10 (99) КАНТ —ЛАФАТЕРУ

Кенигсберг, 28 апреля 1775 г.
Достойный друг
Господин Руссэ и господин Негелейн, сопровождающие молодого принца фон Голыптейн-Бек, хотели бы познакомить его с человеком, пользующимся столь высоким уважением у нас и повсеместно.
Льщу себя надеждой, что при Вашем добром ко мне расположении и всем известной благородной готовности содействовать по мере своих сил добрым намерениям Вы сообщите принцу (за-нимаясь с ним некоторое время, я узнал его как чело-века, обладающего талантом и прекрасными душевными качествами) полезные и достаточно подробные сведения о Швейцарии, где он решил продолжать свои занятия, и о жителях этой страны.
Что касается данного мне поручения частного характера, то вплоть до настоящего времени мне не удалось выполнить Вашу просьбу по поводу мушкетера Зульцера Посмотрим, не удастся ли сделать что-нибудь для него после летних учений. Ведет он себя хорошо, получая в день жалования добавочную сумму от Вас. Кое-что из этих денег пришлось употребить на его обмундирование, поэтому, чтобы его бюджет не уменьшился, я предоставил ему по его просьбе три рейхсталера, или 1 голл. дукат; этого ему хватит до конца июня, т. е. до того времени, когда он надеется через Ваше посредничество опять получить дополнительную сумму. Квитанцию и письмо, написанное по просьбе Зульцера, из которого, впрочем, не много можно узнать, я здесь прилагаю.
Вы хотите знать мое мнение о Вашей работе о вере и молитве 2. Да знаете ли Вы, к кому Вы с этой просьбой обращаетесь? К человеку, который не знает иных средств, имеющих значение в последнее мгновение жизни, кроме полнейшей искренности в отношении самых тайных движений души, к человеку, который, как Иов, считает преступлением льстить богу и делать в глубине души признания, вызванные, быть может, страхом и не соответствующие движениям души в ее свободной вере. Я различаю учение Христа и сведения, которые мы имеем о его учении, и, для того чтобы обрести первое во всей его чистоте, я пытаюсь прежде всего извлечь моральное учение очищенным от всех установлений Нового Завета. Именно оно л составляет, вне всякого сомнения, основное учение Евангелия, все остальное может быть лишь вспо-могательным, так как там говорится лишь о том, что сделал бог, дабы помочь нам преодолеть нашу слабость и обрести оправдание перед ним; в основном же учении речь идет о том, что должны делать мы, чтобы быть достойными всего этого. Если бы тайна того, что совершает бог, вообще была бы скрыта от нас, и мы были бы толь-» ко уверены, что при святости его закопа и неодолимом зле пашего сердца бог обязательно должен таить в глубине своих помыслов какой-либо способ преодолеть ущербность нашей природы, на что мы можем смиренно уповать, если только по мере сил своих стараемся не быть недостойными этого, мы были бы уже достаточно осведомлены о том, что касается нас, каким бы способом бог во всеблагости своей ни предоставил нам помощь. Именно в том, что наше упование на бога безусловно, т. е. что мы не стремимся дерзостно узнать, как свершит он волю свою и тем более не заклинаем его самонадеянно спасением человеческих душ, в соответствии с некоторыми сведениями, и состоит моральная вера, которую я обрел в Евангелии, стремясь в смешении фактов и тайн откровения найти чистое учение, которое лежит в основе христианской веры. В свое время чудеса и тайны откровения были, вероятно, нужны, чтобы утвердить, а затем, несмотря на противодействие сторонников иудаизма, рас-пространить в народе столь чистую религию, снимавшую все существовавшие в мире установления. Для этого необходимы были аргументы xaPavflp onov, имевшие в те времена большое значение. Однако, после того как учение о праведной жизни и чистоте помыслов в вере (что бог тем или иным способом, знать который нам совершенно не обязательно, поддержит наши слабые силы без домогательств с нашей стороны в так называемом богослужении, в котором во все времена состояло религиозное за-блуждение) достигло в мире достаточного распространения и прочно утвердилось в качестве единственной религии, способной дать людям подлинное спасение, леса, поддерживавшие здание, должны быть сняты, ибо здание уже стоит прочно.
