<<
>>

О ПРАКТИЧЕСКОМ ВОСПИТАНИИ

К практическому воспитанию относится: 1) умение, 2) знание света, 3) нравственность. Что касается умения, то нужно следить за тем, чтобы оно было основательно, а не поверхностно. Не следует показывать вида, будто имеешь сведения о вещах, которые затем все равно не в состоянии будешь осуществить на деле.
Основательность должна быть присуща умению и постепенно должна обратиться в привычку в образе мыслей. Это существенная принадлежность мужского характера. Умение является признаком таланта.

Что касается знания света, то оно состоит в искусстве применять наше умение к определенному человеку, т. е., другими словами, оно учит, как можно пользоваться людьми для своей цели. Для этого требуется много условий. Собственно, среди человеческих качеств оно наименее существенно; но по своей практической ценности это качество занимает второе место. Если питомцу предстоит вращаться в свете, то сам он должен быть скрытным и непроницаемым и в то же время уметь проникать в секреты других. Прежде всего он должен скрывать свой характер. Искусство показывать себя с внешней стороны есть приличие; этим искусством тоже нужно обладать. Трудно проникнуть в чужую душу, однако необходимо владеть этим искусством, будучи самому, напротив, непроницаемым. Для этого нужна известная скрытность, т. е. умение скрывать свои недо-статки и, как выше было сказано, умение показать себя с внешней стороны. Скрытность — это не обязательно при-творство, и ее можно иногда себе позволить, однако она граничит с нечестностью. Но притворство — совершенно негодное средство. Знание света состоит также и в том, чтобы не выходить из себя при первом же случае, однако не следует быть и слишком вялым. Энергичность отличается от вспыльчивости. Энергичен (strenuus) тот, кто имеет стремление желать. Это качество умеряет ду-шевное волнение. Знание света относится к темпера-менту.

Нравственность относится к характеру.

Sustine et ab- stine — терпи и воздерживайся — вот в чем подготовка к мудрой умеренности. Если хотят воспитать хороший характер, то сначала нужно освободить его от страстей. Человек должен привыкнуть так распоряжаться своими склонностями, чтобы они не обращались в страсти; в случае отказа он должен уметь обходиться без того или другого. Sustine значит: терпи и привыкай переносить!

Если хочешь научиться обходиться без чего-либо, требуется мужество и известная склонность. Для этого нужно приучать себя к отказам, противодействию и т. п.

Симпатия относится к темпераменту. Детей следует оберегать от излишней жалостливости к другим. Жалостливость в действительности есть чувствительность; она идет лишь к чувствительному характеру. Она отличается от сострадания и есгь, собственно, недостаток, состоящий в том, что все ограничивается одним лишь сожалением. Следовало бы давать детям карманные деньги, чтобы они могли помогать нуждающимся, тогда и будет видно, со-страдательны они или пет; по если они щедры только па деньги своих родителей, все ЭТО ІІИ к чему не приведет.

Выражение festina lente означает непрерывную дея-тельность, требующую спешности, чтобы многому научиться: вот что значит festina. Но в то же время нужно изучать все основательно и на все, следовательно, упо-треблять свое время — вот что значит lente. Встает во-прос, что предпочтительнее — иметь большой объем зна-ний или меньший, но зато основательный? Лучше знать мало, но основательно, чем много, но поверхностно, по-тому что в конце концов поверхностность все-таки стано-вится заметной. Но ребенок не знает, в какие обстоя-тельства он может попасть, будет ли он нуждаться в тех или иных сведениях, и поэтому, конечно, лучше всего, чтобы он из всего знал что-нибудь, но основательно: ина-че он обманывает и ослепляет других своими поверх-ностными знаниями. Самое последнее — выработка характера. Характер состоит в твердой решимости хотеть что-нибудь делать, а затем и в действительном исполнении предположенно-го.

Vir propositi tenax 15, говорит Гораций,— вот настоя-щий характер! Например, если я что-нибудь обещал кому- нибудь, то я должен сдержать свое слово, даже если бы это принесло мне вред. Человек, который решил что-нибудь сделать и не делает этого, не может больше сам себе доверять; например, если кто-нибудь решит всегда вставать раио, чтобы заниматься, или чтобы что-нибудь сделать, или совершить прогулку, и станет весной отговариваться тем, что поутру еще холодно и что это может ему принести вред, летом, что поутру так хорошо спится, а сон ему так приятен, и так день ото дня будет откладывать задуманное, то в конце концов он сам себе перестанет верить.

То, что противоречит нравственности, конечно, не может относиться к такого рода намерениям. Характер злого человека — весьма плох; но это уже называется просто упрямством, хотя может и понравиться, если подобный человек выполняет свои намерения и постоянен, но все- таки было бы лучше, если бы он показал себя таким в добрых делах.

Человека, который постоянно откладывает исполнение своих намерений, ценят невысоко. Сюда относится и так называемое будущее исправление. Ведь тому, кто всегда вел порочную жизнь и захотел исправиться в одно мгно-вение, не удастся этого добиться. Не может произойти такого чуда, чтобы подобный человек вдруг превратился в того, кто прожил всю свою жизнь честно и добропоря-дочно. Не помогут здесь ни паломничества, ни самоистя-зания, ни посты, потому что совершенно непонятно, ка-ким образом паломничества и другие подобные средства могут способствовать превращению порочного человека в благородного.

Причем здесь порядочность и исправление, если человек постится днем, а ночью наверстывает упущенное или если он занимается истязанием своей плоти, которое ни в коей мере не может улучшить еґо душу?

Чтобы развить в детях моральный характер, мы должны иметь в виду следующее.

С теми обязанностями, которые они должны исполнять, детей следует знакомить, насколько возможно, с помощью примеров и приказаний.

Обязанности, которые должен исполнять ребенок,— это лишь обычные обязанности по отношению к себе самому и к другим. Следовательно, эти обязанности нужно выводить из самой природы вещей. Поэтому здесь мы должны ближе познакомиться:

а) с обязанностями по отношению к самим себе. Последние состоят не в том, чтобы красиво одеваться, иметь прекрасный стол и т. п., хотя все должно быть опрятно; не в том, чтобы стараться удовлетворять свои страсти и наклонности — наоборот, следует проявлять умеренность и воздержанность,— а в том, чтобы человек обладал известным внутренним достоинством, которое придает ему благородство по сравнению со всеми прочими созданиями; его прямая обязанность — не отрекаться от этого общечеловеческого достоинства в своем собственном лице.

Мы отрекаемся от человеческого достоинства, когда, например, предаемся опьянению, совершаем противоестественные грехи, проявляем все виды невоздержанности и т. п., что ставит человека гораздо ниже животных. Далее, если человек пресмыкается перед другими, говорит льстивые слова, надеясь таким недостойным образом вкрасться в доверие, то и это опять-таки противоречит человеческому достоинству.

Человеческое достоинство можно сделать понятным даже и ребенку хотя бы на примере его самого, допустим, в случае неопрятности, которая для человека по меньшей мере пепристойна. Но ребенок, солгав, может и на самом деле унизить свое человеческое достоинство, так как ои уже в состоянии думать и сообщать свои мысли другим. Ложь делает человека предметом всеобщего презрения; это — средство лишить его самого уважения и той веры, которую каждый должен питать к себе;

б) с обязанностями по отношению к другим. В ребенке должно быть заранее развито почтение и уважение к праву людей, и следует внимательно смотреть за тем, чтобы он проявлял его; например, когда ребенок встречается с другим, бедным ребенком, и падменно отталкивает его прочь, бьет его и т. п., то не следует говорить ему: «Не делай этого, ведь другому больно; будь же сострадателен! Это бедный ребенок» и т.

п.; но нужно в свою очередь отнестись к нему самому точно так же презри- тельно и чувствительно для него, потому что его поведение было противно человеческому праву. У детей, собственно, нет никакого великодушия. Это видно, например, из того, что, когда родители приказывают своему ребенку, чтобы он отдал половину своего бутерброда другому, и не обещают ему в то же время дать за это еще больше, то он либо совсем не делает этого, либо делает редко и неохотно. Да и вообще нельзя много говорить с ребенком о великодушии, потому что он еще не в силах понять этого.

Многие либо совсем просмотрели тот отдел морали, который содержит учение об обязанностях к самому себе, либо ложно объяснили его, как например, Кругот 1б. Обязанность по отношению к самому себе, как сказано, состоит в том, чтобы человек соблюдал человеческое достоинство в самом себе. Человек порицает себя, если он имеет ясное представление об идее человечности. В этом представлении он имеет оригинал, с которым себя сравнивает. По мере возмужания, по мере пробуждения половой склонности наступает критический момепт, когда только человеческое достоинство в состоянии удержать юношу в надлежащих границах. Но следует заранее советовать юноше, как предохранить себя от того или другого.

