<<
>>

§ 2. СПЕЦИФИКА ПИСЬМЕННОГО НАСЛЕДИЯ ФРАНЦИСКА АССИЗСКОГО.

Анализ письменного наследия Франциска Ассизского - задача весьма непростая, несмотря на то, что с количественной точки зрения оно невелико и составляет всего один небольшой том. Естественно, объем текста никогда не являлся критерием его значимости для литературного процесса и силы воздействия на литературу последующих столетий.
Небольшая «Книга песен» Франческо Петрарки, создавшая целую эпоху в мировой литературе, сравнима по величине с письменным наследием ассизского святого, в честь которого был назван великий поэт; вспомним, что и текст самого Священного Писания, ставший основой для десяти столетий средневековой культуры, также сравнительно невелик по объему. Кроме того, письменное наследие Франциска фрагментарно: ростки принципиально нового мировоззрения, характерного для того, что носит название «францисканская духовность», нам приходится искать в разрозненных, фрагментарных текстах, традиционно носящих название «малых произведений» (Opusculi). Определенное количество (если не большинство) его текстов утрачено, по-видимому, навсегда. Франциск не был ни энциклопедистом, ни систематизатором; он воздействовал прежде всего личным примером и никогда не ставил своей целью создание какого-либо учения. Все, что написано Франциском, не имеет ни общей программы, ни плана. Большинство его сочинений было написано по какому-либо поводу, без предварительной подготовки и именно поэтому они имеют некий фрагментарный и «случайный» характер. Писания его родились исключительно из жизненной необходимости, любые культурные или литературные мотивации в них отсутствуют. Франциск не стремился стать писателем, так как не стремился к земной славе447. Единственная цель писаний Франциска - простая и доступная проповедь евангельских истин. Франциска как автора не представляется возможным даже сопоставить в этом отношении с великими теологами Высокого Средневековья, создавшими огромные всеобъемлющие стройные системы со строжайшей, почти математической системой доказательств.
Для сравнения: собрания произведений таких столпов средневековой мысли как Фома Аквинский , Бернард Клервоский , Бонавентура3, Иоанн Дунс Скот4 состоят не из одного десятка томов. Франциск действительно не создал и не собирался создавать ничего принципиально нового, во всяком случае никакой новой теологической системы. Он всего лишь по-новому расставил акценты в практически единственной и уже давно существующей мировоззренческой базе своей эпохи - Священном Писании; уникальность средневековой культуры именно в том, что она основана на одном священном тексте; достаточно изменить в этом тексте акценты, чтобы картина мира преобразилась; именно это и привело к рождению некоего нового и довольно трудно определимого мироощущения, возникшего на пике средневековой цивилизации - так называемой «францисканской духовности». Кроме того, несмотря на высочайшую духовную устремленность и ожидаемую от религиозной литературы отвлеченность, скромные по размеру тексты Франциска Ассизского оказываются тесно связанными с реалиями конкретной исторической эпохи. В этом небольшом томе отражены самые острые и разнообразные проблемы - теологические, политические, социальные и даже экономические - его драматичной переломной эпохи. Не будем забывать также, что в текстах Франциска всегда, хотя и в разной степени присутствует художественный элемент, как, естественно, в поэтической части его наследия, так и в текстах практического назначения, где особой художественности не предполагается. У Франциска встречаются прозаические 448 449 450 451 пассажи из служебных текстов административного назначения (уставы), наполненные самой высокой поэзией, и небольшие молитвы - лауды, настолько проникнутые глубокой теологией, что кажутся богословскими трактатами. Вспомним также, что эпоха Средневековья не знала жестких границ между художественными текстами и научной, философской, исторической и богословской литературой, что характерно для так называемых «ранних культур»452. Здесь Франциск не одинок; характерный пример высокой художественности текстов «внехудожественного» назначения (трактаты, проповеди, письма) - сочинения Бернарда Клервоского, Иоахима Флорского, Бонавентуры и многих других средневековых авторов.
Одна из основных проблем всего наследия Франциска Ассизского - это авторство. В случае Франциска эта проблема упирается в весь комплекс ментальных установок Средневековья. Понятие авторства является производной основных, базовых элементов мировоззрения: осознания себя как личности, индивидуальности453; определенного подхода к категории времени; осознания хода истории и своего места в нем; осознания существования такого понятия как литературный процесс, а творчества - как «пафоса личного делания»454. Средневековье в большей степени, чем другие культуры, ощущает дух коллективности или, пользуясь терминологией авверроизма - философского учения, которое могло возникнуть только в средние века, «коллективный мировой разум» как бесконечную субстанцию. Из нее проистекает анонимность многих величайших произведений средневекового искусства и литературы. Сколько авторов произведений средневековой литературы, и прежде всего религиозной литературы, не сочли возможным увековечить своего имени и не стремились к этому: это и сам Франциск с его «Гимном творений», и Томмазо да Челано с «Реквиемом», и Якопоне да Тоди со «Стабат матер»: их авторство стало известно нам только благодаря свидетельству современников. Наследие Франциска Ассизского является характерным примером средневекового восприятия авторства. Одна из важнейших особенностей молитвенных текстов состоит в практическом отсутствии осознания творцом текстов своего личностного авторского начала и в особом бессознательном процессе творчества, связанном с ощущением себя не творцом, а лишь инструментом в руках творца. При этом основными чертами творческого акта становятся спонтанность, неконтролируемость созидательного процесса разумом и волей; результат творческого акта остается таким образом за пределами личности. Мысль о том, что творческий акт подчиняется некоему внеличностному источнику и что в творчестве преобладает бессознательное, характерна для всех эпох, хотя именно для эпохи средневековья стремление обезличить процесс творчества особо заметно - отсюда сознательная анонимность большинства средневековых произведений.
Не только в эпоху средневековья, но и последующие столетия для многих известных творцов были характерны ссылки на божественные или дьявольские силы, на внешнее вмешательство мистической сферы и вообще отказ от авторства: так, Паганини ссылался на дьявола, Микеланжело на некую неведомую силу, управлявшую его резцом455. Вспомним, что и сама фигура музы, приходящей к поэту по ее собственной, а не по его воле, является одной из наиболее устойчивых и древних представлений европейской мифологии и говорит об архаическом представлении о творчестве как о внеличностном акте, связанном с влиянием внешних потусторонних сил456. С течением столетий роль личности в творческом акте стала выходить на первый план: «Личность есть не субстанция, а творческий акт», - писал Н.Бердяев457. Случай Франциска, особенно характерный для средневекового внеличностного подхода к процессу творчества, не уникален. Неожиданные параллели мы находим при сопоставлении Франциска с фигурой древнеанглийского поэта Кэдмона (VII век). При всей рискованности сопоставления Англии эпохи донорманнского завоевания (творчество Кэдмона - это VII век, около 680 года) и итальянского Дуеченто просматривается явное типологическое сходство между этими поэтами. В обоих случаях речь идет о практически бессознательном творчестве, когда поэт является лишь носителем и глашатаем божественного Слова. В обоих случаях Бог избирает простого и неученого, но благочестивого человека, которому дар стихосложения открывается в видении (Франциск) или во сне (Кэдмон). Внезапное мистическое превращение простого человека в поэта - архетип, древний фольклорный сюжет, присутствующий во многих национальных литературах. При этом превращение, переход из одного качества в другое происходит в «пограничном» состоянии - во сне у Кэдмона, в видении у Франциска, на перепутье дорог (перекресток является местом явления потусторонних сил в «Пророке» Пушкина). Здесь есть и различие - в духовном превращении Кэдмона отсутствует аспект боли и страдания, присутствующий у Франциска (стигматы).
Кэдмон более прост (во всяком случае в изображении его Беды Достопочтенного), но и более гармоничен. Франциск - это радость-страдание, его личность сложна и раздвоена (вспомним Франциска в изображении Мережковского). В обоих случаях поэт поет на ветхозаветные темы: у Кэдмона - сотворение вселенной, у Франциска - структура вселенной. Кроме того, как и в случае Франциска, здесь присутствует и музыкальный аспект: Кэдмон пел, аккомпанируя себе на арфе, как и надлежало англо-саксонским певцам. Еще один важный момент: оба поэта писали на народном языке, а не на латыни и положили начало литературе на национальном языке: In sua, id est anglorum lingua, как подчеркивает биограф Кэдмона Беда Достопочтенный. Франциск, подобно Кэдмону, не воспринимал себя в качестве автора и творца. Осознание себя не как автора, а скорее как инструмента в руках Творца нашло отражение в ряде моментов его биографии - известно, что Франциск в большинстве случаев предпочитал диктовать другим, а не писать сочинения самому, хотя был грамотен и обладал определенной культурой; при этом он всегда подчеркивал, что лишь фиксирует услышанное от Бога. В Завещании мы читаем: “Всевышний Сам открыл мне, что я должен жить по образцу святого Евангелия. И я велел записать это просто и немногими словами, и Г осподин Папа утвердил мне это”458. Подобным же образом были продиктованы и многие самые известные тексты, как, например, «Рассказ об истинной и совершенной радости»459 460. Св. Бонавентура также пишет о том, что Франциск надиктовал двум братьям ордена новый устав со слов Святого Духа, с которым тот разговаривал на горе во время поста . В этих текстах достаточно явно говорится, что Франциск лишь воспроизводил и фиксировал продиктованное высшими силами. Проблема авторства в «старой» литературе усложняется тем более, когда речь идет о религиозных деятелях, тем более тех, кто был канонизирован церковью. Христианство никогда не было только раз сформировавшейся и застывшей догмой. В течение двух тысяч лет его теория и практика постоянно и достаточно гибко развивались, и Франциск является одним из основоположников определенной стадии этого развития.
Как правило, за религиозным деятелем, создавшим новое учение и ведущим активный образ жизни проповедника, постоянно следовал кто-либо из его учеников (иногда их было несколько) и записывал его слова - более или менее верно, всегда с различным количеством разночтений, причем современный критически настроенный читатель и тем более исследователь религиозной литературы не может не испытывать определенного сомнения в аутентичности даже самых основополагающих религиозных текстов461 462. Вспомним и еще один немаловажный момент: речь идет о чисто технических трудностях процесса письма в ту эпоху, связанных с необходимостью пользоваться гусиным пером, перочинным ножом и сосудом с чернилами; все это было необходимо постоянно носить с собой и содержать в рабочем состоянии. Профессия писца, или секретаря, требовала, таким образом, серьезной подготовки, ей специально обучали; должность секретаря высоко ценилась и оплачивалась; иметь личного секретаря мог позволить себе только человек очень состоятельный. У Франциска Ассизского, конечно, были добровольные секретари (из его двенадцати ближайших сподвижников), которые более или менее точно фиксировали все его слова и поступки и уже после его смерти систематизировали, а в значительной мере и сами создали так называемое францисканское учение. За фигурой Франциска всегда угадывается некая смутно различимая тень, постоянно следующая за ним, записывающая и запоминающая каждое его слово. Эта личность неясна - был ли это брат Лев, брат Бенедикт или брат Чезарио да Спира; каждое из этих имен упоминается во францисканских текстах рядом с именем Франциска неоднократно . То, что церковная традиция называет его текстами, в действительности было устно произнесено им и записано с его слов или со слов его секретаря или даже кого-то, кто был просто знаком с секретарем. Спутники или «секретари» Франциска при записи его слов переводили на латынь более или менее правильно (в зависимости от уровня образования каждого из них) то, что он говорил на родном ему умбрийском диалекте. Понятно, что передача речи в любом случае не отличалась высокой точностью. Характерный пример - один из самых известных францисканских текстов «Рассказ об истинной и совершенной радости»: брат Леонард рассказывает, как он слышал, как св. Франциск диктовал брату Леоне. Неудивительно, что в различных францисканских источниках текст имеет довольно значительные разночтения463. Не всегда даже ясно, на каком языке Франциск диктовал своим секретарям - на примитивной латыни с ошибками, которые его секретарь более или менее успешно исправлял, или на вольгаре, который сразу же переводился на латынь; поэтому