<<
>>

О ПРИТЯЗАНИИ ЗЛОГО ПРИНЦИПАНА ГОСПОДСТВО НАД ЧЕЛОВЕКОМИ О БОРЬБЕ ОБОИХ ПРИНЦИПОВ ДРУГ С ДРУГОМ

Священное Писание (в христианской его части) так излагает в форме истории это интеллигибельное моральное отношение, что два противоположных друг другу, как небо и ад, принципа в человеке, представленные как личности вне его, не только пробуют свои силы друг против друга, но и стремятся (один как обвинитель, а другой как защитник человека) доказать, словно перед высшим судьей, законность своих притязаний на основании права.

Человек изпачалыю был введен в права собственника всех благ земли (1.

Моисея, I, 28), но так, что ими оп мог владеть лишь как неполной собственностью (dominium utile) под началом своего творца и господина как верховного владыки (dominus directus). Вместе с тем было выставлено злое существо (как оно стало настолько злым, чтобы изменить своему господину, если изначально было добрым,— неизвестно), лишившееся вследствие своего отпадения всего достояния, которым оно могло бы влат деть на небе, и желающее приобрести себе другую собственность на земле. А поскольку ему — как существу высшего порядка, как духу — земные и телесные предме-ты не могли дать никакого наслаждения, то оно захотело приобрести господство над душами, сделав прародителей всех людей отступниками от их верховного господина. Оно поставило их в зависимость от себя, и тогда ему удалось объявить себя главным собственником всех благ земных, т. е. князем мира сего. При этом сомнительным можно найти лишь то, почему бог пе воспользовался своим могуществом против этого изменника и погубил в самом начале царство, которое он замыслил основать. Однако высшая мудрость вершит господство и управление над разумными существами согласно принципу их свободы, и все добро или зло, которое они должны совершить, им следует приписывать только себе самим. Здесь, стало быть, вопреки доброму принципу было создано царство зла, которому все люди, происходящие (естественным образом) от Адама, были подчинены, и притом со своего собственного согласия, ибо блеск благ этого мира отвлекал их взоры от той бездны порочности, на которую они были обречены. Вместе с тем добрый принцип защищал свои законные притязания на господство пад людьми, создав форму правления, основанную на исключительном общественном почтении к его имени (в иудейской тео-кратии) .

Но так как души подданных при подобной форме правления не направлялись никакими другими побуждениями, кроме благ мира сего, и, следовательно, желали, чтобы ими управляли только посредством наград и наказаний,— а для этого годились лишь те законы, которые отчасти возлагали на людей тягостные церемонии и обряды, отчасти же наряду с нравственным началом заключали в себе внешнее принуждение и, стало быть, имели чисто гражданский характер, в силу чего внутреннее содержание морального образа мыслей никогда не принималось во внимание,— то данный порядок не принес никакого существенного вреда царству тьмы, а послужил только к тому, чтобы держать в памяти незабвенное право верховного владыки. — И вот тогда в том же самом народе, во времена, когда люди в полной мере почувствовали все зло иерархическою управления, а также — быть может, при посредстве сооданных греческими мудрецами моральных учений о свободе, которые поколебали дух рабства, постепенно приобретая влияние на этот народ,— по большей части пришли к осознанию этого и, таким образом созрели для революции, вдруг появился человек, мудрость которого была выше и чище, чем мудрость всех прежних философов.

Он словно сошел с небес и в том, что касалось его учения и примера, провозгласил себя истинным человеком и вместе с тем посланником иного происхождения, в своей изначальной невиновности непричастным тому договору, который остальной род человеческий в лице своего представителя, своего родоначальника, заключил со злым принципом . И в этом человеке князь мира сего «не имел никакой части» 4\

Вследствие этого господство последнего подверглось опасности, поскольку богоугодный человек противился его искушениям, не заключал с ним соглашения, а если бы и другие люди уверовали в тот же образ мыслей, то князь мира сего мог бы лишиться очень многих подданных, а его царство оказалось бы под угрозой совершенного уничтожения. Тогда злой дух предложил богоугодному человеку сделаться вассальным держателем всего земного царства, если только последний пожелает принести ему присягу на верность как владельцу.

Но поскольку и эта попытка не увенчалась успехом, он не только лишил этого чужеземца на своей земле всего, что могло сделать тому земную жизнь приятной (доведя его до величайшей нищеты), но и возбуждал против него всевозможные преследования, которыми злые люди могли отравить ему существование, насылал страдания, которые только благомыслящий человек чувствует достаточно глубоко, клевету на чистоту намерений его учения (чтобы оттолкнуть от него всех последователей) и преследовал его вплоть до позорнейшей смерти. Но, несмотря иа это, своими нападками на его стойкость и чистосердечие в учении и примере на благо людей, даже совершенно этого недостойных, злой дух так и пе смог добиться даже самого малого. И вот — исход этой борьбы! Значение его можно рассматривать как в плане пра-вовом, так и в плане физическом. Если иметь в виду последний аспект (связанный с чувственностью), то добрый принцип представляется побежденной стороной. В этом споре, после многих перенесенных страданий, божествен-

моральными недостатками и их, по меньшей мере наполовину, даже при сверхъестественном зачатии, передать по наследству ребенку. Следовательно, чтобы избежать таких последствий, надо принять систему предсуществовапия зародыша в родителях, но систему развития его не в женской части, а только в мужской (поскольку первое не устраняет нежелательных последствий) — т. е. систему не ovulorum, a animalculorum spermaticorum; эта часть при сверхъестественной беременности отпадает, и, таким образом, способ представления, теоретически соответствующий указанной идее, может быть подтвержден.— Но к чему все это теоретизирование за или против, если для практики достаточно представить данную идею как образец, как символ возвышающейся над искушением ко злу (победоносно противостоящей ему) человечности? ный человек должен был пожертвовать своей жизнью *, поскольку он возбуждал восстание против чуждого (но могущественного) господства.

А поскольку государство, где властвуют принципы (они в данном случае могут быть и добрыми и злыми), есть не царство природы, но царство свободы, т. е. такое государство, в котором господство над обстоятельствами возможно лишь в той мере, в какой существует господство над душами, и в котором, следовательно, нет пи одного раба (крепостного) — кроме того лишь, кто хочет им быть, и только тогда, когда он этого хочет,— то эта смерть (высшая ступень человеческих страданий) была воплощением доброго принципа, а именно человечности в ее моральном совершенстве как примера подражания для каждого. Представление о ней должно было и могло быть для того, равно как п для всякого другого времени,

* Однако не потому (как это художественно изобразил ]>ардткіі), что оп искал смерти, дабы содействовать благой цели, вызвав удивление своим волнующим блестящим примером.

Это было бы самоубийством. Ибо хотя, конечно, и можно инох^да решиться па опасность потерять жизнь или претерпеть смерть от руки другого, если этого нельзя избежать, не изменив своему неукоснительному долгу,— но нельзя располагать собой и своей жизнью как средством для достижения какой бы то ни было цели и таким образом быть виновником собственной смерти.

И не потому также (как подозревает Вольфенбюттельский фрагменталист47), что он решился рисковать своей жизнью не с моральным, но лишь с политическим и недозволительным расчетом,— чтобы как-нибудь свергнуть правление священников и стать на их место с помощью мирского насилия. Однако подобное намерение не следует связывать с его памятью, потому что этому противоречит то увещание, с которым он обратился к своим ученикам на Тайной Вечери, когда уже отказался от такой надежды. Эта память, если бы она напоминала об ошибочном мирском расчете, могла бы стать оскорбительным, возбуждающим негодование по отношению к виновнику и, стало быть, самому себе противоречащим увещанием. Равным образом это напоминание могло касаться и неудачи исключительно благого, чисто морального намерения учителя, как то: низвергнув еще при своей жизни препятствующую всякому моральному образу мыслей церемониальную веру и авторитет ее священства, произвести (в религии) общественную революцию (на что могли быть рассчитаны и его распоряжения собрать на Пасху учеников, рассеянных по стране); о том, что эта революция не удалась, можно пожалеть еще и теперь. И тем не менее она не оказалась тщетной, по после его смерти перешла в тихое, ширящееся, несмотря на многочисленные страдания, перерождение религии.

средством громадного влияния на человеческие души, ибо оно дает возможность видеть свободу детей неба и рабство сына земли в самом поразительном контрасте. Однако добрый принцип — не только в известное время, но с самого начала рода человеческого — невидимым образом низошел с небес в человечество (как это должен признать каждый, кто обращает впимание на его святость и в то же время на непостижимость соединения этой святости доброго принципа с чувственной природой человека в моральных задатках) и по праву имел в нем свое первое пребывание. Поскольку же он воссиял в одном истинном человеке в пример всем прочим, то «пришел он в свое имение, и свои не приняли его; а тем, которые приняли его, он дал силу называться детьми божьими, верующими во имя его»48, т. е. своим примером (в моральной идее) он открывает врата свободы для каждого, кто, подобно ему, желает отрешиться от всего, что привязывает к земной жизни в ущерб нравственности. И собирается «народ, который прилежен был в добрых делах, в его владение» 49 и под его господство, а тех, кто предпочитает моральное рабство, он предоставляет собственному их господину.

Моральный исход этого спора в том, что касается героя данпой истории (вплоть до его смерти), стало быть, есть, собственно, не победа над злым принципом — ибо царство последнего еще длится, и во всяком случае должна еще наступить новая эпоха, когда оно будет разрушено,— но лишь подрыв его могущества. Это подрыв его способности удерживать против воли тех, которые так долго были его подданными, так как им открылась другая моральная власть (ведь человек должен подчиняться какой-нибудь из них) как свободное государство, в котором люди могут найти защиту для своей нравственности, если они пожелают отойти от старого. В остальном злой принцип все еще будет называться князем мира сего50, в котором примкнувшие к доброму принципу всегда могут быть обречены на физические страдапия, жертвы, оскорбление самолюбия (представляющиеся в данном случае преследованиями со стороны злого принципа), ибо он имеет в своем царстве награды только для тех, кто сделал земное благо своей конечной целью.

Легко заметить, что если освободить этот живой и, вероятно, для своего времени единственно популярный способ представления от его мистической оболочки, то он (его дух и разумный смысл) будет иметь практическое значение и станет обязательным для всего света и во все времена, потому что он достаточно близок каждому человеку, чтобы по нему узнать свой долг. Этот смысл состоит в том, что для людей не существует другого спасения, кроме самого глубокого восприятия твердых нравственных начал в свой образ мыслей; противодействует этому не чувственность, которую так часто обвиняют, а известная и сама во всем виновная извращенность, или, как еще можно назвать ее, коварство, обман (faussete, сатанинская хитрость, посредством которой зло проникает в мир), т. е. испорченность, свойственная всем людям и не преодолимая ничем, кроме идеи нравственного добра во всей ее чистоте и при сознании того, что последняя действительно принадлежит к нашим изначальным задаткам. И нужно лишь постараться освободить эту идею от всяких примесей и воспринять ее глубочайшим образом в наш образ мыслей, дабы с помощью того воздействия, которое она мало-помалу оказывает на душу, прийти к убеждению, что нагоняющие ужас силы зла ничего по смогут с ней поделать («врата адовы не одолеют ее»51). А чтобы недостаток этой уверенности мы пе восполняли суеверием с помощью умилостивительных жертв, которые не предполагают никакого изменения нравов, или экзальтацией посредством мнимых (и всегда пассивных) внутренних озарений и таким образом не пребывали в отдалении от блага, основанного на нашей собственной деятельности, мы не должны основывать эту уверенность пи па чем другом, кроме благопроведенного образа жизни.