В наших школах почти совсем нет того, что в высшей степени могло бы способствовать развитию в детях порядочности, а именно — катехизиса права. Он должен бы был охватывать случаи, происходящие в повседневной жизни, при которых сам собой возникал вопрос, справедливо ли что-либо или нет. Например, если кто-нибудь, будучи должен сегодня заплатить своему кредитору, тронутый видом нуждающегося, вручает ему сумму, которую он должен и которую ему следовало бы уплатить, то справедливо это или нет? Нет, это несправедливо, потому что я должен быть свободен, если я хочу делать благодеяния. Если я отдаю деньги бедняку, то я совершаю похвальный поступок; если же уплачиваю свой долг, я исполняю свою обязанность. Далее, позволительна ли ложь при необходимости? Нет! Нельзя представить себе решительно ни одного случая, в котором ложь заслуживала бы извинения, особенно перед детьми, которые иначе всякую мелочь будут считать чем-то необходимым и постоянно будут позволять себе ложь.

Если бы уже существовала подобная книга, то можно было бы ежедневно с большой пользой употреблять один час на то, чтобы ознакомить детей и дать им сердцем почувствовать человеческое право, сие око божие на земле.

Что касается обязательности благодеяния, то это лишь несовершенное обязательство. Детское сердце следует делать не столько мягким, чтобы его трогала судьба другого, сколько, наоборот, бодрым. Путь оно будет преисполнено не чувством, по идеей долга. В самом деле, мпо- іие сделались жестокосердными потому, что раньше были сострадательны и часто видели себя обманутыми. Напрасное старание — сделать понятным для ребенка то, что составляет заслугу в поступках. Лица духовные часто грешат в том отношении, что представляют дела милостыни в виде некоей заслуги. Не говоря уже о том, что мы по отношению к богу никогда не в состоянии сделать более, чем требует наш долг,— одна лишь наша обязанность за-ставляет нас делать добро бедняку. Ведь неравенство в благосостоянии людей часто зависит от случайных об-стоятельств. Следовательно, если я обладаю состоянием, то я должен благодарить лишь стечение обстоятельств, которое было благоприятно для меня или для моего пред-шественника, а взгляд на общее положение вещей все- таки всегда остается одним и тем же.

Зависть возбуждается тогда, когда ребенка приучают оценивать себя со слов других. Напротив, он должен ценить себя по понятиям своего разума. Поэтому уничижение есть, собственно, не что иное, как сравнение своего личного достоинства с моральным совершенством. Так, например, христианская религия не столько учит смирению, сколько, наоборот, делает человека смиренным, потому что согласно ей он должен сравнивать себя с величайшим образцом совершенства. Совершенно неправильно находить смирение в том, чтобы ценить себя ниже, чем других. «Посмотри, как тот или этот ребенок ведет себя!» и т. п. Восклицания подобного рода только развивают весьма неблагородный образ мыслей. Если человек ценит свое достоинство по другим, то он старается либо поднять себя над другим, либо уменьшить достоинство другого. Последнее уже есть зависть. В таких случаях стараются обвинить другого в каком-нибудь проступ- ке, потому что, не будь этого человека, нельзя было бы и тебя сравнивать с ним и ты был бы самым лучшим. Извращение духа соперничества только возбуждает за-висть. Случай, когда соперничество могло бы еще послу-жить чему-нибудь, может заключаться в следующем: по-ложим, нужно убедить кого-нибудь в удобоисполнимости какого-либо дела, например, если от ребенка потребуют выучить известный урок и покажут ему, что другие в со-стоянии это исполнить.

Никоим образом нельзя допускать, чтобы один ребенок стыдил другого. Следует избегать всякой гордости, основывающейся на преимуществах счастья. Вместе с тем, однако, следует стараться развивать в детях прямоту. Прямота — это скромная уверенность в самом себе. Обладая этим качеством, человек получает возможность выказывать свои таланты как подобает. Прямоту, конечно, следует отличать от наглости, которая заключается в равнодушии к мнению других.

Все страсти человека делятся на формальные (свобода, возможность) или материальные (направленные на известный объект) — страсти воображения и обладания, или же, наконец, они имеют в виду только продление и того и другого как элементов благополучия.

