<<
>>

§ 4. ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ ЭКСТАТИЗМ ПОЭЗИИ ЯКОПОНЕ ДА ТОДИ (1230? - 1306)

Самые болезненные, экстремальные и экстатические мотивы францисканского движения были акцентированы в творчестве Якопоне да Тоди743 - выдающегося францисканского поэта - мистика, старшего современника Данте.
Мы не имеем достоверных сведений о том, знаком ли был Данте с творчеством Якопоне да Тоди, тем не менее многие исследователи отмечают несомненную близость некоторых тем и в особенности общие политические пристрастия обоих поэтов744 745. Драматическая и полная событий жизнь Якопоне да Тоди сама могла бы быть основой литературного произведения . Можно сказать также, что некоторые моменты его биографии напоминают жизнь основателя ордена Франциска Ассизского, хотя, вероятно, это всего лишь агиографические клише, которых немало в средневековой литературе - прежде всего это его молодые годы, проведенные в пирах и развлечениях, его внезапное превращение из гедониста и прожигателя жизни в мистика и аскета; это также драматические обстоятельства истории его обращения, связанные со странными обстоятельствами гибели его горячо любимой молодой жены746 (у Франциска импульсом к обращению послужила встреча с прокаженным). Вследствие этого у Якопоне (подобно Данте после смерти Беатриче747) произошел глубокий душевный надлом, он впал в некое «святое безумие» и десять лет после этого вел строжайшую монашескую жизнь; в его творчестве утвердились мотивы трагизма, глубокого отчаяния, безнадежного пессимизма и самой противоестественной аскезы. Практически все его произведения написаны в состоянии, близком к безумию. Манеру поведения и внешний облик Якопоне да Тоди избрал также самую экстремальную, уподобившись Франциску Ассизскому в образе юродивого, совершал самые эксцентричные выходки, стараясь вызвать у людей шок или насмешки, и прямо-таки добиваясь всеобщего осуждения. Именно так его изображали народные францисканские легенды, персонажем которых он стал наряду с Франциском: giullare di Dio (божий скоморох).
Но если юродству Франциска, наряду с мистикой и жесточайшей аскезой, все же свойственны радость и гармония, то Якопоне да Тоди воспринимает мир глубоко трагично, испытывая и к себе, и к миру настоящую ненависть. В редкие моменты просветления, которые у него все-таки иногда случались, проявления «францисканской радости» носили у него некий истерический оттенок. За именем Якопоне да Тоди прочно закрепился эпитет «блаженный» (Beato Jacopone), даже несмотря на отсутствие официального церковного акта беатификации. Политические воззрения Якопоне да Тоди также экстремальны; его непокорный и беспощадный дух далек от смирения «беднячка Христова»; Якопоне - член самого радикального крыла спиритуалов, занимавший непримиримую позицию по отношению к папскому престолу (он был один из тех, кто подписал манифест, призывавший свержению папы Бонифация VIII, ненавидимого Данте). Якопоне был отлучен от церкви, предан проклятию и приговорен папой к пожизненному тюремному заключению в одиночной подземной темнице, где он и создал многие свои произведения. Литературное наследие Якопоне да Тоди носит следы определенного знакомства с философией, теологией и современной ему литературой; Якопоне до духовного перелома, как состоятельный человек хорошего происхождения (он принадлежал к аристократическому умбрийскому роду Бенедетти), окончил Болонский университет, затем занимался адвокатской практикой, причем его обучение проходило в годы расцвета болонской литературной жизни. Наследие Якопоне довольно велико748 749 750, он писал как на итальянском (на умбрийском диалекте) , так и на почти правильной латыни; им созданы около 100 лауд, собрание изречений на темы морали «Detti», ему также приписывается также и латинский трактат и поразительная по трагизму лауда «Stabat mater». Все его лауды писались для пения, причем музыка для некоторых сохранилась (грегорианские хоралы) . Многие из его лауд были включены безвестными составителями в лаударии (Якопоне - практически единственный из неанонимных сочинителей лауд), что породило большую неразбериху в вопросах текстологии751.
Рукописная традиция его наследия действительно очень запутана, так как существует около 80 кодексов с его текстами, все они происходят из разных областей Италии и, естественно, содержат многочисленные разночтения. По стилистике и образному строю лауды Якопоне (профессионального и образованного автора) глубоко отличаются от примитивных, как правило, лауд его безвестных современников. Практически все стихотворения Якопоне написаны ритмичным размером народных баллад; это в основном лауды, многие из них были восприняты флагеллантами. Многие лауды у него многоголосны, в них часто встречается диалог, поэтому их можно рассматривать как примитивные театрально - драматические произведения752 753 754. Это, прежде всего, лауда о ростовщике, в которой небесные добродетели беседуют о грехах; это самая известная из его лауд и самая напряженно-трагическая «Лауда о страстях Христовых» («Pianto della Madonna de la passione del figliolo Jesu Cristo», «Donna de paradiso»), которую можно назвать маленькой трагедией. Лауда полифонична, то есть в ней присутствуют несколько голосов (взволнованный нунций, разъяренный народ, Иисус на кресте, страдающая Мария). Для поэзии Якопоне характерна и своеобразная иррациональная стилистика, являющаяся в определенной мере следствием его нездоровой психики. Преобладание бессоюзных сложносочиненных предложений, отсутствие предлогов, глаголов - связок, использование герундия вместо личной формы глагола - все это создает эффект разорванного и бессвязного повествования. Отсутствие чувства меры, сложная палитра чувств и бьющая через край экспрессия, даже истерия приводит к сумбуру; создается впечатление, что в некоторых лаудах поэт специально не заботится о грамматической правильности, тем более что в других его произведениях грамматика и синтаксис могут быть, напротив, безукоризненны. Иногда это производит впечатление отрывистой неподготовленной устной речи . Дж.Контини пишет даже о «грамматической иррациональности» его текстов как о выражении нарочитой иррациональности содержания его лауд.
Якопоне - очень неровный автор: ему свойственны как необузданная фантазия и богатейшие метафоры, так и грубейший натурализм с предельно сниженной стилистикой755. Неровность и противоречивость соседствуют со строгой метрической системой, торжественная стилистика с библейскими цитатами сменяется простым и грубым языком, спокойное и плавное изложение чередуется с бессвязными описаниями мистических экстазов756 757. Основные темы его творчества являются традиционными для францисканской литературы его времени, но каждая из этих тем предстает в своем крайнем, маргинальном выражении. В политическом отношении Якопоне является самым непримиримым и бескомпромиссным выразителем левого крыла францисканства. Одна из главных его тем его творчества - революционно-реформаторская, и здесь Якопоне вступает как предшественник Лютера и Кальвина. Это яростные политические инвективы против коррумпированной церкви, на которую Якопоне обрушивается с поистине дантовской непримиримостью; главный его враг - папа Бонифаций VIII, помещенный Данте через несколько лет в глубины «Ада», которого он называет «новым Люцифером». Особенно известна его инвектива «О papa Bonifazio». Здесь Якопоне выступет как выразитель настроений, идеалов массовых религиозно - еретических движений XIII века, требующих реформы церкви. Это также лауды «Истина плачет, что умерла добродетель», очень распространенная в кругах оппозиционных спиритуалов; «О том, как Христос жалуется на римскую церковь», «О плаче церкви, доведенной до жалкого состояния», «Песнь брата Якопоне о своем заключении», гневные «Послание папе Целестину V», «Послание папе Бонифацию VIII» . Якопоне самозабвенно воспевает францисканскую бедность в духе заветов основателя ордена: «О святой бедности, владычице всего», «О святой бедности и ее тройственном небе». Здесь Якопоне опирается на важнейший для раннего францисканства текст «Священное бракосочетание святого Франциска и Г оспожи бедности»758 759 760 и на развитии идеи бедности как независимости у Бонавентуры в трактате «Апология бедности»; для поэта следование заветам бедности - первейшее условие внутренней свободы и независимости от материального мира.
Одна из любимейших тем Якопоне - характерная для жанра лауды тема суетности мира, краткости человеческой жизни и неизбежности смерти: «Quando t'aliegre, omo d'altura» («Когда радуешься ты, высокомерный человек...») - диалог между мертвым и живым о ничтожности земных благ. Якопоне свойственны и отталкивающий реализм и даже эстетика безобразного, настолько увлеченно и красочно он описывает зрелище трупа в могиле. Якопоне вообще ненавидит плоть и воспринимает ее как орудие дьявола Ненависть к материи - это, конечно, влияние катаров , у Франциска Ассизского, несмотря на крайний аскетизм, нет этой иррациональной ненависти, нет враждебности духовного и телесного, для него прекрасно все в мире. Тело и душа, духовное и материальное у Якопоне абсолютно противоположны и ненавистны друг другу, они постоянно в конфликте (Лауда о споре души и тела «L'anema dice al corpo...») . Якопоне вообще глубоко обижен на жизнь, на природу и на весь мир, на который он обрушивает свои проклятия: O casa tribulata, che Deo ha abandonata! О дом мучений, который покинул Бог! (XXII, 46) O vita penosa, continua battaglia! Con quanta travaglia la vita e menata! О тягостная жизнь, постоянное сражение! Сколько страданий эту жизнь сопровождают! (XXIV, 1-2) Здесь поэт следует за идеями трактата «О презрении к миру» папы Иннокентия III, наполненного глубоким пессимизмом, ненавистью к миру и яростным отрицанием ценности всех земных благ - то есть всем тем, чего никогда не было у Франциска Ассизского. Еще одна тема его поэзии - это тема божественной любви и хвалы богу, которая у Якопоне да Тоди становится экзальтированно - мистической: лауда «О iubelo de core» («О ликованье сердца»), где бьющие через край экстатический радость и ликование подтверждают мнение о психическом заболевании автора этих строк. Это исключительно экспрессивная поэзия761. Лауду «О iubelo del core» Унгаретти считал ее одной из вершин творчества Якопоне да Тоди. Поэт описывает экстатическую любовь, основываясь на мистике викторинцев (прежде всего на словах Гугона из Сен-Виктора о тайной радости, которую невозможно выразить словами)762.
О iubelo del core Che fai cantar d’amore! Quanno iubel se scalda, Si fa l’omo cantare, E la lengua barbaglia E non sa que se parlare; Drento no ‘l po celare Tant’ e granne el dolzore! Quanno iubel s’e aceso, Si fa l’omo clamare; Lo cor d’amor e apreso, Che no ‘po comportare; Stridenno el fa gridare E non virgogna allore. О ликование сердца, ты заставляешь петь от любви! Когда ликование пылает, то человек поет, его язык лепечет, потому что не знает, как сказать. Он не может сдержать ликование в себе, настолько велика нежность. Когда ликование пылает, то человек кричит, сердце охвачено любовью и оно не может его вынести, оно заставляет его кричать и не стыдится этого. В своей любви к Богу Якопоне стремится самораствориться и унитожиться, совершенно потерять личность. Якопоне поднимается к богу «De profundis» - из бездны, из глубины отчаяния, из сознания покинутости богом. Здесь мы видим огромную разницу с мистикой самого Франциска: Франциск не растворяет свою личность, его мистическое единение с богом радостно, спокойно и уравновешенно. Но радость Якопоне нельзя назвать «истинной и совершенной», это истерия. Здесь необходимо вспомнить, что большинство произведений писалось или в состоянии крайней душевной боли (на грани безумия) после гибели жены, или в состоянии не менее глубокого отчаяния в папской тюрьме под церковным проклятием и отлучением от церкви. Описание подобных состояний крайне напоминает экстатические состояния Франциска Ассизского, которыми изобилуют его жизнеописания763, но у Якопоне мистический и иррациональный аспект акцентирован в большей степени; если Франциск в своих экстазах все же сохраняет самоконтроль, то Якопоне бросается мистическую бездну самозабвенно и с упоением отказывается от всякого самоограничения. Одна их таких крайне мистических лауд - «Лауда о немой любви», молчаливой и тайной; это любовь как погружение в мистическую бездну. Здесь мы видим, что Якопоне довольно хорошо образован, даже эрудирован, знаком с философией и теологией; он безусловно усвоил учение Дионисия Ареопагита о божественной любви как о восхождении к «сверхъестественному сиянию божественного мрака»764 (трехступенчатый путь души к богу - очищение, освящение, соединение; понятие сияющей божественной темноты). «Лауда о немой