9 (79) КАНТ —ГЕРЦУ

[Конец 1773 г.]
Благородный господин!
Дорогой друг!
Меня радует сообщение об успешном продвижении Ваших начинаний, по еще больше выраженные в Вашем письме добрая память и дружественные чувства ко мне.
Практические занятия в области медицины под руководством опытного наставника я полностью одобряю. Пусть в будущем кладбище не пополняется из-за того, что молодой врач недостаточно изучил методы своей профессии. Накопляйте побольше наблюдений. Ведь теория — как в этой, так и в других областях — часто служит в большей степени пониманию понятия, чем объяснению явлений природы. В этом смысле мне очень нравится Систематическая медицина Макбрайда 1 (вероятно, Вам известная). Мое самочувствие в целом значительно улучшилось. Причина заключается в том, что я теперь лучше знаю, что мне вредит. При моей весьма чувствительной нервной системе медицина всегда для меня яд. Единственное, в чем я иногда действительно, хотя редко, нуждаюсь, если по утрам меня мучает кислотность, это пол чайной ложки настойки хинной коры, что я считаю значительно более действенным, чем все абсорбции. Однако ежедневный прием этого лекарства я отменил, чтобы укрепить свой организм. Принимая постоянно хину, я стал ощущать, обычно к вечеру, перебои пульса; это меня встревожило, но вскоре я дознался, в чем подлинная причина этого явления, и перестал принимать лекарство, в результате чего недомогание сразу прекратилось. Изучайте великое многообразие человеческой природы. Что касается моей, то всякий врач, который не является философом, счел бы ее ни на что не годной.
Вероятно, Вы настойчиво, но безрезультатно, ищете в каталоге ярмарки автора на букву «к». После того как я затратил столько усилий, мне нетрудно было бы заполнить эту брешь достаточно значительными работами, которые я почти завершил. Однако, поскольку я принял решение преобразовать науку, которую столь долгое время тщетно разрабатывали представители едва ли не половины философского мира, и достиг того, что обладаю системой, полностью открывающей тайну существовавшей до сих пор загадки и подчиняющей действия изолирующего самого себя разума надежным и легко применяемым правилам, я упорно отказываюсь принимать во внимание какие бы то ни было побуждения, диктуемые авторским тщеславием, и не хочу искать славу там, где ее можно было бы легко завоевать, пока я не расчистил мою твердую тернистую почву и не сделал ее доступной всем.
Не думаю, чтобы многие ставили своей целью создать в соответствии с определенной идеей совершенно новую науку и полностью разработать ее. Но Вы едва ли можете себе представить, как это трудно, если иметь в виду метод, деление и точно соответствующие замыслу наименования, и сколько на все это нужно времени. Однако я питаю надежду, о которой говорю только Вам, ибо меня легко могут обвинить в чрезмерном тщеславии, что тем самым я на долгое время определю развитие философии, придав ей новое направление, которое поставит ее в преимущественное по сравнению с религией и нравственностью положение; вместе с тем философия обретет такую форму, которая привлечет строгих математиков и заставит их уверовать в то, что она может и достойна быть объектом их усилий. Я все еще надеюсь к пасхе закончить мою работу. Однако, даже принимая во внимание плохое самочувствие, которое постоянно заставляет меня прерывать мои занятия, можно почти с полной уверенностью считать, что вскоре после пасхи работа будет закончена.
С нетерпением жду появления Ваших опытов в об-ласти моральной философии.
Однако мне бы хотелось, чтобы Вы не исходили в Вашей работе из понятия реальности, столь важного в высшей абстракции спекулятивного разума и столь пустого в его практическом применении. Ибо это понятие трансцендентально, высшие же практиче- скио элементы суть удовольствие и неудовольствие, и они всегда эмпиричны, к какой бы сфере ни относился их предмет. Чисто рассудочное понятие не может дать нам законы и предписания для того, что полностью относится к чувственной сфере, поскольку по отношению к этому оно совершенно неопределенно. Высшее основание моральности не должно руководствоваться доставляемым удовольствием, оно само должно доставлять высшее удовольствие, ибо оно есть не просто спекулятивное представление, но должно обладать движущей силой и, будучи интеллектуальным, тем не менее стоять в прямом отношении к первичным побуждениям воли. С радостью думаю о том времени, когда закончу мою трансцендентальную философию, являющую собой, собственно говоря, критику чистого разума; тогда я перейду к метафизике, которая состоит только из двух частей: метафизики природы и метафизики нравственности; из этих двух частей я сначала опубликую последнюю, чему я радуюсь уже теперь.
Прочел рецензию на платнеровскую антропологию2. Сознаюсь, что не угадал бы, кто является ее автором, но теперь радуюсь его растущему мастерству, которое проявилось в этой рецензии.
В эту зиму вторично читаю приватно антропологию и хочу ввести этот курс лекций в число обязательных академических дисциплин. Однако моя подлинная цель совсем иная. Мое намерение состоит в том, чтобы посредством этой дисциплины выявить источники всех наук: нравственности, различных видов умения, общения, методов образования и управления, другими словами,— всей практической сферы. Я ищу в большей степени феномены и их законы, нежели первопричины возможности моди-фикации человеческой природы вообще. Тем самым полностью отпадает необходимость в хитроумных и, с моей точки зрения, совершенно бессмысленных исследованиях того, каким образом осуществляется связь между органами тела и мыслями. Я всегда, даже в обыденной жизни, слежу за тем, чтобы мои слушатели с самого начала и до конца никогда не извлекали из моих лекций лишь сухую теорию, но, постоянно сравнивая свой повседневный опыт с моими замечаниями, находили бы в этом живо интересующее их занятие. В свободное время я занимаюсь тем, чтобы сделать из этого весьма нриятиого, по моему мнению, учения о наблюдении упражнение способности, ума и даже мудрости для академической молодежи; это учение, наряду с физической географией, отличается от любого другого предмета и может быть названо знанием мира. Видел мой портрет для библиотеки; эта честь несколько беспокоит меня, поскольку я всячески избегаю, как Вы знаете, всего, что может показаться склонностью к панегирикам или назойливым стремлением к известности. Портрет хорошо гравирован, но мало похож. Тем не менее мне приятно, что Все это дело рук моего прежнего слушателя и свидетельство его добрых чувств ко мне. Помещенная в том же журнале рецензия на Вашу ра-боту3 подтверждает мои опасения, а именно: осветить новые мысли так, чтобы читатель понял оригинальность авторского замысла и оценил убедительность аргументации, можно только в том случае, если посвятить этому достаточно длительное время, необходимое для того, чтобы полностью вдуматься в эту материю и сделать ее легко доступной для других.
С искренней симпатией и уважением
Ваш покорный слуга и друг И. Кант.
<< | >>
Источник: И. КАНТ. Трактаты и письма. Издательство -Наука- Москва 1980. 1980

Еще по теме 9 (79) КАНТ —ГЕРЦУ:

  1. 7 (67) КАНТ —ГЕРЦУ
  2. 18 (362) КАНТ —ГЕРЦУ
  3. И (112) КАНТ —ГЕРЦУ
  4. 5.1. И. Кант
  5. КАНТ СЕГОДНЯ
  6. Глава III Ранний Кант.
  7. Кант
  8. Кант и Платон (дополнения)
  9. Иммануил Кант.
  10. (867) КАНТ — КИЗЕВЕТТЕРУ
  11. 5 (40) КАНТ — ГЕРДЕРУ
  12. Искусство и гений. Кант и Гете