Страсти первого рода: честолюбие, властолюбие и корыстолюбие. Страсти второго рода: половое наслаждение (сладострастие), стремление к обладанию вещами (жизнь в довольстве), влечение к обществу (склонность к развлечениям). Наконец, страсти третьего рода: любовь к жизни, к здоровью, к удобствам (свобода от забот в будущем).

Пороки же порождает злоба, низость или ограниченность. К первым принадлежат: зависть, неблагодарность, злорадство; к порокам второго рода: несправедливость, неверность (лживость), расточительность как в отношении денег, так и здоровья (неумеренность) и чести; пороки третьего рода: отсутствие любви, скупость, лепь (изнеженность) .

Добродетели бывают или добродетели заслуги, или только обязанности, или добродетели невинности. К первым принадлежат: великодушие (заключающееся в отказе как от мести, так и от расположения к удобствам и корыстолюбия) . благотворительность и самообладание;

ко вторым — правдивость, пристойность и миролюбие; к третьим, наконец, честность, правствепность и умеренность.

Является ли человек по своей природе существом добрым или злым с точки зрения морали? Ни то, ни другое, ибо по природе своей человек существо вовсе не моральное; он лишь становится таковым, когда его разум поднимается до понятий обязанности и закона. Поэтому можно сказать, что человек изначально склонен ко всем по-рокам, так как обладает возбуждающими его склонностя-ми и инстинктами, хотя разум влечет его к противному. В силу этого ои может стать нравственным только будучи добродетельным, а следовательно, путем самопринуж-дения, хотя при отсутствии соблазнов он может быть не-винен.

Пороки большей частью возникают потому, что цивилизованное состояние осуществляет насилие над природой; а вместе с тем паше назначепие как людей состоит в том, чтобы выйти из грубого естественного состояния животных. Совершенное искусство снова становится при- родой.

В воспитании все основывается на том, чтобы всюду установить истинные причины и сделать их понятными и удобоприемлемыми для детей. Дети должны перестать быть злыми и научиться питать отвращение ко всякой гнусности и нечестности; внутренняя болезнь должна заменить внешний страх перед людьми и божьими наказаниями; им следует научиться ценить самих себя и сохранять внутреннее достоинство, вместо того чтобы доволь-ствоваться людским мнением; взвешивать внутреппюю цену каждого поступка и действия, а не слова и душевные движения; руководствоваться разумом, а не чувством; проникнуться жизнерадостностью и набожностью, всегда иметь хорошее настроение, не поддаваясь угрюмому, робкому и мрачному ханжеству.

Но прежде всего их нужно предостерегать от того, чтобы они никогда не ценили слишком высоко merita fortunae — дары счастья. Что касается воспитания детей в религиозном отно-шении, то прежде всего встает вопрос: следует ли рано преподавать детям религиозные понятия? Об этом в педа-гогике много спорили. Религиозные понятия необходимо предполагают богословие. Можно ли юношей, которые еще не знают света, не знают самих себя, учить бого-словию? В состоянии ли они, не зная еще, что такое долг вообще, понять непосредственную обязанность перед богом? Ясно одно: если бы возможно было, чтобы дети не присутствовали ни при каких действиях, выражающих почтение Существу Высшему, не слыхали даже самого имени божьего, то в порядке вещей было бы ознакомить их сперва с тем, что составляет назначение человека и что приличествует ему, укрепить их способность суждения, объяснить им порядок и красоту произведений природы, дать, кроме того, еще более подробные сведения о мироздании — и лишь тогда раскрыть перед ними понятие о Высшем Существе, Законодателе. Но так как по весьма многим причинам это невозможно, то, если мы захотим преподать детям что-либо о боге лишь впоследствии, в то время как они будут слышать его имя и видеть общепринятые знаки богопочитания, оказываемые ему,— это может развить в них или равнодушие, или дать превратные представления о нем, например внушить страх перед его силой. Так как есть повод опасаться, что страх этот укоренится в фантазии детей, следует во избе-жание этого стараться внушить им религиозные понятия заранее. Но это не должно быть делом памяти, простым подражанием и обезьянничанием; избираемый путь дол-жен всегда соответствовать природе. Дети и без отвле-ченных понятий о долге, об обязанностях, о хорошем и дурном поведении поймут, что существует закон долга, что его должны определять не соображения удобства, пользы и т. п., но нечто общее, что не может зависеть от людских прихотей. Конечно, и сам учитель должен составить себе ясное понятие об этом.

Сначала нужно все приписывать природе, а затем и ее — богу: как, например, первоначально все основывалось на сохранении видов и их равновесии, но вместе с тем заранее уже имелся в виду и человек, цель которого — самому построить свое счастье.

Понятие о боге первоначально лучше всего можно выяснить по аналогии с понятием об отце, под опекой которого мы находимся, а при этом очень удобно указать на единое, как бы из одного семейства, происхождение людей.

Но что же такое религия? Религия — это закон, живущий в нас, насколько он оказывает на нас свое воздействие благодаря Законодателю и Судии, это мораль, обращенная к познанию бога. Если не соединять религии с моральностью, то религия обращается в снискание мило-сти. Гимны, молитвы, хождения в церковь должны давать человеку лишь новую силу, новое мужество к исправле-нию или же быть излиянием сердца, воодушевленного представлением о долге. Это — только приготовления к благим делам, а не они сами, и нельзя стать угодным Высшему Существу, не становясь лучшим человеком.

У ребенка нужно начать с того закона, который живет в нем. Человек достоин презрения в своих собственных глазах, если он порочен. Это сознание заложено в нем самом, и он таков не только потому, что бог запретил злое. Ведь нет необходимости, чтобы законодатель был вместе с тем и творцом закона. Так, правитель может запретить воровство в своей стране, но за это тем не менее его нельзя назвать творцом закона о запрещении воровства. Исходя из этой точки зрения человек приходит к сознанию того, что лишь хорошее поведение делает его достойным блаженства. Божественный закон должен одновременно казаться законом природы, поскольку он не произволен. Поэтому во всякой нравственности заключена религия.

Но не следует начинать с богословия. Религия, которая основывается только на богословии, не может содержать ничего морального. Она способна, с одной стороны, внушать страх, с другой — помыслы о награде, а это уже порождает только суеверное поклонение. Итак, нравственность должна предшествовать, богословие — следовать ей. Это и будет религией.

Закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть, собственно, применение наших поступков к этому закону. Ее упреки останутся без последствий, если не смотреть на нее, как на представительницу бога, который царит над нами, но в то же время и судит внутри нас. Если религия не присоединится к нравственной совестливости, то она станет недейственной. Религия без нравственной совестливости — это суеверное служение, Хотят служить богу, например, восхваляя его, превознося его силу, премудрость, и в то же время не думают о том, как исполнять божеские законы, мало того — даже хотя бы познавать его силу, премудрость и т. д. и следовать им. Эти восхваления — словно приемы опиума для совести таких людей или подушка, на которой можно спать спо-койно.

Дети не могут постигнуть все религиозные понятия, но тем не менее некоторые нужно им преподать; они лишь должны быть скорее отрицательными, чем положительными. Заставлять детей заучивать готовые предписания — бесполезное дело, которое может лишь внушить им превратное представление о благочестии. Истинное богопочи- тание состоит в том, чтобы действовать по воле божьей,— вот что следует преподать детям. Необходимо наблюдать за детьми, как и за самими собой, чтобы не так часто злоупотреблять именем божьим. Если его употребляют в пожеланиях счастья, даже с благочестивою целью, то й это, собственно, уже злоупотреблепие. Понятие о боге должно исполнять человека благоговением при каждом произнесении его имени, и он должен произносить его редко и никогда — легкомысленно. Ребенок должеп научиться чувствовать благоговение пред богом, во-первых, как перед Владыкой жизни и всего мира; во-вторых, как перед Промыслителем о людях, и в-третьих, наконец, как перед Судьей их. Говорят, что Ньютон всякий раз, как он произносил имя божье, на время останавливался и задумывался.

Если ребенок одновременно получит представление о боге и долге, он лучше научится почитать божествепное провидение о тварях и тем самым будет лишен склон-ности к разрушению и жестокости, которая так часто выражается в том, что дети мучают небольших животных. Вместе с тем следует учить детей находить добро в зле: например, хищных зверей и насекомых можно считать образцами чистоплотности и трудолюбия; преступники побуждают к исполнению закона; птицы, истребляющие червей, охраняют сад и т. д.

Следовательно нужно преподать детям некоторые понятия о Высшем Существе, чтобы они, видя, как другие молятся, знали, по отношению к кому и почему это делается. Эти понятия должны быть немногочисленными и, как сказано, носить чисто негативный характер. Начинать преподавание их детям следует с самой ранней юности, но при этом необходимо следить за тем, чтобы дети не ценили людей по их вероисповеданию, потому что, несмотря на разницу в религиях, последняя все-таки всюду едина.