любви» - это характерный пример языка непередаваемых мистических ощущений765 (основные образы - это неизвестность, немота, невыразимость, темный мрак бездны): O amore muto Che non voli parlare, che’ non sii conosciuto! О немая любовь, не говори, чтоб тебя не узнали! Enfigurabil luce, Chi ti po figurare, Che volisti abitare In obscura tenebria? Непередаваемый свет, Кто может передать Тебя, пожелавшего пребывать в темном мраке? В этой лауде также чувствуется знакомство Якопоне с образным строем провансальской куртуазной поэзиии, а именно с образом скрываемой тайной любви. O profundato mare, Altura del to abisso M’a cercoscretto a volerme anegare! О глубокое море, глубина твоей бездны Вынуждает меня желать утонуть в ней. Якопоне определяет сущность Бога в духе «отрицательного богословия» - апофатически, как нечто непередаваемое, невыразимое1. При этом поэт подчеркивает, что человеческий разум слаб и ущербен, и только отказ от разума и даже от естественных человеческих чувств ведет к полноте божественной любви, познанию Бога, соединению и растворению в нем. Любовь к Богу - это нечто, не имеющее меры и пределов, не подчиняющееся никаким рациональным законам, глубоко противоречивое и близкое к безумию; у Якопоне постоянно присутствует идея иррациональности его чувств, некая потеря меры, безграничность(«emesuranza»), которую сопровождает сочетание полярных состояний: Sappi parlare e or so fatto muto; Vedia e a mo so’ ceco deventato. Si granne abisso non fa mai veduto, Tacendo parlo, fugio e so’ legato; Scendenno saglio, tegno e so; tenuto’ De for so’ dentro, caccio e so’ cacciato. Amor esmesurato, perche’ me fai empascire En fornace morire de si forte calore? Я умел говорить, а теперь я нем; Я видел, а теперь стал слепым. Столь великой бездны я никогда не видел; Я говорю молча, я убегаю и я связан. Спускаясь, я поднимаюсь наверх, я обладаю и обладаем, ,Vgl. Ganimed Будучи снаружи, я пребываю внутри, я преследую и меня преследуют. Неизмеримая любовь, почему ты вводишь меня в безумие и заставляешь меня умереть в печи от столь великого жара? В некоторых лаудах Якопоне прямо-таки кричит о своей любви, постоянно повторяя это священное слово и как будто призывая божественное безумие: Amor, Amore, che m’ai firito, Altro che Amore non pozzo gridare; Amor, Amore teco so’ unito, Altro non pozzo che te abracciare. Любовь, любовь, которая так меня пронзила, Я могу кричать только о любви, Любовь, любовь, я соединился с тобой, Я могу обнимать только тебя. Для Якопоне любовь и смерть - едины, цель его - умереть от любви; он постоянно обыгрывает звучание слов «amore» и «morte». Здесь мы видим преемственность с экстатической молитвой Франциска Ассизского «Absorbeat», где также поэт стремится умереть от любви. Стремление к смерти от любви - тема, свойственная всем мистикам и характерная для состояний мистических экстазов (характерный пример - описание мистических экстазов св.Терезы из Авилы)766. Мистика Якопоне имеет крайние и экстремальные черты, так как для него единственный путь к познанию Бога и к слиянию с ним - это полное уничтожение личности. При этом ему безразлично, окажется ли он в аду или в раю, настолько самозабвенно душа его погружается в мистический экстаз: De l’inferno non temere ni del cielo speme avera... dimandai a Dio l’inferno, lui amando e me perdendo (Ада не страшись и не надейся на Рай Я просил у Бога Ада, любя его и потеряв себя). Любовь у Якопоне также имеет самые болезненные черты. Ради любви к Богу поэт готов на самые изощренные муки и страдания и молит его послать ему самые ужасные болезни и подробно перечисляет все мыслимые телесные недуги. 0 Segnor, per cortesia, manname la malsania! (Господи, пожалуйста, пошли мне безумие). Якопоне прямо - таки стремится к потери разума, молит Бога о ней, и безумие ему представляется божественным даром и высокой добродетелью (PD II, 73). При этом описывая слияние души с Богом Якопоне пользуется выражениями, принятыми для изображения земной страсти (лауда «Amor de caritate») В стилистике францисканского «Дня гнева» Якопоне патетически описывает конец света и Страшный суд767; его описание ужаса, охватывающего грешника, вызывает ассоциации и с францисканским Днем Гнева, от которого он отталкивался, и, конечно, поистине дантовские интонации: Non trovo loco dove mi nasconda! Che la veduta di Dio mi circonda! Не найти мне места, чтобы скрыться, потому