<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Болезненные ощущения, которые дух человека — высшего животного, обладающего разумом,— способен подчинить себе твердостью воли, всегда носят спазматический (конвульсивный) характер.
Однако из этого нельзя делать обратный вывод — что все болезненные приступы такого рода могут быть ослаблены или устранены одной только силой непоколебимого решения.— Ибо некоторые из них таковы, что попытки преодолеть их силою твердого решения лишь усиливают страдания больного; так слу-чилось и со мной, когда болезнь, описанная около года то-му назад в копенгагенской газете и определенная там как «эпидемический катар, вызывающий ощущение тяжести в голове» (меня он настиг годом раньше, но но своим симптомам был близок к упомянутому описанию), если не полностью дезорганизовала мою способность к умст-венной деятельности, то во всяком случае ослабила и притупила ее; а так как это ощущение тяжести соедини-лось с естественной слабостью преклонного возраста, она, вероятно, исчезнет только вместе со мной. Болезненное состояние пациента, влияющее на его мышление и затрудняющее его в той мере, в какой мыс-лить означает удерживать понятие (единство сознания различных представлений), влечет за собой ощущение спазматического состояния органа мышления (мозга), какой-то тяжести, которая, собственно говоря, не мешает мыслить и думать и не ослабляет память, поскольку речь идет о продуманном раньше; однако при изложении (уст-ном пли письменном) какой-нибудь проблемы само стрем-ление удержать единство представлении в их последова-тельности и избежать рассеянности вызывает спазмати-ческое состояние мозга, что при постоянной смене следу-ющих друг за другом представлений выражается в неспособности сохранить единство их сознания. Именно поэтому со мной случается следующее: когда я сначала, как это принято в любом сообщении, знакомлю слушателя или читателя с тем, о чем я собираюсь говорить, указываю ему, куда я направляюсь, чтобы затем вернуться к тому, с чего я начал (без этих двух определений вообще пе может быть связной речи), и хочу связать второе с первым, у меня внезапно возникает желание спросить моего слушателя (или в душе самого себя), с чего же я пачал? От чего я отправлялся? Это не слабості, духа п не просто слабость памяти, но недостаток присутствия духа (в установлении связи), т.
е. непроизвольная рассеянность, весьма мучительный недостаток, с которым приходится упорно бороться (особенно в философских трудах, где подчас бывает нелегко сохранять в сознании то, что служило отправным пунктом исследования), хотя полностью устранить его невозможно, сколько бы ни прилагать к этому усилий. По-иному обстоит дело с математиком — он может созерцать свои понятия или их выражения (в величинах или числах) и быть уверенным, что пройденный І1М путь правилен; напротив, исследователь в области чистой фи-лософии (логики и метафизики) должен постоянно иметь свой предмет перед своим умственным взором, представ-ляя себе и проверяя не отдельные его части, а весь пред-мет во всей целостности системы (чистого разума). По-этому н не следует удивляться тому, что метафизики раньше становятся нетрудоспособными, чем исследователи в других областях знания, а также чем философы просто по роду своей деятельности. Но ведь должны быть специалисты и в этой области, полностью посвятившие себя ей, так как без метафизики вообще не может быть философии.

В этой связи следует понимать и то, что человек с полным основанием может считать себя для своего возраста здоровым, тогда как в аспекте определенных выполняемых им дел его следовало бы внести в список больных. Ибо так как неработоспособность задерживает расходование жизненных сил, а следовательно, и их использование и истощение, и человек, о котором идет речь, пребывает, как он сам призпаег, на низшей ступени существования (растительной жизни), т. е. способен есть, передвигаться и слать, что, с точки зрения животного существования, означает быть здоровым, но, с точки зрения гражданского (требующего выполнения публичных обязанностей),— быть больным, т. е. нетрудоспособным, то своим утверждением этот кандидат в мертвецы не грешит против истины.

Умение продлить человеческую жизнь ведет, собственно говоря, к тому, что старых людей только терпят в обществе живых, а это едва ли можно считать завидной долей.

Но ведь виновен в этом я сам. Почему я не уступаю место молодому, стремительно поднимающемуся поколению и для того, чтобы жить, лишаю себя привычных радостей жизни? К чему я влачу жалкое существование, непомерно удлиняя его ценой лишений, своим примером нарушаю предназначение тех, кто слаб от природы, и чья продолжительность жизни предопределена? Подчиняю все то, что принято было называть судьбой (перед ней смиренно и почтительно склонялись), собственному твердому решению, что едва ли может быть всеобщим диететическим правилом, согласно которому разум непосредственно осуществляет исцеление и которое вытеснило бы терапевтические формулы официально признанной медицины?

<< | >>
Источник: И. КАНТ. Трактаты и письма. Издательство -Наука- Москва 1980. 1980

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение