<<
>>

Второй подраздел.Христианская религия как ученая религия

Поскольку религия излагает, как необходимые, догматы, которые, как таковые, не могут быть познаны посредством разума, но тем не менее должны быть без всяких искажений (по существенному содержанию) сообще- ны всем людям на все будущие времена,— постольку ее (если не допускать чуда постоянного откровения) следует рассматривать как священное достояние, вверенное надзору ученых.
Ибо, хотя она, будучи поначалу сопровождаема чудесами и подвигами, даже в том, что не находит подтверждения в разуме, повсюду может найти себе место, все же самые сообщения об этих чудесах, равно как и изложение предписаний, нуждающихся в подтверждении с помощью последних, требуют в последовательности времен письменного, документального и неизменного поучения для потомства.

Признание догматов религии называется по преимуществу верой (fides sacra). Поэтому мы будем рассматривать христианскую веру, с одной стороны, как чистую веру разума, а с другой — как веру откровения (fides statutaria). На первую надо смотреть как на принимаемую каждым свободно (fides elicita), а на вторую — как на заповеданную веру (fides imperata).

В злом начале, которое заключено в человеческом сердце и от которого никто не свободен, в невозможности считать себя когда-либо оправданным перед богом благо-даря своему образу жизни и в то же время в необходи-мости такой имеющей перед ним значение справедливо-сти, в непригодности суррогатов для восполнения недо-статка добропорядочности посредством церковных обрядов и набожного рабского служения и, напротив, в непременной необходимости стать новым человеком,— во всем этом каждый может убедиться с помощью своего собственного разума, и задача религии — убеждать в этом.

Но, учитывая то, что христианское учение построено на фактах, а не только на понятиях разума, его называют уже не христианской религией, но христианской верой, которая положена в основу церкви.

Служение церк-ви, посвященное подобной вере, бывает, следовательно, двояким: с одной стороны, оно должно руководствоваться исторической верой, а с другой — подобать церкви со-гласно практической и моральной вере разума. Ни одна из двух сторон служения не может отделяться от другой в христианской церкви и существовать сама по себе; по-следнюю нельзя отделять от первой, так как христианская вера есть религиозная вера, а первую от последней — потому что это ученая вера.

Христианская вера как ученая вера опирается на историю и, поскольку в основе ее (объективно) лежит ученость, она сама по себе не является свободной и выводимой из усмотрения достаточных теоретических оснований верой (fides elicita). Если бы она была чистой верой разума, то ее все же следовало бы — хотя моральные законы, на которых она основана как вера в божественного законодателя, повелевают безусловно — рассматривать как свободную веру, что и отмечено нами в первом подразделе. К тому же, если только веру не превращают в долг, она могла бы быть, как историческая вера, теоретически свободной верой, будь каждый учен. Если же она должна быть достоянием каждого, даже и неученого человека,— то она является не только заповеданной, но и в заповеди слепой, т. е. верой, которой повинуются (fides servilis), не пытаясь определить, действительно ли это божественная заповедь.

В христианском учении об откровении отнюдь нельзя начинать с безусловной веры в откровенные (от разума сами по себе скрытые) положения, а ученое познание не должно следовать за ней только как защита от наступающего врага, ибо иначе христианская вера была бы не не только fides imperata, но даже servilis. Ее, следовательно, нужно постоянно изучать, по меньшей мере, как fides historice elicita, т. е. ученость должна быть в ней, как в откровенном вероучении, не арьергардом, но авангардом, и немногочисленные ученые толкователи Писания (клирики), которые тоже не могут быть совсем свободны от мирского суемудрия, должны увлечь за собой длинную вереницу неученых (мирян), которые сами по себе несведущи в Писании (и к которым принадлежат даже космополитически настроенные правители).

Если же дело обстоит иначе, то всеобщий человеческий разум следует признавать и почитать в естественной религии христианского вероучения высшим повелеваю-щим принципом, а учение откровения, на котором осно-вывается церковь и которое нуждается в ученых как в истолкователях и хранителях, распространять лишь в ка-честве простого, хотя и в высшей степени излюбленного и ценного средства, способствующего упрочению и расши-рению доступности религии разума даже среди самых невежественных людей.

Вот это и есть истинное служение церкви под главенством доброго принципа.

А служение, где откровенная вера должна предшествовать религии, есть лжеслужение, в котором моральный порядок совершенно извращается и то, что является лишь средством, заповедуется безусловно (словно некая цель). Вера в положения, в которых человек неученый не может удостовериться ни с помощью разума, ни посредством Писания (поскольку оно само сначала должно быть обосновано документами), становится абсолютным долгом (fides imperata) и вместе с другими связанными с ней предписаниями возвышается до ранга лишенной, впрочем, моральных основ определения действий как бы рабской, душеспасительной веры.

Церковь, основанная на этом принципе, имеет, собственно, не слуг (ministri), как это было в ее первоначальном устройстве, но высших должностных лиц (officiales), которые, напротив, сами отдают приказания и — если они (как в протестантской церкви) предстают не в иерархическом блеске, подобно облеченным внешней властью духовным чиновникам, и даже протестуют против этого на словах — в действительности все же хотят считаться единственными призванными истолкователями священно-го Писания, лишая в силу этого чистую религию разума присущего ей достоинства всегда быть высшей истолко- вательницей последнего и ограничивая применение биб-лейской учености исключительно надобностями церков-ной веры. Таким образом они превращают служение церкви (ministerium) в господство ее членов (imperium), пользуясь вместе с тем, чтобы скрыть это притязание, более скромным первым титулом. Однако подобное гос-подство, которое могло бы не слишком обременять разум, дорого обходится ему, требуя приложения большей уче-ности; ведь разум, «будучи слеп в отношении реального [положения вещей] (Natur), обрушивает на себя всю древность и погребает себя под нею» 04а. Ход, который принимают дела, находящиеся в таком положении, следующий. Прежде всего эти люди приписывают методу деятель-ности, мудро задуманному первыми распространителями христианского учения с тем, чтобы открыть последнему доступ к народу, статут составной части самой религии, причем эта часть якобы имеет значение для всех времен и народов; таким образом людей принуждают верить, что каждый христианин должен быть иудеем, Мессия которого пришел, с чем, однако, вовсе не согласуется то обстоятельство, что он, собственно, не связан никаким законом иудейства (как статутарным), хотя с верой должен принимать всю священную книгу этого народа как божественное откровение для всех людей .

Теперь уже мпого затруднений возникает в связи с подлинностью этой книги (а ее подлинность в силу того, что некоторые места, да и вся содержащаяся в ней священная история, использованы в книгах христиан как раз для этой самой цели, долгое время пребывает все еще не доказанной).

Иудейство до начала христианства и даже до того, как последнее достигло уже известной степени развития, все еще не выступало перед ученой публикой, т. е. ученым современникам из других народов известно не было, история его словно не прослеживалась, и таким образом его священная книга ввиду ее древности получила при-знание исторической вероятности. Но даже если допу-стить это, все же еще недостаточно знать указанную книгу в переводах и в таком виде передавать потомству. Для удостоверения основанной на ней церковной веры требу-ется, помимо всего прочего, чтобы во все будущие време-на и у всех народов были ученые, сведущие в еврейском языке (насколько это возможно в отношении языка, на котором имеется только одна-единственная книга); однако изучение его должно быть не просто предметом исторической науки вообще, но таким делом, от которого зависит человеческое блаженство, т. е. должны быть люди, достаточно сведующие в этом языке, чтобы обеспечить миру истинную религию.

Христианская религия, надо сказать, имеет почти сходную судьбу, так что, хотя ее священные события происходили на глазах образованного народа, история ее все же запоздала больше чем на поколение, пока стала достоянием ученой публики этого народа, и, стало быть, ее подлинность должна обходиться без подтверждения со стороны современников. Но у нее есть то огромное преимущество перед иудейством, что она вышла из уст первоучителя не как статутарная, а как моральная религия, вступив тем самым в теснейшую связь с разумом, и потому она сама по себе и без помощи исторической учености могла с завидным постоянством распространиться на все времена и все народы. И все же первые создатели общин находили необходимым сплетать с нею историю иудейства, которая при тогдашнем их положении (хотя, быть может, только по тем временам) была изложена мудро и таким образом дошла до нас в их священном наследии. А основатели церкви приняли это эпизодическое средство попу-ляризации в число существенных артикулов веры и умно-жали его или традицией, или истолкованиями, которые на соборах приобретали законную силу, или же удосто-веряли учеными доказательствами, в отношении каковых или их противоположности — внутреннего света, на кото-рый может претендовать и всякий мирянин,— нельзя не заметить, что с их помощью вере предстоит еще множе-ство перемен. Перемен же нельзя избежать, пока мы ищем религию не в нас, но вне нас.

<< | >>
Источник: И. КАНТ. Трактаты и письма. Издательство -Наука- Москва 1980. 1980

Еще по теме Второй подраздел.Христианская религия как ученая религия:

  1. Первый подраздел.Христианская религия как естественная религия
  2. Так же, как страдает Бог, должен в свою очередь, страдать и человек. Христианская религия есть религия страдания
  3. Различие греческой религии фантазии и христианской позитивной религии
  4. Христианский гуманизм как методологическая основа образования и воспитания личности: о взаимодополняемости науки и религии в народосберегающих технологиях
  5. позитивность ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ
  6. Позитивность христианской религии
  7. Глава третья. Второй опыт феноменологии религии.
  8. ВТОРОЙ РАЗДЕЛ.О ЛЖЕСЛУЖЕНИИ БОГУ В СТАТУТАРНОЙ РЕЛИГИИ
  9. В. Дильтей: религия как общение с невидимым
  10. И. Г. Дудко РЕЛИГИЯ КАК ФАКТОР СОХРАНЕНИЯ КУЛЬТУРЫ
  11. К. Р. Еськевич РЕЛИГИЯ КАК ФАКТОР ДИНАМИКИ СОЦИАЛЬНОГО КАПИТАЛА
  12. 84. ПРОБЛЕМА ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ РЕЛИГИИ КАК ФИЛОСОФИИ В XIX в.