351]. Их концепции будущего основаны не только на желании предугадать развитие общества, но и сформировать его, насытить собственными идеалами. Уместно вспомнить известный тезис К. Маркса о назначении материалистической философии, преодолении в ней миросозерцательности: «Философы лишь различным обра­зом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[352]. На па­мять приходит также эссе современного американского философа Р. Рорти, вслед за Д. Дьюи сводившего роль философии к анализу конфликта «между унаследованными институтами и несовместимыми с ними современными тен- денциями»[353]. Отечественный философ В. С. Степин указывал, что философия и «предлагает возможные варианты новых жизненных смыслов и новых цен­ностей»[354].

Основанием для сходства между публицистикой и философией в указан­ном аспекте служит ценностная ориентация познания. Эта особенность до­вольно подробно описана в книге О. Д. Волкогоновой «Приоткрывая завесу времени». Знакомясь с новым явлением, субъект воспринимает его не отстра- ненно, а соотносит с уже имеющимися в сознании ценностями и идеалами. Они становятся критерием для оценки соответствующего объекта, после чего вырабатываются отношение и пожелания к нему, а в некоторых случаях - и выработка глобального исторического идеала[355]. Не исключено, что в данном случае можно говорить не только о познании, но и в значительной степени о понимании, или пред-понимании будущего на основе исторических и культур­ных традиций, индивидуальных особенностей мышления.

Аксиологический элемент не полностью вычеркнут из научной сферы[356], но в ней он значительно редуцирован. Например, демограф, фикси­рующий депопуляцию населения, не может подходить к этой теме вне отно­шения к происходящему. Что не меняет его задачи - без эмоций подготовить объективный прогноз, каких изменений к 2025 году, например, ждать в инте­ресующей сфере, как ослабится естественный прирост населения, насколько увеличится число мигрантов. В научном познании гносеологические ценности (непредвзятость, объективность) с необходимостью заслоняют этические и эс­тетические.

Философская публицистика является одним из типов публицистики, следовательно, воспроизводит основные особенности ее подхода к будущему. Но при этом не исключены и специфические нюансы, исходящие из синтеза публицистики с познавательными способностями философии. О них уже шла речь в первой главе. Л. П. Карсавин считал философскую публицистику «по­знанием настоящего, направленным на /.../ будущее»[357], Е. В. Зеленина вклю­чала «моделирование будущего»[358] в число ведущих функций философской публицистики. Сами философские публицисты признавались в особом отно­шении к грядущему. Так, П. Я. Чаадаев, вспоминая в «Апологии сумасшед­шего» историю «Философических писем», писал, что обращался не к своему веку, а к «грядущим поколениям, лучше осведомленным»[359].

Поясним также, каким образом сформировался список вызовов XXI в. (культура и эстетическая практика постмодернизма; «антропологический сдвиг»), о которых пойдет речь в этой главе, и почему в ней отсутствуют столь хрестоматийные проблемы как распространение СПИДа и наркомании, демо­графический кризис, экстремизм, насилие, война[360]. По нашим наблюдениям, исследованием этих вопросов чаще всего занимается политическая публици­стика, имеющая слабые философские основания и базирующаяся на научной культуре мышления[361]. Философская публицистика предпочитает связывать обсуждаемые вопросы с духовной трансформацией современного человека.

Глобальные политические проблемы связываются в ней с теми глубинными процессами, которые происходят в культурной и антропологической среде. В этом мы убедимся, анализируя содержание философско-публицистических статей.

Религия Искусство (на примере литера­туры) Философия Наука Публицистика Журналистика Обыденное мыш­ление
Предвидение Предсказание Откровение Научная фанта­стика Философско-исто­рическая концеп­ция будущего Гипотеза, поиско­вый прогноз Предсказание Предсказание Предчувствие,

предположение,

догадка

Предуказание Пророчество Утопия, антиуто­пия Философско-исто­рическая концеп­ция будущего Нормативный

прогноз

Предуказание Предуказание Совет, рекоменда­ция, желание, мечта, надежда
Специфиче­ские методы Интуиция, мисти­ческие и духовные практики, гадание Фантазия, верба­лизация социаль­ного идеала Знание законов, утверждение нормы или идеала Экспертный опрос, моделиро­вание, сложная экстраполяция, знание законов, сопоставление сценариев и др. Утверждение нормы или идеала, экстраполяция Экспертный опрос, аналогия, экстраполяция, знание законов, утверждение нормы или идеала Опыт (аналогия), интуиция

3.1.

<< | >>
Источник: КУЗНЕЦОВА Елена Владимировна. Философская публицистика современной России: генезис и потенциал познания. Диссертация, СПбГУ. 2016

Еще по теме ГЛАВА III. ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ФИЛОСОФСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКИ В ОСМЫСЛЕНИИ ВЫЗОВОВ XXI В.:

  1. СОДЕРЖАНИЕ
  2. ГЛАВА III. ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ФИЛОСОФСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКИ В ОСМЫСЛЕНИИ ВЫЗОВОВ XXI В.
  3. 3.2. Философская публицистика об «антропологическом сдвиге» и его перспективах