Я чту сообщения евангелистов и апостолов и отношусь со смирепным доверием к тому способу примирения, о котором они сообщают нам исторические факты, а равно и ко всему тому, что может быть скрыто в тайных помыслах божьих; но ведь я ни в коей степени не стану лучшим человеком, если смогу определить это средство, ибо оно касается лишь божественных свершений, мне же не должно дерзостно указывать богу, какое средство я считаю действенным, единственно способным даровать мне спасение, как бы заклинать его спасением моей души, так как все это — не более чем сведения. Я слишком далек от тех времен, когда они возникли, чтобы принимать столь опасные и смелые решения. К тому же, если бы я и был совершенно уверен в дарованном мне благе, тот факт, что я исповедую его, заверяю в своей верности ему п преполняю им свою душу, ни в коей мере не сделал бы меня более достойным его; хотя душам неко-' торых людей это и помогает обрести веру в спасение, для себя я вижу только один способ обрести эту укрепляющую мой дух божественную силу: использовать данные мне богом природные силы таким образом, чтобы не быть недостойным его помощи или, если угодно, неспособным воспринять ее.
К упомянутым мною выше новозаветным установлениям я отношу все то, что подтверждается только историческими данными и что требуется соблюдать и исповедовать в качестве необходимого условия вечного блаженства. Иод моральной верой я понимаю безусловную уверенность в том, что нам будет дарована божественная помощь н мы обретем то благо, которое при самых искренних наших усилиях не подвластно нашей воле. В несомненности и необходимости моральной веры может убедиться каждый — после того как эта вера ему открыта — силой собственного духа, не прибегая к историческим данным, хотя без этого, своими силами, он бы к постижению моральной веры не пришел. Я полагаю — ив этом я открыто сознаюсь — что в своей исторической части Новый Завет никогда не получит такого признания, при котором каждое его слово воспринималось бы с беспредельным доверием,— ведь тем самым было бы ослаблено внимание к единственно необходимому, к моральной вере Евангелия, величие которой состоит в том, что она направляет все наши устремления на чистоту наших помыслов, нашей совести, на добродетельную жизнь. При этом святой закон всегда должен стоять перед нашим внутренним взором, напоминая, что любое, даже самое незначительное, отклонение от божественной воли будет осуждено строгим и справедливым судьей, и нам не поможет ни исповедание веры, ни взывание к святым или соблюдение требований богослужения. Однако нам дана утешительная надежда: если мы, уповая на неведомую нам таинственную помощь божью, будем по мере своих сил творить добро, нам будет дарована помощь без каких-либо действий, предписанных культом (каким бы он ни был). Между тем со-вершенно очевидно, что апостолы придавали этому вспомогательному учению Евапгелия большее значение, чем его основпому учению и то, что, быть может, действительно дано богом в качестве основы нашего спасения, они сочли основой нашей необходимой для спасения веры и вместо того, чтобы восхвалять практическое религиоз- пое учение святого учителя, видеть в этом учении самое существенное, они призывали к почитанию самого учителя, к своего рода домогательству его милости посредством лести и славословий, против чего он постоянно и на-стойчиво предостерегал. Правда, этот метод больше соответствовал духу того времени (для которого они и писали, не помышляя о будущем), чем нашему, так как тогда старым чудесам должны были быть противопоставлены новые, положениям иудейского учения — положения учения христианского. На этом я вынужден прервать свое письмо и, свидетельствуя свое искреннее уважение Вашему достойному другу господину Пфеннигеру, откладываю дальнейшее до моего следующего письма (которое, теперь, после начатого обсуждения вопроса, вероятно, последует скорее, чем обычно).
Ваш искренний друг
И. Кант.
<< | >>
Источник: И. КАНТ. Трактаты и письма. Издательство -Наука- Москва 1980. 1980

Еще по теме 10 (99) КАНТ —ЛАФАТЕРУ:

  1. 5.1. И. Кант
  2. КАНТ СЕГОДНЯ
  3. Глава III Ранний Кант.
  4. Кант
  5. Кант и Платон (дополнения)
  6. Иммануил Кант.
  7. (867) КАНТ — КИЗЕВЕТТЕРУ
  8. 5 (40) КАНТ — ГЕРДЕРУ
  9. Искусство и гений. Кант и Гете
  10. КАНТ —ЛАМБЕРТУ
  11. 9 (79) КАНТ —ГЕРЦУ
  12. КАНТ — МЕНДЕЛЬСОНУ
  13. 8 (70) КАНТ —ГЕРЦУ1
  14. 16 (303) КАНТ —ЯКОБУ
  15. 21 (466) КАНТ —ГЕНЗИХЕНУ1
  16. 7 (67) КАНТ —ГЕРЦУ
  17. КАНТ —БОРОВСКОМУ
  18. 14 (221) КАНТ — ШУЛЬЦУ
  19. 19 (375) КАНТ —ЯКОБИ