что меня окружает взгляд Бога. Центральные образы поэзии Якопоне да Тоди - Иисус, Дева Мария, Франциск Ассизский. Они изображаются поэтом максимально очеловеченными. Поэт постоянно разговаривает с Богом, девой Марией и святыми как с близкими ему людьми и описывает их в простых и экспрессивных образах: дева Мария у колыбели Иисуса («Stabat mater speciosa»), Франциск - беднячок Христов («О Francesco da Deo amato»), Христос, скорбящий о моральном падении церкви. Образ Христа у Якопоне также предельно человечен. Мы уже говорили о том, что именно в новых готических францисканских храмах начали изображать Христа не как величественного византийского царя, а как страдающего человека, а францисканские теологи стали делать акцент на его человеческой ипостаси: в лауде «A l'amor ch'e venuto in came a noi se dare» (Любви, что явилась во плоти, чтобы отдать нам себя) Христос наделен всеми человеческими чувствами и испытывает земные страдания. Якопоне описывает его земную жизнь (опять акцентируя его человеческую сущность) как пример идеальной праведной жизни, полной самоотречения и любви к ближнему, и подчеркивает, что он пришел в мир в образе человека. Но в большинстве лауд, посвященных Христу, он вкладывает ему в уста собственные жалобы на несовершенство мира: собственные слова автора вкладываются в его уста для придания им весомости - нехитрый стилистический прием. Образ Христа становится таким образом средством выражения позиции самого автора. Кроме того, он имеет необычное развитие: Христос предстает в своем втором воплощении в качестве Франциска Ассизского - в ключе политических воззрений спиритуалов. Якопоне посвящает ему несколько лауд: O Francesco povero... O Francesco da Deo amato. У него Франциск - это новый Христос, его второе пришествие на землю для спасения человечества. Особый акцент Якопоне ставит на чуде стигматизации, что подтверждает идентификацию Франциска и Иисуса. Но Франциск - не только смиренный беднячок, но и строгий реформатор церкви. Якопоне страстно и яростно отстаивает необходимость соблюдать францисканский устав в его первоначальной строгости. Один из центральных и любимейших образов его поэзии - образ Девы Марии. Богоматерь - предмет самого его экзальтированного обожания и почитания. Здесь Якопоне следует и за Бернардом Клервоским, создателем ее культа, и за Франциском Ассизским и францисканцами, особо почитавшими Мадонну (вспомним, что Франциск написал похвалу Деве Марии, причем это текст постоянно звучал во францисканских богослужениях). Это следующие тексты: « De la beata Vergine Maria e del peccatore», «De la beata Vergine Maria», «Cantico de la nativita di Jesu Cristo». Только Мадонна, прекрасная и нравственно и физически, может исцелить измученную душу поэта и спасти весь человеческий род. В лауде «De la beata Vergine Maria» поэт описывает ее физическую красоту, ее духовные качества, ее материнство и человечность. В отличие от Бернарда Клервоского, для которого Мария - это прекрасная дама трубадуров, стоящая на недосягаемом пьедестале, у Якопоне Мария все же находится ближе к земной женщине со всеми ее человеческими чувствами и страданиями. Якопоне изображает все самые значительные события из жизни Богородицы, от благовещения и рождения сына до его распятия. Это описание чрезвычайно зрелищно и ощутимо, Мадонна возникает перед нами как фреска из готического собора. В.Н.Лазарев, подчеркивая преемственность живописи Высокого средневековья и Раннего Возрождения, так пишет об этом: «Чтобы найти аналогию этому описанию «рождества Христова» в живописи, надо перенестись в XV век. Лишь в Кватроченто, да, пожалуй, в мадоннах Амброджо Лоренцетти найдем мы ту жанровость в трактовке религиозной темы, которая для Якопоне, поэта XIII века, была основой почти всех его песнопений и гимнов»768. Именно тогда Мадонну начали изображать в живописи как живую женщину, а не как византийскую икону - царицу небесную. Мария у Якопоне - исключительно яркий, многосторонний и эмоционально насыщенный образ. Очевидны параллели с изображением Мадонны в дантовском «Рае»769 770, когда в последних песнях поэмы поэт вкладывает в уста создателя марианского культа Бернарда Клервоского трогательную и возвышенную молитву Богородице. Практически все, написанное Якопоне о Марии - это вариации и реминисценции молитвы «Ave Maria» и «Angelus» , то есть молитв, особо распространенных во францисканском ордене771. Согласно