Впрочем, стремление, подобное нынешнему стремлению, искать в Писании тот смысл, который гармонирует с самым святым из того, чему учит разум, должно считаться не только позволительным, но скорее прямым дол-гом *, и по этому поводу можно вспомнить, что мудрый учитель сказал своим ученикам о ком-то, кто шел своим собственным путем, но в конце концов должен бьтл прийти к той же самой цели: «Не возбраняйте ему, ибо кто не против нас, тот с нами» 52.

* Причем можно допустить, что этот смысл не был бы един- П'ИСНПЫМ.

<< | >>
Источник: И. КАНТ. Трактаты и письма. Издательство -Наука- Москва 1980. 1980

Еще по теме О ПРИТЯЗАНИИ ЗЛОГО ПРИНЦИПАНА ГОСПОДСТВО НАД ЧЕЛОВЕКОМИ О БОРЬБЕ ОБОИХ ПРИНЦИПОВ ДРУГ С ДРУГОМ:

  1. О ПРИТЯЗАНИИ ДОБРОГО ПРИНЦИПАНА ГОСПОДСТВО НАД ЧЕЛОВЕКОМ
  2. О БОРЬБЕ ДОБРОГО ПРИНЦИПА СО ЗЛЫМ ЗА ГОСПОДСТВО НАД ЧЕЛОВЕКОМ
  3. 8.3. Относительная самостоятельность государства по отношению к господствующему классу и классовой борьбе
  4. Борьба Голландской Ост-Индской компании за господство в сиамской торговле
  5. 4.1. Может ли рыночная борьба джиу-джитсу одержать победу над силами неустойчивости?
  6. ПОБЕДА ДОБРОГО ПРИНЦИПА НАД ЗЛЫМ И ОСНОВАНИЕ ЦАРСТВА БОЖЬЕГО НА ЗЕМЛЕ
  7. § 2. Положения, лежащие в основе работы над произношением (специальные принципы)
  8. Господство политическое и господство иерократическое
  9. Ритуальное наделение качествами обоих полов
  10. О ТОМ, ЧТО ОСОБИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ВИДА ДЕЙСТВУЮТ ТЕМ ЕДИНООБРАЗНЕЕ, ЧЕМ МЕНЬШЕ ОНИ СТАРАЮТСЯ ПОДРАЖАТЬ ДРУГ ДРУГУ, И ЧТО, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ЛЮДИ ТАК ОТЛИЧАЮТСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА ЛИШЬ ПОТОМУ, ЧТО ИЗ ВСЕХ ЖИВОТНЫХ ОНИ БОЛЕЕ ВСЕГО СКЛОННЫ К ПОДРАЖАНИЮ
  11. О СУЩЕСТВОВАНИИ ЗЛОГО ПРИНЦИПАНАРЯДУ С ДОБРЫМ, ИЛИ ОБ ИЗНАЧАЛЬНОМ ЗЛЕВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЕ
  12. Занятие 10.8 ОЦЕНКА УРОВНЯ ПРИТЯЗАНИЙ
  13. МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ УРОВНЯ ПРИТЯЗАНИИ
  14. Агрессор становится другом
  15. УСПЕХ = f САМООЦЕНКА ПРИТЯЗАНИЯ
  16. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЗАБОТЫ О ДРУГОМ ЧЕЛОВЕКЕ К. Муздыбаев (Санкт-Петербург)
  17. Можно ли исцелиться от болезни, слушая в записи на магнитофоне или любом другом проигрывающем устройстве молитвы?
  18. IV. господство
  19. ГОСПОДСТВО ПО БУРДЬЕ
  20. § IV. О стремлении к господству