В заключение присоединим еще несколько замечаний, которые в основном следует иметь в виду при вступлении детей в юношеские годы. В это время юноша начинает различать то, чего он прежде не различал, а именно он, прежде всего, начинает проявлять внимание к вопросам пола. Природа облекла эту область в покров таинствен-ности, как будто бы эта вещь была чем-то таким, что не совсем пристойно человеку и что в нем составляет лишь животную потребность. Но природа постаралась связать это чувство с нравственностью всякого рода. Даже дикие племена проявляют в данном случае известную стыдли-вость и застенчивость. Дети иногда задают относительно этого взрослым остроумные вопросы, например: откуда берутся дети? — но их можно легко удовлетворить, либо давая им уклончивые ответы, которые ничего не значат, либо, отсылая их, отвечать, что это детский вопрос.

Развитие этих склонностей в ребенке происходит ме-ханически, таким же образом, как и всех других инстинк-тов, а именно — они развиваются, не имея даже объекта. Невозможно, следовательно, в данном случае сохранить юношу в неведении и связанной с ним невинности. Мол-чание лишь усугубляет зло. Это видно но воспитанию наших предков. Современные воспитатели совершенно справедливо полагают, что нужно говорить об этом с юно-шей ясно и определенно, не скрывая ничего. Конечно, эта вещь деликатная, потому что неловко делать из нее предмет всеобщего обсуждения. Но все легко уладить, если говорить об этом с надлежащей серьезностью и при-норовиться к наклонностям питомца.

Тринадцатый или четырнадцатый год обычно бывает тем поворотным пунктом, когда в юношах развивается половое чувство (если это случается раньше, то это значит, что дети развращены и испорчены дурными примерами). К этому времени у них уже развита способность суждения, а природа подготовила их во всех прочих отношениях, так что говорить об этом вполне возможно. Ничто в такой степени не ослабляет духа и плоти че-ловека, как тот вид сладострастия, который направлен на самого себя,— он совершенно противен человеческой природе. Но и его не следует скрывать от юноши. Нужно изобразить ему этот порок во всем его безобразии, сказать, что он может сделать себя неспособным к про-длению рода, что телесные силы при этом бесцельно рас-ходуются, что из-за этого он преждевременно постареет и что его умственные способности также сильно пострадают и т. п.

Подобных побуждений можно избежать усиленными занятиями, отводя сну лишь самое необходимое время. С помощью занятий следует выбить из головы самые мысли об этом, потому что, если предмет остается хотя бы в воображении, это все-таки сказывается на жизненной силе. Если склонность направлена на другой пол, всегда встречается некоторое противодействие; если же она направляется на самого себя, то ее можно удовлетворить в любое время. Физические последствия крайне вредны, но нравственные последствия гораздо хуже. Здесь преступают границы природы, желания совершенно выходят из-под контроля, так как не получают никакого реального удовлетворения. Воспитатели взрослых юношей ставили вопрос: позволительно ли юноше вступать в общение с другим полом? Если приходится выбирать одно из двух, то последнее во всяком случае лучше. Там юноша действует вопреки природе, здесь же — нет. Природа предназначила ему быть мужчиной, раз он достиг определенного возраста, и, следовательно, продолжать свой род; но потребности, которые имеет человек в образованном государстве, не всегда позволяют воспитывать детей. Здесь, следовательно, он грешит против гражданского порядка. Итак, лучший выход и прямая обязанность для юноши ждать, пока он будет в состоянии настоящим образом жениться. Тогда он действует не только как хороший человек, но и как хороший гражданин.

Юноша должен научиться с ранних лет питать почтение и уважение к другому полу и стараться приобрести уважение последнего своим беспорочным поведением, стремясь к высокой награде, счастливому браку.

Второе различие, которое пачинаст делать юноша, когда ои вступает в общество, состоит в понимании раз- линия сословий и неравенства людей. Пока он ребенок, ему совсем не следует давать замечать это. Не следует даже позволять ему помыкать слугами. Если он видит, как родители отдают приказ прислуге, то ему всегда можно сказать: «Мы кормим их, и за это они нам повинуются; ты этого не делаешь, следовательно, и они не обязаны слушаться тебя». Да дети и не имеют подобного желания, если только родители сами не развивают его в них. Юно-ше следует указать, что неравенство между людьми воз-никло вследствие того, что один человек старался полу-чить преимущества перед другим. Потом можно постепен-но развить в нем сознание равенства людей при их граж-данском неравенстве.