упорно существующей, но не подтвержденной документально традиции, именно францисканцы составили их первоначальный текст772 773. Во всяком случае существуют документы, что францисканские проповедники в XIII веке, и в частности св. Бонавентура активно способствовали широкому распространению этих молитв среди всех слоев населения и закреплению их в каноническом тексте богослужения774 775. Якопоне приписывается также и латинская версия лауды о страданиях Богородицы - «Stabat mater lacrimosa». Этот текст был включен в Римский миссал наряду с «Днем гнева»776. Текст «Stabat mater» стал неиссякаемым источником вдохновения для музыкантов777. Всего известно более 200 музыкальных произведений на тему гимна, самые известные и часто исполняемые из них: А. Вивальди, Дж. Б. Перголези, Ф. Й. Гайдн, Ф. Шуберт, Дж. Россини, А. Дворжак, Дж. Верди. Текст «Stabat mater» неоднократно становился и материалом для литературных переложений: так, мы не можем не вспомнить прекрасный вольный перевод «Stabat mater» В.А. Жуковского 1837 года, а также вольное переложение 1899 года специалиста по католической мистике и по францисканству Д.С.Мережковского, сделавшего «декадентский» акцент на упоении болью и на любви - страдании778. Вариации на тему на тему страданий Богородицы присутствуют и у А.Ахматовой в поэме «Реквием» (глава «Распятие»)779 780. Итак, в литературном наследии Якопоне да Тоди получили развитие cамые экстремальные стороны францисканства. Поэт усвоил поэтический опыт предшественников и создал чрезвычайно самобытную поэзию, полную необузданной фантазии, ярких,почти «дантовских» образов и неожиданных глубоких метафор. Конечно, его противоречивая и темпераментная натура наложила отпечаток на его поэзию, некоторые аспекты которой у него становятся предельно болезненными. В особенности Якопоне акцентирует несовершенство мира, человеческие страдания, неизбежность и ужас смерти, натурализм материальных сторон жизни. Даже любовь у него неразрывно связана болью и страданием, а радость имеет истерический оттенок. В этом смысле Якопоне да Тоди можно назвать готическим писателем, воплотившем все основные принципы готической эстетики781, певцом заоблачных высей и адских бездн, ужасов и смерти. В его творчестве зримо выражена готическая вертикаль, необузданный порыв к небу - от единения с Богом до низвержения в глубины Ада; он был одним из тех, кто из глубин падения (De profundis) смотрит на звезды. Еще раз отметим, что болезненные мотивы имеются и у Франциска Ассизского, но у него они побеждены гармонией его личности, мощным жизнеутверждающим началом его мировоззрения, любовью к человеку и восхищением красотой мира, что делает его предшественником культуры Возрождения. Якопоне же является наследником только одной, неотъемлемой, но не самой характерной стороны францисканского мировосприятия. Экспрессивные персонажи поэзии Якопоне да Тоди кажутся ожившими готическими скульптурами и пластичными фигурами, сошедшими с фресок Раннего Возрождения: это, прежде всего, незабываемый образ Мадонны, влияние которого на последующую литературу, изобразительное искусство и музыку переоценить невозможно. Выдающийся итальянский поэт XX века Дж. Унгаретти высоко ценил Якопоне и рассматривал его как ярчайшее литературное явление до появления Данте и как одного из величайших семи итальянских поэтов (наряду с Кавальканти, Данте, Петраркой, Микелянджело, Тассо и Леопарди), составивших в веках славу итальянской поэзии782.
<< | >>
Источник: САМАРИНА Марина Сергеевна. ФРАНЦИСКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПЕРИОДА «НАЧАЛ» В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (XIII ВЕК).. 2014

Еще по теме § 4. ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ ЭКСТАТИЗМ ПОЭЗИИ ЯКОПОНЕ ДА ТОДИ (1230? - 1306):

  1. глава восьмая О ПРОИСХОЖДЕНИИ поэзии
  2. МНОГООБРАЗИЕ СВОБОДЫ В ПОЭЗИИ ПУШКИНА
  3. 5. Философские аспекты поэзии Мухаммадьяра.
  4. Философия и поэзия
  5. § 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  6. § 3. ФРАНЦИСК АССИЗСКИИ В РОССИЙСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
  7. §1. КУЛЬТУРНО - ИСТОРИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЭПОХИ ФРАНЦИСКА АССИЗСКОГО: СОБЫТИЯ, ПЕРСОНАЖИ, ИДЕИ.
  8. § 2. ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОН ЭПОХИ ДУЕЧЕНТО
  9. § 2. СПЕЦИФИКА ПИСЬМЕННОГО НАСЛЕДИЯ ФРАНЦИСКА АССИЗСКОГО.
  10. ГИМН ТВОРЕНИЙ.