вопрос о языке каждого текста приходится решать конкретно. Кроме того, желание Франциска диктовать, а не писать превратилось в необходимость в последние годы жизни, когда болезнь глаз и прогрессирующая слепота стали особенно невыносимыми. Последнее, самое известное его произведение, ”Гимн творениям”, было продиктовано уже практически слепым Франциском. Заметим, что именно поэтическая группа текстов наиболее дискуссионна и уязвима в вопросе аутентичности, всегда остро стоящем в проблематике изучения средневековых рукописей, и в особенности, по ряду причин, во францисканском наследии. Не вызывает сомнений исследователей аутентичность следующих молитв: “Хвала добродетелям”, “Похвала Пречистой Деве Марии”, “Похвала Богу Всевышнему”, “Побуждение к восхвалению Бога”, “Изложение на “Отче наш”, “Хвалы на каждый час”, “Служба страстям Г осподним”. Аутентичность нескольких известнейших молитв - “Молитва перед Распятием” и экстатическая молитва “Да поглотит” (Absorbeat), Audite poverelle остается дикутируемой464; но народная итальянская религиозность и по сей день настолько прочно связывает эти молитвы с именем Франциска, что вряд ли мнение ученых может здесь что-либо изменить. Большинство тех произведений Франциска, которые были написаны им самим в результате долгих раздумий, имеют явные следы как переделок самого Франциска, так и редактирования другими лицами, вследствие чего в рамках одного и того же текста стиль может варьироваться довольно значительно и, естественно, вопрос об авторстве этих текстов не может решаться однозначно465 466. Если подходить к вопросу атрибуции во францисканском наследии формально (то есть с точки зрения палеографического анализа), то Франциск лично записал только три небольшие текста . Речь идет о так называемой Картуле с благословением брату Леоне, на другой стороне которой написаны «Похвалы Богу Всевышнему» (этот пергамент хранится как величайшая святыня в ризнице Сакро Конвенто в Ассизи), а также о краткой записке тому же брату Лконе, хранящейся в архиве собора города Сполето. Итак, с точки зрения авторства наследие Франциска традиционно разделяется на три неравнозначные в количественном отношении группы. Первая, очень малочисленная группа - это тексты, написанные лично им, автограф которых сохранился. Таких текстов, как указано выше, всего три: «Послание брату Леоне», «Благословение брату Леоне» и «Похвалы Богу Всевышнему». Вторая группа более многочисленна: тексты, записанные его сподвижниками под его диктовку. Эти произведения чрезвычайно неоднородны по языковым характеристикам, иногда настолько, что трудно поверить, что они принадлежат одному и тому же автору. Это объясняется тем, что каждый из записывавших вносил в текст нечто свое, в зависимости от уровня образования, или же тексты редактировались лицами самого разного культурного уровня. Так, например, «Второй устав» редактировал сам кардинал Уголино, теолог и энциклопедист, избранный впоследствии папой Григорием IX. Третья группа - отдельные фразы или небольшие тексты, им произнесенные, и более или менее точно пересказанные его окружением. К этой группе текстов относится известный «Рассказ об истинной и совершенной радости». Кроме того, к наследию Франциска относят большое количество фраз, рассеянных по произведениям его биографов, которые приписываются ему согласно традиции. Это, конечно, не совсем цитаты, так как биографы могли передать его слова с определенными искажениями. Тем не менее, итальянские католики совершенно искренне считают их произнесенными именно их любимым святым. Это «Простая молитва», «Молитва о мире» и др. Итак, говорить об авторстве Франциска в современном, «нормальном», значении этого слова вообще не представляется возможным; было бы целесообразнее и точнее говорить не об авторстве, а о степени авторства текстов Франциска467.
<< | >>
Источник: САМАРИНА Марина Сергеевна. ФРАНЦИСКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПЕРИОДА «НАЧАЛ» В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (XIII ВЕК).. 2014

Еще по теме § 2. СПЕЦИФИКА ПИСЬМЕННОГО НАСЛЕДИЯ ФРАНЦИСКА АССИЗСКОГО.:

  1. § 3. Древнерусская духовная культура и метафизика веры
  2. КОСМОС ИСЛАМА
  3. § 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  4. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ
  5. § 2. ФРАНЦИСКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ПРЕДМЕТ МЕДИЕВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.
  6. § 2. СПЕЦИФИКА ПИСЬМЕННОГО НАСЛЕДИЯ ФРАНЦИСКА АССИЗСКОГО.
  7. Язык текстов Франциска.
  8. Источники.
  9. § 5. ПРОПОВЕДЬ АНТОНИЯ ПАДУАНСКОГО И ФРАНЦИСКАНСКАЯ ТРАДИЦИЯ.
  10. § 8. ВОПРОС О ДОМИНИКАСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ВО ФРАНЦИСКАНИСТИКЕ.
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
  12. БИБЛИОГРАФИЯ.