Юноше следует обращать внимание на то, чтобы он ценил себя безотносительно к другим. Желание снискать почтение других за то, что совсем не составляет человеческого достоинства,— это тщеславие. Далее следует привить ему добросовестность в каждом деле и стремление делать все не напоказ, но как следует. Нужно обращать его внимание на то, чтобы он, хорошо обдумав какой- нибудь план, не обратил его в пустую мечту: лучше ни за что не браться и оставлять дело нерешенным. Следует обращать внимание на то, чтобы довольствоваться малым во внешней обстановке и иа выносливость в работе: sus- tine en abstine, а также на воздержанность в удовольствиях. Если будешь не только требовать удовольствий, но и захочешь стать прилежным работником, то будешь полезным членом общества и предохранишь себя от скуки.

Далее следует обратить внимание юноши на радостное и веселое расположение духа. Хорошее настроение заключается в том, что нечем упрекнуть себя,— оно должно также быть ровным. Постоянно упражняясь, можно достичь того, что будешь в состоянии заставить себя в любой момент быть веселым членом общества.

Затем следует обращать внимание на то, чтобы постоянно смотреть на многие вещи как на свою обязанность. Действие должно быть для меня ценно не потому, что оно отвечает моему желанию, по потому, что я благодаря этому исполняю свой долг.

Юношеству следует привить любовь к другим людям, а затем и всемирио-гражданстшй образ мыслей. В нашей душе есть нечто такое, что заставляет нас интересовать- ся: 1) самими собой, 2) теми, с кем мы выросли и 3) воз-можностью способствовать всеобщему благу. Следует оз-накомить детей с этим интересом, чтобы он согревал их души. Дети должны радоваться всеобщему благу, хотя бы оно и не служило выгоде их отечества и не приносило прибыли им лично. Юноша не должен высоко ценить наслаждение прелестями жизни. Тогда не будет и детской трусости перед смертью. Следует указывать юноше, что наслаждение не даег того, что обещает.

Наконец, нужно обратить его внимание на необходимость ежедневного отчета перед самим собой, чтобы в копце своих дней можно было правильно определить ценность своей жизни.

<< | >>
Источник: И. КАНТ. Трактаты и письма. Издательство -Наука- Москва 1980. 1980

Еще по теме О ПРАКТИЧЕСКОМ ВОСПИТАНИИ:

  1. § 2.1.6. СЛОВЕСНО-НАГЛЯДНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ОБУЧЕНИЯ ХИМИИ. САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ РАБОТА УЧАЩИХСЯ
  2. 1. СИСТЕМА ФИЛОСОФИИ КАНТА. ПРИМАТ ПРАКТИЧЕСКОГО РАЗУМА
  3. О ФИЗИЧЕСКОМ ВОСПИТАНИИ
  4. О ПРАКТИЧЕСКОМ ВОСПИТАНИИ
  5. ИДЕАЛЫ ВОСПИТАНИЯ
  6. ЦЕЛЬ ВОСПИТАНИЯ
  7. 2. ПРАКТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  8. Общие закономерности воспитания и их психолого-педагогические основы
  9. ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ НА УРОКАХ лИТЕРАТУРЫ (НА ПРИМЕРЕ ИЗУЧЕНИЯ ТВОРЧЕСТВА В. В. лИЧУТИНА)
  10. Роль упражнений в воспитании правильной речи у детей
  11. Глава IX УМСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ
  12. Глава XI ТРУДОВОЕ ВОСПИТАНИЕ
  13. ВОСПИТАНИЕ САМУРАЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ
  14. 1. Психоаналитические концепции воспитания: Зигмунд Фрейд и Эрих Фромм
  15. Выдающиеся зарубежные мыслители и педагоги о трудовом воспитании и профессиональной подготовке
  16. Разработка теории трудового воспитания и профессионального образования в России
  17. ГЛАВА I. ЗАРУБЕЖНЫЕ ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИИ ПРАКТИКА ДОШКОЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ XX в.
  18. Несколько слов об экономическом воспитании
  19. Образовательная система вуза как гуманитарная целостность и механизмы построения ее модели, обусловливающей воспитание граждан- ственности обучающихся
  20. Тренинг «ВОСПИТАНИЕ СМЕЛОСТИ, РЕШИМОСТИ»