<<
>>

ФИЛОСОФИЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ с. М. СОЛОВЬЕВА

Во второй половине XIX в. появился ряд обобщающих трудов по русской истории, наиболее значительные из которых принадлежали С.М. Соловьеву и В.О. Ключевскому. Творчество Соловьева наглядно показывает, как из исторического исследования вырастает фи- лософско-историческая концепция.
В то же время, сама исследовательская установка русского историка формировалась под влиянием уже сложившихся философско-исторических установок. Соловьев, акцентируя определенные философско-исторические и теоретические моменты, смог создать оригинальную концепции русского исторического процесса.

Научная и преподавательская деятельность Сергея Михайловича Соловьева (1820—1879) была связана с Московским университетом, в котором он занимал должности декана историко-филологического факультета (1855—1869) и ректора (1871—1877). Соловьев примыкал к либерально-западническому направлению, являясь одновременно представителем государственной школы в русской историографии. Уделяя основное внимание истории развития правительственных учреждений, государственная школа сосредоточивалась на изучении внутренней и внешней политики государства, государственных актов, законов, договоров, признавая историю права основой исторических исследований. Разделяя установки государственной школы, Соловьев считал, что исторический прогресс состоит в совершенствовании государственных форм, развивающихся в рамках единой европейской цивилизации.

Творчество Соловьева неоднократно исследовалось в отечественной историографии9. Наиболее подробная реконструкция философско-

1 Цамутали А.Н. Борьба течений в русской историографии во второй половине XIX века. А., 1977; Иллерецкий В.Е. Сергей Михайлович Соловьев. М., 1980; Лубский А.В. Памяти Сергея Михайловича Соловьева // История СССР. 1980. № 3; Ширинкина Т.Г. Проблема критики провиденциализма С.М. Соловьевым и В.О. Ключевским. Дис.

... канд. филос.

исторических взглядов Соловьева предпринята в монографии А.Н. Ерыгина «Традиционная и модернизирующаяся Россия в философии истории русского либерализма (К.Д. Кавелии, С.М. Соловьев, Б.Н. Чичерин): Часть первая. Философия истории русского либерализма второй половины XIX века (тема России)» (Ростов-на — Дону, 2004). А.Н. Ерыгин относит подход Соловьева к «научному цивилизоваино-историческому исследованию». «Это философия истории сциентистского происхождения, исторически-сциентистской на- 1

правленности», — пишет он .

Главное произведение Соловьева — двадцатидевятитомная «История России с древнейших времен» (1851—1879). Первые двенадцать томов посвящены истории допетровской Руси; шесть томов занимает история петровского правления и одиннадцать томов повествуют о послепетровской истории. Философско-исторические вопросы затрагиваются в предисловии к первому тому и в первой главе тринадцатого тома. Для уяснения теоретических основ концепции Соловьева также важны такие его работы, как «Взгляд на историю установления государственного порядка в России до Петра Великого» (1851), «Исторические письма» (1858—1859), «Публичные чтения о Петре Великом» (1872), «Прогресс и религия» (1872), «Начала русской земли» (1877—1878). На взгляды Соловьева оказали влияние скептическая школа М.Т. Каченовского, Н.М. Карамзин, И.Ф.Г. Эверс, а также философия истории Г.Ф.В. Гегеля. Свою концепцию русской истории Соловьев противопоставлял идеям «политических буддистов», как он называл славянофилов, считая их взгляды «антиисторическими». Критике славянофильского уче- ния, в частности, была посвящена статья «Шлецер и антиисторическое направление» (1857). Идеализации славянофилами общины не может быть оправдана историческими аргументами. Это вполне современная тенденция, присущая европейской цивилизации. Вопрос об общине был возбужден прежде всего в европейской науке и публицистике. «Русская жизнь и русская наука, — отмечал Соловьев, — не могли оставаться чуждыми этих вопросов.

Здесь дело не в подражании: дело в том, что волею-неволею мы вошли в семью европейских народов, живем общею с ними жизнию: "Мы европейцы, и ничто европейское не может быть нам чуждо"»*. Общинное устройство в древности имели не одни славяне, но и другие народы, в частности, германцы. Современное же стремление к укреплению частных союзов есть результат развития предшествующей эпохи, а не возвращение к старым формам общественного быта. Непонимание процесса исторического развития приводит славянофилов к идеализации предшествовавших эпох, т. е. к «антиисторическим взглядам». «Наконец, — добавляет он, — во всех этих антиисторических толках повторяется старинное явление: протест против прогресса вследствие нравственной слабости, неуменья сладить с ним; отсюда — пристрастие к первоначально простым, неразвитым формам быта, политический буддизм»^. Согласно его точке зрения, подход славянофилов принадлежит к давней традиции, окрещенной им «грустными воззрениями», у истоков которых стояли учения индуизма, буддизма и Платона. Славянофилы, полагает Соловьев, идеализируют предшествующие эпохи, протестуют против прогресса, отрицают значение духовных факторов в истории. По словам Соловьева, «одно из основных положений наших новых буддистов таково: человечество было только тогда юно, свежо, когда жило в лесу, при вольных формах быта, при господстве общего владения. Вышедши из этого состояния, оно одряхлело, не в состоянии более восстановлять своих сил; шаг из лесу в поле и шаг из поля в город — не суть шаги вперед, но шаги назад, шаги к дряхлости, порче. Это положение основано на вере в одни материальные условия, на отрицании духовных сил человека и общества»^. Не соглашался Со- ловьев и со славянофильской оценкой деятельности Петра I, видя в ней «естественный ход развития». Неизбежность петровских преобразований не отрицали и славянофилы, не приемля лишь их насильственный характер, приведший к подавлению народа государством, разобщению «народного тела». Для Соловьева, исследующего по преимуществу историю государства, а не народа, насилие есть неизбежное проявление сильной государственной власти.

Видя в истории постоянный процесс изменений, Соловьев пояснял их как движение от простоты и однообразия к разнообразию и сложности.

Развитие в истории происходит благодаря все больше проявляющемуся различию между частями некогда единого «вещества». «Ряд изменений, замечаемых при развитии семени в дерево или яйца в животное, — писал историк, — состоит в движении от простоты и однообразия устройства к его разнообразию и сложности. На первой ступени каждый зародыш состоит из вещества однообразного во внутреннем составе и внешнем строении. Первый шаг в развитии обозначается появлением различия между частями этого вещества; потом каждая из различивших ся частей начинает в свою очередь обнаруживать различие частей. Процесс этот беспрестанно повторяется, и через бесконечное умножение такого выделения частей образуется, наконец, сложная сеть тканей и органов, составляющая животное или растение в полном его развитии. Это явление, которое мы называем прогрессом, общее всем организмам, как природным, так и общественному. Первый шаг к прогрессу в человечестве, заключавшемся в одном человеке, было появление различия между мужчиною и женщиною»*. «Развитие, — уточнял Соловьев, — состоит в разделении занятий; мы называем наиболее развитым то тело, которое имеет наиболее отдельных органов, служащих каждый известному отправлению жизни и находящихся в тесной друг с другом связи и зависимости»^. Подобная формулировка процесса развития заимствована и перенесена Соловьевым на историю, вероятно, из эмбриологического учения К. Бэра, преобразованного позднее в социологическую доктрину Г. Спенсером. Под «веществом» Соловьев подразумевал носителя исторического процесса, субъекта изменений, аналогичного жи- вому организму. Благодаря этой аналогии Соловьев постулировал «одинаковость законов как для организмов природных, так и для об- 1

щественного» .

Аналогия исторического процесса с жизнью организма встречается у Соловьева неоднократно. Обращаясь к иеи, ои ие только различал внешние и внутренние причины развития, ио и давал периодизацию исторического процесса по модели биологической метафоры возраста. «Все органическое подлежит развитию, — постулировал Соловьев, — подлежит ему отдельный человек, подлежат ему и живые тела, составленные из людей, народы: развитие происходит более или менее правильно, быстро или медленно, достигает высоких степеней или останавливается иа низших — все это зависит от причин внутренних, коренящихся в самом организме или от влияния внешних.

Органическое тело, народ, растет, растет внутри себя, обнаруживая скрытые в ием изначала условия здоровья или болезни, силы или слабости и в то же время подчиняясь благоприятным или неблагоприятным внешним условиям, из которых главное как для отдельного человека, так и для целого народа — это условие живого окружения, общества, ибо могущественные побуждения к развитию и формы этого развития даются обществом для отдельного человека, для народа — другими народами, с которыми ои находился в постоянной связи, постоянном общении.

Органическое тело растет, значит, проходит известные возрасты, разнящиеся друг от друга, легко отличаемые. Легко отличаются два возраста народной жизии: в первом возрасте народ живет преимущественно под влиянием чувства; это время его юности, время сильных страстей, сильного движения, обыкновенно имеющего следствием зи- ждительиость, творчество политических форм. Здесь, благодаря сильному огню куются памятники народной жизии в разных ее сферах или закладываются основания этих памятников. Наступает вторая половина народной жизни: народ мужает, и господствовавшее до сих пор чувство уступает мало-помалу свое господство мысли. Сомнение, стремление проверить то, во что раньше верилось, задать вопрос — разумно или неразумно существующее, потрясти, поломать то, что считалось до сих пор непоколебимым, знаменует вступление народа во второй возраст или период, период господства мысли»*. Толкуя первый период в жизии народов очень близко к тому, как о ием писал П.Я. Чаадаев, Соловьев идет дальше, характеризуя следующий возраст как период сознательности. Подобная трактовка закрепилась в русской, ориентирующейся иа научность философской историографии. Принцип прогрессивного изменения заложен в самой природе живых существ, в том числе и в исторических образованиях настолько, насколько организация может быть сопоставлена с организмом.

Биологизм, в духе позитивизма переносимый Соловьевым иа историю для укрепления ее научного статуса, ие мешает ему тем ие менее обращаться к библейским примерам.

Основной признак прогресса в истории — дифференциация или «члеиоразделение». «Дело в том, — писал Соловьев, — что цивилизация вообще разделяет, расчленяет, при отсутствии прогресса сохраняется единообразие»^. Многократное, «беспрестанное», «бесконечно умноженное» члеиоразделение приводит к образованию организма. Так происходит в истории, ио точно так же совершается развитие и в природном мире. «Общий закон организма», согласно Соловьеву, состоит в единстве частей при их различии. При этом, чем сложнее организм, тем медленнее ои развивается. Однако помимо законов развития, общих всем живым организмам, есть еще условия развития, которые могут быть как благоприятными, так и замедляющими его. К условиям развития прежде всего принадлежит природная среда, т. е. климатические и географические факторы. В истории, по мнению Соловьева, «ход событий постоянно подчиняется природным условиям»^. Схожие географические условия постепенно приводят к установлению однотипной хозяйственной деятельности, похожих обычаев, иравов и верований; возникают одинаковые потребности и средства к их удовлетворению — и со временем устанавливается единое государство. «Однообразие природных форм, — писал по этому поводу Соловьев, — ослабляет областные привязанности, ведет иародоиаселеиие к однообразным занятиям; од- иообразиость занятии производит однообразие в обычаях, иравах, верованиях; одинаковость иравов, обычаев и веровании исключает враждебные столкновения; одинакие потребности указывают одинакие средства к их удовлетворению — и равнина, как бы ни была обширна, как бы ни было в начале разиоплеменно ее население, рано или поздно станет областью одного государства: отсюда понятна обширность русской государственной области, однообразие частей и крепкая 1

связь между ними» .

Различие природных условии приводит и к различию исторического пути. Примером этого может служить история Западной и Восточной Европы. По образному выражению Соловьева, «природа для Западной Европы, для ее народов была мать, для Восточной, для народов, которым суждено было здесь действовать — мачеха»^. «Законы развития одни и те же и здесь, и там, — писал Соловьев о двух частях Европы, — разница происходит от более или менее благоприятных условии, ускоряющих или замедляющих развитие»^. К «природным выгодам» русский историк относит южные полуострова Европы, иа которых и началась европейская история. Условия, затрудняющие историческое развитие или, что для Соловьева одно и то же, утверждение цивилизации, присущи восточной части Европы, представлявшей собой обширную малонаселенную равнину, граничащую со степями и удаленную от моря. Все это непосредственно сказалось иа ходе русской истории. Природа определила направление исторического движения (распространение цивилизации) в Европе: с запада иа восток. История отмечена борьбой Европы с Азией. «Ази- атцы» тормозили историческое развитие Восточной Европы. По оценке Соловьева, нашествие и господство арабов в Испании несравнимо по результатам с господством «татарина со товарищи — башкира, чувапшна, черемисина и т. п.!»^. В истории Восточной Европы и России мы видим прежде всего постепеииое «очищение европейской почвы от господства азиатцев»^. Русские «подчинили Азию Европе».

Окончанием этой борьбы, по мнению Соловьева, стало покорение Крыма при императрице Екатерине II.

В истории Запада как истории евроиейско-христианских народов действуют два основных индоевропейских племени: германское и славянское. Однако их историческое движение было разнонаправленным. Германские племена двигались с северо-востока иа юго-запад. Движение славян было противоположным — в необжитые северовосточные леса. «В начале новой евроиейско-христианской истории, — отмечал ученый, — два племени приняли господствующее положение и удерживали его за собою навсегда: германское и славянское, племена-братья одного индоевропейского происхождения; они поделили между собою Европу, и в этом начальном дележе, в этом начальном движении — немцев с северо-востока иа юго-запад, в области Римской империи, где уже заложен был прочный фундамент европейской цивилизации, и славян, наоборот, с юго-запада иа севе- ро-восток, в девственные и обделенные природою пространства, — в этом противоположном движении лежит различие всей последующей истории обоих племен»*.

Русская история, так же как и история других народов, начинается с богатырского или героического периода. В этот период исчезают племена и образуются «волости, княжеиия с именами». Племенное начало тоже может заявить себя в истории; для этого необходимы многочисленность племени при единстве власти и понимание своих интересов, что приводит к осознанию обособленности и противопоставленности другим племенам. В героический период происходит необходимая для исторического развития дифференциации общества: появляются князь и дружина, состоящая из мужей или богатырей; городское сословие отделяется от сельского. В результате распространения христианства духовенство выделяется в особую «часть народонаселения» и в дальнейшем подразделяется иа белое духовенство и монашество. Из первоначального состояния единства русское общество выводит знакомство с «чужим», взаимодействие с другими народами, в силу чего начинается обособление его частей или органов (дружина и ие-дружина, город и село и т. п.). Благодаря такому чле- иоразделеиию общества инициируется историческое движение и рус- ский народ начинает жить исторической жизнью. Началом «подвижным, изменяющимся» выступают прежде всего князь и дружина. Город воплощает начало «постоянное, прочное».

Ход русской истории подчиняется общему закону органического развития и вписывается в единый исторический процесс, охватывающий Европу. Русский народ, писал Соловьев, «как народ славянский, принадлежит к тому же великому арийскому племени, племени любимцу истории, как и другие европейские народы, древние и новые, и, подобно им, имеет наследственную способность к сильному историческому развитию»*. Русская история также как и западноевропейская, настаивал Соловьев, началась с завоевания. Общим с западными народами у иас является христианство. Смысл христианского вероучения, по мысли Соловьева, сводится к идее нравственного совершенствования отдельного человека. Носителями этой идеи стали «новые народы», пришедшие иа смену народам Античности. Античная цивилизации была урбанистической, «государство состояло из города», что постепенно привело к истощению государственных сил. Великое переселение народов, выведшее иа историческую сцену «деревенщину, варваров», способствовало «продолжению обновленной христианством европейской жизии» Так сложилось европейско- христианское общество, задача которого, как полагает Соловьев, состояла в правильном определении отношений между «общественными органами» (церковь, замок, город, село).

Динамика развития мировой (европейской) истории представлена Соловьевым в виде смены исторических эпох, каждая из которых привносит в историю что-то своеобразное. По мысли русского историка, всякая эпоха имеет свое значение. «В истории, — полагал Соловьев, — существует строгое разделение занятий между эпохами; каждая эпоха вырабатывает свое начало. При этом господствующее направление обыкновенно позволяет себе злоупотребления; вырабатываемое эпохою начало доводится до крайности: это значит, что начало еще вырабатывается; что общество ие доросло еще до настоящего пользования им, ие ясно созиает в чем дело. Как же скоро это сознание является, то общество отбрасывает крайности и стремится к вырабатыванию нового начала, — наступает новая эпоха, причем вы- 1

Соловьев С.М. Публичные чтения о Петре Великом. С. 53. 2

Соловьев С.М. Исторические письма. С. 184—185.

45 работанное начало во всей полноте и чистоте переходит в сокровищницу исторического человечества, в вечное ему пользование, и новое начало может быть крепко, может быть с успехом вырабатываться только тогда, когда основывается иа предшествовавшем, тесно прилегает к нему, и через иего имеет связь со всеми прежде выработанными историею началами. Новая эпоха может иметь непосредственное начало только в эпохе ближайшей; новое начало получает непосредственное свое питание от начала, только что перед ним выработавшегося; в истории иет эпох пустых; иет эпох, вырабатывавших только ка- кие-нибудь вредные для человечества начала, через которые человечеству нужно перескочить назад, чтобы получить нравственное питание, жизненные средства от начал, выработанных отдаленнейшими эпохами»10. Такое начало исторической эпохи ие всегда осознается и в силу этого «доводится до крайности»; когда же наступает его осознание, общество отказывается от односторонности господствующего начала и приступает в выработке нового. Так происходит смеиа эпох. В качестве исторических эпох Соловьев рассматривает Средние века и Новое время. В Средние века «части тела, общественные органы» слабо связаны между собой, «живут особо, так сказать циклопически»^. Следующая эпоха связана с усилением имеиио начала единства, общности. В Новое время определились отношения каждого человека к государству и закрепилось представление о единстве. «Наступила великая эпоха, — писал Соловьев, — в которую вырабатывалось начало единения: человек освобождался из тесных замкнутых союзов и становился членом государства, определялись непосредственные отношения каждого человека к государству; отсюда естественным необходимым путем выработалась идея человечества»^.

Исторические изменения, согласно общему представлению об органическом развитии, зависят как от внутренних причин, так и от внешних условий. Все происходящее в истории определяется «предшествовавшим развитием народной жизни». Исторические явления вызревают внутри субъекта истории — «живого тела, составленного из людей, народа». «Народное тело», полагал Соловьев, проживает два возраста в своем историческом развитии: юность и возмужалость.

Период юности народа, как правило, «очень продолжительный». В это время создаются «политические формы» и «куются памятники народной жизии». В первом возрасте, повторял Соловьев, «народ живет преимущественно под влиянием чувства». На смену ему приходит «период господства мысли». Решающую роль в историческом развитии народа играет образованная часть общества, которая содействует духовному росту народа и тем самым способствует развитию самой народности. Носителями и выразителями «народного духа» являются ие простолюдины, а образованные классы, «ибо здесь высшая, духовная область, область сознания»*. С укреплением цивилизации и распространением культуры, таким образом, растет и крепнет и «народный дух». По словам Соловьева, «прогресс, цивилизации ие уничтожают народности, а наоборот — могущественно развивают

9

ее» .

Касаясь фигуры Петра I, Соловьев вынужден был сформулировать свое понимание великой исторической личности. По мысли историка, значение отдельной личности особенно ярко проявляется при переходе народа от одного возраста исторической жизни к другому. С великими историческими личностями, как правило, связывают целые исторические движения, нарушающие покойное течение исторической жизни. «Бывают в жизии народов времена, по-видимому, относительно тихие, спокойные: живется как жилось издавна, и вдруг обнаруживается необыкновенное движение, и дело ие ограничивается движением внутри известного народа, оио обхватывает и другие народы, которые претерпевают иа себе следствия движения известного народа. Человека, начавшего это движение, совершавшего его, человека, по имени которого зиают его потомки, — такого человека называют великим»^. Исторические личности способны нарушить этот устоявшийся покой и тем самым инициировать новое историческое движение. Это становится возможно потому, что исторические личности «яснее других созиают потребности времени, необходимость известных перемен, движения, перехода, и силою своей воли, своей неутомимой деятельности побуждают и влекут меньшую братию, тяже- лое иа подъем большинство, робкое перед новым и трудным делом»*. Залог успеха деятельности исторической личности состоит в ее близости к своему народу, в понимании нужд, интересов, потребностей времени и народа. «Таким образом, — заключал Соловьев, — великий человек является сыном своего времени, своего народа... ои высоко поднимается как представитель своего народа в известное время, носитель и выразитель народной мысли; деятельность его получает великое значение, как удовлетворяющая сильной потребности народной, выводящая народ иа новую дорогу, необходимую для продолжения его исторической жизни»^. Развивая свою мысль, Соловьев продолжал: «Что же делает здесь великий человек? Только то, иа что способен его народ, иа что дает ему средства; народ может внешним механическим образом соединиться волею, силою одного лица; при отсутствии этой воли и силы распадается: только-то мы и видим в степной истории; внутренних перемен, перемен в быте великий человек произвести ие может; если бы захотел, то ничего бы ие сделал, погиб в бесплодных попытках; ио в том-то и дело, что ои и ие хочет этого, ие чувствует и ие созиает потребности в этом, ибо ои, сын своего народа, ие может чувствовать и сознавать того, чего ие чувствует и ие созиает сам народ, к чему ие приготовлен предшествовавшим развитием, предшествовавшею историею. Великий человек дает свой труд, ио величина успеха труда зависит от народного капитала, от того, что скопил народ от своей предшествовавшей жизни, предшествовавшей работы; от соединения труда и способности знаменитых деятелей с этим народным капиталом идет производство народной исторической жизии»^. Однако ие каждый народ имеет своих великих исторических личностей. «Только великий народ, — подводил Соловьев итог своим размышлениям, — способен иметь великого человека; созиавая значение деятельности великого человека, мы созиаем 4

величие народа» . Теоретические, методологические и философские вопросы ие занимали главное место в научном творчестве Соловьева. Ученый при- ходил к обобщениям по мере разработки своей исторической концепции, расширения горизонтов исторических поисков, обоснования истории в качестве иауки. «Основная направленность сциентистской философии истории С.М. Соловьева, — подводит А.Н. Ерыгии итог философско-исторических поисков московского историка, — стремление к ниспровержению гегелевской спекулятивно-идеалистической методологии как априорной конструкции разума. По его мнению, ученый ищет разумом ие разум истории, а только необходимую и устойчивую связь явлений, т. е. историческую закономерность. С помощью наблюдений иа основе сравнительного исследования ои устанавливает особенности исторических индивидуальностей (цивилизаций, народов, эпох и выдающихся личностей). В силу этого для сциентистского историзма Соловьева оказываются неприемлемыми также ни методология романтического историзма, ии социология позитивизма. Ои стремится к синтезу иа сциентистской основе просветительских и романтических, позитивистских и ранкеаиских, а также некоторых гегелевских идей и ориентации»11. В то же время, Соловьев понимал невозможность изолированного решения, стоящих перед историком проблем. Ои ие стремился дать законченное изложение общих, философ- ско-исторических вопросов, к которым неизбежно приходил в процессе своей работы, поэтому в его философии русской истории еще заметно какое-то интуитивное движение мысли, ие всегда выливающееся в четкие формулировки, а, скорее, лишь обозначающее общее направление философских умозрений.

1 Ерыгин А.Н. Традиционная и модернизирующаяся Россия в философии истории русского либерализма. С. 348—349.

49

<< | >>
Источник: Малинов А. В.. Теоретике-методологические искания в русской исторической и философской мысли второй половины XIX — начала XX в.: Пособие к лекциям. СПб.: Интерсоцис. — 464 с.. 2008

Еще по теме ФИЛОСОФИЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ с. М. СОЛОВЬЕВА:

  1. 2. Исторические типы философии и их ведущие представители
  2. 2. Русская идея: проблема национального величия России
  3. 43. ТЕМА СОЗНАНИЯ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ XIX-XX вв.
  4. Философия в России.
  5. «НЕСТОР РУССКОЙ ПОРЕФОРМЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  6. ФИЛОСОФИЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ с. М. СОЛОВЬЕВА
  7. АННА ШМИДТ- "НЕВЕСТА" В.С.СОЛОВЬЕВА. ТЕОСОФИЯ: Е.П.БЛАВАТСКАЯ, Е.Ф.ПИСАРЕВА И ДРУГИЕ
  8. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ «СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА»
  9. 1.4. Философы истории и прогнозирование. Сбывшиеся прогнозы Шпенглера, Тойнби, Соловьева, Бердяева, Ясперса, Ортеги-и-Гассета
  10. Идейно-теоретические предпосылки возникновения страховской философии
  11. Феофан Прокопович: религиозный философ и идеолог петровских реформ
  12. Университетская философия в ее истории
  13. Историософия и русская идея
  14. Исследования по истории русской философии
  15. РУССКИЙ ВОПРОС
  16. «ЭТО ТОЛЬКО ПЕРСОНИФИКАЦИЯ НЕ НАШЕГО ПОНИМАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА...» (Георгий Владимирович Вернадский (1887-1973) и его «Очерки по русской историографии» )
  17. Глава 14 ОТ УТИЛИТАРИЗМА К СИМВОЛИЗМУ. РУССКАЯ ЭСТЕТИКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА
  18. Русская философия и мировая культура